Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 33 страниц)

Глава 7 – Тихолесье

– Не гневайся, что на землю твою ступили. Зла тебе не желаем, как и лесу твоему. Позволь нам пересечь его без препятствий, – проговорил я, склонившись в низком поклоне и чувствуя себя при этом полным идиотом. От части потому, что рядом стояла ушастая пигалица, которая только и делала, что глумливо хмыкала.

Скрестила руки, смотрит на меня свысока и кряхтит, будто изо всех сил смех сдержать пытается, а он паскуда такая нет-нет, да наружу сам выходит.

– Ты в виде буквы «Г» очень забавно смотришься, – не удержалась она. – Тебе кто-нибудь об этом говорил?

– Иди ты, – буркнул я, выпрямляясь. – Между прочим, по традиции все, кто входит в лес, должны это сделать. А кто не сделает…

– Знаю-знаю! – замахала рукой крольчиха, закатывая глаза. – Того украдёт большая сорока. Честное слово, Гриз, я таких суеверных бестолочей даже в Бесконечном лесу не встречала!

– Странно, учитывая, что ваш лес кишит духами и божествами, – парировал я.

– Так то духи! – пожала плечами Ако. – Они настоящие! А ты веришь в детские сказки.

– Ничего сказочного тут нет и про этот лес все в округе знают! Я даже песню как-то слышал – в ней как раз про этот лес пелось.

– Песню? – хихикнула она, склонив голову набок так, что одно ухо завалилось, а второе осталось торчком. – А напеть можешь?

– Нет, петь я не буду, – отрезал я. – И раз уж тебе не страшна большая сорока, предлагаю зайти внутрь. Хватит болтать.

Ако тихо хмыкнула, посмотрела на меня, затем на мрачную стену елей, вздохнула – и шагнула под сень низко нависших ветвей.

Вообще, я всякий раз испытываю странное чувство, попадая сюда. Словно переступаешь порог чужого дома. В обычном лесу – высокая трава, буйство жизни, следы зверей, пение птиц. Здесь же – ни намёка на это. Ни травинки, ни корешка, лишь плотный ковёр из пожухлых иголок.

Ако, хоть и смеялась над моими суевериями, едва оказавшись внутри, сразу притихла и насторожила уши.

– Всё ещё считаешь меня суеверным? – хмыкнул я, наблюдая за её реакцией.

– Да, – ответила она после паузы, но уже без прежней уверенности. – Просто… это необычный лес, и ничего более.

– Ну-ну, – усмехнулся я и двинулся вперёд, пригибаясь под ветками. Теперь главное – найти тропинку, которая обычно появлялась после нескольких часов ходьбы.

Однако стоило нам отойти на десяток метров от границы, как Ако неожиданно замерла, вцепившись мёртвой хваткой в мою руку.

– Г-г-г-гриз! – её шёпот прозвучал так, будто она пыталась кричать, но голос не слушался.

– Что опять? – вздохнул я и заметил, что крольчиха смотрит назад, за границу леса. И судя по её побелевшему лицу, видит нечто ужасное.

Обернувшись, я мгновенно понял причину её паники. Это был Плеший. Гигантский волчара вышел из высокой травы просеки, прошёл мимо первых ёлок и замер, словно упёрся в невидимую стену. Он стоял, обнюхивая наши следы, и бросал на нас такой взгляд словно решал стоит ли погоня за нами таких рисков. Тем не менее дальше ступить не решался.

– Если хочешь, можешь пойти с нами. – крикнул ему.

– Ты-ты-ты с ума сошёл?! – шёпотом закричала Ако, с удвоенной силой погружая свои ноготки ко мне в руку и хлопая обалдевших от моего предложения глазами.

Плеший поднял голову и снова шумно втянул воздух, поводя носом из стороны в сторону. Его глаза, горящие, как расплавленное золото, беспокойно скользили по стволам деревьев.

– Гр-р-р… – наконец прозвучал низкий, предупреждающий рык.

И тут произошло то, что заставило и меня почувствовать ледяную полосу мурашек вдоль спины. Волчара начал отступать. Не просто развернулся и ушёл, а попятился задом, старательно ставя лапы точно в свои же следы, будто боясь оставить хоть один отпечаток на запретной земле. От этого зрелища стало действительно не по себе, и даже самоуверенность Ако, кажется, дала трещину.

Плеший, окончательно вернувшись на просеку, бросил на нас короткий, полный немого вопроса взгляд, а затем неожиданно сорвался с места и помчался вдоль границы леса.

– Куда он? – выдохнула Ако, наконец разжимая пальцы на моей руке.

– Наверное, хочет обогнуть лес.

– Зачем?

– Чтобы встретить нас на выходе. Хех, и я даже не сомневаюсь, что у него получится.

Крольчиха громко сглотнула, поправила свой халатик и снова посмотрела на меня, и в её глазах читалась уже не насмешка, а тревога.

– Очень надеюсь, что нет. Мне что-то не хочется с ним встречаться.

Я усмехнулся, стараясь скрыть собственную озадаченность.

– Главное – если услышишь перед сном волчий вой, сразу прячь рюкзак. А то опять придётся всё отстирывать.

– Да уж, хе-хе…

Закончив эту встречу неловкой шуткой и нервным смехом, которые едва ли сгладили ситуацию, мы двинулись в глубь чащи. Она не была темнее, светлее, гуще или разреженнее обычного леса – вовсе нет. Она была... одинаковой. От границы и до границы.

Лично меня здесь особенно раздражала тишина. Настолько глухая, что вскоре сама собой превращалась в тревогу. Если в обычном лесу я напрягаюсь, услышав подозрительный звук, то здесь всё было наоборот – я напрягался от того, что не слышал ничего вовсе. Даже наши шаги, благодаря плотному ковру из иголок, были почти бесшумны, а голоса, напротив, звучали неестественно громко. Словно мы стояли на сцене посреди деревенской площади, и все жители прислушивались к каждому нашему слову. И ладно бы только это – беда была в том, что мы этих «жителей» не видели.

– Гриз… – спустя час ходьбы снова заговорила Ако, нарушая гнетущую тишину.

– Что?

– Я вот всё думаю…

– Да неужели? – усмехнулся я, чем мгновенно вызвала на её лице обиженную хмурь.

– Смотрю на тебя и думаю… – продолжила она, игнорируя мою колкость. – У тебя же есть семья?

– Семья? – я с удивлением взглянул на неё.

– Ну, родители там… Братья, сёстры, бабушки с дедушками… Семья, в общем! Есть?

Вопрос с одной стороны невинный, но ответил я далеко не сразу. Меня никто раньше об этом не спрашивал, да и привык я жить один. Уже так долго, что одиночество стало казаться нормой.

– Нет. Семьи у меня нет.

– А как же отец? Или мать? Кто-то же должен быть! – не унималась она. – Вот у меня три брата и двенадцать сестёр! Представляешь?

Я аж подавился.

– Ско-олько?

– Э-э… Три брата и двенадцать сестёр, – Ако подняла ладони, бегло пересчитав пальцы. – Да. Плюс мама и папа. А у тебя совсем никого нет?

Она, похоже, вообще не понимала причины моего изумления.

– Совсем.

Крольчиха чуть обогнала меня и попыталась заглянуть в глаза, видимо, думая, что я её обманываю.

– Так не бывает!

– Бывает.

– Нет! Тебя кто-то должен был родить.

– Кто-то родил.

– И воспитать!

– Отец воспитал.

– Во-о-о-от! – торжествующе подняла она пальчик. – Значит, отец есть.

– Нет отца. Он умер лет десять назад, – сухо ответил я, шагая и не забывая смотреть под ноги, вперёд, над головой и по сторонам.

– О… прости… – Ако замолчала. Но, к сожалению, лишь на минуту, и вскоре снова поравнялась со мной. – А что с матерью? Ты не подумай, я не из вредности спрашиваю… Просто ты такой огромный! – она развела руками, пытаясь охватить воображаемый масштаб. – Женщина, которая выносила и родила такого крупного младенца, должна была быть очень сильной и выносливой.

Я и сам так думал. Но, к сожалению, ничего о своей матери не знал. Отец говорил, что она умерла от болезни сразу после родов, и больше никаких подробностей. Как я его ни упрашивал – молчал. Со временем и моё любопытство к этой теме угасло. Может, она и вправду умерла. А может, жива где-то и просто бросила нас. Гадать можно бесконечно. Остаётся фактом: я её никогда не видел и ничего о ней не знаю.

– Умерла после родов, – коротко бросил я, надеясь на этом поставить точку.

– То есть ни братьев, ни сестёр, вообще никого? – не унималась Ако, будто не веря услышанному.

– Никого, – буркнул я, чувствуя, как этот разговор начинает меня изрядно утомлять.

– Надо же… – протянула она с неподдельным удивлением и снова ушла в себя.

Забавный выходил парадокс. Меня поразил размер её семьи, а её – моё одиночество. Не могу сказать, что завидую. Сдаётся мне, я бы с ума сошёл, окажись у меня три брата и двенадцать сестёр. Как в таком хаосе вообще выживать? Особенно если сёстры похожи на Ако.

Так, в молчаливой задумчивости, прошло ещё несколько часов нашей медитативной прогулки, пока мы наконец не вышли на тропинку. Она представляла собой узкую, идеально чистую от иголок полосу и уходила вглубь Тихолесья.

– Вот и тропинка. Нам налево, – указал я рукой в нужном направлении.

Ако тут же встала рядом и с нескрываемым любопытством принялась вертеть головой.

– Я всё никак не пойму… Почему только налево? Почему не направо? Там ведь точно такой же лес, ничем не отличается!

– Так говорят, – отрезал я, ступая на тропу. – Иди следом и не отставай.

– Да это же бред какой-то! Ну, честно, Гриз! Ты ведь сам должен это понимать!

Я остановился, закусил губу и покачал головой. Сначала хотел проигнорировать, но потом развернулся и наклонился вперёд, уперев руки в колени, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– А лес без птиц и зверей – не бред? Без травы, без мошек, комаров, муравьёв – не бред? Реакция Плешего тебе бредом не показалась? Поверь, я ЗНАЮ, как должен выглядеть нормальный лес, и Тихолесье, как ни крути, под это описание не попадает!

Ако, скукожившись, выслушала меня, но возразить ничего не смогла.

– И, к слову, – добавил я, уже поворачиваясь к ней спиной, – мох здесь не растёт с северной стороны деревьев. Его тут вообще нет.

К счастью, дальше мы шли молча. Но, к сожалению, недолго. Вскоре Ако снова начала ёрничать, когда тропинка сделала плавную петлю вокруг старой ели. Я, не колеблясь, пошёл по изгибу тропы, а крольчиха, высокомерно вздёрнув носик и громко хмыкнув, гордо шагнула вперёд напрямик, решив срезать путь.

– Ты допрыгаешься, – предупредил я.

– Кто? Я? Хах, это вря-я-я-яд ли! – самодовольно усмехнулась она, пригладила уши ладонями и, закинув руки за голову, победно зашагала дальше.

В этот момент мне отчаянно захотелось, чтобы Тихий лес или его загадочная хозяйка наконец проявили себя – смотреть на это ушастое самодовольство сил уже не было никаких.

– Так, что насчёт песни, Гриз? – раздался её задорный голосок.

– Я не буду петь.

– Ну скажи хотя бы слова! Мне любопытно.

– Ну… – мой взгляд непроизвольно устремился к кронам деревьев. Судя по солнцу, день предстоял долгий. – Я слышал её в детстве, когда мы с отцом зашли в деревенский трактир. Там был бард, и он...

– Ой, просто скажи слова! – перебила меня крольчиха.

Глубокий вдох. Медленный выдох. Спокойствие. Я – дерево. Я – камень. Я – воплощение невозмутимости.

– Кхм… «Зверя здесь не водится, не гнездится горлица. Здесь одна на много верст в тереме…» Дальше не помню, кто там в тереме. То ли невольница, то ли курица, может, частица, а может, крупица…

– И… это всё? – Ако взглянула на меня через плечо с явным разочарованием.

– Да.

– Нда… Тяжёлый случай. Знаешь, чем дольше я тебя слушаю, тем больше…

В этот момент Ако резко замерла, широко распахнула глаза и уставилась куда-то за мою спину.

– Г-гриз…

Признаю, в эту секунду я даже обрадовался. Уже надеялся, что, обернувшись, увижу какую-нибудь здоровенную ебаку, которая наконец проучит это грёбаное ушастое недоразумение.

Привычным движением выхватив топор из-за спины, я резко развернулся и увидел… Трудно в это поверить, но ни-че-го.

– Что за… – мой взгляд метнулся по чащобе, выискивая малейший признак опасности.

– Ха-ха-ха-ха-ха! – звонко рассмеялась крольчиха. – Купился! Видел бы ты своё лицо, Гриз! Или мне лучше называть тебя Г-г-гриз?

Моя рука сама собой сдавила рукоять топора так, что кости затрещали, а из груди вырвался низкий, утробный рык.

Следующие два часа мы снова шли в гробовом молчании. Я молчал, потому что люблю тишину, а Ако – потому что злилась, пролетев три метра от моего поджопника. Видите ли, с девушками так поступать нельзя, и я в принципе с этим согласен. С девушками – действительно нельзя. Но Ако – не девушка. Ако – это исчадие ада с ушами.

Тем временем тропинка продолжала вести нас сквозь Тихолесье. Она петляла, извивалась, выписывая немыслимые зигзаги. Не раз и не два, забегая вперед, она огибала буквально три сосны и устремлялась обратно, но мы покорно следовали за ней. По крайней мере, я следовал, а Ако периодически пыталась срезать, фыркая от нетерпения. Лишь на развилках она послушно, хоть и с видимым недоверием, поворачивала налево, как того требовали правила.

Сквозь густые ветви елей по-прежнему проглядывало чистое голубое небо, и это неизменно радовало. Оно было одним из немногих утешений в нашем путешествии, ведь я уже изрядно хотел есть, но, следуя тем же правилам, пока ограничивался лишь мыслями о еде.

Однако, не было печали... и этого, в принципе, стоило ожидать. Внезапно тропинка выпрямилась, перестав петлять между деревьями, и впереди, в просвете, я увидел фигуру.

– Бл*ть... – вырвалось у меня, и я резко замер, потому как догадывался кто это может быть.

Ако, видимо, снова витала в облаках и с размаху врезалась в мою спину.

– Ай! Ты чего?! Предупреждать надо!

– Там кто-то есть, – прошептал я, не отводя взгляда.

– Кто-то есть? – девушка аккуратненько высунулась из-за меня и уставилась вперед. – Хм... И вправду кто-то. А мы чего стоим? Он один, а нас двое! Чего бояться-то?

Так-то да… Но как-то нет. Мне было не по себе от этой случайной встречи. Уже отсюда я видел, что это девушка одетая в белый сарафан и с корзинкой в руках. Что меня смущало? То, что она одна посреди леса, стоит и не двигается, будто ждёт кого-то. Возможно нас. Это не нормально.

– Ладно, пошли… – нехотя пробурчал я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

– Конечно, пошли! – возмущённо фыркнула Ако. Для неё всё было просто и очевидно, как солнце днём. – Чего тут бояться?

– Только без глупостей, – предупредил я.

– Я – само воплощение разума и логики, Гриз. Если от кого и ожидать глупостей, так это от тебя, – парировала она, гордо вскинув подбородок.

Мы двинулись вперёд, я – чуть впереди, Ако – следом. Девушка в белом продолжала стоять неподвижно, словно изваяние. Не приближалась, но и не собиралась уходить.

С каждым шагом я различал всё больше деталей. Её белоснежный сарафан был украшен причудливой вышивкой кроваво-красного цвета, такие же узоры виднелись на воротнике и на платке, укрывавшем голову. Но больше всего беспокойства вызывало то, что её лица практически не было видно – оно было скрыто густой бахромой того же алого оттенка, свисающей с края платка, словно занавес.

Так она и стояла неподвижно пока мы не приблизились на расстояние нескольких метров. Я остановился, Ако снова, впилившись в меня лицом, тоже остановилась. Незнакомка, сохраняя улыбку только склонила голову на другой бок.

Стоим, значит, молчим, смотрим друг на друга.

– Приветствую, сударыня. – легонько поклонился я.

– Здравствуйте. – поддержала Ако после короткой паузы. Ушастое воплощение благоразумности, блин.

Незнакомка отреагировала куда более оживлённо, чем я предполагал. Удерживая корзинку в одной руке, она совершила низкий, почти церемонный поклон, проведя другой рукой перед собой, словно приглашая в дом. Так встречали гостей в старину, да и то, мне казалось, этот обычай давно канул в Лету.

Мой взгляд скользнул по содержимому её корзинки. Там лежало изобилие даров леса, и всё – чистенькое, будто только что с прилавка: пучки лука, петрушка, головки чеснока, несколько видов грибов, горсть брусники и жимолости. Но основное место занимали яблоки. Почти все – жёлтые, спелые, и лишь одно – алое-алое, будто кровью налито. Мне на мгновение даже показалось, что от него исходит слабый рубиновый отсвет.

– И я вас приветствую, путники, – наконец заговорила она. Голос был тихим, мелодичным, но в нём не было ни капли усталости. – Притомилась немного в дороге, вот и остановилась дух перевести. До дома путь не близкий, а тропинка всё не кончается и не кончается. А куда вы свой путь держите?

«Ага, до дома она идёт, – язвительно подумал я. – Охотно верю».

Мой взгляд сам собой скользнул вниз, к подолу её сарафана. Он был идеально чист, без единой пылинки или пятнышка. Странная она! Как есть странная!

– А мы в Краевград идём. Дела у нас там. – ответил ей, не подавая виду.

– У всех дела, все куда-то спешат, суетятся… А чего суетятся – и сами не знают. Правильно я говорю? – красные, как спелая вишня, губы незнакомки тронула добродушная, но оттого не менее настораживающая улыбка и как мне показалось её взгляд переместился на Ако.

Я уже прикидывал, как бы вежливо свернуть этот разговор, обойти её и продолжить путь. Не нравилась мне эта встреча. От прошлой незваной гостьи я ещё не успел оправиться.

– Правильно. – согласилась ушастая.

– Ах, какой красивый голос, милая! – неожиданно заголосила незнакомка, сложив ладони вместе и прижимая их к груди. – Тебе несказанно повезло, а знаешь почему?

Ако стрельнула в меня глазами, а затем ответила.

– Почему?

– Твой голос наполнен силой, отвагой и мудростью! Ты не знала?

– Мне всегда казалось, что у меня… обычный голос.

– Он такой же обычный как этот лес, милая. Такой потенциал, да под правильным наставником… Хочешь верь, хочешь нет, но из тебя вышла бы могучая колдунья!

– Э-э… – Ако на секунду растерялась. – Спасибо… Наверное. Я не очень хочу, чтобы из меня выходила колдунья… Мне кажется это больно.

Незнакомка рассмеялась. Громко, заливисто… У меня аж мурашки по спине побежали. Складывалось ощущение, что мы разговариваем не с человеком, а с тем, что очень хочет быть похожим на человека. И это нечто, очень хорошо маскируется под человека, но периодически допускает ошибки в паузах речи, в реакции, в эмоциях. Неуловимые, почти незаметные, но от того не менее жуткие.

– Ты уж мне поверь, красавица, я хоть и слепа, но смыслю в колдовском искусстве. И если согласишься пойти со мной, то многому научишься. Станешь такой, что тебя все боятся будут, а с мнением твоим считаться. Со зверем любым справишься, замуж за любого выйдешь! И того и другого укротить сможешь.

Ох, ты ж паскуда как поёт сладко!

Гляжу на Ако, а эта дурость уши свои развесила! Нужно сразу отказаться, а она слушает, думает о чём-то, размышляет.

– Знаете, сударыня, мы, наверное пойдём. Да и не можем мы друг от друга отойти. Может она потом как-нибудь к вам в гости заскочит, если вы ей дорогу расскажите. – попытался я осторожно увести нас подальше от этой странной девушки.

– А если бы могли? – голова незнакомки склонилась в другую сторону. – Пошла бы ты со мной, красавица?

Я буквально впился взглядом в крольчиху, как бы намекая, что она должна ответить.

– Нам пора…

– Я не с тобой разговариваю. – резко оборвала она меня.

У меня в голове сейчас крутилось множество мыслей. Начиная тем, чтобы снести ей голову топором и тем, чтобы просто подхватить Ако и бежать со всех ног.

Крольчиха тоже посмотрела на меня, как бы советуясь и это, как я заметил очень сильно не понравилось незнакомке.

– Пожалуй… откажусь. – наконец сказала Ако. Мысленно её похвалил, но она снова заговорила. – Гриз, думает, что вы колдунья и…

– Ай-яй-яй, – усмехнулась девушка и покачала головой. – Гриз вообще много о чём думает и не всегда эти мысли хорошие. Руки вон… к топорам тянутся. А ведь я ничего плохого вам не сделала, только помочь хотела.

– Гриз! – Ако нахмурила бровки и покачала головой, а затем снова обратилась к незнакомке. – А как вы нам можете помочь?

– Ако, пошли… – надавил я.

– Опять спешите. – цокнула языком незнакомка. – Но я действительно знаю. А помочь вам до безобразия просто. – с этими словами девушка сунулу руку в корзинку, достала оттуда красное яблоко и протянула Ако. – Оно решит все ваши проблемы и неприятности, но просто так я вам его не отдам.

– И что же вы хотите взамен? – сдавленным голосом спросил я, ожидая варианты наподобии “жизнь”, “душа” или вечное служение.

Колдунья, а я уверен, что она колдунья, как-то гаденько улыбнулась будто мысли мои вслух были сказаны.

– Буду готовить сегодня вкусный ужин, да вот беда, нет мяса. Уж коли Гриз согласится отдать мне того несчастного зайчика, что устал болтаться на его поясе, то яблоко ваше.

– И всё? – спросил я, чувствуя подвох.

– И ещё простого “спасибо” будет достаточно. – улыбнулась незнакомка.

Зайца я естественно передал. Правила, кстати, тоже об этом гласили. А вот яблоко она отдала Ако. Сказала, что именно она его должна съесть, но не позднее, чем мы выйдем за пределы леса.

– Спасибо вам! – поблагодарила крольчиха.

– Да. Спасибо вам. – повторил следом и потянул Ако за собой, обходя эту странную девушку по дуге.

Когда мы отошли метров на десять, я не удержался и обернулся. Она всё так же стояла на месте, провожая нас взглядом. И эта её улыбка... нечеловеческая, застывшая маска добродушия, от которой кровь стыла в жилах.

– Гриз, хватит меня тащить!

– Я хочу поскорее отсюда убраться, – сквозь зубы пробормотал я.

– Почему? Девчушку испугался? – усмехнулась Ако.

Я резко остановился, заставив её споткнуться, и навис над ней.

– Девчушку? В глухом лесу, одна, в идеально чистом платье и с корзиной яблок? Ты серьёзно?

– Ну… – крольчиха покрутила в пальцах злополучный плод, её уши нервно дёрнулись. – Может, она и странная, но ничего опасного я не почуяла.

Я чуть не выпалил, что опасным в ней было всё – от нарядного сарафана до этой мёртвой улыбки и полной до краёв корзины посреди дикой чащи. Но язык отказался повиноваться. Кому я это рассказываю? Наивной дуре вот кому.

– Яблоко только не ешь.

– Хах, не веришь, что оно нас исцелит? – Ако игриво подбросила его в воздух.

– А ты веришь?

– Конечно, нет! Ой, Гриз, да перестань верить во всякую чепуху! Это простое яблоко, и в нём нет ничего необычного! Вот...

– Стой! – я рванулся вперёд, увидев, что она уже поднесла плод к губам.

Хрум!

Звук был на удивление громким.

Хрум, хрум, хрум.

Я застыл, не в силах отвести взгляд от её жующей физиономии. Она с вызовом смотрела на меня, разжевала и с усилием проглотила два огромных куска.

– Видишь? Ничего страшного. Яблоко как яблоко. Сладкое, да и только.

В этот момент мне и впрямь стало стыдно. Может, я и правду параноик? Но всё же решил удостовериться в последний раз.

– Ничего не болит? Не жжёт? Голова не кружится? Двоится в глазах? Дышать не тяжело?

– Да успокойся ты! Всё в полном порядке! – она весело подпрыгнула на месте.

– Ладно… – я сдался, устало проводя рукой по лицу. – Может, ты и права.

– Ха! Конечно, права! – Ако уперла руки в бока и гордо задрала мордочку. – Кто бы сомневался, а? Ах, да! Ты сомневался! И в ком? В самой мудрой и могучей! Хе-хе... – вспомнила она слова незнакомки.

– Хорошо, ты победила! Я – паникёр, ты – воплощение мудрости! А теперь пошли, воплощение мудрости... Нам ещё идти далеко. – Я развернулся и зашагал прочь, лишь бы поскорее скрыться от её самодовольной ухмылки.

Ну да, ошибся, чёрт возьми! С кем не бывает? Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Но как оказалось, я не ошибся, а был абсолютно прав. И проявилось это меньше чем через десять минут, начавшись на удивление невинно.

– Гриз... – послышался сзади заговорщицкий шёпот Ако.

– Чего?

– Постой.

– Что? – я уже почуял недоброе.

– Остановись, мне надо кое-что тебе показать. Очень важное.

Я тяжко вздохнул, будто поднял мешок с камнями, и обернулся. Окинул крольчиху оценивающим взглядом с ног до головы. Ни тебе дыма из ушей, ни пятен, ни хвоста павлина. Всё та же Ако. Значит, очередная дурацкая затея, на которую уйдёт драгоценное время. На это она – настоящий мастер.

– Ну? Выкладывай, что там у тебя.

На мордочке Ако расцвела ухмылка, от которой у меня зашевелились волосы. Чую жопой – ничего хорошего эта авантюра не сулит.

– Смотри, – хихикнула она, ловко запустив руки под юбку и за считанные секунды стянув трусики до щиколоток.

Признаться, я опешил. Мозг, привыкший ко всякому, на секунду завис, перебирая варианты, но этот был явно вне списка. Не буду лгать, но вид на то, как белоснежный лоскуток скользит по её бёдрам, поразил меня до глубины души.

– Ты... Ты чего творишь? – выдавил я, чувствуя, как горит лицо.

– Подожди, тебе понравится! – она весело подпрыгнула, окончательно скидывая нижнее бельё.

Но на этом сюрпризы не закончились. Ако ловко подобрала трусики с земли, тщательно их расправила, сунула указательный палец под резинку и натянула её, прицеливаясь в небо, словно в её руках была не безделушка, а самая настоящая боевая рогатка.

Пуньк!

Раздался упругий щелчок резинки. Белоснежная полоска ткани, описав в воздухе дугу, взмыла вверх и намертво зацепилась за самую макушку высокой ели. Там она и повисла, беззаботно развеваясь на ветру, словно победный флаг, водружённый над разумом и здравым смыслом.

Ако, задрав голову, с восторгом наблюдала за своим «творением». Я же смотрел туда же, но с чувством глубокой, почти профессиональной оторопи. Мы стояли рядом, глядя на елку, увенчанную развевающимися трусами, но видели при этом совершенно разное.

– Ты... Зачем? – наконец смог я выдавить из себя, опуская онемевший взгляд на Ако.

Крольчиха встретила мой взгляд сияющей улыбкой, полной безмятежного и абсолютного счастья.

– Здорово, правда?

– Понятно, что здорово! – выдохнул я, чувствуя, как трещит по швам мой рассудок. – Зачем ты это сделала, больная?!

– О, Гриз, ты так ничего и не понял, – с тем же сиянием она прикрыла глаза и снисходительно покачала головой. – Ничего страшного, сейчас всё станет яснее. Смотри внимательнее!

И прежде чем я успел её остановить, она проделала всё то же самое. Из рюкзака, будто фокусник из рукава, появились вторые трусики. И-и-и...

Пуньк!

Не прошло и десяти секунд, а на макушке соседней ели уже развевался новый шелковый вымпел, дополняя композицию.

Мы с Ако ещё мгновение стояли, вперившись в новоприбывшее украшение, а потом снова синхронно повернулись друг к другу.

– Классный... фокус... – выдавил я, смирившись с неизбежным.

– Теперь твоя очередь! – объявила Ако с той же долбанутой, блаженной улыбкой.

– Нет, уж извини, но в рогаточные игры с нижним бельём я не играю. И свои трусы на елку закидывать не буду. И твои снимать тоже не полезу, можешь не надеяться.

– Ах, Гриз, ну какой же ты непонятливый! – Ако снова покачала головой, будто объясняла урок деревенскому дурачку. – Ладно, вижу, нужно повторить. Но вот незадача... трусиков больше нет. – Она развела руками. – Наверное, придётся использовать что-то другое...

С этими словами её пальцы потянулись к аккуратному банту на поясе, который удерживал запахнутым её халатик.

Я непроизвольно сглотнул.