Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 33 страниц)

Тело кумихо дёрнулось в последний раз и затихло.

Наступила тишина.

Я стоял, тяжело дыша, глядя на окровавленную морду Фенрира. На обрубки хвостов, разбросанные по площади. На рухнувшую пагоду и трупы стражей. Едва ли после такого мне найдётся место здесь. Кажется, начинаю понимать, почему медведей прогнали. Но была ещё одна причина, по которой мы сюда пришли.

– Где Ако? – спросил я хриплым голосом.

Фенрир обнюхал землю, повёл носом из стороны в сторону, затем посмотрел на меня.

– Там, – сказал он, указав носом за обломки пагоды. – Ближе к древу. Я чую её запах.

Я не стал ждать. Сорвался с места и побежал следом за волком.

Мы миновали руины, пробежали небольшой двор с прудом, поднялись по лестнице, а затем резко свернули налево и пошли по тропе. Вскоре перед нами показались очертания небольшого вытянутого домика, притулившегося среди деревьев. Он выглядел заброшенным – стены потемнели от времени, окна заколочены досками, крыша поросла мхом.

– За мной. Сюда, – бросил Фенрир.

Волк двигался быстро, ловко маневрируя между деревьями, перепрыгивая камни и коряги. Место, где лиса спрятала Ако, выглядело на удивление глухим и забытым. Я на секунду даже начал сомневаться, туда ли мы идём.

– Тут пахнет ещё чем-то… Чёрной ягодой, – Фенрир поморщился, поводя носом. – Отвратительный запах. Кровь. Моча. Говно. – коротко перечислил он всё, что чуял.

– Да плевать, чем пахнет. Где Ако?

Мы обогнули здание, и волк указал на металлическую дверь, которая, похоже, вела в подвал. Она была массивной, ржавой, с огромной щеколдой.

Дверь оказалась крепкой. Первый удар ногой отозвался лишь глухим стуком. За ним последовал второй, третий, четвёртый. Я бросался на неё снова и снова, вкладывая в удары всю свою ярость и отчаяние. После удара десятого дверь отошла буквально на пару сантиметров и тут же спружинила обратно.

Но прогресс пошёл. Я принялся атаковать её с новой силой. Быстрее, сильнее, вкладывая в каждый удар всего себя. И с каждым разом дверь отпрыгивала всё дальше, пока не застряла в таком положении. Ещё один удар – полотно выгнулось. И ещё один – дверь сорвало с петель, и она с грохотом улетела вниз по лестнице.

– Иди за ней. Я посторожу, – прорычал Фен.

Я шагнул в темноту подвала.

Спустившись по лестнице до первого поворота, попытался позвать её.

– Ако! Ако, ты здесь?!

Тишина. Только моё тяжёлое дыхание и где-то далеко капающая вода.

В сердце кольнуло страхом. Что, если мы опоздали? Что, если я не успел?

В таком случае я должен увидеть это своими глазами.

Я шагнул дальше и остановился. Передо мной открылся вид на подвальное помещение – низкий потолок, грязные стены, вдоль которых стояли деревянные сёдла с прикованными к ним девушками. Но я видел только одну.

Ако.

Она сидела, пристёгнутая к деревянной конструкции, с трубками, торчащими из её тела. Измученная, бледная, с закрытыми глазами и безвольно свисающими ушами.

– Что… Что они с тобой сделали… – вырвалось у меня тихим шёпотом.

– Не подходи-и-и! – чей-то визг вернул меня в чувство.

Я повернул голову и увидел забившегося в угол толстяка с длинным носом. Он вооружился метлой и трясся, глядя на меня.

«Убей! Сломай! Разрушь! КРУШИ-И-И-И!» – зарычал медведь внутри.

Глаза снова начало затягивать красным туманом. Я сделал шаг вперёд.

– ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ?! – рука будто по своей воле сжалась вокруг шеи толстяка и оторвала его от земли. Я сжимал, чувствуя, как хрящи хрустят под пальцами, и знал, что ещё чуть-чуть и он умрёт.

– Я н-ничего… – прохрипел он, болтая ногами в воздухе.

– ВЫЛЕЧИ! СДЕЛАЙ КАК БЫЛО! ПУСТЬ ОНА БУДЕТ ЗДОРОВОЙ! ВЫЛЕЧИ! СЕЙЧАС! ПРЯМО СЕЙЧАС!

– Я… Х-хорошо! Хорошо! Я всё сделаю! – затараторил толстячок, и в его глазах был такой животный ужас, что я, сам не зная как, разжал пальцы.

Он рухнул на пол, закашлялся, но тут же подскочил и побежал к Ако.

– Она сейчас п-просто спит, – заикаясь, говорил он, дрожащими руками отключая трубки. – Надо д-дать время. Ч-чуть-чуть п-полежит и отойдёт.

Когда он достал последнюю трубку, я отшвырнул его в сторону и аккуратно взял Ако на руки. Она была лёгкой – слишком лёгкой. И холодной. И такой беззащитной, что у меня сердце разрывалось на части.

– Ако, – позвал я тихо.

Провёл пальцем по её щеке. Её ушки безвольно свисали вниз, смешавшись с волосами.

– Ако, я… Я тут. Я пришёл. Ако, открой, пожалуйста, глаза.

– О-она проснётся! – донёсся голос крота из угла. – Она точно проснётся! Просто нужно время!

И в этот момент из коридора прозвучали девичьи голоса. Слабые, надломленные, но живые.

– Кто здесь?!

– Помогите нам! Он нас запер!

– Выпустите!

– Кто-нибудь! Мы зде-е-есь!

Я бросил один взгляд на толстяка – и тот всё понял без слов. Умница, сука.

В следующую минуту в комнату высыпала целая толпа девушек в каких-то грязных больничных халатах. Кто-то кинулся к столу крота, кто-то к тумбочке, кто-то начал метелить ногами его самого. Они что-то кричали, плакали, смеялись. Потом нашли коробку с пробирками и начали раздавать их между собой. Я вообще не очень понимал, что происходит, да и не хотел понимать.

– Ладно, – я взглянул на Ако, прижимая её крепче. – Давай вернёмся домой. Родители тебя, наверное, уже потеряли.

Она не ответила.

«Только бы мы не опоздали. Пожалуйста. Пусть мы пришли вовремя», – билась мысль где-то на подкорке.

Я поднялся наверх, где нас ждал Фенрир. Волк рыскал носом по земле, то и дело поднимал голову, оглядываясь.

– Гр? – спросил он, глядя на Ако.

– Не знаю… – ответил я. – Но вроде дышит.

– Ар…

Мы смотрели с волком друг на друга, и я осознал, что больше не понимаю его речи. Только звуки – рычание, повизгивание, короткие «гр» и «ар». Исчезло волшебство, или просто Фенрир больше не хотел говорить по-человечески – неважно. Моего чудо-супа хватило «от» и «до».

– Спасибо, что помог, – сказал я, выдохнув. – И тогда. И сейчас. Спасибо за всё… Фенрир.

Я взглянул на Ако, а когда снова поднял глаза, его уже не было. Только тень мелькнула между деревьями и растворилась в ночи.

– Вот же… Неугомонный волчара, – тихо усмехнулся я, оглядываясь в надежде, что замечу его лохматую задницу. Но нет.

Я посмотрел на кролика.

– Пойдём домой.

В этот момент из подвала врассыпную ринулась толпа девушек. Кто куда – с визгами, с воплями, с криками «помогите!». Они разбегались в разные стороны, спотыкались, падали, поднимались и бежали дальше. В ночи, к свободе.

А я побрёл домой. С Ако на руках. По улицам, залитым кровью и усеянным обломками. Мимо тел, мимо разрушенной пагоды, мимо затихающего города.

Никто не останавливал. Никто не спрашивал. Только тихие взгляды из окон и приглушённый шёпот.

Я шёл и смотрел на её лицо. Такое спокойное. Такое безмятежное.

– Ако, – сказал я, когда мы уже подходили к знакомому забору. – Мы пришли. Открывай глаза.

Она не ответила.

– Ну же, – мой голос дрогнул. – Хватит спать. Твоя мать, наверное, уже ужин приготовила. Отец усы от волнения повыдёргивал. Открывай.

Тишина.

Я остановился перед калиткой. В доме горел свет. Из трубы шёл дым – кто-то топил печь. Где-то внутри слышались голоса – встревоженные, но уже не такие испуганные, как раньше.

– Ако, пожалуйста, – прошептал я.

И в этот момент её уши дёрнулись. Сначала одно. Потом второе. Медленно и тяжело. Ако чуть приоткрыла глаза.

– Герой… Гриз… Пришёл…

На измученном лице кролика возникла счастливая улыбка, и она снова отрубилась.

Кажется, всё-таки успел.

Глава 42 – Эпилог

Ако проснулась далеко не сразу. Её сознание длительное время блуждало где-то на границе реальности и сна. После ядрёной дозы экстракта черноплодной ягоды организму требовалось время и покой, чтобы прийти в себя. Тем не менее, всё, что требовалось, – всё это у него было.

Сначала очнулось одно ухо. Встало, покрутилось, прислушиваясь к окружающему миру. Потом, будто убедившись, что опасности нет, толкнуло второе. И вот уже два локатора исследовали местность на наличие посторонних звуков, путешествуя то к одной стороне подушки, то к другой.

– Защищайся, проклятая лисица!

– Сам ты проклятая лисица! – донеслись с улицы знакомые детские голоса, за которыми последовал деревянный перестук.

Тр-р-р-р! Ту-ту-у-у-у-у-у!

Ушки повернулись в другую сторону, откуда доносилось шкворчание и звон посуды. Тут уже без носа было никак не обойтись. В общем, носик Ако тоже проснулся и доложил, что пахнет жареной картошечкой с грибочками. А ещё огурчиками и помидорками. И вот прям так – нюх-нюх-нюх – потянулся к соблазнительному аромату, когда внезапно по нему прилетел жёсткий, резкий и горький запах, от которого хотелось забиться в самый дальний угол или вообще потерять обоняние. Однако и в нём было что-то знакомое. Что-то, что она уже чуяла раньше, но никак не могла вспомнить.

И в этот момент на фоне столь привычных звуков выделился ещё один.

– Хр-р-р… Пф-ф-ф… Хр-р-р-р… Пф-ф-ф… Хр! – резко оборвался он на особенно громкой ноте. А затем также спокойно продолжился. – Пф-ф-ф…

Ако открыла глаза и сначала даже не поверила в то, что видит.

А видела она потолок своей комнаты. Самый обычный, ничем не примечательный потолок, если не считать того, что это был потолок в её комнате и в её доме. Каждая трещинка, каждое пятнышко, даже те три, которые напоминали кривую пёсью морду, – всё было на своих местах. Память тут же нарисовала всё, что с ней случилось за последние дни: весь ужас, всю боль, всё отчаяние. И оттого видеть этот абсолютно банальный потолок было не только приятно, но и в высшей степени удивительно.

– Хр-р… Пф-ф-ф… – вновь привлёк её внимание странный звук, похожий на храп.

Девушка поморщилась, моргнула пару раз в попытке прогнать остатки сна – голова всё ещё была ватной – а затем попыталась её повернуть. С трудом получилось, и она наконец увидела, кто так нагло храпит у неё в комнате.

И тут всё сразу встало на свои места.

Конечно же, это был Гриз. Он сидел, скрестив ноги, прислонившись к стене, и спал.

Весь в бинтах.

Боже, да на нём целого места не было – одни сплошные бинты! Пальцы в бинтах, руки, плечи, туловище и даже голова. Только рот не был закрыт и глаза, да и то… Один подбит. Опух так, что аж не открывается. Отсюда и был этот странный резкий запах. Это же мамины чудодейственные травяные компрессы! Когда Ако была маленькой и плохо рассчитывала силы, она часто билась головой о потолок, потом обычно носом об пол и ко всему прочему драла коленки. Мама часто делала такие компрессы.

Ако закусила губу, чтобы не всхлипнуть, не разрыдаться и не разбудить его. Внутри что-то больно защемило. Будто сердце ножом полоснули.

«Он пришёл за мной. Он пришёл! Это был он! Но почему?! А имеет значение? Но ведь проклятия нет! Но он пришёл. Почему?! А какая разница? Он пришёл! Да. Крот говорил, что чудо не случится! Что хорошего не будет! Но оно случилось! Чудо произошло!» – роились мысли в её ушастой голове.

И в этот момент взгляд Ако снова упал на подбитый глаз Гриза. Отёкший, заплывший, с синими и красными венками. Фиолетовый в центре и зелёный по краям. На бинты, что пахли мазью и покрывали всё его тело.

Как много магозверей готовы получить удар копьём за кого-то? Как много магозверей готовы терпеть боль ради другого? А рискнуть жизнью? Кролик прекрасно понимала, где она находилась и кто её удерживал. Она понимала, через что нужно было пройти, чтобы освободить её. Как минимум совершить невозможное. Но Гриз, похоже, умудрился совершить не только невозможное, но и чуточку больше. Хотя… Намного больше.

Не было никакого чуда! Не было никакой магии! Всё просто до невозможности и сложно одновременно.

– Г… – Ако попыталась позвать его, но в горле пересохло.

Тело не слушалось, руки двигались с трудом, но она чувствовала, что если прямо сейчас не коснётся Гриза, то этот миг, эта комната с потолком, кроватью и четырьмя стенами, и сам Гриз просто растают как мираж.

Она дёрнулась, потом ещё раз, с трудом перевернулась на бок, а затем, словно морж на льдине, принялась ползти по постели, перебирая непослушными руками. Спуск с кровати сейчас выглядел для неё непреодолимым препятствием, но Ако даже не притормозила. Бухнулась лбом об пол, ойкнула и поползла дальше.

В этот момент я проснулся. Открыл свой уцелевший глаз – второй настолько опух, что без помощи рук там пока хер чего разглядишь – и увидел лежащую жопой кверху Ако.

– Ако? – произнёс я заспанным голосом.

Кролик вместо ответа что-то пискнула и, барабаня руками по полу, быстро поползла ко мне.

– Ако, успокойся. Ты дома. Всё хорошо, всё в порядке, – начал я её успокаивать. А то мало ли – может, дезориентация в пространстве. Слышал, что такое бывает.

Однако она ничего мне не ответила и, когда я подошёл ближе, обхватила моё лицо руками и поцеловала.

Прямо вот так. Она тянулась ко мне снизу вверх, прижимая ушки к голове, обнажённая, хрупкая и… такая нежная. В этот момент мне казалось, что достаточно одного неловкого движения, и она рассыплется на маленькие осколки стекла. И всё же… Тепло её губ, её дыхание… Я чувствовал, что не смогу теперь жить без этого.

– Почему… Почему ты пришёл? – тихо спросила она, глядя мне в глаза. Я едва слышал, что она говорит. – Лиса сняла проклятие… Так почему?

И честно, я не знал, что ответить. Просто не понимал, как описать то, что чувствую.

– Мне кажется, что… у лисы не получилось снять проклятие, – я отвёл взгляд.

– У тебя снова болит голова?

Ако приблизилась так, что между нашими носами осталось всего пара сантиметров. Почувствовал её слабое дыхание.

– Что? Нет-нет… Нет, Ако… Не голова, – я поднял руку и положил на грудь. – Здесь. Когда я ушёл, мне было очень больно здесь. Намного больнее, чем от стрел, копий и заклинаний кумихо.

Ако улыбнулась. Мягко и тепло. Я заметил маленькую слезинку в уголке её голубых глаз. А затем наши губы снова соприкоснулись.

И в этот момент в комнату влетели Эд и Берёза.

– Ох ты ж ёлки зелёные! – воскликнул кроль, застывая на пороге.

Матушка тоже что-то хотела сказать, однако крольчиха поняла, что нарушать этот момент не стоит. Берёза улыбнулась, прижав руку к груди, а второй утирая проступившие материнские слёзы.

– Эй! Молодёжь! – хохотнул Эд, привлекая наше внимание. – Там мать картофан с грибами пожарила! Пойдёмте пожрём что ли, хе-хе.

Мы с Ако отстранились друг от друга и удивлённо заморгали, силясь понять, где мы вообще, как долго тут стоят родители-кролики и что вообще происходит.

– Ну что ты?! – зашикала Берёза на мужа, тыкая его локтем в бок. – Промолчать не мог?!

– А что я? Есть надо! Сил набираться! Успеют ещё… Хе-хе…

Мне даже как-то неловко стало. Да и Ако, сообразив, что абсолютно голая, быстренько рукой одеялко так ыть-ыть на себя и потянула.

***

В общем, Ако проспала почти шесть дней. За это время не сказать, что многое произошло, но я успел поближе познакомиться с Эдом и, конечно же, с Берёзой. Она ж меня бинтами перебинтовывала и компрессы свои лечебные накладывала, поди тут не познакомься, ага… А сколько я историй из детства Ако услышал – у-у-у… Трогательные, милые и забавные. Да, забавные тоже были.

Мне особенно понравилась та, где Ако только начала взрослеть и получила свою способность «ловкие ноги». Эд в этот момент вообще ухахатывался, слушая, как его дочурка с низкого старта в потолок взлетала. А когда я рассказал, как Ако проделала нечто похожее в сарае у петуха, чуть балку потолочную башкой не пробила – кролика вообще порвало. Он хохотал так, что усы тряслись, а из глаз слёзы катились.

К слову, горелка у Эда оказалась шикарная. На третий день, когда мне стало лучше, старый кроль достал её, но с условием, что я ничего не скажу Берёзе. Мы сидели на заднем дворе, прячась за поленницей, и обсуждали жизнь, женщин и тяжёлую долю мужчины в этом мире. Берёза, как оказалось, прекрасно знала об этой горелке – она сама мне сказала, когда меняла бинты. Только головой покачала и вздохнула.

– Мужчины, – сказала она с такой интонацией, будто это всё объясняло.

А ещё у них очень, ОЧЕНЬ большая семья. Если честно, я хер его знает, как тут можно не сойти с ума с этой ребятнёй, часть которой уже успешно влетела в пубертатный возраст. Они бегали по дому, кричали, дрались, мирились, снова дрались, а потом все вместе набрасывались на меня с вопросами.

В общем… Это были не самые простые шесть дней в моей жизни.

Когда мы спустились за стол, Ако, естественно, уселась рядом со мной, Эд напротив. Было видно, что королю не терпится начать разговор – он дёргал ногой, барабанил пальцами, пристально смотрел на нас, поглаживая усы, но пока молчал. Видимо, ждал, когда Берёза принесёт обед и все рассядутся по местам.

Ако вручили стаканчик с каким-то отваром из чего-то-там – я не запомнил, из чего, только услышал, что он целебный. Нас в принципе обоих пичкали последние дни всем, что имело приставку «целебное».

Вскоре перед нами поставили тарелки с целебной картошечкой вместе с целебными грибами, салат – тоже целебный – и компот, после которого, по словам Берёзы, даже мёртвые из могил встают. Последнее она проговорила как-то скомкано, и я до конца не расслышал: встают там мёртвые или у мёртвых встаёт…

– Ну что, Ако? Рассказывай, – проговорил Эд официальным тоном, потирая усы, когда его супруга наконец оказалась за столом.

Моя подруга аж вздрогнула и заозиралась по сторонам.

– Ч-чего рассказывать?

– По поводу всего, – продолжила за своего супруга Берёза. – Гриза мы уже послушали. О чём он думает и чего хочет – знаем. А теперь хотим послушать тебя.

– Ты уж прости, дочь, – более спокойным голосом заговорил Эд. – Но когда Гриз тебя спасал, то таких делов наворотил… В общем, идти ему надо. Ничего страшного, конечно, не случится, если вы останетесь, и всё же лучше вам место поспокойнее подыскать. И, боюсь, выбирать тебе надо сейчас: чего ты хочешь. Пойти с ним или же…

Рука Ако неожиданно упала на мою и сжалась с такой силой, что я невольно поморщился. Прошло несколько ударов сердца, когда кролик вновь расслабилась. Она глубоко вдохнула, выдохнула и начала говорить спокойным, но уверенным голосом. Я бы даже сказал, официально.

– Мама, отец, – перевела она взгляд с Берёзы на Эда. – Мои дорогие родители. Я люблю вас всем своим сердцем. Люблю этот дом, своих братьев и своих сестёр. Я глубоко благодарна вам за всё, что вы мне дали и что для меня сделали. Но… – она запнулась, набрала воздуха в грудь. – Мне пора идти дальше. Я…

Ако посмотрела на меня, а я на неё, ожидая её решения.

– Я отправляюсь с Гризом. Куда бы он ни пошёл – я буду рядом с ним. Куда бы ни завела судьба нас двоих – я верю, что мы со всем справимся. Будем вместе. И будем счастливы. И…

Берёза внезапно всхлипнула, прервав речь Ако.

– Мама?

– Да… – махнула она рукой и вообще разревелась. – К-кушайте… картошечку… Я сама… готовила.

И ещё сильнее заревела.

– Ну всё! Всё! Хватит тут нюни разводить! Ох уж эти бабы, да, Гриз? – хохотнул Эд, хотя было видно, что и он сейчас слезу пустит. – Может, горелочки? – посмотрел он на меня.

– Ой, да неси уже свою горелочку! – опять махнула рукой Берёза. – Все вместе выпьем!

Мы сидели до самого вечера. Пили, ели… После горелки пошла ещё горелка вприкуску с мёдом и сыром. Потом ещё… В общем, натрескались как надо. Родители Ако то смеялись, то плакали, а я невольно поймал себя на мысли, что, кажется, нашёл семью. Странную, забавную, но заботливую и любящую. В какой-то момент я понял, что они перестали обращать внимание на мои размеры. Да и я сам, трудно поверить, перестал на это смотреть. Будто я был такой же, как они. Не большой, не маленький – а прям такой же.

Звучит глупо, правда? Но вы даже не представляете, насколько это дорого для меня. Это ощущение было бесценным.

Когда-то кумихо отобрала это у меня, но я сумел найти это вновь. И больше никогда не потеряю. Клянусь – буду биться до самого конца и не отдам никому.

***

Спустя пару дней, когда Ако и я окончательно пришли в себя, мы решили отправиться в путь. Как обычно – налегке, с небом над головой и землёй под ногами. Однако всё пошло немного иначе.

– Гриз, пойди сюда! – услышал я голос Эда за стеной, где проходила уличная дорога.

Я вышел за ворота и увидел, что кроль стоит рядом с небольшой тележкой, запряжённой осликом.

– Что случилось?

– Знакомься! – указал Эд на ослика. – Это Иннокентий. Иннокентий – это Гриз. Гриз – это теперь твоя телега. А Иннокентий вызвался вам помогать её тащить.

Я аж немного растерялся.

– Да-а… Как бы… Не стоило, Эд. У нас и вещей-то особо нет.

– Ты сходи к Ако и скажи ей об этом. Она как раз сейчас весь свой гардероб пытается в чемодан засунуть, – усмехнулся кроль. – Да и… – он хитро прищурился, поглаживая усы. – Глянь на это.

Эд распахнул брезент, что был на краю телеги. И тут у меня аж пальцы сжались. Дело в том, что передо мной лежало два огромных топора. И не простые дроворубы, какие раньше были у меня, а настоящее произведения искусства. Рукояти отделаны чёрной кожей и перевязаны витой проволокой. Серые большие лезвия – блестящие и острые, с хитроумными узорами вдоль обуха. На навершии по медвежьей голове с зажатыми в зубах кольцами, к которым на тесемках были привязаны темляки. Я нечто похожее как-то раз в книжке видел с картинками. У богачей обычно мечи были такие же. Только там, как правило, всё самоцветами размалевано и смотрится это как дорогая игрушка, а здесь был брутальный минимализм.

– Это мне? – я не верил своим глазам. – Но… Как? Откуда?

– Помнишь девушек в подземелье, которых ты спас?

– Э-э… Кажется, – я почесал затылок. – Я, если честно, только Ако искал.

– Хех, как бы там ни было, среди них была дочка нашего кузнеца. Она ему во всех красках рассказала, что с ней хотели сделать и кто её спас, – Эд положил руку на топоры. – В общем, благодарность. Но не только от него. Ещё возьми вот это.

Кроль протянул мне какую-то деревяшку, похожую на резного идола. На мой немой вопрос он пояснил:

– Это долговая расписка от бобров. Где бы вы ни остановились – покажите её местным бобрам, они вам дом помогут построить. Уж поверь, строителей лучше ты не найдёшь.

Я повертел деревяшку в руках, всё ещё не до конца осознавая.

– Ещё в телеге я вам комплект инструментов положил, еды на первое время, ткани всякой и денег. На что попало не тратьте. – Эд посмотрел на меня с серьёзным видом. – И Гриз.

– Д-да?

– Береги Ако. Я на тебя надеюсь.

Я молча кивнул.

Даже если весь мир восстанет против нас, ничто не сможет ей навредить.

В этот момент из дома выбежала Ако, волоча за собой огромный, раздувшийся до неприличия мешок.

– Куда грузить? Сюда? – впопыхах спросила она и, не дожидаясь ответа, закинула мешок в телегу. – Подождите, там ещё один. – Быстро проговорив, Ако снова умчалась в дом.

– Ну вот… – задумчиво протянул Эд, глядя вслед своей дочери. – А ты говорил, вещей нет.

Иннокентий продолжал щипать траву и тихо охреневал по-ослиному.

Я привык уходить, не попрощавшись или махнув рукой. Привет-привет, пока-пока, ещё увидимся. И даже представить не мог, что прощания могут быть настолько долгими. Сперва Ако обнималась с родителями, потом, присев на коленку, с братьями и сёстрами, потом опять с родителями. Затем я, не ожидал этого абсолютно, прощался с родителями, потом, присев на коленку, с братьями и сёстрами Ако, потом опять с родителями. Думал, на этом всё. Ага, щас! Всё пошло по второму и третьему кругу, только уже вразнобой.

И даже когда мы наконец тронулись в путь, они все стояли на дороге и махали нам вслед.

Что ж… С проклятьем мы справились, кумихо отомстили, нашли друг друга. Мне казалось, что на этом наши трудности закончатся, но в жизни так не бывает.

– Подожди.

– Ты куда? – спросила Ако, наблюдая за мной, когда мы отошли от города.

– Тут где-то был мой мешок с котелком и… Всем остальным. Оставил перед штурмом.

Ако поднялась на телеге и решила помочь мне с поиском с высоты, хех, примерно моего роста.

– Вон он! Вон! Чуть правее!

– Где? А… Всё вижу.

Я прошёлся от тропы десяток метров и без задней мысли попытался его поднять. Поднял… Но понял, что он стал значительно тяжелее, чем был раньше.

«Не понял…»

Опустившись на колено, открыл горловину и тут же отшатнулся.

– Что? Что там?! – забеспокоилась Ако.

– Там… Кх… Плеший… Жопа шерстяная, – не сумел я сдержать смех. – Сучонок, хе-хе… В рюкзак насрал поганец, хе-хе-хе…

Плечи Ако дёрнулись, кролик тихонько крякнула, а затем тоже начала смеяться.

– Ха-ха-ха… – не мог я подняться с травы.

– Ха-ха-ха-ха! – хохотала Ако.

– Т-теперь у меня тоже, ха-ха, есть говниво, ха-ха!

После моих слов мы рассмеялись ещё громче. И в этот момент среди вековых деревьев, как подпись автора, зазвучал протяжный волчий вой.

– Будешь отмывать? – спросила Ако, утирая слёзы.

– Да ну в пизду… Там не отмоешь. Вся еда со вкусом говна будет. Проще самому руду выкопать и переплавить в новый котелок.

– Тогда в путь?

– Тогда в путь. – кивнул я.

***

Три месяца спустя.

А мы всё продолжали идти на юг. Но не потому, что нам были где-то не рады или кто-то гнался за нами – а потому что мы сами этого хотели. Нам нравились новые знакомства, нравились новые места, а ещё больше нам нравилось, что всё это происходит у нас двоих. Если честно, я был готов путешествовать так до бесконечности. До самого края Бесконечного Леса, чтобы потом развернуться и проделать тот же путь вновь.

Но кое-что произошло. Жизнь, как известно, не стоит на месте и любит подкидывать сюрпризы.

На тот момент мы как раз миновали примечательный город со звучным названием Шишкин Стан.

– Пробуй, – протянул я Ако миску с мясным супом. Шикарный рецепт, хочу сказать. Выпросил в одном из трактиров. – Тебе точно понравится.

Ако хмыкнула, закинула ногу на ногу и с видом эксперта приняла тарелку из моих рук.

Попробовала.

– М-м-м… – одобрительно покачала она головой. – Это и вправду очень… Очень…

И тут по её глазам я понял, что что-то идёт не так.

Ако неожиданно отвернулась, и её вывернуло за бревно, на котором она сидела.

– БУ-Э-Э-Э-Э! – донеслась до меня душещипательная ода моему супу.

– Э-э… Настолько плохо?

Судя по лицу Ако, она сама была в шоке.

– Да нет… Просто… Вроде вкусно, но… – Она снова резко отвернулась. – Бу-э-э-э-э!

– Блин, если тебе не понравилось, то так и скажи. Не буду больше его готовить, – расстроенно проговорил я, забирая у неё тарелку. Вкусный же суп, ну!

Пофиг. Сам съем.

Хе.

Я реально думал, что проблема в супе.

Спустя ещё час Ако подсела ко мне, и было в её взгляде что-то такое, от чего мне захотелось серьёзно залезть на дерево.

– Гриз, нам надо поговорить.

А как бы… Я, блин, рядом сижу. К чему вообще так официально? Может, ей надоело со мной путешествовать? Может, разлюбила? Может… Там, короче, ещё тысяча «может» у меня в голове пролетело. Говорю же, херня какая-то неспокойная.

– Давай, – кивнул я.

– Мне кажется, что…

И затихла.

– Что-о-о? – протянул я, намекая, что всё ещё жду продолжения.

Ако набрала полную грудь воздуха и закончила:

– Что я беременна.

Поджала губы и смотрит на меня с видом, что это я виноват. В принципе, могу согласиться с этим наполовину. Сразу, как только приду в себя.

Прошла уже минута, а мы сидим, друг на друга смотрим, глазами хлопаем.

– Скажи что-нибудь! – выпалила она.

– А-а-э… Круто.

Голова Ако склонилась набок, одно ухо упало, второе, наоборот, взлетело. То же самое произошло с бровями.

– Ха? Круто?

Так. Она злится. Я понял. Надо… Надо что-то нормальное сказать! Что обычно говорят в таком случае? У меня будут дети! Дети! У меня! Маленькие Гризлики! И Акочки! Акочки, хе… Гризлики лучше звучит.

– ГРИЗ! – крик Ако привёл меня в чувство.

Я действительно не знал, что надо говорить в таком случае, а потому решил сказать и показать, что чувствую. Просто обнял её.

– Я безмерно счастлив. Настолько, что даже не знаю, какими словами это выразить.

Её это вполне устроило. Однако это, в свою очередь, значило, что нашим приключениям пришёл конец. Пришлось быстро искать подходящее место для дома. Шишкин Стан был неплох, а потому мы решили, что остановимся неподалёку. Не в самом городе, а поближе к Росянке или, как её называют местные, рядом с Инугавой.

Итак, судьба сделала ещё один оборот, и наш кочевой образ жизни сменился на осёдлый. Однако главное испытание было ещё впереди. И будь я проклят, но с кумихо драться было легче.

***

Ещё семь месяцев спустя.

– Я РОЖАЮ! – заорала Ако, выпучив на меня глаза.

– А-да-бэ-д-а… Я… Надо в деревню. Я быстро приведу знахарку. Она… Она поможет, – я уже кинулся к двери, но Ако меня остановила.

– Ты не понял, Гриз?! Я РОЖАЮ! СЕЙЧАС! ГЫ-А-А-А-А-А-А!

Ёптваюмать… Мне показалось, что она сейчас на стену полезет.

– А я что?!

– П-помой, с*ка, руки… – прокряхтела она. – Щас будет… Весело. Кх… А-А-А-А-А!

Короче… Я принимал роды. Сначала было страшно, но потом мне всё же удалось собраться и немного успокоиться. Доводилось принимать роды один раз у коровы и два раза у свиньи. Ако об этом я, естественно, не сказал, ограничился только лаконичной фразой, что у меня есть похожий опыт. Думал, её это взбодрит. Правда, у неё после этого глаза округлились ещё больше, а голос стал таким, будто в неё сатана вселился.

– ТОГДА ПРИСТУПАЙ, – прорычала она низким басом.

В общем, опущу детали, но вскоре на свет появилась маленькая ушастая девочка с розовенькими волосами, которую мы спешно решили назвать Роландой.

Почему спешно? Потому что через минуту появилась ещё одна ушастая розоволосая девочка, которая стала Берёзой…

Две девчонки! Хы. Жаль, мальчишек нет, но ладно.

– ГХА-А-А-А!

– Ты… Ты что делаешь? – с ужасом в глазах поинтересовался я.

– РОЖАЮ! – Ако заорала в ответ голосом, похожим на тигриный рык.

Это была Покс…

– Остановись, пожалуйста, – взмолился я.

Ако криво усмехнулась в ответ и продолжила тужиться.

Спустя ещё час на свет появились ещё двое. А когда всё закончилось, передо мной в один ряд лежало пять ушастых комочков с редкими розовыми волосиками – и все спали.

Пока что.

Мы решили назвать их: Роланда, Берёза, Покс, Джейн и… Ако не согласилась на Карлу… В общем, пятую звали Фени.

Видел бы меня сейчас тот, в чью честь я назвал дочь… Хохотал бы всей своей волчьей натурой.

Однако в тот момент я ещё не знал, как работает физиология кроликов. И через пять месяцев появилось ещё четыре девочки. А потом через пару месяцев – ещё две.

И, забегая вперёд, скажу, что дети – это счастье. Но дети – это п*здец.

***

Три года спустя.

Мы сидели на крыльце нашего дома, глядя, как на закате играют наши дочери. Роланда, самая старшая, уже вовсю командовала младшими, раздавая указания и строя их в шеренгу. Берёза, тихая и задумчивая, рисовала что-то палочкой на земле. Покс в компании кучки остальных девчонок гонялась за бабочками, подпрыгивая и смеясь. Джейн, как всегда, крутилась вокруг отца, пытаясь залезть ко мне на колени. А Фени спала в люльке, которую я сколотил собственными руками.