Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

– Я бы сказала, куда вам пойти и что там с собой сделать, но у меня совсем нет времени, а благодаря халатности ваших подчинённых, его стало ещё меньше. Потому перейду сразу к делу. Через этот город мог проходить подозреваемый по делу о массовом убийстве. Зовут его Гриз. Три метра ростом, огромный, носит звериную шкуру и похож на дикаря. Меня очень интересует, капитан, не встречался ли вам человек, подходящий под это описание?

Вопрос Селестии застал врасплох Гарнета, поскольку он ожидал, что инквизитор пройдётся и по его компетенции. Однако он быстро собрался и, к своему счастью, даже нашёл что ответить.

– Говорят, вчера днём через эти врата проходил один такой. Здоровенный, как бык… Его с конца очереди видно было. Как зовут, не знаю, надо по бумагам проверить.

– Узнайте, не выходил ли он из города, обо всём доложить мне. Я буду ждать в казармах.

– Будет исполнено.

Поиск нужного человека обычно длился намного дольше, требовал больше времени, сверки отчётов и прочего. Но к несчастью Гриза, внешность он имел примечательную, а потому факт того, что тот вышел из города через северные ворота, вскрылся довольно быстро.

– И куда он мог пойти? – задумчиво проговорил Тич, глядя на карту.

– Если бы я была предателем империи, путешествовала в компании магозверей и хотела скрыться? – перечислила свои мысли Селестия. – Наверное, я бы нашла место, чтобы как можно быстрее перебраться на другую сторону реки, где меня встретят и окажут поддержку. И раз он пошёл на север… – Палец инквизитора скользнул по карте вдоль дороги и остановился на деревне с названием Фишка. – Я бы пошла сюда. Небольшое рыбацкое поселение в одном дне пути. Можно сказать, что это идеальное место для переправ. Если выйдем сейчас, то завтра к обеду уже будем там.

– Объявить общий сбор?

– Разумеется.

Когда Тич вышел из комнаты, Селестия до хруста сжала кулаки и подняла свой взгляд на свечу. Гриз был ещё на свободе, но мысленно… в её голове, он уже переживал все возможные виды пыток. Дробление костей, колесование, четвертование и огонь. Конечно же, огонь.

– Госпожа, лошади готовы. Мы можем выдвигаться. – отрапортовал вошедший стражник. – Госпожа?

Селестия ответила не сразу, ей потребовалось время, чтобы вынырнуть из своих фантазий.

– Хорошо. Выдвигаемся.

Три дня в пути без продыху – это ничто. Ещё один день – это в три раза меньше, чем ничто.

“Скоро… Очень скоро мы встретимся вновь…” – подумала инквизитор, покидая комнату.

Глава 19 – Фишка

Люблю спать на природе. Честно признаюсь, в лесу, на земле, под раскидистой елью я чувствую себя куда уютнее, чем в душном городском помещении. Однако нынешняя ночь превзошла все ожидания. Отличалась она одним простым, но крайне весомым фактором – наличием пяти не вполне адекватных девушек-магозверей, каждая из которых обладала таким зоопарком в голове, что никаких клеток на каждую скотину не хватит.

– Я ничего не упустил? – решил уточнить, глядя на перекошенную и парализованную Джейн, которая после попытки подняться сложилась пополам и сейчас лежала лицом в траву, как сломанная кукла.

– Фсо тхак. – послышался сдавленный голос.

Очевидно, что язык её тоже не очень слушался.

– Фсо тхак. – передразнила её Катуси и продолжила заливаться смехом, катаясь по земле и дёргая ногами. Кошка злорадствовала прям изо всех своих кошачьих сил.

В общем, доброе утро. Это должна была быть обычная ночь: спокойная, тихая, но… Хотя кому она должна? В такой-то компании неудивительно, что всё пошло кувырком. Тем не менее я проснулся, что уже само по себе хорошо, а дальше начались странности.

Начались они с того, что под шкурой внезапно стало тесно. Виной тому стала даже не Катуси, которая забралась ко мне на грудь, а, как оказалось, Ако. Это я понял, когда приподнял шкуру и увидел два розовых уха.

– Ты чё здесь делаешь?

Кролик на мой вопрос сперва вздрогнула, затем медленно повернула голову и уставилась на меня таким взглядом, в котором читался абсолютно тот же вопрос, но уже в мою сторону.

– Я тут сплю. Спала. Теперь просто лежу.

Я, мягко говоря, был в некоторой растерянности после обнаружения спящей в обнимку со своим мечом ушастой у себя под боком. Но обо всём по порядку, и начать стоит с глубокой ночи.

– Ладно. – ответил я после короткой паузы и опустил шкуру обратно.

Думали, всё? А хер там в речке щуку на залупу ловил – это только начало.

Едва все уснули, как налетел туман. Именно он стал спусковым крючком для всего последующего бардака. И стоило его пелене окутать лагерь, как внутри хомячихи какого-то хрена открылся портал прямиком в ад, откуда тут же ринулось целое войско демонов, которые, обнаружив, что выхода из пухлого чрева, кроме как через жопу нет и в будущем не предвидится, принялись выть, стонать и рычать в бессильной ярости.

В общем, Зёрнышко храпела так, что с ближайших деревьев осыпались листья, а это, в свою очередь, категорически не понравилось обладательнице больших ушей и острого слуха – Ако. Крольчиха, всё ещё не оправившись от знакомства с Тихолесьем, была напугана туманом и храпом хомяка до усрачки и в панике не придумала ничего лучше, кроме как нырнуть ко мне под бок, прихватив с собой ножны для пущей безопасности. Следом, почуяв, что ушастая прокладка между ней и мышью куда-то испарился, ко мне под шкуру подобралась Катуси, где она удобно свернулась калачиком и быстро уснула.

Кошке почему-то в принципе понравилось спать рядом со мной. Мурчалка вообще не выключается в таком случае.

Но это была только завязка, финал ещё впереди.

В полудрёме Джейн, движимая непреодолимым желанием поиздеваться и потискать кошачье тельце, пока, хех, никто не видит, протянула руку и... в силу того, что Катуси к этому моменту предусмотрительно свалила, наткнулась на Лаланэт… Естественно! На кого же ещё она могла наткнуться, да? Медузка так обрадовалась чужому вниманию, что не только не стала от него отказываться, но и наоборот подползла к Джейн поближе, готовая принимать ласки мышки во всех их проявлениях и позволяя себя не только осыпать поцелуями, но и лапать где только можно и нельзя. В результате чего мышка-извращенец получила частичный паралич, а я – очередную головную боль.

Итак, наступило утро...

– Простите, пожалуйста, я не нарочно. – тихонько извинилась Зёрнышко, помешивая кашу в котелке. – Вообще не понимаю, что на меня нашло. Я раньше никогда не храпела.

– Или тебе об этом никто не говорил… – ответил я, задумчиво глядя на сложенную пополам Джейн. – Слушайте, а что вы её не перевернёте? Положите на бок хотя бы.

– А зачем? – продолжала ухахатываться Катуси. – Пускай так лежит. Траву смотрит.

– Нет, это не дело. – поддержала меня Ако и принялась укладывать Джейн в более удобную позу. Сперва разогнула, выпрямила, потом уложила на бок, чтобы язык не завалился и она не задохнулась. Какой был риск, никто не знал, потому решили перестраховаться.

– А ты вот прям совсем ничего не чувствуешь? – с хитрожопой миной поинтересовалась Катуси, устроившись напротив Джейн.

– Нфт.

– Как интере-е-есно. – промурлыкала кошка. – А если я сделаю так? – она ущипнула мышь за ляшку.

– Нифига.

– Хм…

Покс задумалась, но всего на секунду, потому что вскоре ей пришла просто замечательная мысль покусать Джейн за хвост, чтобы проверить, насколько она потеряла чувствительность.

Мы даже сказать ничего не успели, как эта пакость полностью реализовала свой план. Она не только прошлась зубами по всему хвосту Джейн, но зачем-то ещё и его кончик обсосала. После чего с довольной мордой выпрямилась и, уперев руки в бока, что-то мявкнула.

Что-то неразборчивое. Что именно, мы не услышали, потому как через секунду Катуси рухнула на колени, а затем и вовсе шлёпнулась плашмя в траву прямо рядом с Джейн.

– Твою мать… – невольно вырвалось у меня.

– Оу… – встрепенулась Лаланэт, глядя на хвост мыши. – Я, кажется, начинаю понимать, почему мне приснилась похотливая змея, которая… впрочем, это не важно. Но, кажется, хвост тоже трогать не стоило. Мне очень жаль.

– А-а-а-а-а… А-а-а… А-а… – послышался сдавленный крик кошки. Такой… как будто коматозник кричать пытается.

– Ха… Ха… Ха-а-а… – прозвучал «смех» Джейн. Такой же коматозный.

– Мне кажется, это называется карма. – изрекла Ако, задумчиво потирая подбородок. – Вели себя плохо, вот и получи.

– Я себя хорошо вёл, но… Догадываешься, кому придётся их тащить, если они в течение часа не отойдут?

Кролик ехидно ухмыльнулась и пожала плечами.

– Ты ведь не заставишь нас это делать, правда? Мне кажется, – Ако подняла пальчик и, прикрыв глаза, с максимально деловым видом проговорила: – Носить девушек на руках всё же мужская обязанность.

Я уже собирался сказать, что, по-моему, кто-то в край охренел, что можно, например, сделать носилки из брезента и палок, но Джейн внезапно снова заговорила.

– Плгастите… Н-н совгсем уверена… Н-н кажец… Я хочу писить. И мгне нжна пмщ…

В этот момент Зёрнышко сделала вид, что её не существует, а мы с Ако уставились друг на друга. И оба медленно, но верно начали понимать, что всё это значит. И чем больше мы понимали, тем сильнее мои губы искривлялись в злорадной ухмылке и тем грустнее становилось лицо кролика.

– Ладно. Хорошо. Я сделаю это, но ты понесёшь её на себе. Зёрнышко!

– А-э… Я кашу варю.

– Ничего страшного. Кашей займётся Гриз, а ты иди помоги мне.

Хомяк поджала губы, ещё раз провела поварёшкой по кругу, а затем, тяжело вздохнув, пошла к Ако на выручку. Что там было дальше, я по понятным причинам не видел.

Выдвинулись мы в сторону Фишки примерно через час, когда все поели. Почему так долго? Потому что сперва поели девушки, а потом пришлось отдельно готовить для себя в том же котелке. Поели, к слову, не все. Голодными остались Джейн и Катуси в силу того, что у них из-за паралича банально язык изо рта вываливался, что уж говорить про еду.

По итогу, сложив наши немногочисленные пожитки, я закинул мышь на одно плечо, кошку на другое, и мы двинулись в путь. Нет, мне не было тяжело, поскольку Джейн весила как пушинка, а Катуси в два раза меньше. Если бы они не соскальзывали и лежали молча, то я, возможно, вообще бы перестал их замечать, но нет. Даже с онемевшим языком эти падлы умудрялись собачиться.

– Как… я… тебя-я-я… да-а? – протянула Покс, болтаясь вниз головой.

– Ты-ы… меня-я?

– Да-а… Я тебя-я-я…

– По-со… си… мой хв-хвост ещ… ещё раз… ха… ха… ха-а…

– С-су-у… ч… ка-а-а…

Во всей этой ситуации меня успокаивали два факта. Первый – жопка на левом плече, второй, соответственно, жопка на правом плече. При желании я бы даже мог ими по щекам себе пошлёпать.

– Гриз. – неожиданно прозвучал голос Ако.

Признаться, я так увлёкся мыслью о жопках, что совсем не заметил, как кролик подошла ко мне вплотную. Нехорошо это. Нельзя себя вести вот так беспечно.

– Что?

– Тебе не тяжело? Я могу попробовать понести Покс.

Если честно, мне показалось, что я ослышался.

– Ты хотела сказать, что сам во всём виноват, но случайно оговорилась?

– Хватит строить из меня демона! – нахмурилась кролик, сжимая кулаки и топорща ушки. Выглядела она в этот момент довольно мило. – Я понимаю, что винить тебя во всём глупо… Просто иногда меня заносит. Если тебе от этого станет легче, то могу снова извиниться.

По тому, как неуверенно и смущённо звучал её голос, а взгляд нервно прыгал из стороны в сторону, могу сказать, что эти слова дались ей непросто.

– Не стоит, – постарался я изобразить дружелюбную улыбку. – И спасибо, что предложила.

Мне правда приятно было это слышать. Вроде как наши отношения выходят на новый уровень, да? То есть мы теперь, можно сказать, друзья. Так ведь? Наверное, сможем нормально поговорить, какие-то байки у костра друг другу рассказывать. Пошутить там… о чём-нибудь. Глядишь, и путешествие наше будет не в тягость, а в радость.

– Гриз? – вновь вырвал меня голос Ако из моих мыслей. Кролик всё ещё шла рядом.

– Что?

– А как это… ну… быть таким большим?

Немного она меня этим вопросом из колеи выбила. Я даже не сразу нашёл что ответить.

– Трудно.

– Трудно?

– Да, трудно.

– Но ты ведь такой сильный. Вон как тех негодяев в подвале раскидал!

– А ещё плюсы будут? – грустно усмехнулся я. – Меня бояться и остерегаются, даже если я ничего плохого не задумал. Мужики при виде меня сразу руки на оружие кладут, девки по домам прячутся да за спиной шепчутся. Жрать всё время хочется – никакой еды не напасёшься. Одежды нормальной нет. В какой бы дом ни пришёл, нигде для меня места нет. Хорошо, если в коридоре умещусь, а то обычно на улице спать приходится. Так что да… Будь у меня выбор, то я, не задумываясь, стал бы нормальным. Обычным. Таким, как все. Променял бы и шкуры, и топоры на обычную жизнь простого человека. Не отказался бы ни от одиннадцати сестёр, ни от трёх братьев, правда…

Ако насторожила уши и с любопытством заморгала.

– Правда?

– За выдру замуж бы тоже не пошёл, – усмехнулся я, и на губах крольчихи мелькнула улыбка.

– И мне выдры не нравятся, – встряла Лаланэт, поравнявшись с нами. – Какие-то они... гаденькие.

– О, а мне вещий сон приснился! – тут же объявила Зёрнышко.

– От...куда... знаешь... что... вещий? – с трудом выдавила мышь-жопа.

– У меня все сны вещие! Что ни приснится – всё сбывается!

– И что же тебе приснилось? – осторожно поинтересовалась Ако, изо всех сил делая вид, что не верит, хотя сама прямо сгорала от любопытства.

– Да-а, хе-хе... – хомячиха нервно захихикала. – Мы плыли на лодке, а-а-а потом...

– А потом? – нетерпеливо перебила медуза.

– А потом все утонули, – закончила Зёрнышко и хлопнула в ладоши, словно объявляя о победе в конкурсе. Видимо, решив, что впечатления недостаточно, она добавила: – Только сначала нас тыкали копьями. Меня почему-то больше всех... Наверное, из-за пузика. Оно большое и мягкое. Кровищи было... о-о-ой! – она обхватила живот руками и покачала им из стороны в сторону.

– Хе... хе... хе... – заскрипела Джейн. – Мне кажц... у тебя недотрх... Кгд у мня недотрх, мн тож снитца, что в мня чм-то тык-ают.

– Да у тбя... пожзненнй недотрх. Глпая м... мышь! – добавила Катуси, продолжая болтаться у меня на плече.

– Думаю, это просто переживания из-за переправы, – попытался я утихомирить нарастающую панику в бабьем царстве.

– И я теперь надеюсь, что ты не настоящая провидица, – тихо проговорила Ако.

– Чему быть, того не миновать, – закончила Зёрнышко с лицом мудреца, который повидал всякое дерьмо и теперь делится этим счастьем с остальными.

В общем, наше путешествие продолжалось. Время давно перевалило за полдень, а до Фишки мы всё никак не могли добраться. Поздно встали, долго завтракали, вечность собирались... И всё же часам к трём я заметил между ёлок первые очертания деревни.

Сама деревушка ютилась в небольшой низине, на пологом, но ощутимом склоне, который начинался прямо от главного тракта и тянулся до самого причала. Метров триста, а то и четыреста – сплошной неторопливый спуск к воде.

Поселение состояло из пары десятков хлипких домиков, и у некоторых даже дверей не было. Такие использовали только летом, а на зиму рыбаки разъезжались – кто по соседним деревням, кто в город. Остальные же хоть и занимались промыслом, но жили небогато.

Везде, куда ни глянь, висели старые, порванные сети, валялась чешуя, и в воздухе стоял густой, въедливый запах рыбы. Странный запах – то манит ароматом копчёного, то тянет вяленым, но стоит только расслабиться, как можно нарваться на мощную волну отборного тухляка. Клянусь, это как если бы лошадь лягнула копытом прямо в нос. Пробирает до мозга костей.

Я к рыбе отношусь нормально, но всё же предпочитаю обычное мясо. Не люблю в костях ковыряться, чешую чистить... У меня с мелкими предметами всегда сложно было, а тут вся еда словно специально нашпигована этими «иголками». Мне нужно что-то простое: запёк – и откусил. Без лишних заморочек.

– Так, – остановился я, вглядываясь в просвет между ёлками. – Пришли.

Ако, похоже, снова зазевалась и на полном ходу вжухнулась мне в спину. За первым «ой!» последовал второй, а потом и третий. Значит, к крольчихе присоединились хомячиха и медуза.

Комментировать я это никак не стал, несмотря на то, что очень хотелось. Аккуратно уложил на землю Джейн с Катуси, причём одну на другую, чтоб подружились скорее, а затем обратился к остальным.

– Мы с Ако пойдём первыми, разведаем обстановку, а вы сидите тихо. Зёрнышко, – обратился к хомяку.

– Я! – хомяк встала по стойке смирно.

– Следишь за периметром очень внимательно и не отвлекаешься.

– О, ну, за это можете не волноваться. – усмехнулась Зёрнышко, махнув рукой. – Я ж сказала, что мы утонем. Так что сейчас можно вообще ничего бояться. Нас защищает сама судьба.

Радость-то какая-а-ая… Радостная.

– Присмотри тогда хотя бы за этими двумя. – кивнул в сторону кошки с мышью, которые сейчас лежали в обнимку и о чём-то «жарко» спорили на своём тормознутом языке.

– А мне что делать? – с любопытством поинтересовалась Лаланэт, приподнявшись и опустившись на носочках.

– А ты… Ничего не трогай.

Медузка после моих слов расстроенно поджала губы и отвела взгляд. У меня аж сердце защемило.

– Следи за всеми и за округой. – добавил я. – Контролируй этих троих, чтоб не расслаблялись.

– Хорошо. – улыбнулась Лаланэт, вертясь из стороны в сторону и хлопая своими голубыми глазами.

Прелесть как есть, жаль, что ядовитая. Мне даже интересно, сколько любителей прекрасного об неё самоубились.

В общем, дождавшись, пока Ако себе простынку на голове повяжет, чтоб ушей не видно было, мы вышли из леса.

Далеко идти не пришлось, поскольку девушек мы оставили буквально в десяти метрах за кустами и всё равно нарвались на какую-то бабку с тележкой. Женщина выглядела на все девяносто: старенькая, щупленькая, сгорбленная. Видно, что уже своё отжила и пора бы уже туда, откуда не возвращаются, но нет. Прёт на этой телеге флягу с водой. Там даже колёсики разъезжаются, а она всё тащит и тащит.

И тут у кролика взыграла совесть. Нахер только – непонятно.

– Бабуля, вам, может, помочь? – ласковым голоском пролепетала Ако. Услышали её правда не сразу. – Бабуля, вам помочь? – повторила она, когда приблизилась к бабке вплотную.

Бабка, судя по тому, как подпрыгнула на месте, увидев Ако рядом с собой, и во второй раз её тоже не услышала.

– Уй! Иди отсюда! Блаженная! Ничего я тебе не дам!

– Я же вам… помочь…

– Пошла отсюда! Скотыняка!

– Но… – девушка так и замерла с протянутой рукой.

– Сейчас деда позову! – погрозила бабка кулаком. – У него ружжо исть! Он тебя пристрелит! – уверенно заявила она.

Я молча положил кролику руку на плечо, намекая, что лучше дальше не спорить. А то ведь действительно позовёт деда, и хер его знает, какой там дед. Хорошо, если адекватный, а то ведь такой же может быть.

– Оставь.

Ако ещё мгновение простояла молча, провожая старушку взглядом, а затем расстроенно вздохнула. Однако спорить не стала, что удивительно. Почему удивительно? Зная её, она должна была силой отобрать у бабки тележку и дотащить её куда-нибудь, причём неважно куда. Тупо из вредности.

Причал, к слову, был таким же хлипким, как и всё в этой деревушке. Можно ту же бабку в пример привести: хрен поймёшь, как он ещё держится и почему не рухнул, но держится и даже работает.

У причала на привязи болталось с полдюжины лодок. Три из них, помимо мана-двигателей, были достаточно вместительными и идеально подходили нам по размеру, что не могло не радовать.

Когда мы подошли чуть ближе, с Росянки потянул освежающий ветерок, на мгновение прогнав успевший опостылеть даже за такое короткое время рыбный душок. Я невольно остановился, чтобы вздохнуть полной грудью.

Вообще, Росянка была удивительно красивой рекой: широкой, быстрой, с приятным изумрудным оттенком воды. Иной раз глянешь, как над ней по утрам туман стелется – глаз не оторвать. Так и сидишь, отвар какой-нибудь из кружки цедишь, да смотришь, как солнце встаёт. Кажется в такие моменты, что всё в жизни получилось. Никак магия, правда же?

Но вернёмся к нашим баранам.

На причале, удобно устроившись на складных стульях, сидели два загорелых мужичка в рваных рубахах и соломенных шляпах. Рядом – бочонок с горелкой, стаканы, удочки и одно жестяное ведёрко на двоих. Волосы седые, глаза впалые, кожа обветренная и красная от загара, но на губах – беззаботные улыбки. Они о чём-то живо беседовали, то срываясь на хриплый смех, то на кашель. Настолько увлечённо, что не заметили, как мы подошли.

– Доброго дня, – поздоровался я своим низким голосом. Искренне постарался говорить тихо, чтобы они от инфаркта раньше времени не отъехали.

Оба деда уставились на меня. Сперва посмотрели, потом проморгались и снова уставились.

– Едрить твою мать… Ты куда такой здоровый вырос, а?

– Семён, а может, это не он вырос, а мы… – первый ткнул второго локтем в бок.

– Что мы?

– Уменьшились, хе-хе.

– Нужна лодка на тот берег, – решил я сразу обозначить цель визита и прекратить лишние разговоры. – Перевозкой занимаетесь? С кем можно поговорить?

– Та-а-а… – протянул тот, что не Семён. – Можешь со мной. И у меня, и у Семёна лодка есть. Меня Лунем величать, а ты…

– Гриз, – представился я.

– А барышня-то с тобой какая красивая! Прямо сокровище! – хохотнул Семён, подмигнув.

– Ако, – крольчиха скромно кивнула, поправив платок.

А Лунь тем временем продолжил:

– Вот что, Гриз, лодки у нас, может, и есть, да только не повезёт тебя сейчас никто на тот берег.

– Мы заплатим! – выпалила Ако. – Дяденька, нам очень-очень надо!

– Да… Я заплачу, – перебил я её, едва сдерживаясь, чтобы не дать ей подзатыльник. Платок на её голове уже ходил ходуном от волнения.

– Надо, не надо, очень, не очень… – покачал головой Семён. – Нам-то что? Нам не особо интересно, чего вы там на том берегу делать собрались.

– Хоть лосям в жопы петухов пихать, – фыркнул Лунь, отпивая из стакана.

– Не надо лосям никуда ничего пихать! – всполошилась Ако, округлив глаза. – Я уверена, они это не одобрят.

Я тихонько ущипнул её за бок, намекая замолчать.

– Так вот, – продолжил Лунь, ставя стакан на бочку. – Никто вас сейчас туда не повезёт. Заходите дня через три-четыре – там видно будет.

– Нам срочно, – не сдавался я.

– Да хоть проточно, – отмахнулся Семён.

– Объясните хотя бы, в чём причина. Может, я смогу помочь?

– О, это вряд ли, – качнул головой Лунь и принялся не торопясь набивать трубку. – Причина простая. Слышал что-нибудь про ламий и русалок?

– Слышал. Видеть не доводилось.

– Я тоже слышала, но не видела! – не удержалась Ако.

– Так вот, у этих тварей сейчас нерест. Каждый блядский день целыми стаями спускаются вниз по течению. И мало того, что они нас, мягко говоря, недолюбливают, так ещё и между собой срутся так, что кишки во все стороны летят.

– Ага! – поддержал Семён, хлопнув себя по колену. – Прям не на жизнь, а на смерть херачатся. Тут вода вся красная становится, когда эти ушибленные мимо проплывают. Кровь, чешуя, хвосты по воде болтаются – красота, я тебе скажу.

– Когда в очередной раз начнётся – неизвестно. Знаем только дни. А ещё знаем, что если ты на воде в это время окажешься – раздерут как тузик грелку. Хер твой отпилят, на копьё насадят и будут свои блядские песни орать.

– И это мы сейчас не приукрашиваем, – серьёзно добавил Семён. – Было у нас тут пара храбрецов… Одного нашли через неделю. Без головы. Зато с веслом в жопе. Другой так и не всплыл.

– А чего они вообще на вас взъелись? – не унималась Ако. – Не поверю, что просто так!

– Ну-у-у… – оба деда переглянулись, словно решая, говорить ли. – Лет десять назад, говорят, попалась в сети нашим мужикам русалка. Снизу – рыба рыбой, а сверху – девица-красавица. Сиськи – во! Волосы кудрявые, золотистые. Мордаха – просто песня. Думали, чего с ней делать… А потом на камень животом уложили, чешую в нужном месте отколупали и… того самого… – Лунь сделал многозначительный жест.

– А в это время её племя с берега смотрело, – подхватил Семён. – Шипели, ругались, камнями кидались. Русалка, говорят, тоже недовольная осталась. То ли плохо того самого делали, то ли…

– Не туда пихали, куда надо, – закончил Лунь, и оба старика хрипло рассмеялись.

– Фу! Как так вообще можно?! Это ужасно! – Ако аж подпрыгнула от возмущения.

– Согласны, – кивнул Лунь. – Хер в рыбу пихать – не богоугодное дело. Но вот после этого, говорят, русалки на нас и взъелись.

– Ага. Говорят так. – поддержал Семён.

– А ламии? – спросил я.

– А ламии… – Лунь тяжко вздохнул. – Ламии просто еб*нутые. Вы уж простите за слово, но других, как этих баб назвать, мы не ведаем. Им вообще причин не нужно.

– В любом случае, спасибо за информацию.

– Да не за что... Заходите через три-четыре дня, а лучше через пять, чтоб наверняка.

На этом наш разговор закончился. Мы отошли от причала, оставив дедов досиживать своё с горелкой и удочками.

– Что будем делать? – спросила Ако, нервно поглядывая на деревянные мостки.

А чёрт его знает. Ждать здесь несколько дней мне не улыбалось по меньшей мере по двум причинам. Во-первых, мы здесь слишком заметны. Жители в Фишке бедные, и я не сомневался, что кто-нибудь обязательно сольёт стражам, мол, «пришёл какой-то здоровяк, хочет на тот берег – подозрительно». Во-вторых...

«А потом все утонули... Только сначала нас тыкали копьями. Меня почему-то больше всех... Наверное, из-за пузика. Оно большое и мягкое. Кровищи бы-ыло... О-о-ой!»

Кровищи бы-ы-ыло…

Кровищи…

О-о-о-ой…

Слова Зёрнышка эхом прозвучали в моей голове, как дурное предзнаменование.

Сраный хомяк. У меня теперь из-за него полноценная фобия развивается.

– Так что будем делать? – настойчиво повторила Ако, заглядывая мне в лицо.

– Для начала вернёмся в лес, – ответил я, с трудом вынырнув из своих мыслей. – А там...

Не успел я договорить, как со стороны деревьев раздался истошный вопль. Из чащи, словно подброшенные взрывом, вылетели Лаланэт и Зёрнышко. Медуза бежала впереди, спотыкаясь чуть ли не о каждый камень, хомяк шла следом и несла над головой обмякшее тело Джейн, а за ними, прихрамывая и размахивая онемевшими руками, очень быстро переваливаясь, бежала Катуси.

– Господин Гриз! – голос Лаланэт дрожал от ужаса. – Опасность!

– ПЕЧАЛЬ, БЕДА, ЖО-О-ОПА! – вторил ей истеричный визг Зёрнышка.

– Что случилось?!

– Там... в лесу... Люди в красных железках! Окружают! Со всех сторон!

Только хотел спросить, не показалось ли им, как в тот же миг со стороны главного тракта донёсся тяжёлый, нарастающий топот копыт, а через секунду оттуда вырвался целый отряд Огненных стражей.

Они остановились на самой вершине, и в этот момент я увидел, кто их возглавляет. Даже с такого расстояния мне трудно было не заметить ту самую, леденящую кровь безумную улыбку, которая напоминала тонкий изогнутый порез на коже.

Селестия, похоже, меня тоже заметила, потому как уже на следующий удар сердца весь отряд сорвался с места и устремился вниз, к деревне, к причалу и непосредственно к нам.

Трудно не согласиться с Зёрнышком, поскольку это и впрямь была печаль, беда и самая настоящая жопа.

– ГРИ-И-ИЗ! Я НАШЛА ТЕБЯ!