Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)

В голосе волка сквозила злость. Глухая, старая, застарелая, как рана, которая никогда не заживала.

Картинка сменилась.

Роланда – моя мать – обнимает моего отца. Затем прижимает к груди Фена. Целует маленький свёрток – меня – и отдаёт его Ричарду. Отец явно спорит, жестикулирует, пытается что-то доказать. А Фен лает в ответ, скулит, упирается, не желая уходить. Роланда больше не спорит. Она берёт огромную, окованную металлом дубину и начинает размахивать перед ними, прогоняя обоих прочь.

Видение размыто, образы смазаны – но я вижу слёзы на её щеках. Они блестят в свете утреннего солнца, и это единственное, что остаётся чётким. Единственное, что запоминается навсегда.

– Кумихо убила Роланду, – прорычал Фенрир, и в этом рыке слышалась такая боль, что у меня перехватило дыхание. – Эта тварь её убила, Гриз! И ты собственноручно вручил ей ту единственную, кому на тебя не насрать!

Мысли в голове вертелись с огромной скоростью. Одна сменяла другую и так по кругу. Моя мать – медведица. Я родился здесь. Это буквально отвечало на все вопросы, которые так или иначе появлялись у меня в голове всю мою жизнь. Почему я такой большой. Почему я чувствую лес. Почему мне не страшно одному в чаще. Почему внутри меня всегда жила какая-то звериная, нечеловеческая сила.

– А я… – Фенрир говорил медленно, словно выплёвывал каждое слово. – Я вёл твоего отца до самой реки. Защищал. Потом мы плыли. Твой отец – с тобой на руках, и рядом – я. Мы плыли и плыли, пока не выбрались на берег.

И тут я вспомнил странную ухмылку на лице кумихо. Издевательскую, насмешливую, когда она смотрела на меня во дворце. Тогда я не понимал её природу, но сейчас…

Эта тварь знала, кто я. Она всё знала! И смеялась! Смеялась прямо глядя мне в лицо!

И… Плеший… Фенрир прав. Я отдал этой твари ту, кто меня любит и кто мной дорожит. Ту, кому я небезразличен. Сам привёл и даже не потрудился за неё побороться.

Внутри меня всё клокотало. Гнев, стыд, отчаяние – всё смешалось в один тугой, горячий ком, который поднимался откуда-то из самого низа живота. Я стиснул зубы так, что они заскрипели.

– Ты прав, Фен, – прошипел я, чувствуя, как внутри начинает бурлить то, что я так долго в себе подавлял. – Но мы больше не будем убегать. Я убью лису и спасу Ако.

Волк поднял голову. В его жёлтых глазах, освещённых только мерцанием лесных огней, мелькнуло что-то новое. Не насмешка, а скорее уважение.

– Ты со мной? – спросил я.

Фенрир оскалился.

– Только если пообещаешь, что её горло я перегрызу лично.

Я усмехнулся – невесело, жёстко, как-то по-звериному.

– Никаких проблем, напарник.

Волк смотрел на меня несколько секунд, а затем…

– Грибочки, – тихо прорычал он.

Я выдохнул. Впервые за этот долгий, проклятый вечер – выдохнул. Не расслабился, нет. Но внутри что-то щёлкнуло, встало на место.

– Грибочки, – ответил я.

Мы двинулись обратно к ручью – туда, откуда пришли. Но теперь я знал, куда иду. И зачем.

Глава 40 – Никто не придёт

Итак, мы направились обратно в Грибную Шляпку. Мне очень хотелось оказаться там в мгновении ока, прямо перед лисой, чтобы задать пару вопросов и с высокой вероятностью крепко долбануть её в её же хитрожопый жбан. Но, увы, впереди нас ждало несколько часов дороги, в течение которых нам пришлось сделать пару непредвиденных, но необходимых остановок.

– Что-то случилось? – спросил я, когда Плеший неожиданно остановился.

– Нет. – спокойно ответил волчара и поднял заднюю лапу. Прям вот, скотина такая, задрал и принялся ссать. Громко, бл*ть, и очень вонюче. – У-у-у… Хорошо пошла.

– Ты бы хоть отвернулся что ли… В кустики ушёл. – вздохнул я.

– Зачем? – философски спросил Фен, отрешённо глядя в небо.

Вот сейчас странно прозвучит, но я не знал, что ответить. А потом эта падла решила меня добить.

– Ты что… стесняешься, Гриз? – усмехнулся он. – Никогда волчьей елды не видел?

– Ой, иди в сраку. – выпалил я и шагнул вперёд мимо волка. Правда, спустя метров десять остановился. – Ты ещё долго?

А что делать? Этот засранец продолжал ссать.

– В моей жизни не так много радостей. Позволь старому волку насладиться сим действием и возрадуйся, что я не делаю это в твой бурдюк с водой.

Мать природа…

Я закатил глаза и терпеливо принялся ждать, когда этот поганец закончит все свои дела и мы снова двинемся в путь.

Мы были подобны надвигающемуся шторму. Опасные, огромные и очень злые. Потому что в Грибной Шляпке была та, кто очень много нам задолжала, и пришла пора взыскать долг. Но кроме того, там была Ако…

– Я трахнул корову. – внезапно заявил Фенрир. У меня от такой новости аж мозги в голове сальтуху сделали и ноги отказали. То есть я просто остановился, открыв рот и глядя в лохматую спину волчары, пытаясь переварить то, что сейчас услышал.

– Т-ты… Ты вот это к чему сейчас вообще сказал? – я аж растерялся.

Волк остановился и повернул голову так, что на меня теперь смотрела его морда и жопа одновременно. Своими, сука, грибочки, задумчивыми глазами.

Видя моё замешательство, волк решил немного пояснить ситуацию.

– Мы похожи, – произнёс с мудрым видом.

Короче, легче не стало.

– В каком, бл*ть, месте?!

Волчара отвёл задумчивый взгляд, что-то фыркнул и пошёл дальше. Я побрёл следом.

– Ты подожди, что значит «ты трахнул корову» и «мы похожи»?

– Я не очень хорош в общении, Гриз, думал, что ты догадаешься.

– Пока что вообще не понимаю, как эти факты связаны. Начни сначала. С чего у тебя вообще такая мысль возникла?

Послышался очередной вздох – тяжелый, с подвыванием.

– Наверное, ты прав, – сказал волк. – В общем, я ведь, Гриз, тоже себе пару никак не могу найти. Волки на меня бояться, рычат и стороной обходят, а себе подобных мне встречать не доводилось. Смотрел на тебя – и вроде легче становилось. Помнится, как-то обожрался ягод забродивших, и так тоскливо на душе стало, так грустно и одиноко, что я решил: вот сейчас прям непременно, грибочки, пойду и найду себе самку хорошую.

– И что? Нашёл? – спросил я, чувствуя, куда всё не то чтобы идёт, а скорее катится с горы.

– Хех, можно сказать, нашёл, – Фенрир даже хвостом вильнул, вспоминая. – Вышел на луг, а там коровы пасутся. Я и подумал: чего мне терять? Короче, отпердолил её так, что померла бурёнка. Надеюсь, что счастливая.

– Куда, интересно, пастух смотрел…

– Да на нас он смотрел! – усмехнулся волк. – Что ему ещё оставалось? Сидел бледный как поганка и трясся.

Могу представить его реакцию. Сидишь себе, никого не трогаешь, а потом из леса вываливается этот конь лохматый и начинает скотину шоркать. И не понятно, что потом с тобой будет, то ли сожрёт, то ли будешь рядом с коровой с «разбитым сердцем» лежать. Ещё и насрёт сверху – он может. Да, он может.

Тем не менее, я всё же понял, что он хотел сказать, и несмотря на то, что сношать корову мне не приходилось, пожалуй, соглашусь с ним. В плане отношений не только мальчик-девочки, но и в принципе с обществом у нас не очень складываются. Даже как-то не задумывался, что ему тоже может быть одиноко. Да и зачем о таком думать?! Он же волк, блин!

А если ещё подумать… Просто представить, что если бы кумихо не случилась в нашей жизни, то мы могли бы жить вместе. Плеший, я, мать и отец…

К слову, в тех видениях, которые он мне показал, в них отец был каким-то другим. Весёлым, что ли. Добродушным. Я его запомнил хмурым и молчаливым. Впрочем, это тоже можно понять. Как и то, почему он не рассказал мне о кумихо. Это, конечно, мои догадки, но, возможно, он просто не хотел, чтобы я возвращался сюда или попытался отомстить. Или…

В задницу эти размышления!

– Фен!

– Что?! – рыкнул волк.

– Прибавь шагу, хочу раздобыть пару лисьих хвостов к рассвету.

– Ха! Это я могу. Не отставай!

***

Ако проснулась далеко не сразу.

Её сознание блуждало, едва выныривая в реальность и тут же погружаясь обратно, не достигнув поверхности. Возможно, так было и к лучшему, поскольку ничего хорошего в этой реальности её не ждало. Тем не менее кролику всё же удалось прийти в себя. Однако она даже не сразу сообразила, что очнулась: её кошмар едва ли отличался от того, что происходило наяву.

– М-м… – она слабо дёрнула затёкшими руками, и всё тело тут же отозвалось болью.

Живот был распухшим, будто он уже на сносях, и дико болел. Голова кружилась и гудела, но она всё же нашла в себе силы открыть глаза.

Место, в котором оказалась Ако, чем-то напоминало каменный подвал. Тут было сыро, пахло нечистотами, и по удивительному стечению обстоятельств к этой вони примешивался запах лекарств – резких, травянистых, тошнотворных. Лишь пара свечей с трудом разгоняли окружающий мрак. Где-то в глубине слышались стоны и плач.

Рядом с Ако на таких же козлах и в том же положении сидели другие девушки. Трое так же подключены к каким-то трубкам и одна, судя по виду, её состояние было совсем плохим, со странным прибором на груди.

Также в помещении стоял стол с бумагами и пробирками, стул, какие-то банки, пара закрытых бидонов и, по сути, всё.

Девушка ещё раз попыталась шевельнуться, но обнаружила, что её ноги и руки скованы кандалами. И более того, из её тела торчало несколько шлангов, которые выходили из самых неприличных мест. Один такой был глубоко вставлен в рот и пристёгнут ремешками к голове.

«Что… Что происходит? Как я здесь очутилась?»

Кролик ещё раз дёрнула руками, но её сил хватило только на то, чтобы цепь тихонько звякнула. В таком состоянии даже глаза открытыми было тяжело держать, не то что руками шевелить.

«Где я?»

Голова соображала с трудом, мысли путались, рассыпались, не желая складываться в связную картину. Но Ако сделала над собой усилие, чтобы попытаться вспомнить хоть что-то.

И у неё получилось.

Картинки стали всплывать одна за другой. Вот они с Гризом приходят к кумихо. Вот лиса встаёт с трона, подходит к ней, кладёт руку на лоб. Вот говорит что-то про проклятие, про то, что оно снято… А потом…

А потом Ако хотела пойти за Гризом. Она помнила, как дёрнулась следом, как хотела крикнуть, чтобы он подождал. Но кумихо остановила её. Что-то сказала. В памяти мелькнула чаша с вином. Кумихо что-то снова говорила… Настойчиво.

Ако выпила. Не задумываясь. Доверчиво. Глупо.

А дальше – пустота.

«Меня опоили? Но… зачем? Это… Это какая-то ошибка! Я не должна быть здесь!»

– М-м-м-м! – девушка вновь замычала, поскольку трубка во рту не давала возможности нормально говорить.

– О! Очнулась! – послышался насмешливый голос из коридора, откуда продолжали доносится завывания и плач, а затем на свет вышел низкорослый круглый мужичок с длинным носом и маленькими блестящими глазками. Кажется, это был крот.

Он шёл не спеша, потирая ладони, и вид у него был такой довольный, будто он только что выиграл в лотерею.

– М-м-м! М! – возмутилась Ако и вновь дёрнула цепями.

– Что? Что такое? – усмехнулся незнакомец, останавливаясь в нескольких шагах. – Хочешь, чтобы я тебя освободил? Хочешь уйти, да?

Ако на секунду перестала дёргаться, а затем неуверенно кивнула, потому что во всех этих вопросах звучал какой-то подвох.

– Прости, милашка, но увы! – всплеснул он руками. – Ты вообще не должна была очнуться. На твоё счастье или несчастье – тут уж как посмотреть, – одна бадья с черноплодкой забродила, превратившись в ядрёную брагу. Хе-хе, там даже пары такие, что один раз вдохнёшь, а эффект такой, будто молотком по голове ударили! – Он довольно хохотнул.

На лице Ако сперва появилось недоумение, а затем злость. Она рванула цепи с такой силой, что они заскрежетали, впиваясь в кожу.

– М-М-М-М! ГВ-ВЫ-М-Г! – Кролик ещё сильнее задёргала руками и принялась что-то кричать, несмотря на толстый шланг в глотке. Глаза её горели ненавистью, однако уши продолжали безвольно болтаться.

– Воу-воу! Ты чего? Успокойся! – Хохотнул толстяк, с интересом глядя на потуги девушки. – Давай-ка мы вот эту штуку у тебя изо рта вытащим, а то ничего не понятно.

Он шагнул к ней, и его маленькие ручки с короткими толстыми пальцами потянулись к трубке. Ако замерла, тяжело дыша через нос, готовая к любому подвоху.

Крот ухватился за край трубки и потянул, пока та не выскользнула из горла. Кролика вырвало – прямо на себя, на деревянного коня и на пол. Она закашлялась, захлёбываясь, но через несколько секунд смогла наконец вдохнуть полной грудью.

– Гад! – Прохрипела Ако, выплёвывая остатки слизи. – Что вы со мной сделали?! Кто ты такой?!

Крот сделал реверанс – нелепый, издевательский, от которого Ако захотелось его придушить.

– Меня зовут профессор Кротс, – Поклонился он. – Ты здесь по приказу госпожи Сантулы, а я в связи со своими обязанностями и жуткой любовью к садизму. Хех, так совпало. Редко кому удаётся настолько удачно совмещать работу и свои увлечения, да?

Ако замотала головой, а затем ещё раз сплюнула. Во рту по-прежнему стоял гадкий привкус рвоты.

– Госпожа Сантула? Это… ложь. Это неправда! Это ошибка! Зачем ей вообще это делать?!

– Ну-у-у-у… – Крот покрутил ладонью в воздухе, будто перемешивал мысли в голове и выбирал подходящую. – Если говорить, например, об этой девице…

Он подошёл к девушке на соседнем седле – та сидела сгорбившись, с пустыми, ничего не выражающими глазами. Кротс схватил её за волосы и повернул лицом к Ако. Девушка никак не отреагировала. Вообще. Даже не моргнула.

– То тут просто эксперимент ради эксперимента, – продолжил Кротс, отпуская её голову. – Смотрим на дозировки и… Тебе, наверное, такое не интересно. К слову, такой ты будешь, когда эти бестолочи, волкеры то есть, принесут недостающую партию черноплодки.

Он перешёл к следующей пленнице. На её груди был закреплён странный прибор, похожий на доильный аппарат – прозрачные колбы, трубки, металлические зажимы. Девушка выглядела истощённой и бледной. Казалось, что она уже при смерти, но крота это, похоже, совсем не волновало.

– А вот такой, – Кротс с гордостью обвёл её рукой, – такой ты станешь через пару дней. Госпоже Сантуле приглянулся цвет твоих волос и твоё умение высоко прыгать. Причём, хех, цвет волос, по-моему, стоит на первом месте.

Он подошёл ближе к Ако, навис над ней. От него пахло потом, лекарствами и чем-то сладковато-гнилостным.

– В общем, если говорить коротко, то мы, а вернее я, до упора накачаю тебя экстрактом черноплодной ягоды, наслаждаясь каждым твоим вздохом и агонией. – Издевательски ухмыльнувшись, Кротс положил ладонь на распухший живот Ако, а затем с силой надавил. Внутри всё отозвалось болью, но девушка смогла сдержать стон, лишь слегка поморщившись. К своему счастью, Ако не видела, как после нажатия по трубке, что вела из-под её хвоста, побежала тёмно-фиолетовая жижа. – А потом, когда придёт время, выжму из твоих сисек всю твою кроличью силу. И должен предупредить, это будет очень, О-О-ОЧЕНЬ больно.

Ако сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

– С вероятностью в девяносто процентов ты выживешь, – продолжил Кротс, загибая пальцы. – Правда, станешь немножко грустной, слабой и очень пассивной. Но есть ещё оставшиеся чудесные десять процентов! – Он указал рукой в сторону противоположного угла, где на голом камне лежало что-то, накрытое белой тканью. Очертания напоминали тело. – Ты просто умрёшь! – радостно объявил крот. – Я тебя аккуратно заверну в тряпочку, а потом пара несмышлёных собак закопает твой хладный труп на заднем дворе.

– Ты… Ты не посмеешь! Меня хватятся! Родители знают, где я! Меня будут искать!

Крот после слов Ако забавно крякнул, отчего его голова слегка подпрыгнула.

– Так все знают, где ты, Ако! – всплеснул он своими маленькими пухлыми ладошками, а на его лице возникла дружеская улыбка. – Ты на почётной службе нашей великой и мудрой правительницы! Я это знаю, ты это знаешь, хех… Родители твои… Тоже знают. Говорят, сами приходили, но им дали от ворот поворот, мол, их дочурка на особо важном задании. Каком? О-о-о… – Крот перешёл на шёпот, продолжая улыбаться. – Служебная тайна! Так им и сказали. В общем, – снова заговорил он обычным тоном, сложив руки на животе. – Никто сюда не придёт, глупышка. Боюсь, что следующая твоя остановка – это небольшая могилка. Но ты не переживай. Наверняка с тобой ещё кого-нибудь положат.

Ако начала потихоньку понимать, в каком положении оказалась, но эмоции взяли верх.

– Ах ты… Маленький! Жирный! Вонючий хрен! Как только я отсюда выберусь…

Крот, несмотря на свои пропорции и несуразный внешний вид, за секунду оказался рядом с Ако и сдавил кролику щёки, заставив замолчать. Его лицо приблизилось настолько близко к лицу кролика, что она могла рассмотреть грязные поры на его носу.

– Тебе лучше держать свой дерзкий язычок за зубами, милочка, иначе я его отрежу, ведь он не нужен для эксперимента. Как и твой симпатичный носик, или твои милые кроличьи ушки и даже глаза. Я могу их выколоть, сделать из них симпатичное ожерелье и повесить на шею, понимаешь? Моргни, если понимаешь.

В этот момент Ако отчаянно пыталась придумать выход из ситуации, но его как будто не было.

– Ты меня плохо слышишь?!

Ако моргнула.

– Вот и славно. – Улыбнулся крот, а затем с силой пропихнул трубку обратно в её рот и пристегнул ремешком к голове. – Говорить в этом месте без разрешения – это большая привилегия. У тебя её, хех, нет.

Крот уже собирался уйти, когда внезапно остановился, будто вспомнив о чём-то. Коротышка вздохнул, покачал головой, обернулся и вновь подошёл к Ако.

– Знаешь, что меня раздражает во всех вас? Не только в тебе, а ещё в ней, – указал он пальцем на невольную соседку кролика. – И ещё в десятках других пленниц, которые сидят в клетках. Знаешь? Ваш сучий характер. – буквально выплюнул он. – Вы ведёте себя так, будто это вы хозяйки положения! Дерзите, ругаетесь, угрожаете! Будто ВООБЩЕ не понимаете, в каком положении оказались! Одна моя прихоть, и ты пожалеешь о том, что родилась на свет! А знаешь, почему вы такие?! Потому что надеетесь на сраное чудо, которое не случится. Что придёт какой-то обосраный герой в сверкающих доспехах, прискачет на своей белоснежной кобыле с мечом наперевес и спасёт тебя, как грёбаную принцессу из вонючих сказок! Не будет такого! Слышишь?! Героев не существует! Хорошего не случится!

«Существуют… Гриз обязательно…» – мелькнула мысль в голове Ако, которая тут же оборвалась, обернувшись в холодный укол. Будто струна лопнула.

Проклятья больше нет. Ако почувствовала, как внутри всё перевернулось. Мир перед глазами поплыл, а в висках застучало.

«Гриз даже не узнает, что со мной произошло. Он вообще, наверное, уже далеко от города».

И от этих мыслей вдруг стало настолько страшно и тоскливо, что Ако просто захотелось заплакать. Только гордость наравне с вредностью не позволили ей это сделать. И всё же именно в этот момент она хотела видеть его как никогда раньше. Проклятья больше нет, но сейчас ей до смерти хотелось верить в то, что он почувствует, что ей плохо. Что она нуждается в нём. Но где-то внутри она понимала, что Кротс прав. Как бы Ако не хотелось, но едва ли чудо может случится…

Тем временем Кротс, утратив всякий интерес, вернулся к своему столу и, грузно плюхнувшись на стул, стал тихонько напевать какую-то песню себе под нос. Однако с каждым его словом пение становилось громче. Похоже, что это была очередная изощрённая пытка.

https://vkvideo.ru/video-233282299_456239017

– О настоящие мужчины, где вы все? Где плечистый Геркулес, кто фору даст им всем? – пел он, гаденько посмеиваясь. – Но ответом тишина звенит в ушах, лишь холодный лунный свет дрожит на старых зеркалах.

С со стороны коридора с клетками сквозь плачь послышался чей-то обречённый вздох.

– О-о, не-ет… Только не опять. Прошу тебя не пой. Или лучше убей.

Но кроту было плевать. Похоже, что кроме садиста внутри, у него ещё сидел нераскрывшийся талант певца. Ну или простого любителя поорать.

– Герой тебе нужен! Но он не придёт, ты будешь о-одна-а-а-а в этой тьме. Он должен быть смел, он должен быть здесь, но он лишь ми-и-и-ираж на стекле.

Герой тебе нужен!

Но он не придёт, сколько ветер ни вой у дверей.

Он должен быть твёрд,

Он должен быть здесь,

Но правда намного больней,

– Намного больней. – хрюкнул толстячок перебирая бумажки и продолжить петь.

Ночью очень поздно слышишь стук сердец,

Это страх стучится в вены – вот и сказочке конец.

Не на грозе он мчится, не приходит с жаром он.

Это всё ложь с двойным пустым дном!

Ты жаждешь героя!

Но он не придёт, ты погибнешь одна в этой тьме.

Он должен быть смел,

Он должен быть здесь,

Но он лишь мираж на стекле.

Герой тебе нужен!

Но он не придёт, сколько ветер ни вой у дверей.

Он должен быть тверд,

Он должен быть здесь,

Но правда намного больней.

Герой тебе нужен...

Но тьма не кончается, нет.

Там, где горы стремятся наверх,

Там лишь пропасть и холод внутри.

Клянусь, никого. Слышишь, нет никого там.

Слышишь, нет никого там вдали.

Шаги его – ложь, и в грозу, и в снег,

Это ветер играет с листвой.

Ты чувствуешь, как застывает огонь,

Застывает живой,

Застывает живой,

Застывает живой!

***

К этому моменту солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступая свой трон вечной спутнице Луне и её маленьким детишкам – звёздам. Ночной лес жил своей жизнью: где-то вдалеке ухнула сова, ей ответила другая, третья. Раздался хриплый крик старухи, которая, похоже, опять ругала своего мужа за то, что тот засиделся в трактире. Чьё-то невнятное бормотание. Обрывки фраз стражи.

В это время кумихо уже крепко спала в своей постели на вершине центральной пагоды, нежась в мехах собственных хвостов. Девять пушистых, белоснежных хвостов обвивали её тело, словно живые одеяла, охраняя покой хозяйки даже во сне. Глядя на её идеальное молодое лицо, казалось, что сон лисицы был безмятежен, но это не так.

Ей снился кошмар.

Кошмар о том, как огромный медведь, чёрный как сама ночь, с глазами, горящими алым огнём, двигался сквозь лес, таща в каждой лапе по огромному топору. Во сне она знала, что медведь идёт прямо к ней. Он не бежал, не крался – просто шёл, сокрушая всё на своём пути. Деревья падали, земля дрожала, а он всё приближался. Неумолимо.

Сантула проснулась с криком.

Хвосты взметнулись, закрывая её со всех сторон, создавая защитный кокон. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. Она огляделась – спальня пустая, тихая. Никто не пришёл на её крик. Никто не услышал.

– Сон, – прошептала она, прижимая ладонь к груди. – Просто сон.

Отдышавшись, кумихо подошла к окну. Луна висела высоко, заливая пагоды серебристым светом. Внизу, у ворот, маячили фигуры стражников. Всё было спокойно. Всё было как обычно.

– Просто сон, – повторила она громче, убеждая себя. – Он ушёл. Я приказала ему уйти, и он ушёл. Он не вернётся.

Но тень медведя всё ещё стояла перед глазами. И голос его звучал в ушах.

Сантула провела рукой по хвостам, успокаивая их – и себя. Вдохнула. Выдохнула.

Она вернулась в постель, но спать больше не легла. Села, прислонившись спиной к изголовью, и уставилась в окно – туда, где в лунном свете покачивались ветви вековых деревьев.

А где-то далеко, на лесной тропе, двое – человек и волк – шли в сторону Грибной Шляпки. Не бежали, не крались. Просто шли. Сокрушая всё на своём пути.

Прим. автора: В следующей главе точно будет замес. Не прям эпично, но будет. Нормально будет.