Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)

– Инугава, – дополнила Зёрнышко, сжимая весло так, что костяшки побелели. И сказала это с таким видом, будто сообщала, что вода мокрая.

– Я думала, все знают, как называется самая большая река на границе Бесконечного Леса, – вскинула бровь Ако, не опуская катану. – Ну… кроме тебя, Гриз. Все, кроме тебя.

Такое чувство, что меня публично и абсолютно несправедливо назвали идиотом.

– Вообще-то у нас её называют Росянкой.

– Хе-хе, – сипло рассмеялась Покс. – Люди вообще странные. Неудивительно, что вы для Инугавы придумали какое-то слюнявое название.

– Нормальное название! – буркнул я, но мой протест утонул в новом, ещё более ужасающем крике.

– ГХА-А-А-А-А-А! – заорал Тич так, будто у него рвали душу, а не тело. Крик резко оборвался, сменившись тишиной, которая показалась ещё страшнее. По спине пробежали мурашки.

Все замерли, наблюдая, как русалки с хором ликующих вскриков принялись буквально раздирать тело на части. Это было не убийство, а дикий, праздничный ритуал. Отрывались конечности, вырывались внутренности, летели клочья плоти. Финальным аккордом стала голова, которую главная русалка, держа за волосы, с силой швырнула прямо в нашу сторону.

Отрубленная голова Тича, описывая дугу, пролетела около двадцати метров и с тяжёлым, мокрым шлепком приземлилась прямиком в руки ошарашенной Катуси. Кошка издала тонкий, визгливый вопль, от которого заложило уши, и в ужасе отшвырнула её от себя. Голова, кувыркаясь, полетела в сторону Зёрнышка.

Хомяк, охваченная паникой, инстинктивно взмахнула веслом, чуть не снесла голову пригнувшейся Джейн, но зато со всего размаха угодила деревянной лопастью прямо по лицу летящего «снаряда». Раздался глухой, кошмарный стук. Голова сержанта изменила траекторию и, подобно мячу, улетела куда-то в сторону тёмного берега, где и скрылась в кустах с тихим шелестом.

Наступила мёртвая тишина. Мы все пялились туда, куда улетела голова, потом – на бледное лицо Зёрнышка, всё ещё сжимающей весло в дрожащих руках.

– Извините… Об-обычно я так не делаю, – потупила взгляд хомяк.

Шоу с казнью Тича абсолютно не понравилось ламиям. И, вероятно, вовсе не из-за антигуманности – скорее, их бесила наглая демонстрация трофея. Когда всё закончилось, змеедевы злобно зашипели единым хором и прокричали свой клич «Са Росса», но на этот раз он звучал не торжественно, а мрачно, сдавленно, как обет кровавой мести.

Как бы ужасно это ни звучало, но кровавое представление русалок дало нам хоть и короткую, но передышку. Несмотря на то, что до этого момента мы отбивались, изредка твари всё же добивались своего. Зёрнышко с Катуси отделались царапинами, но Ако и Джейн досталось по-настоящему. Они и так были залиты чужой кровью с головы до ног, но я всё же разглядел глубокие порезы на плече кролика и рваную рану на боку мыши. Хуже всех, впрочем, был я. Звание чемпиона по ловле копий собственной тушкой мне можно было выдавать безоговорочно. Каждый вдох отдавался огнём в рёбрах, а руки уже налились тяжестью.

Расслабляться было всё ещё смерти подобно. Судя по нарастающему, яростному шипению, ламии решили взять реванш и отыграться. И на этот раз их рывок был куда стремительнее. Русалки нырнули под воду следом, но более грациозно, будто подчиняясь некоему плану. Мы в свою очередь, едва переводя дыхание, приготовились к новой волне.

Руки дрожали от напряжения, всё тело горело от ран. Кровь – и чужая, и своя – была везде: липла к пальцам, запекалась на одежде, солёными дорожками стекала по лицу.

– Гриз, – тяжело дыша, выговорила Ако, её уши нервно подрагивали. – Надо что-то делать. Мы так долго не протянем.

А я, блин, и сам знаю, что надо. Беда была в другом.

– Есть идеи?

– Надо как-то добраться до берега, иначе нас тут задерут, – озвучила очевидное Джейн, сжимая окровавленные рукояти своих ножей.

Мы все это понимали, но никто не знал, как. Как выбраться из этой кровавой мясорубки, которая сжималась вокруг нас всё туже.

Я попытался успокоиться, загнать в угол разбегающиеся, панические мысли. Возможно, решение лежало прямо перед носом, но в пылу боя мы его не замечали. Возможно, оно было настолько очевидным, что потом будет даже смешно.

Именно такие мысли метались в голове, когда всё окончательно пошло под откос.

Первый удар пришёлся по лодке стражей. Похоже, ламиям смертельно не понравилось лидерство русалок в трофеях, и они решили сосредоточиться на цели – на нас. Удар снизу был настолько мощным, что тяжёлое судёнышко буквально подпрыгнуло на десяток сантиметров, а затем начало заваливаться на бок. Трое оставшихся големов, застигнутые врасплох, молча кувыркнулись за борт.

Мы не успели даже осознать это. Следующий удар – ещё сокрушительнее – пришёлся по носу нашей посудины. Поскольку я находился на корме, лодка вздыбилась, как взбешённый мустанг. Все девушки разом взвизгнули и полетели в мою сторону, а я… не удержался. Рефлекторно выбросил руку вперёд, цепляясь за пустоту.

– Гриз! Держись! – Ако рванулась ко мне.

Наши пальцы на миг соприкоснулись – скользкие от крови. И в этот момент, глядя в её широко распахнутые голубые глаза, я со всей ясностью понял: она меня не удержит. Вообще. Мы просто полетим в воду вместе.

Мне не оставалось ничего, кроме как резко дёрнуть ладонь назад. Последнее, что я увидел перед тем, как мир перевернулся, – её растерянное выражение лица.

***

Насколько всё плохо, я понял, оказавшись под водой.

До этого мне казалось, мы ещё можем отбиться. Как же я жестоко ошибался.

Даже в мутной, кровавой жиже, где видимость не превышала длины руки, мне удалось разглядеть масштаб кошмара. Их были не десятки. Сотни. Русалки и ламии сплетались в единый, бесконечный водоворот из бледных тел, хвостов и змеиных петель. Это была живая, бьющаяся в агонии стена из плоти, чешуи, вырванных внутренностей и обглоданных костей, которая вращалась вокруг нашей лодки и пожирала сама себя.

Прямо передо мной три ламии, словно пираньи, раздирали на части ещё трепыхающуюся русалку. Сбоку несколько русалок, вцепившись в одну змеедеву, вырывали у неё клочья мяса длинными ногтями. Каждый обрывок этого кошмарного полотна переплетался с другим, сворачиваясь в спираль чистой, безумной ярости.

И в самом эпицентре этого смертоносного водоворота, под тяжестью мокрой одежды, я медленно погружался в ледяную тьму.

Невольно вздрогнул, когда передо мной из кровавого тумана с победным оскалом возникла ламия с занесённым копьём. На рефлексах схватился за древко, а второй рукой, собрав остатки сил, зарядил ей в переносицу. Послышался хруст, и её змеиные глаза закатились. Но стоило подумать о том, чтобы вырваться наверх, как спину пронзила острая, обжигающая боль. Из плеча вырвался один наконечник, из бока – другой. В глазах поплыли тёмные круги, но я всё же смог развернуться, отмахиваясь от двух атаковавших русалок. Однако первую обезглавила внезапно возникшая ламия, вторая резко дала дёру, а в следующее мгновение из мутной мглы на меня вылетел огромный чёрный камень.

Как будто мало было ламий с русалками, сама Росянка решила добить меня, швырнув о подводную скалу. Столкновение вышло сокрушительным, удар о каменную глыбу – фатальным. Воздух с хрипом вырвался из лёгких, а сознание, словно испуганная птица, сорвалось с ветки и устремилось в тёмную пустоту.

***

Назари была одной из тех, кто атаковал лодку гиганта. Хоть убийство такого трофея и сулило бы великие почести, она действовала осмотрительно. Умереть с почестями было для неё куда хуже, чем жить без них. Поэтому она выжидала, кружа на периферии кровавого водоворота.

И её момент настал.

Когда тело сухопутного ударилось о скалу и обмякло, Назари поняла – пора. Жертва была оглушена, беззащитна. Ламия ринулась вперёд, целясь копьём в спину великана.

Её сёстры поступили так же. К ним присоединились русалки, забыв на миг взаимную ненависть перед лицом общего приза. Жажда трофея была так сильна, что уже через мгновение вокруг тела гиганта сомкнулся плотный, бьющийся шар из переплетённых рыбьих и змеиных хвостов. Вода всколыхнулась, забурлила свежей кровью, полетели клочья и куски плоти. Назари ускорилась. Ещё был шанс втиснуться в эту свалку и приобщиться к всеобщему триумфу.

Она врезалась в кровавое облако, готовясь вонзить копьё в неподвижную плоть, как вдруг из самого центра месива что-то вырвалось. Нечто стремительное и сокрушительное.

И лишь тогда Назари осознала – ошмётки и кровь в воде принадлежали вовсе не сухопутному гиганту. Это были её сёстры. И русалки.

Последнее, что она успела увидеть перед тем, как тьма накрыла её с головой, – это летящую к её лицу огромную когтистую руку. И взгляд, мелькнувший сквозь муть. Взгляд нечеловеческий, исполненный первобытной, всепоглощающей злобы, что её собственное сердце остановилось на миг раньше, чем когти разорвали ей горло.

***

– Ако! Ако, нам нужна твоя помощь!

Голос Джейн звучал будто издалека. Кролик смотрела на воду, в которой только что исчезла рука Гриза, силясь понять, почему он её отпустил. Причина была очевидна, и всё же её сердце отказывалось с этим соглашаться.

Почему?

– Да очнись ты уже наконец! – Катуси со всего маха шлёпнула кролика по заднице, не постеснявшись выпустить при этом когти.

– Ай! Больно же!

– Не время спать! – рявкнула Джейн, ловко вспарывая живот пролетающей мимо ламии и в тот же миг уворачиваясь от копья русалки, вонзившегося в борт рядом с её ухом.

– Да… Да, я в порядке, – Ако тряхнула головой, и её уши резко встали торчком. Она снова сжала рукоять катаны, пальцы привычно обхватили шнуровку. – Но если мы слишком далеко отойдём от Гриза… я могу выключиться. Совсем.

– Как тогда? В подвале?

– Да. Как тогда в подвале, – кролик резким взмахом отразила удар и рубанула по следующей твари. – Не обращайте на меня внимания и продолжайте драться. Просто… держите меня в поле зрения.

– ОСТОРОЖНО! – Отчаянный, пронзительный визг Зёрнышка привлёк всеобщее внимание.

Девушки разом обернулись и замерли.

Из воды, прямо по курсу их лодки, взмыла в воздух предводительница русалок. Она выпрыгнула так высоко, что на миг показалась вся – от острых раковин на груди до мощного, переливающегося синевой хвоста с широким, рваным плавником. Она зависла в пике, выгнувшись неестественной дугой, и занесла костяное копьё для меткого удара. Целью были они. Все.

Время словно замедлилось. Застыли брызги в воздухе, замерли взмахи оружия. Ако инстинктивно крепче обхватила рукоять, её мышцы напряглись до дрожи. Джейн чуть присела, готовясь к отчаянному прыжку. Катуси просто вжалась в дно лодки, укрывшись за бортиком. Зёрнышко остолбенела, сжимая в оцепеневших руках бесполезное весло.

А в следующее мгновение из-под воды, прямо навстречу летящей русалке, вырвалось нечто.

Тёмное, огромное, облепленное клочьями плоти и обломками копий. Оно врезалось в неё с такой силой, что воздух аж хрустнул. Чудовище обхватило русалку огромными, покрытыми шерстью и ранами лапами, с хрустом выламывая руку с копьём и запрокидывая её голову назад. Когти, длинные и кривые, как серпы, впились в чешую и плоть, подминая под себя извивающееся тело. Всё это заняло долю секунды. Затем монстр, всё ещё сжимая в объятиях русалку, чей победный клич превратился в хриплый булькающий вопль, рухнул обратно в воду, утянув жертву в чёрную пучину. Лишь огромные расходящиеся круги да быстро тающее розовое облако отметили место их исчезновения.

Никто не понял, что это было. Только Ако, с её звериной скоростью реакции, успела мельком рассмотреть детали: всё тело существа было утыкано десятками копий и обломков. Одни торчали из него, как иглы дикобраза, другие были сломаны. Казалось, оно состояло из ран и ярости.

– Это… Что сейчас было? – медленно проговорила кролик, не отрывая глаз от взволнованной воды.

– Точно не человек, – так же шокированно ответила Джейн, опуская окровавленные ножи.

– И… и не магозверь, – тихонько добавила Зёрнышко дрожащим голосом.

Отличилась Катуси, которая до этого момента ловко отсиживалась за бортиком.

– А… что случилось? – кошка высунула голову, её уши навострились, а хвост нервно дёргался. Она крутила головой и начинала злиться, потому что явно пропустила что-то важное. – Что вы видели? Катуси очень-очень интересно! Я тоже хочу знать! Расскажите!

***

Наззари, одна из старших сестёр ламий, с ужасом наблюдала, как доселе невиданный монстр разрывает предводительницу русалок. Одной рукой он держал её за шею, а вторую погрузил в живот и, подняв над головой, начал тянуть в разные стороны, разрывая мышцы и ломая позвоночник.

Клич о помощи в мгновение сменился булькающим криком, полным агонии. Сразу с десяток русалок кинулось на выручку, но… результат был тот же. Он вырывал им рёбра, отрывал головы и руки, драл хвосты. Удары были хаотичны и беспощадны. Одной из русалок он сунул когти прямо в то место, через которое русалки откладывают икру, а затем просто выпотрошил её. Другой содрал лицо с черепа.

Третья попыталась нанести удар копьём и скрыться. Воспользоваться своей скоростью. Однако монстр с удивительной проворностью нагнал её, сжал в объятиях и одним движением сломал все рёбра, выдавив вместе с предсмертным криком остатки воздуха из лёгких.

И в этот миг, среди этого хаоса, когда даже самые яростные воительницы в ужасе отплывали назад, вперёд вылетела маленькая тонкая фигурка. Наззари узнала её мгновенно – по изящным чешуйкам на висках, по той самой диадеме из речного жемчуга. Это была принцесса Сарри, младшая и самая безрассудная из царских дочерей.

«Что она здесь делает?! Как она сюда попала?!» – паническая мысль пронзила сознание Наззари.

– Стой! Остановись! – прошипела ламия, изо всех сил рванув наперерез.

Но она опоздала.

Монстр, будто почуяв новую, более дерзкую добычу, легко перехватил копьё Сарри. Другой рукой он схватил девочку за шею и, не меняя хватки, развернул наконечник прямо к её лицу. Острый костяной шип оказался в сантиметре от широко распахнутых, полных ужаса глаз.

Одно движение. Одно мгновение. И он снесёт юной ламии полголовы, превратив юную принцессу в ещё один кровавый ошмёток.

***

Я был готов ударить. Просто засунуть это копьё прямо в её маленький зубастый рот, да так, чтобы наконечник вышел с обратной стороны черепа. Без мыслей. Без сожалений. Просто ещё одно движение в этом бесконечном цикле ярости.

И вдруг… наши глаза встретились.

Её взгляд не был хищным. Не был злым. Он был… детским. Полным такого чистого, животного ужаса, что он пронзил кровавый туман в моём сознании, как луч света сквозь грозовую тучу.

Не знаю почему, но в голове бурным потоком пронеслись картинки, будто подаренные кем-то со стороны: вот эта мелкая писька упрашивает старших взять её с собой. Вот её отталкивают, шипят, чтобы не путалась под хвостом. Вот она смотрит вслед уходящим воительницам – взгляд, полный обожания и зависти. И вот она, решившая проскользнуть тайком, чтобы доказать, что она уже большая…

И теперь – этот ужас. Осознание того, во что превратилась её авантюра. Не подвиг. Не слава. Только острый наконечник у лица и дыхание смерти, пахнущее кровью и речной тиной.

Именно этот ужас на её детском лице стал тем якорем, что выдернул меня из пучины безумия и швырнул обратно в реальность. В реальность, где моё тело – это одна сплошная боль, где вода вокруг красная, а я сжимаю горло ребёнку.

В следующий миг на моей руке повисла другая ламия – взрослая, с чешуйчатой кожей и умным, но отчаянным взглядом. Она беззвучно шевелила губами, её тонкие пальцы с острыми ногтями судорожно жестикулировали, пытаясь что-то объяснить, вымолить, остановить.

Я не понимал ни слова. Ничего не знал. Ничего, кроме того взгляда.

Я снова посмотрел на девочку. На её широкие, полные ужаса глаза. И мои пальцы, сжимавшие древко копья и её хрупкую шею, сами собой… разжались.

Копьё, получив свободу, медленно пошло ко дну. А вместе с ним в моей голове с глухим стуком снова опустился тяжёлый занавес. Сознание, только что пробившееся к свету, снова погрузилось во тьму, унося с собой и ярость, и боль, и этот детский взгляд – последнее, что я помнил перед тем, как всё снова стало чёрным.

***

– Мы тонем! – в отчаянии взвизгнула Зёрнышко, глядя, как корма уходит под воду.

Это видели все. И так же понимали, что в воде они станут лёгкой добычей. Их разорвут за секунды.

Но дальше случилось нечто необъяснимое.

Когда русалки с торжествующим кличем ринулись к тонущей лодке, ламии вдруг… встали у них на пути. Они не атаковали. Они просто выстроились живым барьером, проплывая мимо, отгораживая своими телами хлипкое судёнышко и его пассажиров от острых копий. Русалки в ярости набрасывались на них, и завязалась новая схватка, но уже в стороне от лодки.

Потом кто-то сильный подхватил под руки выбившуюся из сил Ако и потащил к берегу. Кролик уже не сопротивлялась. Единственная мысль, туманно крутившаяся в голове: если уж решили её прикончить, пусть сделают это быстро.

Но удара не последовало.

А уже через несколько минут под её спиной оказался вязкий мокрый песок.

В ушах стоял противный писк, но вокруг царила почти нереальная тишина. Только шелест листвы где-то высоко над головой и ленивый шёпот волн, накатывающих на берег и раскачивающих какую-то старую, седую корягу.

Ако не успела разглядеть своего спасителя, как не успела поблагодарить. Однако спустя мгновение из воды вынырнули две ламии. Одна из них небрежно швырнула на песок Джейн. Мышь упала на четвереньки и тут же зашлась мучительным кашлем, выплёвывая воду. Следом приземлилась Катуси, мокрая и перепуганная, но, в отличие от мыши, она тут же рванула подальше от кромки воды. Потом показалась третья ламия, тащившая тяжёлую ношу – бесчувственное тело хомяка. И, наконец, на берег вышла целая делегация. Четыре змеедевы волокли огромное, неподвижное тело Гриза, оставляя за собой на песке глубокую борозду и кровавый след.

– П-почему… – сорвался хриплый вопрос с губ Ако. Кролик была не в силах даже поднять голову, только смотрела, как один за другим её товарищи оказываются на суше. – Почему вы… помогли?

Одна из ламий, та, что, казалось, была старшей, презрительно сощурила узкие зрачки, но всё же ответила, шипя на своём языке:

– Кас-сара соми во ши, сакаса суруми Сарри.

– Я… не понимаю…

– Она сказала, что мистер Гриз выкупил ваши жизни, – послышался знакомый, мелодичный голос, – обменяв их на жизнь принцессы Сарри.

Все разом повернули головы и увидели, как из воды плавно поднимается Лаланэт.

У Ако от удивления аж рот открылся.

– Т-ты… жива?

– У медуз с русалками и ламиями – старый нейтралитет, – улыбнулась девушка, поправляя мокрую прядь волос. – Который, к сожалению, не распространяется больше ни на кого из сухопутных. Мне просто нельзя было вмешиваться.

– Фату ир дык. Камара! – резко произнесла старшая ламия и повернулась к воде, намереваясь уйти.

– Что… что она сказала? – поспешно спросила Ако.

– Она сказала, чтобы вы больше им не попадались. – перевела Лаланэт и сделала лёгкий реверанс.

– Стойте! – Ако неожиданно для себя рванулась с места, превозмогая дрожь в ногах. – Стойте!

– Кимаро? – прозвучал полный презрения голос змеи.

– Вы… Он… – кролик ткнула дрожащим пальцем в неподвижное тело Гриза. – Он умирает! Жизнь за жизнь, говорите?! Так сперва спасите его! Или ваш долг – такой же кривой, как ваши копья?!

Ламия и медуза переглянулись. Лаланэт после короткой паузы перевела слова Ако. Все замерли, ожидая вспышки ярости или просто ухода. Но вместо этого старшая ламия медленно вернулась. Она вынула из складок своего набедренника два крупных, тускло поблёскивающих шарика, похожих на гигантскую, обтянутую плёнкой икру, и с силой сунула их в руку Ако. Что-то коротко и неразборчиво прошипела, развернулась и ушла в воду, на этот раз не оглядываясь. Остальные последовали за ней.

– Что это? Что с ними делать? – растерянно спросила кролик, глядя на странные шарики в ладонях.

– Это бесплодная икра их королевы, – тихо сказала Лаланэт. – Первый – выдавить содержимое в рот. Вторым – обработать раны. Больше я ничего не знаю.

Кролик снова взглянула на медузу, и в её глазах читалась мольба.

– Это… это поможет?

– Прости, милая, – медузка печально покачала головой. – Я лишь переводчик. И на этом, боюсь, нам придётся расстаться. Мне правда очень понравилось с вами путешествовать, но… Наши пути здесь расходятся. Берегите себя.

– Спасибо, – коротко, уже не слушая, ответила Ако, опускаясь на колени рядом с Гризом. Время для благодарностей и прощаний кончилось. Теперь нужно было бороться за то, что они отвоевали.

Им всё же удалось переплыть Инугаву. Ценой крови, страха и необъяснимой милости. Они всё-таки оказались в Бесконечном Лесу.