Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 33 страниц)

Ладно, Гриз, повезёт в следующий раз. Вот следующий раз точно повезёт. Найдём себе девушку ещё лучше. Заботливую, любящую, красивую и здоровую на голову.

В этот момент мой взгляд упал на крольчиху, которая отодвигала дверь в землянку, и случайно, не нарочно, посмотрел вниз. Прямо на её красивую попку с похабными кружевными трусиками, над которой возвышался пушистый кроличий хвостик.

Срамота какая…

Красивая.

Однако, срамота таки ушла, оставив меня одного у разбитого корыта. Я ещё выждал минутку, а затем тоже вышел наружу.

Светало.

Оглядевшись по сторонам, уселся у входа. Хотелось немного прийти в себя и успокоиться. Слишком бурная ночка выдалась. Сперва Плеший, потом инквизиторы, потом побег… Кролик этот ещё притягательный с хвостиком своим… Нет, она, конечно, явно не здорова, но, как сказали бы завсегдатаи трактира «Пьяный конь», жопа у неё прям ух!

В общем, со стояком неудобно ходить, поэтому решил подождать, пока пройдёт.

В этот момент я думал, что моя жизнь вернётся в привычное русло и всё будет как всегда.

– Уйду в лес, буду охотиться. Всё нормально. Всё как прежде.

«А крольчиха… Да бог с ней, с этой крольчихой! Найду себе бабу нормальную!» – подумал я, когда ненормальная баба неожиданно снова появилась на горизонте.

Она прошла мимо меня, бросив мимолётный недовольный взгляд, и прошла дальше, нарушив своей походкой и вздёрнутым хвостиком мой ход мыслей.

– Ладно… Ладно… – тихо пробубнил я. – Посижу ещё пять минут.

Не прошло и трёх, как эта пигалица снова появилась из-за деревьев. На этот раз она снова шла в противоположную сторону и опять косилась на меня. Да ещё с такой недовольной рожей, как будто я ей улитку под нос отложил.

Мы встретились взглядами, но не сказали ни слова. Я молча проводил её глазами, она, стоило поравняться со мной, хмыкнула, задрала нос и пошла дальше, виляя своими дьявольски привлекательными бёдрами.

«Штаны надень! Распутница!» – мысленно выругался я.

– Нечисть ушастая…

Закрыл глаза, вдохнул и выдохнул. Спокойствие, только спокойствие. Надо ещё дичь какую-нибудь завалить. Со вчерашнего вечера ничего не ел.

Одна беда. Вот так на ягодицы девичьи насмотришься, а потом даже коряги начинают казаться привлекательными. На дупла вообще лучше не смотреть…

И стоило мне об этом подумать, как эта проклятая совратительница снова появилась на горизонте. Ещё злее, чем в прошлый раз. Крольчиха уже не шла, а скорее топала, вбивая каждую ногу в грунт, а заприметив меня, так и вовсе резко изменила направление и пошагала в мою сторону.

Я даже, блин, представить не могу, что в её ушастой башке может сейчас вариться и когда она успела настолько вскипятить свой котелок. Взгляд такой, будто убивать идёт.

– ТЫ!

– Да, что тебе надо?!

Ожидал услышать что угодно. Даже то, что я её домогался, пока она спала. Однако барышня смогла меня удивить.

– ХВАТИТ ЗА МНОЙ ХОДИТЬ!

У меня рот со скрипом отъехал до земли.

– Всё. Нахер. Слышишь меня, Гриз? В жопу. Я отказываюсь это переваривать. – возмутилась моя голова, хлопнув ушами.

Короче, я познакомился с кроликом. Но если думаете, что на этом мои неприятности закончились, зря вы так думаете.

Увы, всё только начиналось.

Глава 4 – Какое счастье! Я так радуюсь! С ума можно сойти!

– Прекрати меня преследовать! – выпалила она.

Хе… Смешно. Кажется, это шутка. Или нет?

Я медленно окинул её взглядом: сжатые кулачки, горящие праведным гневом глаза, дрожащие ушки – всё говорило о том, что она не шутит. Ни капли.

Сумасшедшая. А с сумасшедшими что делают? Правильно – ничего. От них держатся подальше. Я не знахарь блаженных лечить. Компетенций у меня нужных нет. И чтобы не провоцировать очередной припадок, мягко улыбнулся и медленно поднялся во весь свой рост, нависнув над ней, как скала.

– Я вас понял, милая барышня. Больше не буду. И чтобы избежать дальнейших… недоразумений, предлагаю вам пойти вон в ту сторону, – вежливо указал рукой налево. – А я пойду в противоположную. И если судьба будет к нам благосклонна, мы больше никогда-никогда не встретимся. Как вам такой план?

– Отлично, – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

– Вот и славно. Удачного пути к вашей… шляпке. А я пошёл.

Демонстративно развернувшись, зашагал прочь. Хорошо, когда всё хорошо кончается. Впереди – беззаботная жизнь, лес, свежий воздух, охота, ночи под луной, дни под солнцем. А инквизиторы? Да плевал я на них! Уйду в самую глухую чащу – никогда не найдут.

Я уже почти настроился на этот оптимистичный лад, разглядывая молодые сосны и любуясь утренним туманом, который вот-вот должен был рассеяться под лучами утреннего солнца, как вдруг…

Странность подкралась незаметно. Сперва – лёгкая мигрень. Потом виски сдавило будто тисками, дыхание стало сбивчивым, а сердце словно потеряло привычный ритм.

«Всё от голода», – поспешно успокоил себя.

Но голод был тут ни при чём. С каждым шагом дышать становилось всё труднее, а вскоре голову пронзила такая боль, что я едва не рухнул на землю. По мозгам будто стая огненных муравьёв ползала.

– Ум-м-мн-н-н… – послышался сзади тихий, болезненный стон.

Я инстинктивно обернулся и увидел, как крольчиха медленно оседает на корточки, схватившись за голову.

«Какого лешего тут происходит?!»

Первой мыслью было, что инквизиторы испытывают на нас какое-то новое заклинание и нужно как можно скорее уйти из зоны поражения. Но едва я сделал шаг, стало только хуже. Ко всем симптомам добавилось жгучее ощущение – точь-в-точь как тогда, когда Селестия приложила раскалённую печать к моему лбу.

«Но она же не успела активировать кристалл!»

А без залива нужного количества магической энергии это буквально обыкновенный ожог на коже.

Однако, стоило чуть-чуть пошевелить извилинами и ответ пришёл сам собой. Люди не имеют собственного запаса магических сил. Зато кое-кто другой – имеет и похоже, что именно эта ушастая гадость своим тупым лбом активировала печать инквизиторов.

Крольчиха к этому моменту уже лежала на земле, корчась от боли. А я, с трудом развернувшись, поплёлся обратно, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу и молясь всем лесным богам, чтобы мои предположения оказались неверными.

Но, ха-ха… с каждым шагом, чувствовал, как тиски отпускают голову, как печать перестаёт жечь и боль постепенно отступает. А это в свою очередь означало, что мои догадки верны.

И в этот момент, я случайно наступил на сухую ветку. Ну, знаете как это бывает?

Хрусть.

Ухо крольчихи резко взметнулось и уставилось на меня, а следом за ним последовала голова целиком. Девушка пару раз хлопнула глазами и резко сорвалась с места.

– Стой! – крикнул вслед, стараясь изобразить максима-а-ально дружелюбный голос.

– Не дождёшься! – прозвучало в ответ.

Абсурдность ситуации просто зашкаливала. Но самое тупое во всём этом, что я просто не мог отказаться от участия. Уже спустя секунду любования прелестной девичьей жопкой, приступы боли вернулись, а эта бестолочь даже не притормозила. Схватилась за свой ушастый котелок и бежит орёт.

Пришлось бежать следом.

– Стой, собака!

– Хватит меня преследовать!

– Я тебя не преследую!

– Преследуешь! Бежишь следом! Значит преследуешь! Беги в другую сторону! Мы же договорились!

Я чуть было не споткнулся о какую-то корягу, но всё же смог удержать равновесие. Правда после этого получил веткой по лицу, но это ладно.

– Да, стой тебе говорят!

Крольчиха попыталась перепрыгнуть какое-то бревно, но зацепилась ногой, перевернулась, вскочила продолжила бежать. С учётом того, что у неё две жутких раны на бедре, эта падла двигалась с удивительной скоростью даже для меня.

– Отстань! Хватит за мной бежать!

– Я не за тобой бегу, а из-за тебя! – кричу в ответ, стараясь не сбить дыхалку.

– Маньяк! Извращенец!

Пу-пу-пу… Так меня ещё никто не называл.

– Так! Ладно! Не хочешь по хорошему, будет по плохому.

Я резко дал по тормозам и заранее, в предчувствии той жуткой боли, сощурил глаза. И она не заставила себя ждать. Симптомы были те же: сперва лёгкая мигрень, светобоязнь, затем такое чувство, как будто мою голову положили на сковородку с кипящим маслом, а после накрыли, нет, хе-хе, не крышкой. Наковальней.

Крольчиха тоже остановилась и схватилась за голову.

– Да… Что же… Это… Такое… – чуть ли не плача проговорил она, оседая на землю.

В этот раз мне всё-таки удалось к ней подойти и чтобы она снова не побежала на всякий случай, крепко схватил её за уши.

***

– Поняла? – закончил я свои невесёлые объяснения.

Девушка опустила взгляд, отвела глаза, поджала губы и наконец робко посмотрела на меня.

– Поняла, – прозвучал её жалобный голосок. – Теперь ты можешь отпустить мои ушки? Очень больно.

– Не побежишь?

– Не побегу, – ответила она, глубоко вздохнув.

Я ещё немного подержал её, сомневаясь в правдивости кроличьих обещаний, но всё же отпустил. Далеко бы она всё равно не убежала, но снова испытывать жгучую боль от печати мне совсем не улыбалось.

Девушка поднялась на ноги, потерла уши и снова взглянула на меня с немым укором.

– Не ушиблась? С ранами всё в поря...

Не успел договорить, как эта безумная снова рванула в лес. Да с такой скоростью, что листочки из под ног в воздух на метр взлетали.

– О, мать Природа, дай мне сил... – вздохнул я, закрывая глаза.

– А-а-а... Гадство! Гадость! Подлость! Ас-с-с-с! Крысиный помёт! М-м-м-м! Как же больно! Да почему?! – её возмущённый крик нёсся из-за деревьев, сопровождаемый звуком спотыкающихся шагов.

Я лишь покачал головой, чувствуя, как знакомая тяжесть снова начинает сдавливать виски.

В общем, забегая вперёд, вскоре мы снова стояли друг напротив друга, обречённо понимая, что тяжёлого разговора не избежать – как, впрочем, и всей этой ситуации в целом.

Я жевал свои потрескавшиеся губы и смотрел на крольчиху сверху вниз, ломая голову над тем, с чего начать и как теперь жить с таким ушастым проклятием. Это даже не геморрой – кишка из жопы хотя бы лечится, а тут проблема куда серьёзнее. Вот она стоит, хлопает своими глупыми голубыми глазищами и молча ненавидит меня всей душой.

– Тебя как звать-то?

Бровки крольчихи съехались, послышался тихий бубнёж, из которого мне удалось вычленить имя.

– Ако.

– Ако, значит… Необычное имя. Вот что я предлагаю, Ако. У меня в Краевграде есть знакомый колдун. Не то чтобы прям колдун, но немного в магии разбирается. Мы пойдём туда, найдём его, и он поможет снять это проклятье.

Крольчиха скрестила руки на груди и фыркнула, будто я предложил ей съесть кактус.

– У меня другое предложение. Идём в Грибную Шляпку и просим великую Кумихо развеять эту магию. Она всё развеет. Для неё это – как в ладоши хлопнуть.

– Хех… И где, позволь спросить, находится твоя Грибная Шляпка?

Девушка отвела взгляд, не меняя хмурого выражения, затем снова уставилась на меня с вызовом.

– Ну… У меня дома. Я там живу.

– А как добраться туда, ты знаешь?

Она продолжала зыркать и хмуриться, но молчала.

– Не знаешь, – констатировал я. – Тогда идём в Краевград. А там, если с колдуном ничего не выйдет, раздобудем карты и по картам найдём твою грибную панамку.

Глаза Ако сузились до двух злобных щёлочек.

– Грибная Шляпка! Правильно – Грибная Шляпка!

– Ой, да какая разница! – саркастично усмехнулся я. – Густав, Гриз или панамка, да?

– Ладно! Хорошо! Я поняла… Гриз.

– Не Густав? – продолжал подкалывать я.

– Гриз, – повторила она сдавленным голосом и снова отвела взгляд. Я уже заметил: когда Ако так делает, значит, задумала какую-то пакость. Остаётся надеяться, что мне не придётся снова играть с ней в догонялки. – Я согласна пойти к твоему колдуну. Но сначала… мы должны найти мой меч.

– Твой меч?

– Да, мой меч. Подозреваю, что обронила его на месте нашей встречи.

Следующие десять минут я в красках расписывал, что будет, если мы напоремся на инквизиторов. Придётся бежать, вероятно, долго, а она – с больной ногой. Что они просто так от нас не отстанут и что днём преследовать нас будет куда легче. На всякий случай добавил красочную картинку, где меня заковывают в цепи и делают рабом, а из неё как из тряпочки выжимают всю магию для их проклятых магических кристаллов.

Однако все мои доводы разбивались о её нахмуренные бровки и упрямое: «Он мне нужен».

Впрочем, я тоже был непреклонен.

– Из-за твоей железки нас могут убить! Ты это понимаешь? – в моём голосе прозвучала последняя отчаянная попытка достучаться до её разума.

– Он мне нужен! Это не какая-то железка, а настоящий фамильный меч! Он передавался из поколения в поколение! Я почти уверена, что знаю, где он лежит. Давай быстро сходим туда-обратно – никто и не заметит!

– Нет.

– Но…

– Я сказал нет, – перебил я, стараясь сделать голос как можно строже. Сейчас не время для капризов. Нечего идти на поводу у всяких ушастых. Сколько я историй слышал о бравых мужиках, что под каблук попадали и там же гибли! В окопах меньше народа гибнет!

Так я думал… А потом началось это.

Сначала у неё грустно опустились ушки. Потом надулась и затряслась нижняя губа. Затем последовало жалобное шмыганье носом, и пальцы принялись теребить край её испачканного халатика.

– Ну… Раз ты так хочешь, Гриз… – шмыг-шмыг. – То я уступлю…

– Рад, что ты всё поняла, – пробурчал я, чувствуя подвох, но ещё не понимая, в чём он.

– …пойду тебе навстречу. Я ведь тоже понимаю, что это… – её голос дрогнул, наполняясь звуками настоящей драмы. – Что это опасно. Я ведь не глупая. Просто он… – шмыг-шмыг-шмыг. – Очень важен для меня.

Она подняла на меня огромные, наполненные искренней обидой глаза, и что-то тяжёлое и тёплое перевернулось у меня внутри.

Чёрт. Чёрт возьми.

– Ты ведь не пытаешься сейчас мной манипулировать? – спросил я, чувствуя, как моя решимость начинает таять под напором её театральных рыданий.

– Моё сердечко разрывается от горя утраты столь ценной для нашей семьи вещи, – всхлипнула она, прижимая ладони к груди. – Этот мир жесток, и иногда приходится жертвовать даже самым дорогим... – хнык-хнык. – Надеюсь, тот, кто найдёт этот меч, будет относиться к нему с такой же заботой.

В этот момент Ако достала платочек и громко, с душераздирающим звуком «брь-рь-рь!», в него высморкалась.

– Какая же я беспутная... Все говорят, что Ако беспутная... А когда вернусь без меча, будут смеяться надо мной ещё громче и ещё чаще. Пальцем будут показывать...

Я закрыл глаза и молча слушал её завывания, чувствуя, как внутри что-то сдаётся.

– А потом и детям моим покоя не будет. Все будут говорить: «А вот по-о-омните, раньше у кроликов был фамильный меч, так вот нет его теперь! Куда делся? Непутёвая Ако потеряла! Фу-у-у!» – будут говорить.

– Ладно! Хорошо! Хватит! – не выдержал я.

Плач мгновенно прекратился. Ушки встали торчком, а из-за платка на меня уставились два голубых глаза с немым вопросом: «Прокатило?».

– Но имей в виду, что больше я на такое не куплюсь!

Девушка убрала платок, смахнула слёзы и сияюще улыбнулась.

– Тогда пошли скорее! Нужно его найти, пока кто-нибудь другой не нашёл!

– Он хотя бы действительно фамильный? – спросил я, уже шагая следом за ней.

– Да! Передавался из поколения в поколение от самого старшего к первенцу уже больше ста лет и... – она резко остановилась. – Ты уверен, что мы туда идём? – крольчиха покосилась в глубь леса. – Мне кажется, нам нужно в том направлении.

– Тебе кажется, – продолжил я идти, не сбавляя шага.

– Да нет же! Я почти уверена, что нам нужно туда. Гриз! Стой!

– Просто иди за мной, – вздохнул я.

По дороге мы ещё несколько раз останавливались из-за того, что Ако пыталась свернуть в хрен пойми куда, и каждый раз – с такой уверенностью, что я сам начинал сомневаться в собственных навыках следопыта. Однако очень скоро до меня дошло: ориентируется она в лесу крайне плохо, а её внутренний компас постоянно сбоит, указывая в случайные направления. Это, кстати, объясняло, почему она так и не смогла уйти от землянки, а бродила вокруг неё кругами. И ведь ещё претензии мне выкатила бестолочь!

Как бы там ни было, меч мы вскоре нашли. Он действительно лежал на том самом месте, где наши лбы столь неудачно соприкоснулись. Я, видимо, тогда очень спешил, да и ночь была темна, потому в траве просто не заметил его.

К слову, меч, как и сама Ако, выглядел более чем странно. Лезвие было тонкое, изящно изогнутое, словно коготь какого-то неведомого зверя. Тёмная рукоять, обтянутая чёрной кожей, была украшена причудливым узором из ромбов по всей длине. На двух аккуратно заплетённых в косичку шнурках болталась пара металлических темляков, тихо позвякивающих при каждом движении. Клинок от рукояти отделяла круглая, искусно выполненная позолоченная гарда. Всё это великолепие заключалось в изысканные ножны, покрытые тонкой резьбой.

Мой миг восхищения немного омрачали размеры этого произведения оружейного искусства. Для Ако он, безусловно, был в самый раз, смотрелся как часть её образа. Но в моей ладони это изящное оружие выглядело не более чем дорогой кухонным нож – пусть и невероятно красивым.

– Довольна? – спросил я, внимательно оглядывая лес вокруг нас. Всё ещё переживал по поводу инквизиторов.

Крольчиха обняла ножны, как это в своё время сделала Селестия с раскалённой кочергой, улыбнулась и кивнула.

– Да! Теперь можем отправляться к твоему колдуну!

И пошла в сторону Сосновки…

– Ако… АКО!

– Ась? – девушка развернулась сверкнув своей неподражаемой улыбкой. – Что такое?

Ткнул пальцем себе за спину.

– Нам в ту сторону…

После моих слов её взгляд стал чрезвычайно задумчивым. Она приложила пальчик к губам и начала растерянно вертеть головой.

– А-а… Эм… Ты уверен?

– Уверен.

– Просто мне кажется, что…

– Я абсолютно точно уверен, что нам нужно идти в эту сторону.

– Ладно! – снова улыбнулась она. – Веди! Я за тобой!

Итак, наш путь лежал в Краевград – город, чьё имя говорило само за себя. Он ютился на самой окраине империи, у самой границы, за которой простирались уже не человеческие земли. Спустя несколько часов относительно спокойной ходьбы я успел расслабиться, по глупости предположив, что самую кризисную фазу знакомства с ушастой благополучно миновал.

Как же я ошибался. Я не видел и процента тех тараканов, что ютились в её хорошенькой головушке. И вскоре Ако принялась знакомить меня с ними – начиная с мелких и безобидных и заканчивая настоящими чудовищами.

– Как ты вообще умудрилась оказаться в наших краях? – спросил я, когда мы вышли на узкую, протоптанную зверьками тропинку.

– Не знаю, – пожала плечами Ако. – Я отправилась на охоту за золотым кабаном и в какой-то момент вышла к небольшой, но очень бурной речушке. С виду – ручеёк, а вброд не перейти. Да и одежду мочить не хотелось. Долго искала мост, но нашла лишь хлипкое деревце, переброшенное на другой берег, – она продолжала рассказ, а я уже догадывался, чем это кончилось. – Прошла где-то до середины, поскользнулась... и полетела вниз. А дальше – всё как в тумане. Меня закрутило, понесло. Помню только жуткий страх и холод.

– Не слабо тебя закрутило... – задумчиво проговорил я, в голове уже складывая тревожную картину.

Дело в том, что настоящая граница между империей людей и Бесконечным Лесом магозверей – это не просто черта на карте, а огромная, могучая и смертельно опасная река, что на наших картах значится как Росянка. Старые легенды гласят, что имя это – отсылка к слезам некой богини, что пролила их, увидев, как её дети истребляют друг друга. Из тех слёз и возникла река, навеки разделившая враждующие миры. Выходит, этот глупый кролик шлёпнулся в какую-то лесную речушку, которую та незаметно вынесла в главное русло Росянки, а уж она, в свою очередь, не долго думая, выплюнула на наш берег.

– Фантастика, да и только… – невольно проговорил я.

Видимо, судьба была нам лбами бахнуться, не иначе. Или сама богиня взяла её бестолковую голову и запульнула в меня, аки камень какой. Вот, мол, Гриз, развлекайся. Хотел себе голубушку? Держи! Не заскучаешь теперь.

А между тем живот напомнил о том, что пора бы нам подкрепиться.

Глава 5 – Мы абсолютно разные

Спустя примерно четыре часа нашего путешествия по лесу я понял, что дальше идти голодным не намерен. Ако периодически перехватывала на ходу какие-то ягодки, веточки, листики – но мне такого перекуса катастрофически не хватало. Моему организму требовалось мясо, и много, иначе я стремительно превращаюсь в вялого и апатичного увальня.

И вот удача! Когда мы вышли на небольшую солнечную полянку, я заприметил в траве семейку косых. Зайцев, то есть.

– Гриз? Ты чего? – насторожилась Ако, заметив, как я замер и перестал дышать.

– Чш-ш-ш… – прошипел я, не отводя глаз от добычи.

Медленно, почти ритуально, снял с плеча первый топор, сделал короткий замах и метнул его, подобно тому, как дети пускают плоские камешки по воде. Раскрутившийся в воздухе стальной диск с лёгким свистом пронёсся над поляной, сбривая всё на своём пути. Два зайца даже не успели понять, что произошло, как лишились голов.

Две тушки готовы. Третий же, сообразив, что его хотят сожрать, резко рванул с места. Но ничего, хе-хе, от меня ещё ни одна дичь не уходила. У меня на косых глаз намётан, я все их повадки знаю.

– Ох, мать… – Ако прикрыла рот пальцами обеих рук, увидев моё мастерство владения топорами. По крайней мере, я так подумал. – Ты что наделал?!

– Позаботься о них, – бросил я, кивая на добычу, и ринулся в погоню за удиравшим зайцем.

Надо отдать должное – ушастый прикладывал все силы, чтобы его не поймали. Петлял, путая следы, нырял в высокую траву, пытался сбить с толку. Но я уже видел его манёвры – он направлялся в сторону леса, к узкому проходу между двумя старыми соснами. Поскольку сквозь деревья зайцы бегать не умеют, оставалось лишь подгадать момент и ударить в центр.

Опыт и чутьё не подвели. Перехватив второй топор, я завёл его за спину и метнул вперёд вместе с низким рыком. Топор пролетел всю поляну со скоростью ядра, обогнал зайца и воткнулся точно перед ним, начисто разделив череп пополам.

– Хороший бросок, – с ухмылкой похвалил я сам себя, разглядывая результат. Даже шкурку не зацепил, да и животина не мучилась, что тоже важно. Делать с ней сейчас, конечно, ничего не буду, но будь у меня время – вышел бы отличный пушистый трофей.

Подобрав топоры и добычу, с приподнятым настроением направился обратно к Ако. Метров за пятьдесят заметил, что крольчиха чем-то очень увлечённо занята, склонившись над тушами.

«Никак уже разделывает? – промелькнула у меня в голове радостная мысль. – Ай, молодец!»

Зря я её ругал, видимо. Есть в ней задатки хозяюшки! Я ведь даже не объяснял, что делать, – сама догадалась!

Сейчас подойду, разведу костёр, и у нас будет отличная зайчатина. Мяса в них, конечно, немного, но чтобы перебить голод – самое то.

Однако стоило мне подойти ближе, как всё встало на свои места. Я вывалился из кустов как раз в тот момент, когда Ако вскинула руки над головой, как будто держала в них огромный шар.

– …И упокой души их. Пусть они найдут свою солнечную полянку и нескончаемые запасы святой морковки. – прозвучал заунывный голос крольчихи нараспев.

Моя секундная радость и вера во всё хорошее против всего плохого моментально расшиблась о суровую реальность.

Набрав полную грудь воздуха, поджал губы и тихонько подошёл ближе. И да, этот тупой кролик похоронил пойманных мной зайцев. Вырыл могилки, закопал и даже камушки какие-то сверху поставил. Молодец, блин.

– Дыши, Гриз, главное – дыши, – советовал мозг. – Ты сказал ей позаботиться, она и позаботилась. Даже отпеть успела. В общем, сам виноват. Хе-хе.

Вот «хе-хе», к слову, в конце было вообще лишним.

– Закончила? – произнёс я сдавленным голосом, продолжая удерживать воздух в груди. Сейчас это, пожалуй, единственное меня останавливало от того, чтобы не приготовить крольчатину.

Ако резко повернула ко мне свою хмурую моську.

– Как ты мог?! – Как я мог «что»? – Убил этих милейших созданий! – А-а, понятно. – Что они тебе сделали, варвар?! Стоило мне подумать о тебе что-то хорошее, как ты тут же доказал обратное, безжалостно убив этих беззащитных зайчиков! – Спокойно, Гриз. – Совести у тебя нет! – Держись. – Сердца тоже нет! – Девушек бить нельзя. – У тебя ничего нет! Ты злобный и глупый увалень!

Она стояла вся напружинившись, её ушки дрожали от возмущения, а в голубых глазах плескался самый настоящий концентрат ненависти, как будто эти зайцы были её родственниками. Я же чувствовал, как по моим вискам начинает отбивать дробь та самая ярость, что обычно заканчивается вывороченными с корнем деревьями.

– Ты злобный! И глупый! Увалень! – закончила она.

У меня прям пелена на глаза накатила. Рука сама собой схватила Ако за шиворот, я уложил её лицом вниз себе на колено, задрал легкомысленную юбку, откуда тут же выскочил любопытный пушистый хвостик, и принялся за воспитание.

– Ай-яй-яй-яй! Ты что делаешь?! – взвизгнула она, пытаясь вывернуться.

Шлёп!

– Уму-разуму учу!

Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп!

– Бесстыдник! Извращенец! Садист!

Крольчиха принялась отчаянно молотить руками и дрыгать ногами, пытаясь высвободиться, но я, не испытывая ни капли угрызений совести, методично охаживал ладонью её мягкое место, которое уже через пару шлепков залилось ярким румянцем.

– Помогите! Ай! Кто-нибудь! Ой-ой-ой!

Ещё минут пять она продолжала брыкаться и вопить, но постепенно её сопротивление стало ослабевать, пока не сменилось тихими всхлипами. Вот тогда-то я её и отпустил. Ако тут же отпрыгнула от меня как ошпаренная, отскочив на почтительное расстояние, и уставилась на меня взглядом, в котором смешались ужас, злоба и ненависть, будто перед ней сидел не просто варвар, а прокажённый убийца.

Мы молча смотрели друг на друга, в воздухе висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием. А потом мой взгляд упал на аккуратные холмики с камушками, где покоились зайцы. В теории, за это время с ними ничего страшного произойти не должно было. Шею чуть подрублю, тушки освежую – и всё будет в порядке.

В общем, так я и поступил, демонстративно разгребая землю руками, пока Ако, красная от ярости и унижения, наблюдала за мной, сжимая кулачки.

***

Ако забралась под низко опущенные ветви ели, обхватила колени и со всей кроличьей ненавистью и яростью, какую только могла вместить её ушастая душонка, принялась сверлить Гриза взглядом.

«Да как он вообще посмел?! Отходил по заднице, как какую-то глупую девку!»

А Гриз будто и не замечал, насколько сильно она его сейчас ненавидит. Продолжал как ни в чём не бывало разжигать костёр и свежевать тушки несчастных зайчиков.

«Глупый бурдюк! Тупой мужлан! Чтоб тебе пусто было! Думаешь, такой здоровый и тебя все боятся?! Я не боюсь! Вообще не боюсь! Я на золотого кабана пошла, а он размером с дом! И не испугалась!» – продолжала она своё молчаливое возмущение.

Но самое подлое во всём этом заключалось в том, что её собственное кроличье тело почему-то решило, что эти унизительные шлепки являются… своеобразной формой ухаживания. Из-за чего у неё внутри разгорался настоящий пожар, который буквально требовал подкинуть пару дров в топку.

Возможно, сказывалось двухдневное воздержание…

На такие случаи крольчиха носила в своём рюкзачке специальный корешок, подогнанный под нужную форму. Это старинное средство, чтобы унять зов природы. Но как тут будешь унимать, когда Гриз постоянно крутится рядом? А если заметит? Как она тогда будет это объяснять?

«Хотя чего ему объяснять? Он тупой как валенок!»

В какой-то момент мужчина перестал возиться с костром и с задумчивым видом посмотрел на небо.

– Ночевать будем здесь.

– До заката ещё несколько часов, – ответила Ако после короткой паузы, не отрывая лица от коленей. – Да и в сумерках можно идти. Или ты боишься темноты? – буркнула она с изрядной долей ехидства.

Гриз снова кивнул в сторону неба.

«Ехидство, похоже, ударилось об его глупую голову и отскочило», – ещё сильнее нахмурилась девушка.

– Тучи идут. Дождь будет. А у меня нет никакого желания потом спать на мокрой земле и мёрзнуть.

Ако подняла голову. Действительно, небо налилось свинцовой тяжестью, по нему ползли серые, почти чёрные тучи. Где-то вдалеке сверкнула молния – пока беззвучно, но явно предвещая скорую грозу, что двигалась прямо в их сторону.

Встречать грозу в лесу Ако не улыбалось совершенно. Она привыкла наблюдать за дождём в уюте родного дома, укутавшись в мягкий плед, с кружкой горячего травяного отвара в руках. Частенько к этому ритуалу присоединялись все её многочисленные братья и сёстры, мама и папа, который вечно ворчал на своё колено, ноющее к непогоде.

«Но ничего-о-о! Я крепкая! Меня каким-то дождём не возьмёшь! – пыталась убедить себя Ако. – Подумаешь, ночь на природе! Фи! Заберусь на ёлку повыше, укроюсь среди веток – и всё будет хорошо!»

Тем временем Гриз, оставив зайцев томиться на углях, срубил небольшое деревце и принялся что-то мастерить неподалёку от костра, под раскидистой кроной старой сосны.

Он разделил ствол на несколько частей, отрубил ветки, и вскоре Ако поняла, что он строит шалаш. Довольно большой для неё, но в самый раз для него самого.

– Помочь не хочешь? – бросил он, не отрываясь от работы.

– Ты и сам прекрасно справляешься, – фыркнула крольчиха, демонстративно отворачиваясь.

Мужчина в ответ лишь пожал плечами и продолжил своё дело.

Прошло ещё полчаса. Шалаш был готов, как и ужин. Гриз с довольным видом уселся перед костром, снял одного зайца с вертела и принялся с упоением отрывать сочные куски мяса.

«Варвар!» – мысленно бушевала Ако, сжимаясь в комок.

– Ты-то не хочешь? – спросил он вдруг, протягивая в её сторону поджаристое бедро.

Ако чуть не вывернуло от одного вида жареного мяса.

– Нет!

– Ты же ничего толком не ела, – удивился Гриз, искренне не понимая её брезгливости.

– Я вегетарианка!

– Кто-о? – Гриз перестал жевать, с недоумением уставившись на неё.

– Ве-ге-та-ри-ан-ка! – отчеканила она, вкладывая в каждый слог всю свою презрительную ярость.

– Болеешь чем-то? – совершенно спокойно и даже с лёгкой ноткой участия поинтересовался он.

– НЕТ! Мы, кролики, не едим мясо! Тем более мясо зайцев! У тебя совсем мозгов нет?!

Во взгляде мужчины на секунду мелькнула неподдельная обида, и он молча опустил голову, снова уставившись на костёр.

– Сразу бы сказала, что травоядная… Она, значит, вегетранка какая-то, а у меня мозгов нет… – послышался тихий, обиженный бубнёж. – Мясо ещё не ест… Сдохнет в сорок, а я буду молодым и красивым.

У Ако от такого заявления аж бровь затряслась. Буквально завибрировала от возмущения, но она сжала губы и промолчала, лишь яростно сверкнув глазами.

– Не хочешь – не надо, – в итоге вздохнул Гриз и продолжил с удвоенным усердием уплетать мясо, словно пытаясь заглушить едой свою задетую гордость.

К тому моменту, как последний заяц превратился в аккуратную кучку обглоданных костей, с гор налетел резкий, холодный ветер. Из-за тяжёлых свинцовых туч стемнело неестественно быстро. Гриз, недолго думая, собрал остатки ужина в сторону, потушил костёр и, не сказав больше ни слова, залез в свой шалаш, где почти сразу же завалился спать, оставив крольчиху сидеть под ёлкой и копить обиду.