Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 33 страниц)

Глава 37 – В кругу семьи

После вопроса отца Ако про свадьбу весь дом моментально ожил. Шепотки побежали вдоль стен, под полом, над головой и даже за окном. Из-под стола, где мы сидели, выполз ушастый мальчик, взглянул на меня ошарашенным взглядом, икнул и быстро убежал в сторону кухни.

Шу-шу-шу-шу-шу – зашевелились занавески.

А следом на кухне что-то бздынькнуло и покатилось по полу. Ещё через секунду в дверном проёме медленно показалось охреневшее лицо матушки-крольчихи с во-о-от такими глазами.

– Я просто спросил! – поспешил оправдаться Эд, выставив перед собой ладони. – Он пока не ответил!

Следом прозвучал оправдывающийся голосок Ако, которая, судя по обрывкам фраз, тоже говорила о том, что это всё недоразумение, и мама не так поняла, и папа не то сказал, и вообще они с Гризом просто друзья.

– Вы всё не так поняли, – начал я, чувствуя, что нужно срочно спасать ситуацию, пока меня уже не просватали. – Мы просто путешествовали вместе. Вернее, не совсем просто, а как бы вынужденно.

Надо было как-то сообщить о нашем проклятье, но я решил, что к этому вопросу стоит подойти издалека. А то кого-нибудь из ушастых кондратий хватит.

– Подожди-подожди, – замахал руками кроль. – Сколько вы вместе?

– Ну-у... – я замялся, прикидывая. – Примерно два месяца.

– То есть считай с того момента, как она ушла из дома. – Он поднял бровь, и в глазах его загорелся азартный огонёк.

– Ага.

– То есть ты терпел её два месяца, так?

Такое чувство, что в вопросе есть подвох. Определённо есть. Я даже засомневался, стоит ли отвечать.

– Да-а...

– Хе! – Эд торжествующе хлопнул ладонью по столу. – Тогда вообще проблемы не вижу! Значит, должна быть свадьба.

– Я, кажется, не понимаю вашей логики... – осторожно ответил, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– А чего тут понимать? – Он развёл руками, будто объяснял прописную истину. – Ты терпел её два месяца. Не убил, не сожрал, не прогнал. Я даже побоев на ней не вижу! Да и голодной она не выглядит. Значит, можно и свадьбу сыграть! По-моему, всё логично.

Он покрутил пушистый ус и довольно прищурился.

– Тут всё как бы... сложнее, – Я попытался взять паузу. – Думаю, надо собраться всем вместе, и мы расскажем вам, что с нами слу...

– Послушай, – Эд облокотился на стол и подался вперёд, перебивая меня. Глаза его блестели, усы топорщились, и весь он выглядел так, будто готов был прямо сейчас тащить меня под венец. – Мать тут, конечно, уже поминки хотела устраивать, но я изначально знал, что она себе муженька присмотрела и ускакала с ним в закат жить долго и счастливо. До того момента, пока вы не вернулись, у меня оставалось десять дочерей, три сына и ещё одна мым...

– А я напоминаю, что у меня очень хороший слух! – прозвучал гневный голос с кухни, заставивший Эда поперхнуться.

Кроль пару раз кашлянул в кулак, бросил быстрый взгляд в сторону кухни, а затем продолжил, уже заметно тише:

– ...и ещё одна красивая и мудрая жёнушка.

Он перевёл дух, убедившись, что его не услышали, и заговорил с новым жаром:

– Ещё дочурку замуж спихнуть – и уже не двузначное число. Девять, считай! И тут что? И тут приходите вы! – Он снова всплеснул руками, едва не ударив по столу. – И знаешь что?

– Что? – спросил я, уже боясь услышать ответ.

– Их снова одиннадцать! О-ди-над-цать! Понимаешь?! Снова одиннадцать! – Эд чуть ли не плакал. – А одиннадцать – это нихрена не девять, Гриз! Одиннадцать больше десяти аж на целую одну дочь! Я уже было обрадовался, что прокормиться будет легче, а тут вы! А знаешь, сколько они едят?!

– Эд, прекрати позориться перед гостем, – раздался с кухни спокойный, но ледяной голос матери.

– Я не позорюсь, я констатирую факт! – Крикнул в ответ Эд, но уже без прежней уверенности. Он повернулся ко мне и шёпотом добавил: – Она меня потом убьёт, конечно, но оно того стоило. Так что насчёт свадьбы, Гриз? Ты подумай. Не торопись с ответом. Но и не затягивай.

Я сидел, открыв рот, и чувствовал, как реальность ускользает сквозь пальцы.

– Хорошо… подумаю. – ответил я, занимая стратегическую высоту. Мол, подумаю, покумекаю, а там скажу, что не решил. Да и будет возможность всё нормально объяснить. По крайней мере, мне так казалось.

– О! А знаешь что? – внезапно встрепенулся Эд. Причём с таким энтузиазмом, что у меня жопа сжалась.

– Что?

– А забирай две!

– В смысле две?!

– В прямом! У Ако сестрица есть – Персик! Умная, покладистая, красивая и готовит вкусно! Лучшие салаты…

– До-ро-го-о-ой… – вновь прилетел певучий голосок с кухни.

– Лучшие салаты сразу после моей ненаглядной жёнушки! – не сбавляя темпа, произнёс Эд, как будто так всё и задумывалось. А если всё хорошо у вас сложится, то там и Перчик подрастёт! Ей через четыре года восемнадцать исполнится! Как тебе такая идея? Будешь в любви и заботе купаться! Окружён такими красавицами!

А кроль-то нихера себе какой хитрожопый оказывается! У меня аж рот открылся от такой перспективы. Особенно понравилось слово «окружён».

– Я… подумаю. – с трудом получилось у меня выдавить ответ.

– Подумай-подумай! – повторил Эд, подняв палец. – Такое предложение… ух! А я тебе с домом помогу! Такое поместье отгрохаем! Будете плодиться и размножаться. Плодиться и размножаться. – повторил он.

У меня его слова ещё эхом в голове раз десять прозвучали, вызывая воспоминания за прошедшие две недели. Тут с одной Ако хер управишься, а там ещё две сестры. Они из меня все соки высосут, останутся одни усы да уши как у Эда.

Однако, судя по отсутствию реакции на слова Эда со стороны матери, до меня постепенно начало доходить. Её первоначальное удивление было связано вовсе не с тем, что она не хочет отдавать замуж свою неугомонную дочурку. Скорее наоборот – она удивилась тому, что кто-то вообще хочет на ней жениться. И теперь, кажется, мысленно уже подыскивала мне вторую невесту, пока Эд отвлекал меня разговорами.

– К слову, а как зовут вашу супругу? – спросил я, чтобы хоть как-то сменить тему.

– О-о-о… – расплылся в улыбке кроль и принялся самодовольно поглаживать усы. – Берёза!

– Берёза? – удивился я. Необычное имя. Даже для магозверя.

– Да, Берёза. В честь крайне редкого в этих краях древа, – Эд мечтательно закатил глаза. – Говорят, у него гибкий, но крепкий ствол, раскидистые ветви с маленькими листочками и семенами, похожими на серёжки. Но самое главное – изумительная белая кора. К сожалению, за всю свою жизнь мне доводилось видеть только одну берёзу.

Он слегка кивнул головой в сторону кухни.

– А ты видел их, Гриз? Доводилось тебе?

– Да, – кивнул я в ответ. – Всё, как вы…

– Можно на «ты», Гриз. Как-никак, а считай, что уже родственники, – хитро усмехнулся кроль, отчего я опять поперхнулся и закашлялся.

– Кхм! В общем, всё, как ты и сказал, Эд. Я даже как-то раз бывал в берёзовой роще.

– О-о, чудное, должно быть, зрелище? – он подался вперёд, и глаза его заблестели.

А чёрт его знает! Для меня это всё обычные деревья. Белые, с чёрными полосками, растут себе и растут. Но я решил не портить момент.

– Ещё какое! – соврал я с самым серьёзным лицом. – Из их коры местные любят всякие изделия делать: туеса, короба, сахарницы… шкатулки всякие. Красиво выходит.

Эд слушал, мечтательно глядя перед собой, и казалось, вот-вот пустит слезу умиления.

– Надо же, – прошептал он. – Берёзовая роща… Надо будет как-нибудь свозить Берёзку посмотреть. Хотя б на старости лет.

– Ой, да больно надо на деревья смотреть! – прозвучал бодрый голос самой Берёзы. Крольчиха как раз выходила с кухни с большой тарелкой в руках. Следом шла Ако с подносом, загруженным снедью, и ещё парочка ребятишек с кружками и ложками наперевес.

В общем, меня таки наконец спасли от задушевной беседы с Эдом. Но, чувствую, только для того, чтобы макнуть головой в другую, такую же задушевную.

Тем временем на столе стали появляться тарелки. Салаты. Овощи, которые, считай, тоже салат – только тут овощи не нарезаны и не смешаны, а лежат цельными, горделиво демонстрируя свою свежесть. Пара тарелок с пирожками, внутри которых тоже был своеобразный салат. Потом на стол поставили маленькую тарелку с салатом, потом большую тарелку с салатом. Была ещё такая, как бы двойная тарелка: широкая, а внутри стояла тарелка поменьше. То есть внутри одного салата лежал другой салат.

Выглядело всё свежим, хрустящим и, наверное, вкусным. Одно я знал точно: после такого обеда дристать буду дальше, чем видеть.

– Берёза, – позвал я, – вы только не обижайтесь, но я, наверно, ограничусь чаем.

– Ой, да не переживай! – улыбнулась крольчиха, махнув платком. – Я догадывалась, что овощей тебе не хватит, и приготовила кое-что особенное.

Я хотел возразить, но в этот момент в комнату вошла молоденькая девушка-крольчиха. Если на глаз, то она была чуть помладше Ако, с серенькими волосами, собранными в аккуратный хвостик, и большими, чуть испуганными глазами.

– А вот и Персик, – с гордостью проговорил Эд.

Персик после слов отца смутилась, потупила взгляд и чуть ускорилась, при этом забавно семеня ножками. Девушка поставила горшочек прямо передо мной, поклонилась и быстренько удалилась, сохраняя поклон до самого порога.

Очень странно всё это было.

– Это мне? – ткнул я пальцем на закрытый горшок.

Ако уселась рядом со мной, покосилась на горшок, потом на мать и отца. Очевидно, что она тоже не знала, что там внутри. Её уши слегка прижались к голове – признак лёгкой тревоги.

– Тебе-тебе, – усмехнулся Эд, поглаживая усы. – Открывай, не стесняйся.

– Что ж… Спасибо.

Я открыл крышку.

И-и-и… внутри оказался мёд.

Густой, янтарный, с какими-то травинками и кусочками сот. Выглядел он так же шикарно, как и всё остальное на столе. Однако, так же как и всё остальное, я готов его есть вприкуску к чему-либо, а не как основное блюдо.

– Это мёд? – уточнил я, хотя и так всё было понятно.

– Лучший, – ответила мать Ако, и в голосе её послышалась гордость. Даже большая, чем у Эда за Персик. – Недавно проезжал пчелиный караван, и я как почувствовала, что нам нужен мёд. Вашему же брату… – крольчиха на секунду замолчала, как будто сомневалась в своих словах, – нравится мёд?

О-о-о, понятно. Они решили, что я медведь.

– Ох, ма-а-ам… – вздохнула Ако, закрывая лицо рукой.

– Мало? – встрепенулась крольчиха, и глаза её расширились. – Я… Мы сейчас что-нибудь придумаем! У соседей спрошу! Они тоже вроде бы брали…

– Так! Стоп! – проговорил я, уверенно отодвигая от себя горшок. – Не надо ничего придумывать! Давайте сначала поговорим, а то чувствую, вы уже там себе напридумывали чего есть и чего нет.

Оба родителя замерли, уставились на меня, потом на свою дочь. Эд перестал гладить усы, Берёза опустила руки с тарелкой.

– Пусть начнёт Ако, – продолжил я. – А я добавлю, если она что-то упустит.

Мы с Ако переглянулись. Кролик кивнула, соглашаясь, и глубоко вздохнула.

– В общем… – начала она, и голос её звучал непривычно серьёзно, без обычной задоринки. – Всё началось в тот день, когда я ушла из дома…

***

Вопреки моим ожиданиям, рассказ о наших приключениях занял довольно немного времени. Мы уложились буквально за час. Ако при этом старательно избегала слов «проклятие» и «заклинание», используя вместо них «пу-пу-пу», «оно самое», «неприятность» и «так получилось».

– Дальше не было ничего интересного. Оставшиеся три недели пути абсолютно ничего не происходило. Вообще ничего. Мы просто шли. – наконец закончила свой рассказ кролик и, схватив огурец, принялась очень быстро хрумкать, старательно избегая родительских взглядов.

Мать прищурилась. Отец тоже прищурился. Прям видно было, что вообще не верят.

– Что ж… – вздохнул Эд. – Это, конечно, отвечает на некоторые вопросы… – Старый кроль принялся задумчиво барабанить пальцами по столу, глядя в тарелку с салатом. А затем ожил, и его глаза снова вспыхнули огнём. – Но я вообще не понимаю, почему мы не можем сыграть свадьбу!

– Мама! – не выдержала отцовского напора Ако. – Скажи ему!

Берёза тяжело вздохнула, прикрыла глаза, выдохнула, словно собираясь с силами, и обратилась к своему супругу.

– Не торопи события, дорогой, – сказала она спокойно, но твёрдо. – Пусть отдохнут, помоются, приведут себя в порядок, а завтра можно и…

– МАМА! – Ако стукнула кружкой по столу, расплескав чай. Её уши встали торчком, а щёки залились румянцем.

– Ох, хорошо! Ладно! – нехотя согласилась крольчиха, поджимая губы. – Я схожу к кумихо и попрошу, чтобы она вас приняла. А вы пока… в баню что ли сходите… – она поморщилась, принюхавшись. – От вас пахнет как от бродяжек.

– Баня у нас во дворе, – добавил Эд, подмигивая. – Просто-орная и горя-я-ячая. Ако покажет. Полотенца чистые дадим. Персик веники принесёт.

Он снова подмигнул – так выразительно, что даже я понял намёк.

Я опять поперхнулся чаем. На кухне вновь что-то упало и покатилось по полу. Ако тихонько зарычала.

– Папа, прекрати! – прошипела она.

– Что «прекрати»? – притворно удивился Эд, хлопая глазами. – Я о вениках! Обычных, банных! Ты что подумала?

– Ты всё понял, – отрезала она.

***

Следующие несколько часов были какими-то суматошными. Вроде в безопасности, вроде все свои, но оттого всё равно как-то неловко. А Эд только подливал масла в огонь. Казалось, он решил нас поженить всеми правдами и неправдами. Любое его слово либо скрыто намекало, либо напрямую говорило, что хер я от них без хомута уйду. И, вероятно, даже не с одним хомутом, а сразу штуки три-четыре схвачу и ещё парочку, как подрастут. Буду в счастье и в малине.

– Ты посмотри, Гриз, – говорил он, разливая чай по кружкам, пока банька затапливалась. – У нас Персик – золото, а не дочь. И готовит, и шьёт, и характер – ангельский. А Ако у нас боевая, это да, но если её направить в нужное русло… – он выразительно замолчал.

Мол, я просто ещё не понимаю, от чего отказываюсь, и на самом деле тут даже думать нечего. Вот сейчас распробую – и всё. А потом уже якобы будет не остановить. Главное, чтоб я его дочурок любил и не обижал. Всё остальное само приложится.

В принципе, я знал, что оно приложится. Там даже если будешь отбиваться, оно приложится, перевернётся и ещё раз приложится. Всю, мать его, ночь будет прикладываться.

Ако тоже не сильно была в восторге от такого яростного желания всех тут поженить и тихонько ворчала на каждый подкат со стороны отца.

– Ако… Ако! – шёпотом позвал я свою подругу, когда Эд отвлёкся на Берёзу.

– Что? – она наклонилась ко мне. Её уши напряжённо замерли.

– Предлагаю в баню сходить по раздельности.

Ако прижала кулачок к губам, покосилась на меня, затем утвердительно кивнула.

– Согласна. А то не отстанут.

– И Персику передай, что я ни на ком жениться не собираюсь. Пусть успокоится.

На этот раз кролик кивнула ещё быстрее, так, что уши запрыгали.

– Обязательно передам, – прошептала она с чувством.

– И скажи, что я вообще не в том положении, чтобы о свадьбе думать.

– Ну что, молодые? – бодро спросил Эд, потирая ладони. – Надумали насчёт бани? А то я уже распорядился, чтоб Персик веники запарила.

– Папа! – рявкнула Ако, и на этот раз её голос услышали даже на улице. – Отстань от Персика!

– Ладно-ладно, молчу, – поднял руки Эд, отступая. – Всё, молчу. Идите уже, мойтесь.

Мы с Ако переглянулись, одновременно встали и, стараясь не смотреть на самодовольную физиономию её отца, направились к выходу.

В общем, как и договорились, помылись мы по отдельности. Сперва Ако, потом я.

Пока мылся, наслаждаясь горячей водой и тишиной, до меня донеслись приглушённые голоса. Кажется, в баню пыталась прорваться Персик – я разобрал её робкое «можно я только веники занесу?», на что Ако ответила резким «нельзя, выходи, он голый». Они о чём-то поспорили, повозились и вроде разошлись.

Я выдохнул. Спасибо, Ако.

Однако не успел толком помыться, как в дверь снова забарабанили.

– Гриз! Гриз! Срочно!

– Что? Что случилось?

– Матушка вернулась! Сказала, что кумихо готова нас принять!

– Так это ж… Хорошо! Хорошо же?

– Сейчас, Гриз! Она готова принять нас сейчас! Быстро собирайся и выходи!

Ох ты ж…

Но это, наверное, даже к лучшему.

– Выхожу. – ответил я, опрокидывая на себя тазик с прохладной водой.

Мой взгляд как-то сам собой упал на маленькое квадратное окошко, откуда бил неяркий дневной свет Бесконечного Леса, и, кажется, только сейчас начал осознавать, что наше приключение подходит к концу. Но это если у кумихо всё получится, а то даже не знаю…

Глава 38 – Сломанное проклятье

– Я готов, – уверенно заявил я, накинув шкуру на плечи. Последний штрих в моём безупречном варварском облике.

Мать Ако бросила на меня мимолётный взгляд и продолжила мыть посуду. А затем будто только сейчас поняла, что увидела – резко обернулась и уставилась в мою сторону.

– Куда это ты в таком виде собрался?! – махнула она мокрой рукой.

– Ну… На встречу с кумихо, – мой голос стал менее уверенным.

– Это ты на кабанов можешь в таком виде ходить! Они точно оценят! – подбоченилась крольчиха. – А к правительнице так нельзя!

Кого-то мне она своим ворчанием напоминает…

– В любом случае, ничего другого у меня нет, – ответил я, разводя руками. Но Берёза уже не слушала.

– Персик!

– Да, маман, – зашла в комнату сестра Ако, послушно склонив голову.

– Принеси-ка мне ножницы и расчёску, – крольчиха ещё раз задумчиво прошлась по мне взглядом и добавила: – Ещё покрывало зелёное. И заколку мою, в виде ракушки. Да, – задумчиво кивнула она своим мыслям. – Заколка сюда отлично подойдёт.

– Хорошо, маман, – поклонилась девушка и вышла.

– Слушайте, может, не надо? – предпринял я последнюю попытку.

– Надо, – шикнула на меня Берёза, и в её голосе послышалось то самое «не спорь, я всё решила».

– Ты не спорь с ней, Гриз, – усмехнулся Эд, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. – Столько нервов сгорит, а главное, хех, бестолку.

Между тем, крольчиха подтащила ко мне два стула. На один усадила меня, на второй сама встала, чтобы удобнее было орудовать. К тому моменту как раз вернулась Персик с инструментами и тканью.

Берёза взялась за своё чёрное дело.

Подравняла усы с бородой, зачесала волосы назад и перехватила их лентой. Немного подумала, вытащила пару прядей и бросила их на лоб, создавая небрежный, но явно продуманный вид.

– Спину прямо! – скомандовала она, и я машинально выпрямился. – Не сутулься! Во! Во-о-о! Вот так!

В завершение заставила снять шкуру, а вместо неё накинула то самое покрывало – квадратный, бархатистый кусок ткани с золотистой вышивкой вдоль края. Закрепила его на плече какой-то хитромудрой заколкой в виде ракушки.

– Вот! Совсем другое дело! – довольно улыбнулась она, отступая на шаг, чтобы оценить результат. – Ну-ка, покрутись! Хотя нет, я сама обойду. Стой ровно. Не дёргайся.

Она обошла меня кругом, критически осматривая со всех сторон, что-то поправила, одёрнула, пригладила.

Сказать, что я чувствовал себя в этот момент очень неловко – это ничего не сказать.

– Мне бы ещё топоры мои… – начал я, оглядываясь по сторонам.

– Какие топоры?! – возмутилась крольчиха, всплеснув руками. – Никаких топоров! И не пустят тебя к правительнице с этими штуками!

– Не переживай, Гриз, – поддержал супругу Эд, похлопав меня по плечу. – Никуда они со двора не денутся. Да и вряд ли их кто унести сможет, – он усмехнулся, оценивающе глядя на размер топоров, прислонённых к стене.

Я вздохнул. Без портупеи, топоров и привычной шкуры я чувствовал себя будто голым – неуютно, зябко, неправильно. Однако доводы родителей Ако были убедительными. Лучше уж пусть всё это тут под присмотром лежит, чем там каким-то незнакомцам на попечение отдавать. Они ж мне как родные.

– Ты только посмотри! – самодовольно ухмыльнувшись, Берёза поднесла ко мне зеркало.

И скажу честно, я сначала даже не поверил, что вижу своё собственное отражение. С той стороны на меня смотрел приятный, опрятный мужчина средних лет. Аккуратный, красивый и… Даже не знаю, что ещё сказать. Это был я, но не я. И это покрывало зелёное, переливающееся при каждом движении…

– Хорош, чёрт возьми… – не сдержал я улыбки, рассматривая себя с разных сторон.

– А то! – усмехнулся Эд, довольно покручивая ус. – Моя Берёзка херни не посоветует.

Берёза самодовольно улыбнулась, мол, хвалите меня, засранцы, хвалите. Но в глазах её светилась искренняя радость – кажется, она получала удовольствие от процесса не меньше, чем от результата.

И в этот момент на лестнице случилась Ако.

Я не сразу её заметил – сначала засмотрелся на своё отражение, потом на вышивку на покрывале. Но когда поднял глаза, то не смог отвести взгляд.

Она стояла на нижней ступеньке, держась за перила, будто боялась сделать лишний шаг. Короткое белоснежное кимоно с золотой окантовкой и ярко-красными птицами, парящими по ткани, было подпоясано одним широким алым, как кровь, поясом и ещё одним поверх – белым, который оканчивался небольшим аккуратным бантом. На ногах – белые чулочки и странные деревянные тапки, от которых каждый шаг сопровождался тихим стуком.

Но фиг с ней, с одеждой!

Я смотрел на её лицо и не узнавал. Губы накрашены алой помадой – ярко, смело, вызывающе. Глаза подведены розоватыми тенями, отчего они казались больше, глубже, загадочнее. Вишнёвые волосы, переплетённые с атласной лентой, аккуратно собраны в тугую, крупную косу, которая спускалась через плечо и лежала на груди.

– Э-э? – усмехнулся Эд, видя мою реакцию, а затем принялся тыкать локтём мне в бок. – Хе-хе-хе, красота-красотища, да, Гриз? Скажи!

Я отрывисто кивнул. В моём словарном запасе не нашлось бы таких слов, чтобы в достаточной мере описать то, как выглядела сейчас Ако. Она стояла, чуть склонив голову, и смотрела на меня из-под ресниц – вроде бы с вызовом, а вроде бы и с надеждой.

Кролик, заприметив мою реакцию, слегка смутилась, повела плечом и шагнула вперёд.

– Ладно! Хватит глаза пучить, а то того гляди вывалятся! – она взяла меня за руку и потянула к выходу.

Мы прошли двор, миновали колодец и дерево, на котором уже снова кто-то из крольчат устроил наблюдательный пункт. У самых ворот я запнулся, поправил на плече накидку, и в этот момент раздался голос Эда.

– Эй, Гриз!

Я обернулся.

Вся кроличья семья стояла у крыльца. Эд – впереди, приобнимая Берёзу за плечи. Берёза – сжимая в руках платочек и кусая губу. А вокруг них, на ступеньках, на перилах, даже на крыше – дети. Десяток ушастых головёшек разного возраста, и все они улыбались, глядя на нас.

– Не задерживайтесь! – крикнул Эд, накручивая свободной рукой усы. – А как вернётесь, там и вкусный ужин будет вас ждать.

– Да, возвращайтесь скорее, – поддержала Берёза, и голос её дрогнул. Мне показалось, что ещё чуть-чуть, и матушка-крольчиха расплачется.

С чего бы только?

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Вся эта ушастая ватага смотрела на нас. На меня. На чужого, огромного, непохожего на них человека. И улыбалась. И махала руками. И было в этом что-то такое… Не знаю, как сказать…

Но я вдруг осознал, что меня впервые просили вернуться. Впервые мне был кто-то по-настоящему рад. Не потому, что я что-то сделал или могу сделать. А просто так. Потому что я пришёл.

“Нет”.

Я резко тряхнул головой и отвернулся, чтобы загнать, задушить и запинать это тёплое, липкое чувство ногами ещё в зародыше. Потому что чем глубже даёшь этому проникнуть в тебя, тем больнее потом будет смотреть правде в глаза. А правда заключается в том, что это всё временно. Проклятие снимут. Ако останется здесь, а я… пойду дальше.

Или же…

Чёрт возьми!

Поздно спохватился.

***

Ако шла по улицам родного города под руку с Гризом. И конечно же, в их сторону были направлены все взгляды – такую парочку сложно не заметить. Каждый житель, кто встречал их, удивлённо распахивал глаза и смотрел вслед. Однако кролика это вовсе не смущало. Она шла вперёд, гордо подняв голову, вздёрнув оба уха кверху, с лёгкой надменной улыбкой на алых губах.

К тому моменту, как эта парочка добралась до врат, ведущих на территорию дворца кумихо, за ними уже собралась изрядная толпа зевак. К счастью, двоих стражников у ворот хватило, чтобы остановить любопытных, оставив их позади.

«Восхищённые взгляды – это, конечно, хорошо, но всему должна быть мера», – горделиво подумала Ако, когда её нога в деревянном тапке шагнула на белокаменную мостовую.

Внутренний двор пагоды оказался просторным, вымощенным гладкими каменными плитами, между которыми росли аккуратные кусты и карликовые деревья. Где-то вдалеке тихо журчала вода. Ако поёжилась – здесь было прохладнее, чем на улице, или это просто нервы давали о себе знать.

– Приветствую вас, – произнёс ящер, встречавший их у входа. Он слегка кивнул головой – ни одного лишнего движения, ни тени эмоции на чешуйчатом лице. – Меня зовут Тодиас, и я провожу вас к правительнице Сантуле. Прошу, следуйте за мной.

Ако изо всех сил попыталась величаво кивнуть в ответ, но получилось слегка дёргано. Гриз вообще был похож на каменную глыбу. Казалось, даже дышит через раз. Ему явно было некомфортно в такой обстановке.

– Ты хоть раз была здесь? – шёпотом спросил он, наклоняясь к самому уху кролика.

– Нет, – так же тихо ответила Ако. – Первый раз.

– Ну отлично, – мужчина закатил глаза и шумно выдохнул. – Просто замечательно.

Они прошли через первую арку, затем через вторую. Тодиас шёл впереди, не оборачиваясь. Вокруг было тихо, только где-то вдалеке слышались приглушённые голоса и звон колокольчиков.

И тут Ако вспомнила об одной важной детали.

– Гриз, – позвала она шёпотом, дёрнув его за рукав.

– Что?

– Помнишь тот момент, когда мы пришли в Краевград и ты заставил меня надеть ошейник?

– Допустим, – осторожно ответил Гриз.

Внутри кролика аж всё взбунтовалось. Уши дёрнулись, хвост подскочил, щёки залились румянцем.

– Фсмыслеблеать, «допустим»?! – прошипела она, едва сдерживая возмущение.

– Помню-помню! – затараторил в ответ Гриз. – Не ори только.

Тодиас оглянулся. Его жёлтые глаза скользнули по лицам гостей, однако оба гостя внезапно замолчали и продолжили идти вперёд тихо, с абсолютно каменными, непроницаемыми минами. Тодиас секунду смотрел на них, затем так же медленно повернулся обратно и пошёл дальше.

Ако выдохнула, дождавшись, пока ящер отвернётся.

– Так вот… – продолжила она уже спокойнее. – Когда мы окажемся перед кумихо, надо будет преклонить колено. Одно. И голову склонить. Ты справишься?

Послышался ещё один утробный выдох – на этот раз похожий на сдерживаемый стон.

– Справлюсь, – процедил Гриз сквозь зубы.

– Обещай.

– Обещаю, что справлюсь, – недовольно пробубнил гигант, но Ако заметила, как его свободная рука сжалась в кулак.

– И не вздумай ничего говорить без меня, – добавила она. – Только если спросят прямо. И смотри на неё не слишком злобно. И топоры свои не ищи на поясе – их там нет.

Тодиас остановился у высоких дверей, украшенных резьбой и позолотой. Двери были приоткрыты, и из-за них струился мягкий, тёплый свет, пахло благовониями – сладко, чуть приторно, дурманяще.

– Правительница Сантула ждёт вас, – объявил Тодиас и, толкнув створки, пропуская гостей вперёд.

Ако глубоко вздохнула, расправила плечи и, вздёрнув подбородок, шагнула через порог. Гриз – следом, чуть позади, но даже его тяжёлые шаги казались сейчас осторожными, почти беззвучными.

Зал внутри пагоды выглядел торжественно, но в то же время уютно – если сравнивать с каменной площадью. Высокий потолок, подпираемый массивными толстыми колоннами. Деревянный пол – дощечка к дощечке, будто они прямо так и росли, пока были полноценными деревьями. И шелка. Просто охренительное количество шелков. Целые шлейфы свисали с потолка полупрозрачными, почти невесомыми полотнищами, расписанными то затейливой вязью символов, то красивыми фантастическими пейзажами.

А в самом конце этого пышного великолепия, в окружении огромных пушистых хвостов, отливающих сталью, восседала кумихо. Великолепная, властная и величественная, но вместе с тем соблазнительная, как тысяча чертей – если это сравнение тут вообще уместно. Гриз заметил, что у самых кончиков хвостов и на волосах лисицы проступали странные кольцевидные пятнышки, как у некоторых диких кошек, что абсолютно не свойственно породе лисиц.

И, конечно же, что-то пошло не так.

Стоило глазам кумихо увидеть, кто к ней пришёл, как атмосфера резко изменилась. Лисица вскочила со своего трона. На её пальцах заплясали искры, поднялся ветер, раздувая шёлковые гобелены, а под самым потолком неожиданно начали сгущаться самые настоящие тучи.

Ако, Гриз и даже невозмутимый Тодиас мгновенно остановились, пытаясь понять, что происходит.

– Г-госпожа… – начал ящер, стараясь сохранить спокойствие. – Это Ако из рода кроликов и её спутник Гриз. О них просила почтенная мадам Берёза.

Тучи продолжали сгущаться, закручиваясь в угрожающий вихрь. Хлопки шёлка усилились, и к ним добавилось тихое позвякивание каких-то декоративных побрякушек.

Лисица какое-то время внимательно изучала пришедших гостей – сверлила оценивающим взглядом. Но затем, видимо решив, что опасности нет, расслабилась. Искры исчезли, магия развеялась, а вместе с ней и гроза.

– Прошу меня простить, – улыбнулась кумихо, развернулась и вновь плюхнулась на свой трон, небрежно закинув ногу на ногу. – Я приняла вас за… Впрочем, это неважно. Мадам Берёза сказала, что вас двоих мучает какое-то странное проклятье. Расскажите мне о нём, и я, мудрая правительница этих земель, обещаю, что постараюсь помочь.

Гриз с Ако переглянулись, подошли ближе и преклонили колено. Сперва Ако – плавно, как учила мать. А после короткой паузы – Гриз.

– Всё началось в тот день, когда я решила покинуть родной дом, госпожа, – начала Ако, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мои родители собирались выдать меня замуж за выдра, но я решила устроить свою судьбу иначе и отправилась на охоту за золотым кабаном, чтобы впоследствии принести его сердце вам в доказательство своей доблести, силы и преданности.

– А зачем? – с усмешкой спросила Сантула, подперев подбородок ладошкой.

– А-э… – Ако смутилась, а её уши дёрнулись. – Чтобы поступить к вам на службу и… и избежать свадьбы.

– Хах! Потрясающе, – заливистый смех кумихо заполнил зал, и его тут же поддержали все девять хвостов. – Продолжай.

Ако продолжила рассказ, стараясь не сбиваться, хотя внутри у неё всё тряслось. Она рассказывала про работорговцев, про побег, про встречу с Гризом, про их путешествие. Но как только она дошла до самого главного – до проклятья, лисица вдруг подняла руку.

– Всё! Я поняла, в чём ваша проблема.

Ако замолчала, открыв рот.

Лисица поднялась с трона и лёгкой, почти невесомой походкой спустилась по ступеням к Гризу и Ако. Шёлк её кимоно струился следом, хвосты покачивались в такт шагам.

– Признаюсь, мне самой любопытно, что же там за магия с вами приключилась, – она протянула руку ко лбу кролика. – Закрой глаза и не двигайся. Старайся не думать ни о чём.