Текст книги "Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ)"

Автор книги: Давление

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 33 страниц)

Глава 30 – На сеновале

Сон на сеновале – это шикарно. Тепло, уютно и тихо, если не считать подвывания, доносившегося до меня из-за перегородки. Тем не менее, банька и пиво тоже не прошли даром, а потому заснул чуть ли не сразу, как завалился на шкуру.

Однако! Мать его за ногу, конечно же, случилось «однако».

Почему каждый раз, когда мне становится слишком хорошо, должна случиться какая-то жопа? Видимо, вселенная таким образом сохраняет баланс, иначе я это объяснить просто не могу.

Стоило мне одной ногой погрузиться в сон, как вдруг прозвучал скрип петель, а следом какой-то шорох. Я тут же открыл глаза. Сердце за два удара зарядило ядрёную дозу адреналина в кровь, слух обострился. Рука бесшумно легла на обух топора, сжав его до белых костяшек.

Я был подобно заряженному капкану, и всё, что мне сейчас требовалось, – это повод. Один маленький повод, и кто бы там ни пришёл, я просто размажу его по стенке.

Послышались неуверенные шаги и тихое недовольное бормотание. По ощущениям, хозяин этих шагов либо контуженый, либо он лихо накидался. Уж больно громко топал, да и походка была какая-то кривая. Всё это как-то плохо клеилось с образом воришки или убийцы.

Внезапно прозвучал звонкий металлический бздыньк, а в следующую секунду, громыхая, по полу покатилось пустое ведро. Теперь ночной гость точно знал о том, что я теперь точно знаю о его присутствии. Вопрос только в том, что он будет с этим делать. Как поступит. Решит действовать в открытую, то есть нападёт, или же отступит?

– Ч-чёрт побери! Понаставят тут… – после короткой паузы прозвучал недовольный, заплетающийся голос кролика.

– Ако? – Я чуть приподнялся на локте, щурясь в полумрак. В щели между досками просачивался тусклый лунный свет, выхватывая из черноты высокий, ушастый силуэт, который неуверенно покачивался на месте. – Какого хрена ты тут делаешь?

По очертаниям тени я заметил, как длинные уши кролика сначала резко встали торчком, потом бессильно упали, затем снова поднялись – будто пытались синхронизироваться с мыслями, которые булькали у неё в голове, как суп в котле.

– Я… Я пришла тебя охренеть. – уверенно заявил кролик, а следом послышался шелест меча.

И в общем-то у неё получилось. Я охренел.

– Иди спать.

– Нет… Ик! Я пришла тебя охранять, и я буду тебя охранять! – возмутилась Ако и для убедительности взмахнула мечом. Тот, однако, вместо грозного свиста в воздухе глухо вонзился в ближайшую деревянную колонну и, судя по звуку, застрял намертво. – Да что за… гх!

Девушка с недовольным ворчанием упёрлась ногой в колонну и принялась дёргать за рукоять, пытаясь высвободить оружие из древесных объятий. И вот тут до меня начало медленно доходить. По всей видимости, невидимости и запаху перегара, моя ушастая подруга здорово накидалась, что-то вбила себе в голову, в результате чего я стал свидетелем вот этой цирковой пантомимы. Что с этим делать? Как минимум – обезвредить. Она и на трезвую голову порой чудила, а в таком состоянии… Подумать страшно. Боюсь, одними трусами на ёлке Ако может не ограничится.

Хотя чёрт с ними с трусами, главное, чтоб сама не поранилась.

– Так! Ладно, всё, успокойся, – сказал я, осторожно поднимаясь с лежанки. Затем медленно подошёл к Ако, которая продолжала попытки отобрать свою бритву у сарая. – Не надо меня охранять. Всё хорошо.

– Надо! – возмущённо воскликнул кролик и уставилась на меня. В темноте я не видел её глаз, но чувствовал этот взгляд – настойчивый, мутный и полный непоколебимой, пьяной решимости. Я знал, что с сумасшедшими и пьяными лучше не спорить – себе дороже. Один хрен ничего не докажешь, ещё и в дураках останешься.

– Ну, раз надо, значит, надо, – согласился я, меняя тактику. – Давай мы вот это сейчас возьмём.

Я протянул руку, обхватил её ладонь на рукояти поверх её пальцев и спокойным, но твёрдым движением вытащил застрявший меч. Дерево с негромким скрипом отпустило клинок, а я взял из её другой руки ножны и, не спеша, вложил оружие на место с тихим щелчком.

– И пока положим вот сюда, – сказал я, подняв руку и уложив зачехлённую катану на массивную балку под самой крышей, куда кролику в её состоянии и с её ростом было явно не дотянуться. – А утром, на свежую голову, ты его заберёшь. Хорошо?

Я старался говорить медленно, чётко и максимально доброжелательным тоном, стараясь не задеть особо чувствительные струны в её пьяной ушастой башке. Всё, лишь бы эта ходячая проблема поскорее угомонилась.

Кролик внимательно меня выслушала, приосанилась, сложив уши назад с видом генерала, а после, сделав шаг вперёд, ткнула мне в грудь пальцем и заявила безапелляционным тоном:

– От-дай. Чтоб тебя охренеть, мне нужн… нужен меч. Без меча охренеть никак. В смысле… охранять никак.

– Нет.

– Как это нет?

– Вот так это нет. Заберёшь завтра.

– Я сейчас заберу, – хмыкнула Ако и добавила: – Смотри, что могу!

Я даже сообразить не успел, что она там может, как кролик резко присела, пружиной взвилась вверх и, хех, нет, меч не получила. Зато со всей дури долбанулась головой о балку и рухнула обратно, распластавшись на земле, как по форме морской звёздочки.

Снова стало тихо. Только сверчки на улице продолжали невозмутимо стрекотать.

– Ох ты ж ёжик… – вырвалось само.

Помнится, у меня в планах было лечь на мягкую постельку, крепко заснуть и проваляться до самого утра. А не вот это вот всё.

Я на всякий случай проверил пульс. Пульс был на месте, да ещё какой – бухал, как кузнечный молот. У этой лошади сердце здоровее, чем у многих. Бросать её спать на голой земле я, однако, не собирался. Вздохнул, аккуратно приподнял на руках и уволок к себе на лежанку.

И до сих пор не перестаю удивляться: насколько же она лёгкая, мягкая, миниатюрная. Аккуратные пальчики, нежная кожа… А эти волосы… Чёрт, да тут можно перечислять до бесконечности. Ако была красива как ангел. Выглядела невинной даже несмотря на стойкий запах перегара, хрупкой как цветок в утренних заморозках. Казалось, одно неверное движение – и её лепестки осыплются. Странное ощущение, учитывая, что в столкновении с деревянной балкой вышла честная ничья. Но сейчас, в этом тусклом свете, она выглядела именно так. Хрупкой. Невинной и беззащитной.

Я осторожно уложил кролика на шкуру, позволил себе секунду полюбоваться её хмурой мордашкой, мгновение задержался на слегка приоткрытых губах, тяжело вздохнул и завалился рядом, укрыв обоих другой шкурой. Ночь поспит, завтра в себя придёт.

Однако!

Помним: когда Гризу слишком хорошо, вселенная щёлкает рубильником с табличкой «Поднасрать ему в тапки».

Ако резко очнулась и принялась яростно дёргать всеми конечностями.

– Гриз! Гриз, помоги! Я застряла!

– О-о-о, да боже ты мой! Угомонись уже!

Я с силой сдёрнул с её головы шкуру. На свободу тут же выпрыгнули два неугомонных кроличьих уха, а следом вредная моська Ако.

– Давай уже спать! Нам завтра идти до самого вечера, и это, поверь мне, охренеть какой повод прямо сейчас закрыть глаза и хотя бы притвориться спящим!

– Гриз… – прозвучал её тихий голосок.

– Что?!

– Подержи меня за хвостик.

Я резко открыл глаза и уставился в потолок. Сверчок на улице снова завёл свою незамысловатую мелодию, но теперь в ней отчётливо слышались вопросительные интонации.

– Что, прости? – с трудом произнёс я, когда дар речи наконец вернулся из самоволки.

– Ты слышал! – зло буркнула Ако. – Я сказала, чтобы ты поддержал меня за хвостик! Тебе трудно, что ли?!

– Это такая шутка у магозверей? – повернул голову и тут же встретился с её абсолютно, пугающе серьёзным взглядом. – Я сейчас возьму тебя за хвостик, а ты мне кулаком по яйцам зарядишь?

– Нет, – после короткой паузы ответила она. – Просто подержишь меня за хвостик. И всё.

И всё…

Я снова уставился в потолок. Долго думал. О жизни. О смерти. О том, где я свернул не туда.

– Зачем?

Сверчок затих. Видимо, тоже хотел послушать – нафига.

Кролик молчала. Сопела. Шевелила пальцами на одеяле.

– Надо, – наконец выдавила она.

– Кому?

– Мне.

– Зачем?

Опять пауза. Тягучая, как старая патока.

– Надо.

Ясно. Мы вошли в цикл.

Было в этом что-то капец какое неловкое. Часть меня утверждала, что хвостик – это всё-таки просто хвостик. То есть не то же самое, что девушку за титьку помять или ещё чего… пониже. И в то же время было в этом что-то до жути интимное.

Я мысленно согласился это сделать, но прежде чем успел озвучить своё решение, Ако гусеничкой повернулась ко мне спиной, прижимаясь своей пятой точкой к моему бедру. Я почувствовал, как к тыльной стороне ладони прижался её пушистик. Прижался и завибрировал. Прям дёрг-дёрг-дёрг из стороны в сторону.

Ладно.

Аккуратно обхватил его, слегка сжал, а затем провёл большим пальцем от основания до самого кончика.

Ако тихонько охнула и замерла. Всё тело её вдруг стало каким-то… напряжённым.

– Н-нежнее, Гриз. Он… очень чувствительный. Особенно в такие моменты.

Я сглотнул, продолжая пялиться в потолок. Что за «такие моменты» – уточнять не стал. Вместо этого ещё раз провёл большим пальцем по всей длине её миниатюрного пушистика, который наконец перестал дёргаться и замер в моей руке, словно доверился.

– Так?

Ако не ответила. Воспринял это как знак согласия.

“Чувствую себя каким-то кретином, если честно”.

И вот вроде ничего такого не делаю – ну гладишь хвост, подумаешь. Но почему-то это ощущается жесть как пошло. Прям что-то на извращенском уровне, хотя по факту – ноль криминала. Но тело, сука, не обманешь. Оно отзывалось иначе, чем голова.

К слову, мех у неё на хвосте был очень мягким и шелковистым. Как будто шиншиллу или песца гладишь. В теории это должно успокаивать, но что-то я нихрена не успокаивался, а как будто наоборот. Сердце долбило рёбра изнутри, в горле пересохло, а ладонь, кажется, вспотела.

Спустя минуту таких поглаживаний дыхание Ако стало громче – более тяжёлым и глубоким, с тихим, едва уловимым придыханием. Да и моё, пожалуй, тоже.

Спокойный до этого момента хвостик начал периодически вздрагивать. Ситуация накалялась. Тихие вздохи, дрожь, тепло – все эти мелочи накапливались и сбивались в один снежный ком, который, набирая скорость, куда-то катился. Только вот куда, кажется, никто из нас не знал.

Тем не менее, события продолжали набирать обороты.

– М-м… – послышался тихий, но чрезвычайно вызывающий стон.

Ако тут же заглушила его, прикрыв рот ладошкой, но я всё равно услышал.

Тем не менее, события продолжали набирать обороты. И в этот момент дверь в сарай снова скрипнула.

Это было настолько внезапно, что мы с кроликом оба замерли, будто нас едва не застукали за чем-то неприличным. Хотя, как мне кажется, так оно и было. Моя рука, всё ещё сжимающая её хвостик, превратилась в каменную статую. Ако так вообще дышать перестала.

– Ещё не спите? – прозвучал мурлыкающий голосок из темноты, а следом послышались мягкие, неслышные почти шаги.

– М… Нет, – выдавил я, старательно пытаясь звучать сонно и естественно. – Но почти.

– А ты чего не спишь? – заговорила Ако, причём с таким тоном, будто её только что грубо выдернули из глубокого сна, хотя секунду назад она издавала звуки, к сну не имеющие никакого отношения.

– Я подумала: а когда мы ещё с вами встретимся? – Катуси приблизилась, и в тусклом лунном свете блеснула полоска её улыбки. – И решила не упускать, мяв, такую замечтательную возможность!

– Какую ещё такую возможность? – нахмурилась Ако, и я почувствовал, как её хвостик нервно дёрнулся в моей ладони.

Вместо ответа Покс быстро стянула через голову свою ночнушку и, изящно изогнувшись, щучкой юркнула под шкуру.

– Поспать под тёплым бочком, разумеется! – промурлыкала она и начала карабкаться по моим ногам, цепляясь маленькими пальчиками за шкуру. – Какая кошка от такого откажется?

– Главное, спать не мешай, – недовольно пробубнила Ако, а её хвостик в моей руке снова дёрнулся. – Нам завтра идти до самого вечера, и это, поверь мне, охренеть какой повод прямо сейчас закрыть глаза и хотя бы притвориться спящим.

Да.

Так. Стоп.

Где-то я это уже слышал.

– Да во-о-о-обще не проблема! – прилетело мурлыканье из-под шкуры.

А я напрягся. Почему? Потому что поглаживания Ако за хвостик для меня не прошли даром, и Катуси вот-вот должна была столкнуться с непредвиденным препятствием на своём пододеяльном пути.

Я аж дыхание задержал. И да – Катуси буквально лбом врезалась в мой хер, который продолжал стоять гордо и непоколебимо, как скала в бушующем море.

Стыдоба-то какая!

Лампочку сверху воткнуть – и будет маяк, – пролетела странная и абсолютно неуместная мысль в моей голове.

Тем временем Катуси, не сразу сообразив, что именно преграждает ей дорогу к заветному местечку у меня на груди, протянула свою маленькую ручку и несколько раз его жамкнула. С любопытством. Изучающе. Прям как котёнок, который тыкает лапой в незнакомый предмет.

Я поджал губы. Очень плотно поджал.

Из-под шкуры прозвучало тихое, едва уловимое «гы-гы», а затем кошка – надо отдать ей должное – просто обогнула препятствие и поползла дальше, даже не комментируя.

Ладно… Хоть истерику устраивать не стала, как это, наверное, сделала бы Ако. И на том спасибо.

Кошка быстро добралась до моей груди – туда, где обычно находилось её уютное местечко, когда она путешествовала с нами. Я уже было выдохнул, решив, что самый неловкий момент позади.

Но Катуси, вместо того чтобы свернуться клубочком, упёрлась ладошками мне в живот и начала медленно, очень медленно опускаться обратно вниз. Тихонько. Осторожно. Пропуская мой член между своими бёдрами, пока не упёрлась в него своим мягким, горячим причинным местом.

И замерла.

Я перестал дышать совсем.

«Ты чего удумала, бестолочь?!» – попытался я думать как можно громче, в надежде, что эта писька хвостатая уловит мой мысленный крик.

Но фиг там. Катуси и не думала останавливаться.

Кошка скрестила ноги, прижимаясь ещё сильнее и обхватывая “меня” бёдрами со всех сторон, а затем начала плавно двигать попкой вверх и вниз. Амплитуда была мизерная, почти незаметная, и всё же этого хватило, чтобы внутри меня разверзлась целая буря.

Я вцепился свободной рукой в голову кошки прямо через шкуру. Пальцы другой продолжили машинально поглаживать хвостик Ако, но теперь это был чистый рефлекс – мысли ушли в полное автономное плавание. Кролик ойкнула, но протестовать не стала.

Катуси двигалась плавно, неспешно и бесшумно. Даже Ако с её сверхчувствительным слухом, лежащая вплотную ко мне, не услышала бы ни единого звука – только тихое, размеренное дыхание кошки, которое ничем не отличалось от обычного.

С одной стороны – хорошо. Не хватало ещё, чтобы ушастая учуяла, чем тут под шкурой занимаются. Вот она точно истерику закатит.

С другой стороны – этого было явно недостаточно, чтобы довести дело до конца. Это скорее походило на изощрённую, садистскую пытку.

Я сжал зубы. В горле пересохло. Сердце долбило так, что отдавало в виски.

Ако снова заёрзала и тоже начала покачивать попкой взад-вперёд, прижимаясь своим мягким, тёплым хвостиком к моей ладони. Я делал вид, что сплю. Дышал ровно, старательно расслаблял мышцы лица. Катуси… продолжала делать своё чёрное дело под шкурой.

Ткань её трусиков уже изрядно намокла, и это только подливало масла в огонь. Я чувствовал каждое движение, каждое касание – и сходил с ума от этой мучительно-медленной, вязкой пытки.

Так продолжалось минут десять. Может, больше. Время сплющилось в один бесконечный, тягучий момент. Я несколько раз подходил к самому краю, замирал на грани, но из-за этих неспешных, медитативных покачиваний кошки никак не мог сорваться в пропасть. Она словно играла со мной – то чуть быстрее, то почти останавливаясь, то снова начиная этот ленивый, дразнящий танец.

И всё же конец настал. Причём благодаря той же Катуси.

В какой-то момент она резко подтянулась, быстро и бесшумно развернулась прямо под шкурой, и в следующую секунду я почувствовал лёгкое, влажное прикосновение к головке. Кошка сложила губы трубочкой, прислонила их к самому кончику, а затем, обхватив член двумя маленькими ладошками, сделала пару быстрых, уверенных движений.

Этого хватило.

Дыхание спёрло. В голове взорвался фейерверк. Я рефлекторно сжал хвостик Ако.

– М-м-а-ах! – прозвучал тихий, сорванный, невероятно эротичный вздох.

Следом тело кролика выгнулось дугой и затряслось мелкой, частой дрожью. Её пальцы впились мне в бок, уши дёрнулись, прижимаясь к голове. Она даже дышать, кажется, перестала.

А я продолжал выплёскивать всё накопившееся за вечер. Катуси только легонечко дразнила головку своим юрким, шаловливым язычком, слизывая солёные капли и тихо, довольно мурлыча.

Казалось, этот фейерверк ощущений длился вечность. А когда закончился – вновь наступила звенящая тишина.

Поняв, что больше ничего от меня не получит, Покс облизнула губки и, довольно вильнув хвостом, снова бесшумно вернулась ко мне на грудь, устраиваясь поудобнее. Ако продолжала делать вид, что спит – но её дыхание всё ещё было сбитым, а уши то прижимались к голове, то медленно, осторожно поднимались обратно.

Я, в свою очередь, пару раз машинально погладил кошку по голове через шкуру, за что получил сытое, вибрирующее мурчание, и уставился в потолок.

Сна не было ни в одном глазу.

Сверчок на улице, кажется, охрип и заткнулся. Даже ему стало неловко.

Прим. автора:

Глава 31 – В дорогу

– КУ-КА-РЕ-КУ-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У!!!

Я аж вздрогнул, когда это услышал. Мгновенно открыл глаза и проснулся, будто кто-то ведро ледяной воды на голову вылил. Сердце подскочило куда-то к горлу, рука рефлекторно метнулась к топору.

Ако тоже дёрнулась всем телом, её уши встали торчком, а затем медленно, с недоумением, начали поворачиваться в сторону источника звука.

Только Катуси почти никак не отреагировала. Спустя несколько мгновений она лениво потянулась под шкурой, громко зевнула и уселась мне на грудь, подобрав под себя ноги с хвостом, а после бессознательно уставилась в точку.

– Это чего сейчас было? – настороженно спросила Ако в темноту, всё ещё не до конца соображая, где находится и что происходит.

– Это? – переспросила Катуси, моргнула пару раз, пытаясь сфокусироваться, и наконец сообразила. – Это петух. Типа доброе утро и пора вставать.

Она сказала это таким будничным тоном, будто объясняла, что солнце встаёт на востоке. В принципе я знал, что такое «петух», а ещё я знал, что они кукарекают по утрам. Тут стоит отметить, что именно кукарекают, а не орут «кукареку» во всё горло.

– Это… Батист? – озвучил я своё предположение, которое напрашивалось само собой.

Как бы с одной стороны логично, а с другой мне трудно было представить, как это происходит. Чтоб Батист, такой серьёзный, и вот так вот делал… В таком случае его образ в голове придётся ломать и собирать заново, но с небольшими поправками. Мол, в целом мужик норм, но по утрам орёт на всю деревню.

Катуси тем временем вскинула свои малепусенькие ручки вверх и снова принялась тянуться, на ходу давая ответ на мой вопрос.

– Да-а-а, это Батист. И предупреждаю, чтобы вы случайно чего не сказанули, он этим очень гордится.

– То есть он… – начала Ако, но Покс её перебила.

– Открывает каждое утро окно, а потом кукарекает на всю округу. Да-да, знаю, звучит как бред, но мы уже привыкли. Кроме того… – Покс качнула головой. – Это даже удобно. Сейчас вся деревня будет просыпаться. Вы можете ещё часок поваляться, вам-то спешить некуда, а мне пора. Надо за работу браться.

С этими словами Покс бодренько пошлёпала меня ладошкой по груди, а затем довольно прытко, на ходу собирая разбросанные вещи, свинтила за ворота сарая, оставив нас с Ако наедине друг с другом и неловким молчанием. Настолько неловким, что мне в какой-то момент захотелось, чтобы Батист ещё раз кукарекнул. Хорошо хоть Катуси убежала, а то я вообще не знал бы, куда себя девать. Одна мимолётная мысль о том, что эта пакость хвостатая вчера сделала, и у меня тут же начинают гореть щёки вместе с ушами.

«Бесстыдница какая!»

Но, как бы там ни было, не только Катуси вчера отчудила. Мы с Ако тоже хороши.

Я покосился на кролика. Кролик покосилась на меня. И мы снова отвернулись друг от друга, уставившись каждый в свою стену сарая.

Как-то неловко всё это.

– Я… – начали мы одновременно, взглянули друг на друга, замолчали и снова отвернулись.

Как дети малые, ей-богу.

Мы так просидели минут десять, каждый в своих мыслях, а затем как-то всё самой решилось.

– Ай-ть… – послышался болезненный стон, который тут же переключил моё внимание с вопросов грешных на вопросы насущные.

– Что такое?

– Голова болит… – ответила Ако, потирая лоб. – Кажется, перебрала вчера.

– Возможно.

– Возможно? – кролик взглянула на меня исподлобья. В её глазах читалось сразу всё: и похмелье, и подозрение, и смутное воспоминание о вчерашних событиях.

– Возможно, – снова ответил я и поднялся с постели, отряхивая солому с одежды.

Слова Ако о головной боли напомнили мне ещё об одной важной вещи, которая, вероятно, отчасти тоже была причиной её состояния. Я протянул руку к балке, достал меч и молча вручил его обратно кролику.

Судя по хмурому взгляду, который она бросила на оружие, а затем на балку, она тоже начала припоминать свою вчерашнюю попытку проломить крышу головой.

Приняв катану, Ако чуть вытащила её из ножен, поймав тусклый отблеск утреннего света на лезвии, и тут же задвинула обратно. Я заметил, что она не первый раз так делает, но спросить, зачем, так и не решился. Мало ли, ритуал какой или просто привычка.

– Надо выходить, – сказал я, накидывая шкуру на плечи.

– Сейчас? В такую рань? – Ако скривила мордашку, всем видом показывая, что её организм категорически против любых вертикальных перемещений.

– Да. Мне не хотелось бы злоупотреблять гостеприимством Батиста.

– А что с ним не так? – Она приподнялась на локте, с интересом глядя на меня.

– С ним как раз всё так, – ответил я, вытряхивая солому из обуви. – Но отплатить мне за это нечем. Такое чувство, что я в долг залезаю, а отдавать не собираюсь.

– Привык за всё платить? – Улыбнулась кролик, откидываясь назад и вытягивая ноги во всю длину.

– Привык, что ничего не бывает просто так.

– А оно и не просто так! – Возразила она, закатывая глаза. – Оно всё за дело. Мы же им помогли, вот и они нам…

– Накормили, напоили, в бане напарили и спать уложили, – Перебил я. – Хватит. Давай, вставай и пошли.

Ако вздохнула, но спорить не стала. Кажется, до неё тоже начало доходить, что чувство благодарности и чувство «мы теперь должны этому трактиру почку» – разные вещи.

Мы быстро собрались и решили уйти по-тихому, пока курочки ещё чего-нибудь не придумали.

Однако, стоило мне шагнуть за ворота сарая, как я тут же встал и беззвучно выругался.

Нет, ничего плохого не случилось. Просто в нашу сторону уже деловито чеканили шаг тётушка Петуния и, кажется, Клара.

– Доброе утро, хозяйки, – Поздоровался я, пытаясь изобразить на лице искреннюю радость от встречи.

– Доброе, доброе! – заулыбались куры, но глаза у них были хитрые-прехитрые. – А вы никак убежать хотели, да?

– Э-э… – загудела Ако и покосилась на меня.

Тем временем Петуния толкнула локотком Клару в бок.

– Я же говорила – попробуют сбежать!

– Да мы как бы… не сбегаем, – начал я неуверенно.

– Ага… Мы просто… уходим, – поддержала Ако, но прозвучало это как признание в государственной измене.

– Как же! – возмутилась Клара и решительно протянула кролику корзинку, накрытую белоснежной салфеткой. – Вот, возьмите в дорожку. Там пирожки с мясом и с капусткой. С пылу с жару, только из печи!

– Спасибо вам, но не стоило…

– Стоило! – в один голос прокричали куры и всучили корзинку Ако. Не просто передали, а прям вдавили в ладошки, и сверху ещё её же пальцами прижали, чтоб не вздумала выронить. – Будете ещё проходить мимо Лысой Пятки – обязательно заходите в гости!

– Спасибо, – благодарно улыбнулась Ако. – Обязательно зайдём.

В общем, кое-как, но нам всё же удалось проститься с Петунией и Кларой. Но уйти нам не дали. Подоспели Дина и Сара с Зёрнышком. Дина и Сара – тоже курочки, и тоже, блин, с корзинкой.

– Так нам уже… – подняла Ако корзинку с пирожками, демонстрируя, что ресурс «корзинки на одну группу путников» исчерпан. – Всё подарили.

Дина и Сара переглянулись, а затем первая взяла меня за руку, а вторая решительно положила в неё свою корзинку.

– Лишним не будет, – сказала Дина с доброй улыбкой. – Берите, кушайте, сил набирайтесь.

В общем, так у нас стало на одну корзинку с пирожками больше. Распрощавшись с курами и расцеловавшись с Зёрнышком, мы, наконец, двинулись в путь. Впереди нас ждала долгая дорога...

– Па-да-жди-и-и-ите-е-е! – послышался писклявый, но до боли знакомый голос.

Я обернулся и увидел, как Катуси несётся в нашу сторону, держа над головой небольшой пузатый бочонок.

– Покс? А ты чего? – удивилась Ако.

Кошка шмякнула бочонок на землю, а после упёрлась ладошками в коленки, тяжело дыша.

– Ба… Ба… Сейчас… Отдышусь. Фух! – она выпрямилась, шумно выдохнула. – Батист сказал передать.

– Да нам уже тут и так… – начал я, кивая на две корзинки.

– Пиво! Тёмное! По его личному рецепту! – выпалила Катуси, сверкая глазами. – Сказал, что если откажетесь, то он обидится! Оч сильно, нян!

Мы с Ако переглянулись. Если честно, то уровень благодарности уже перевалил все мыслимые и немыслимые пределы. Я себя уже должником начал чувствовать.

– Вы чего? – возмутилась Покс, видя наше замешательство. – Дают – бери, бьют – беги! Халявное пиво же! Ну?

– Ладно, – сдался я, подхватывая бочонок подмышку. – Передай ему спасибо от нас. Огромное.

– Обязательно передам, – кивнула Катуси, упёрла руки в бока, а затем с хитрющей улыбкой взглянула на меня. – Будешь мимо проходить, Гриз, захвати ещё молока. Я не против, нян.

Подмигнув мне, Катуси развернулась и помчалась обратно, весело виляя хвостом из-под юбки.

А у меня, кажется, опять загорелись уши. Я не сразу понял, о каком молоке она говорит, а потом как понял… И щёки присоединились к ушам.

– Как-то это всё очень подозрительно, – из мыслей меня выдернул ледяной голос Ако.

Кролик, сощурив глаза до тонких щёлочек, стояла рядом и с видом опытного следователя вглядывалась в моё лицо.

– Да-а-э-ы, – промычал я, отводя взгляд. – Не обращай внимания. Это она так шутит.

Глаза Ако стали ещё уже. Ещё подозрительнее.

– Ла-а-адно, – протянула она тоном, который ясно говорил, что она мне ни черта не верит и явно чует какой-то подвох.

Тем не менее мы, наконец, покинули Лысую Пятку и отправились в сторону Грибной Шляпки.

В руках у меня покачивался бочонок с пивом, у Ако – две корзинки с пирожками. За спиной остался тёплый, сумасшедший трактир с его кудахтающими жителями, неловкая ночь и утреннее кукареканье.

Впереди была дорога.

До Грибной Шляпки нам предстояло идти что-то около двух недель. Батист довольно подробно описал наш маршрут и даже рассказал, где и в каких деревнях по пути стоит останавливаться. Однако, немного посовещавшись, мы с Ако решили, что никуда заходить не будем, а пойдём напрямик. К ночёвкам в лесу кролик уже привыкла, а провизию я и сам добыть могу. Кроме того, тут полно ягод и грибов. Так что с голоду мы вряд ли помрём.

Шли почти молча, лишь изредка обменивались короткими фразами касательно маршрута. Иногда Ако останавливалась, чтобы сорвать какую-нибудь ягодку, а потом с энтузиазмом рассказывала о ней: съедобная она или же, наоборот, ядовитая. Что одна в теории молодит кожу, другая крепит, а третья – слабит так, что весь день насмарку, и никаких листьев лопуха не хватит, чтобы справиться с последствиями.

– А вот это что за ягода? – остановился я рядом с пышным кустом. Трудно было её не заметить – плоды у него были крупными, тёмно-фиолетовыми, почти чёрными, и выглядели очень сочно.

– О, а эту лучше не трогать, – Ако поморщилась, даже отодвинулась подальше. – Мы её называем черноплодкой. Одну съешь – и потом неделю голова как в тумане… Бр-р… – кролик поёжилась, передёрнув плечами. – Я один раз попробовала, теперь даже смотреть в её сторону не могу – сразу выворачивает.

– Понятно, – коротко ответил я, закинул бочонок на плечо поудобнее и шагнул дальше по тропе.

Рассказы Ако о местной флоре и фауне были довольно познавательными, но все мои мысли раз за разом сами собой скатывались к прошлой ночи. К её кроличьему хвостику.

Стыдно признаться, но я был совершенно не против подержаться за него ещё раз. Было в этом что-то такое… Прям ух какое. Тёплое. Мягкое. Интимное, но при этом не пошлое. Или пошлое? Я уже сам запутался.

Я даже начал подумывать о том, чтобы снова подсунуть Ако пива, авось она сама предложит повторить… Но это, блин, какие-то грязные игры уже получаются. Не по-нашему. Нехорошо так делать. Нечестно.

В общем, я не знал, о чём думала Ако, идущая впереди и временами срывающая придорожные травинки. А сам я украдкой ждал того момента, когда мы остановимся на ночёвку. Чтобы хотя бы понять – стоит ли мне чего-то ждать или не стоит.

Понятно, что я мог бы сам предложить. Просто взять и сказать: «Слушай, Ако, а давай я тебя за хвостик подержу?»

Но… Нет. Не мог. Язык не повернётся.

А если она посмотрит на меня как на идиота? А если откажет? А если...

Хм…

А может, когда ляжем, просто взять и жамкнуть, не спрашивая? Если она возмутится – скажу, что, мол, шутка, во сне потянулся случайно. А если не возмутится… значит, сама не против.

Хороший же план? Вроде хороший.

«Так и поступлю», – кивнул я собственным мыслям, чувствуя, как где-то в груди зарождается глупое, мальчишеское волнение.

В общем, как мне казалось, я придумал дофига хитрый план, и осталось только дождаться, когда мы остановимся на ночёвку. И, как назло, день будто стал длиться вечность.

Периодически поглядывал наверх, где между ветвями виднелось солнце, так вот это солнце как будто вообще не двигалось. Именно сегодня светило решило, что задержится чуть-чуть охренеть как сильно подольше. И мы всё шли и шли, и шли, и продолжали идти, лишь изредка делая небольшие привалы, чтобы дать ногам отдохнуть.

Каково же было моё счастье, когда я заметил, что время наконец клонится к закату.

Свернув с тропы, обогнули вековое древо и решили разбить лагерь прямо между его огромных, выступающих из земли корней. Место было уютное, защищённое со всех сторон, будто сама природа создала его для ночлега.

– Тебе отдельно стелить или… – я кивнул на шкуры, стараясь выдать эту фразу с максимально безразличной интонацией. Словно мне вообще всё равно. Словно я не прокручивал в голове этот момент последние несколько часов.

Ако посмотрела на шкуру, потом на меня. Её глаза в свете разгорающегося костра блеснули.

– Да чего там… бегать по всей поляне, – кроличьи ушки поднялись и тут же снова упали. – Рядом лягу. Так даже безопаснее. Правда же?

– Правда, – я чуть не затанцевал. – Вместе так вместе.