Текст книги "Ньирбатор (СИ)"

Автор книги: Дагнир Глаурунга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 67 страниц)

Сверчки утихли.

– Бодрствуете в столь позднее время, милорд? – послышался тонкий голос.

Узнав его, я остолбенела от страха. Мы были уже на третьем этаже. До моей комнаты оставалось шагов пять.

Я мгновенно отстранилась от Лорда, хотя он и не держал меня за руку, но расстояние между нами было сокращено до неприличности. Перед нами стояла госпожа в стёганом халате из золотистого шелка. Её волосы были убранные на ночь под крепкую сетку. Её пронзительные глаза рассматривали нас будто через увеличительное стекло.

– Катарина, любезная, а вы почему не спите? – бесцветным тоном спросил Лорд. Глаза госпожи неприветливо сверкнули.

– Я не застала Присциллу в её комнате и решила поискать. Молодой девушке не пристало ночью бродить по замку, особенно, если в замке обитает почётный гость. – Голос госпожи был ледяным, а смысл – непререкаемым.

– Ваша забота о Присцилле похвальна, – криво улыбаясь, промолвил Лорд, – но это ещё не повод пренебрегать законами гостеприимства.

Неужели он угрожает ей?.. Какого мозгошмыга? Мне стало стыдно за него.

– Госпожа, я просто засиделась в библиотеке и едва не уснула, но Милорд вовремя вытащил меня, – пролепетала я, натянув маску переутомившейся недоучки.

– Вы же знаете вашу воспитанницу, Катарина, – подхватил Лорд, задумчиво почесав подбородок. – Из библиотеки её за уши не оттащишь, приходится дожидаться, когда она вздремнёт и потеряет бдительность.

Лорд откровенно издевался, и госпожа на это не купилась. Его ораторское искусство могло сотворило чудо, а он даже не старался. Что за ребячество?..

– Вы удивляете меня, милорд. Хотела бы я знать, есть ли в этом что-нибудь большее, чем простое потворство своим желаниям, – она поджала губы, словно для того, чтобы придать своим словам дополнительный вес и смысл.

– Госпожа, прошу вас, вам незачем обо мне беспокоиться, – я схватила её за руку и дёрнула, намекая, чтобы она не препиралась с Лордом. – Я уже иду спать, вы тоже идите.

– У вас есть совесть, милорд? – голос госпожи едва не сорвался на крик. – Уж простите меня за прямолинейность.

Я испугалась за госпожу и готовилась встать на её защиту, но Лорд вновь расплылся в отталкивающей усмешке.

– У меня нет совести, любезная. Нет морали. Единой истиной есть моя воля.

Его ответ нисколько меня не удивил. Мои чувства брали верх над здравым смыслом. Чувства?.. Госпожа была поражена, но не смыслом его слов, а неподобающей откровенностью. Ещё один признак её принадлежности к ушедшему веку.

– Пойдёмте ко мне, госпожа... пожалуйста.

– Да, ступай к себе, душенька, – госпожа как будто не слышала меня. Она не сводила глаз с Лорда, который смотрел на неё всё с меньшей любезностью.

Не мешкая ни секунды, я юркнула за дверь своей комнаты, утащив за собой возмущённую опекуншу.

Комментарий к Глава Тринадцатая. Повелитель Это начинается:) Уже 52-я глава, но всё должно развиваться в правдоподобном темпе. Манипуляция, влечение, зависимость. В отношениях Присциллы с Лордом это даже больше, чем может ей дать любовь и романтика, поскольку эти вещи ассоциируются у неё с Варегом, следовательно, с детством и взрослением, но не со зрелостью.

Лорд использует Присциллу, а она использует его, но также их влечёт друг к другу, они инстинктивно понимают друг друга, короче говоря, им уютно. Этот союз будет скреплен крестражем и станет намного крепче, чем если бы он строился на любви. Не развожу демагогию и не констатирую истину, но здесь следует воспринимать всё именно так.

Госпожа в замке выступает стеной, последней преградой, которая не даёт перешагнуть от намёков к пылкости. Духи Ньирбатора также оберегают Присциллу, и Лорду об этом известно. Так будет продолжаться до поры до времени.

Пифон – в др-гр.миф. змей, охранявший Дельфийский храм, но напавший на Дельфы. В широком смысле Пифон это такой себе греческий Василиск. Он внушал ужас и нёс погибель, от него бежало всё живое. Аполлон убил Пифона на склоне Парнаса, в центре земли. Там был построен храм, где спрашивали судьбу у пифии-девы.

Саунд главы

https://youtu.be/PSeubv7ulF8

====== Глава Четырнадцатая. Дидактизм ======

Четверг, 21 апреля 1964 года

В последниe дни не былo никакогo желания браться за перо. Я уже третий день хожу с Меткой и не вижу Лорда, только из окна наблюдаю, как он важно открывает калитку замка, взявшись за самое высокое острие. Фери доложил, что Лорд возвращается поздно вечером, а я решила, что не стоит мне заходить к нему поздно вечером, – это чревато последствиями.

После Метки я плохо спала. Свечи на ночном столике продолжали гореть всю ночь. Пламя колыхалось, и по стенам, полу и потолку метались причудливые тени. Всё, что я чувствовала, было лишь жаром от свеч и жжением в руке.

Мне снились фрагментарные сны. Всё то же, что обычно. Албанский лес. Влажная почва на пальцах. Елена Рэйвенкло в моём платье. Диадема и шёпот Лорда над моим ухом «смотри». Я поворачиваюсь, а там – вертикальные зрачки в его глазах. Женщина в пентаграмме. Бержита. «Это место ещё помнит твоего отца». Я проснулась. Простыни сбились в жгут, волосы беспорядочными космами торчали во все стороны. Нервное изнеможение в конце концов взяло своё, и я вновь задремала, погрузившись в мир ночных кошмаров. Я снова лежала в ванне, и надо мной нависал василиск; он цепко ухватил меня хвостом за волосы и погрузил с головой в липкую жидкость. Василиск всё шипел о том, что я его добыча, а я… Просто лежала, слабея от потери крови. Привычная властность в его голосе парализовала мою волю. Я не сопротивлялась, и даже во сне чувствовала жгучий стыд оттого, что не сопротивляюсь.

На следующее утро мне было дурно, казалось, что меня поместили на колесо мельницы и вертели-вертели-вертели. Дрожа словно в лихорадке, я села на кровати и вытерла покрытый холодным потом лоб. Очень хотелось пить. Я призвала с кухни кувшин с арбузным соком и надолго припала к нему.

Что мог делать в Албанском лесу мастер волшебных палочек? Работать, разумеется. Для подбора древесины подходят только особые места, такие, как лес, разделяющий нашу деревню с Аспидовой, лес рядом с Нурменгардом, скандинавские лесные массивы, балканские... Но меня гложет другое: отец никогда не рассказывал о своём путешествии в Албанию. Тогда я была слишком маленькой, чтобы заподозрить неладное, а сейчас это меня настораживает. Женщина в пентаграмме говорила о моём отце. Она знает его... Кто она?

Дурные мысли лезут мне в голову, мысли, недостойные дочери своего отца. Как жаль, что я знала его всего двенадцать лет своей жизни, из которых только семь осознанно. О волшебных палочках я больше узнала от Тины, когда она гостила у нас с подмастерье мистера Олливандера. Будь я немного старше, пока жив был мой отец, он бы несомненно поделился со мной впечатлениями о самом опасном лесе на континенте.

В довершение всего, у меня давно не было столь неприятного разговора с госпожой Катариной. Потерять её доверие было бы крайне болезненно, и я заверила её в приличном поведении Лорда; говорила я внушительно, без кротости, думаю, госпожа смягчилась. В конце концов, между мной и Лордом ничего не было. О Метке я и словом не обмолвилась, а скрывать правду это ещё не значит лгать. Говорят, если хоть раз поймаешь человека на лжи, ты не сможешь доверять больше ни единому его слову. Узнай госпожа о том, что я лежала на кровати Милорда, она восприняла бы это ещё хуже. Она сочла бы это подобием чёрной мессы, хотя змей овладел лишь моей рукой.

А Лорд Волдеморт... он и раньше прикасался ко мне. Он гладил меня в своей необычной манере, которая больше походит на отношение хозяина к питомцу, чем взаимодействие двух личностей. Может, он и личностью меня не считает, я не знаю. Он же сказал, что без него я никто. Я в это, конечно, не верю, но того, что моя жизнь зависит от его волеизъявления, не отрицаю.

В его желании доминировать над всеми нами я не нахожу ничего предосудительного; все тёмные волшебники стремятся к этому. Но никто из них не достиг его уровня. Обычные волшебники ещё при жизни истлевает в невидимом саркофаге времени, а Лорд уже позаботился о своём бессмертии. Возможно, я сквозь пальцы смотрю на его наглость и злой нрав только из-за того, что сполна осознаю его талант.

Тот ночной инцидент произвёл на меня неизгладимое впечатление. Никогда прежде я не видела, чтобы госпожа так сурово обращалась с Лордом; с этим она немного припоздала. Ещё месяц назад я жаждала её заступничества, а теперь понимаю, что всё зависит только от Лорда, – говоря начистоту, дорогой мой дневник. Сколько Мальсибер пробудет у нас и чем всё это закончится, зависит не от госпожи. И это о многом говорит.

Как бы мне ни хотелось, чтобы мы с ней сами распоряжались нашей жизнью, домом и будущим, время вспять не повернуть. Он приехал. Он теперь живёт здесь.

– Он молодец, – подытожила Агнеса.

– И не говори, – усмехнулась я.

Мы сидели в подвале вместе с двумя упырями. Агнеса позвала меня поупражняться, «ибо упыри соскучились по женскому вниманию». Я была не совсем в настроении, но из вежливости не отказалась. Агнеса спасла меня от необратимых последствий сглаза Лестрейнджа, вовек этого не забуду. И до сих пор не могу простить себе, что подозревала её и подумывала убить.

Подвал особняка Каркаровых представляет собой симметричное каменное строение с камерой. За массивной железной дверью дежурят големы, охраняющие упырей. Агнеса говорит, что за ними нужен глаза да глаз, поскольку они куда шустрее тех, что у Варега. Упоминание о моём женихе отозвалось болью в моём сердце, ведь я так запуталась, во мне произошла перемена, и что-то безвозвратно ушло.

Я думала, что на пытки мне не хватит сил, но получилось наоборот – пытки доставили мне истинное наслаждение. Оказалось, что моя голова не осознавала, в чём нуждались мои руки. А руки мои чесались хорошенько потрепать кого-то. Мой упырь выглядел как актёр бродячего театра, на нём были старомодные мешковатые штаны и красный шёлковый жилет. Он получил от меня незаслуженную взбучку. Сперва я представляла себе восковую личину Лорда, когда он говорил, что без него я «просто нервная девица», а потом вспомнила, как он гладил большим пальцем свою Метку, – и на меня накатывала непостижимая робость.

Устав от пыток, я пребывала в прострации и заплетала волосы в косу, сидя на низкой скамейке. «А где-то там у шестнадцати врагов прерывается дыхание, – маячила мысль на задворках сознания. – Их смерть послужит назиданием каждому, кто осмелится действовать не в интересах Лорда. Половина Пожирателей уехала в Англию исполнять его волю. Они убивают за него. Он того стоит?.. Да, определённо»

Острое ощущение одиночества с позавчерашнего утра вызвало столпотворение дурных мыслей в моей голове, и мне нужно было с кем-то поговорить. Чувствам, переполнявшим меня, требовался незамедлительный выход. Я рассказала Агнесе о Лугоши и показала Метку.

– Эйвери предупредил меня, что Лорд за всё предъявит счёт, – вслух рассуждала я. – Как будто я этого не знаю. Но дело в другом. Мне кажется, что я сейчас могу чувствовать лишь крайности, либо всепоглощающее веселье, либо бecпросветную груcть. Будтo не ощущаю пoлутонов. Co мной что-то неладное. Эта Метка сказалась на моём... душевном здоровье.

– Хорош бубнить, Приска! – громогласно отозвалась Агнеса. – У моего кузена такая же, и что, думаешь, он двинулся умом и стал вдруг таким ненормальным? Нет, он таким и раньше был, Метка тут ни при чём. У тебя просто мандраж от восторга, поверь мне. А этот Эйвери обладает прискорбно вольным характером. Когда-нибудь его грохнут в приступе ярости. Камнем, кочергой или каким-нибудь другим столь же пошлым орудием. Странно, что этого ещё не произошло.

Упырь Агнесы немного с приветом. На отбрасывающее заклинание он среагировал довольно нетрадиционно – отпрянул влево. Затем этот упырь просто сел на пол, такой разнузданный, точно мавр на базаре. Агнесу это только раззадорило. Она полоснула его очень тёмным заклятием.

– А тут ещё госпожа паникует, – продолжала я бубнить. – Побаивается, что я сойду с пути и запятнаю род Грегоровичей. Пока не разожгу костёр...

– Ты уже взрослая, разве госпожа не понимает?

– Статус воспитанницы навязывает мне определённые ограничения. Госпожа считает меня леди, а меня от этого воротит, но я боюсь её разочаровать, она столько для меня сделала...

Упырь пронзительно хрюкнул, а потом чихнул. Сопли оросили каменный пол. Своим пружинистым шагом Агнеса подошла к нему и прокляла его на прощанье чем-то таким, что язык не повернётся назвать. Пощажу твою скромность, дорогой мой дневник. Затем она заперла обоих упырей в камере за решеткой и присела напротив меня. В глазах Агнесы плясали смешинки. Я непонимающе уставилась на неё, а она заговорила с намёками:

– Игорь говорит, что Лорду и вправду безразлично, кого убивать. Люди – маги или магглы – ничто для него. Но его слуги другое дело.

– Я это уже поняла.

– А зачем тебе быть слугой?

– В смысле?

– Ну, сама подумай. Он живёт у тебя дома. Да, он не красавец, но он притягателен, согласись...

– Так и знала, что ты состряпаешь для меня решение проблемы. Тебя хлебом не корми, дай придумать самoe ceнсационное решениe.

– А почему ты так категорична? По-моему, это вполне естественно.

– Я помолвлена с другим. Есть долг перед покойными родителями, перед госпожой...

– Послушай, а тебя не тошнит от этого долга? А вдруг это проклятие – твоё благословение? – вскипела подруга, глядя на меня с каким-то накопленным возмущением. – Только оно ограждает тебя от статуса госпожи Гонтарёк, прощания с Ньирбатором и, стало быть, с Тёмным Лордом. С этим проклятием такая тошнотворная тягомотина!

– О тошнотворности говоришь? А ты знаешь, кого клеймят?! – тут уже я взорвалась. – Рабов и скот, вот кого. Тех, кто выполняет всю грязную работу, убивает пожилых героев войны и детей-сквибов. Я... я не Белла.

Агнеса тихо охнула. Выражение лица у неё изменилось: она поняла.

– Приска, кто говорит тебе о грязной работе? Разве тебя отправили в Англию делать грязную работу? Нет! Лорд вытурил Беллу, всё медье за это перед ним в долгу. Радуйся, что нет её, нет лошадей и стукача.

Я коротко кивнула, но насчёт «нет её» я бы поспорила. А вдруг Лорд позовёт её обратно?..

Мы с Агнесой молчали, пока не явился Бэби с прохладными напитками. Эльф был очень измотан. Агнеса поручила ему обезгномить сад, и он целый день был этим занят. Держа гнома за лодыжку, его надо раскрутить и отшвырнуть куда подальше, – так он не найдёт путь обратно.

– Они себе шикарно устроились под грядкой с морковкой, – поведала Агнеса, – но моё терпение лопнуло.

– Грядку обезгномлено, госпожа, – доложил Бэби. – Нахлебники съехали.

Сегодня из окна я увидела Миклоса. Мальчик помахал мне рукой, улыбаясь во всю ширь своих отвыкших от улыбки губ. Я хотела расспросить его о том случае, когда он столкнулся с Лордом. Торопливо сбежав вниз по лестнице, я выпорхнула из замка.

Миклос шёл мне навстречу со связкой мертвых птиц. Барон Баторий одобрил бы: охота утоляет жажду насилия. В нашем медье к этому приучают ещё с малых лет.

Миклос, однако, не разделил моей радости от встречи. Как я быстро поняла, лучше мне было остаться в замке. Мальчик почувствовал неладное. Либо он настолько магически одарён, либо это кентавры его научили, – но он понял, какие изменения произошли со мной. Улыбка его мгновенно потухла, сам вид помрачнел. «Уже», – только и сказал он, оборачиваясь, чтобы уйти.

Я не окликала его. Что-то подсказало, что должно пройти немного времени, и он поймёт. Вроде не ребёнок, но подростковая несговорчивость это как сила природы. Побывав в его возрасте, я знаю лишь одно – хуже не бывает.

Пятница, 22 апреля

– Каким образом ты поняла во сне, что змей был василиском?

– Я просто знаю, милорд... Более того, я видела репродукцию в «Преданиях отцов», где прочла о чернокнижнике, которому ведьма помогла избежать смерти.

Лорд Волдеморт вопрошающе поднял брови.

– Она превратила его в василиска, чтобы он спрятался в подземных водах Пешты.

– Зачем же она это сделала?

– Написано, что из жалости.

Лорд подозрительно нахмурился и перевёл взгляд на факел в железном креплении на стене. Всего полчаса назад мы распечатали люк на втором этаже. Я не знала, что Лорд запланировал это на сегодня, пока, сидя в своей комнате, не ощутила неприятный зуд в левом предплечье. Надо отдать должное своей наивности: я думала, что на зов Лорда моя рука преисполнится теплом, настойчивым, но мягким и согревающим. Увы, это был зуд, и от непривычки я чесала руку и ругалась на чём свет стоит, злобно уставившись на потолок. Он там. Мог же эльфа послать. Мог же сам прийти. Какое легкомысленное использование Метки! На четвертый этаж я поднялась лишь после того, как зуд усилился, а очертания змеи стали иссиня-черными.

Факел в люке сразу меня насторожил: вместо огня струился дым, плевавшийся жиром. Лорд велел мне выколдовать щит и удерживать его, пока он не разберётся, как отпереть следующую дверь. Она будто срослась со стеной и никак не реагировала на моё прикосновение. Изнутри не доносилось ни шороха, ни звука.

– Странно, – пробормотал Лорд.

Я разделяла его чувства. Удерживая Протего, я снова подошла к двери и поднесла руку к чёрной, словно обожженной поверхности.

– Даже дверной ручки нет, – сказала я, тщетно шаря по двери.

– Отойди назад, – велел он. Свой приказ Лорд подкрепил дерзостным толчком. Только я собралась сообщить, что думаю о его манерах, как он резко шарахнул Алохоморой, как оказалось, в никуда.

Дверь не поддалась. Мы застряли на полпути.

О василиске мне пришлось ему рассказать. Возможно, я слишком серьёзно восприняла его напоминание о том, что «больше никаких недомолвок», а наличие Метки будто устранило все условности. Впрочем, Лорд учуял, что я что-то недоговаривала. Тогда я раскололась.

– Если б он не приходил в мои сны и если б я своими глазами не видела, как змея расправилась с магглом, я бы так не настаивала на Маледиктусе. Милорд.

На лбу Лорда залегла морщина; я видела, что он напряжённо размышлял над моими доводами.

– Вы говорили, что дом Вальдрена – это северная граница Бержиты, это всё взаимосвязано, я уверена. Думаю, вам снова следует туда отправиться, – поймав его колкий взгляд, я добавила: – когда вам будет удобно, милорд. Вы должны понять, обряд не настаивает на питомце...

– У меня когда-то был василиск, – перебил он. Внимательно глядя на меня, Лорд что-то прикидывал в уме. – Не питомец, но... ручной. Тебе уже приходилось слышать о Тайной Комнате, Присцилла?

Концентрируясь на поддержании Протего, я и так громко дышала, а услышав о таком не-питомце, тяжело сглотнула.

– Я слышала о Салазаровом подарке школе. Все знают эту легенду.

– Это не легенда, – саркастически отозвался Лорд, вновь отвернувшись к двери.

Я смотрела на него, ощущая странные толчки в сердце и молчала, ожидая, что он продолжит, однако он не произнёс больше ни слова. Лорд водил рукой перед дверью с видом человека, сознающего свою силу, поднимал глаза, опускал брови, щурился изучал каждую черточку. От наступившей тишины у меня стучало в висках. «Он говорит, что это не легенда... Неужели он нашёл Тайную Комнату?.. И василиска в ней? Если бы существование Тайной Комнаты подтвердилось, это спровоцировало бы скандал в магическом обществе. Почему же мы об этом не слышали?» Наблюдая за Лордом, я едва не вскрикнула, когда он с силой пнул дверь. Довольно странное решение, но как говорится, на вкус и цвет... Дверь отреагировала на удар без энтузиазма, проще говоря, приоткрылась чуть-чуть.

Лорд вытянул шею и сунул нос в образовавшуюся щель.

– Мрак, и ничего больше. Будто не комната, а пропасть, нарисованная самыми черными в мире чернилами. Ты позавтракала? – вдруг спросил он.

– Э-э, а какое это имеет значение, милорд?

– Если ты свалишься с ног, я тебя здесь оставлю, тебе ясно?

– Я позавтракала, милорд.

– Так бы сразу ответила, – желчно процедил он.

Лорд применял к двери все открывающие заклинания, но ни одно не сработало. Я прислонилась к стене, рука с палочкой, направленная на факел, уже ныла. Мы так и стояли, прислушиваясь. Из комнаты послышался звук – не то скрежет, не то чириканье. А затем всё снова затихло. Казалось, это будет длиться бесконечно. Взвесив все «за» и «против», я решила не тратить время попусту.

– Я знаю о булочнике, – обронила я. Мало ли что мы роняем, но наши с Лордом разговоры теперь идут в другом ключе. Тот факт, что от него ничего не скроешь, даже облегчает положение вещей, ведь нет искушения что-то выдумывать.

– Я решил, что будет по-моему, – последовал ответ будничным тоном. – Ты перестала отвлекаться на всякую мелочевку, с головой ушла в хоркруксию. Мне это по душе. Не хотелось отвлекать тебя местью или, как тебе нравится, немезидой.

– Немезида более личная, милорд.

– Я не вижу разницы, – отрезал он. – Голова на блюде была не менее личной.

– Голова на блюде? – переспросила я.

– Есть такая история... – Лорд бегло усмехнулся через плечо. – Одна девушка танцевала для правителя на его дне рождения. Она была его падчерицей, – рассказывал он, попутно направляя луч люмоса на надпись кряжистыми рунами, которой здесь раньше вроде как не было.

«Эг эр экки брёскур, – я прочла, наполняясь недоумением и досадой. – Это не я упрямая. Какое странное выражение. Кто из Баториев мог начеркать такое в люке? Да ещё рунами для пущего эффекта?»

– Танец падчерицы покорил правителя, и он пообещал дать ей всё, чего она пожелает, – продолжал Лорд, скользнув пальцами по рунам с каким-то поистине алчным сладострастием. Он будто ожидал, что надпись измениться и скажет ему что-то ещё. Повернувшись ко мне, он драматично выдохнул: – А девушка растерялась и обратилась к матери за подсказкой, чего бы ей пожелать. Пусть даст тебе голову моего недоброжелателя на блюде, сказала мать. Правитель исполнил желание женщины.

Я слушала, раскрыв рот от удивления. Руны напрочь вышибло из головы. Танцующая девушка. Какая странная история... Должен же здесь быть какой-то смысл. Я предположила первое, что пришло на ум:

– Значит, мать намеренно подослала дочь, чтобы та станцевала?

– Разумеется, женщина долго готовила дочь к празднику.

– Но зачем ей было унижать свою дочь? – без обиняков возмутилась я. – Не практичнее было бы поручить своему эльфу отсечь голову недоброжелателю?

Лорд тут же рассмеялся и покачал головой.

– У них не было домашнего эльфа.

– Откуда вообще эта история, милорд? И как звали мать и дочь?

– Это из детской воспитательной литературы. А звали их... – Лорд осекся, бросив на меня какой-то подозрительный взгляд, – впрочем, они не важны...

«Ничего себе воспитательная литература», – мелькнула мысль.

– То есть ваши родители воспитывали вас на подобных историях?

– Можно и так сказать, – ответил он, шагнув вперёд, опять что-то высматривая во мраке. Мой взгляд прикипел к колыханию черноты на его спине.

– Но, милорд... я не совсем поняла, в чём мораль?

– В том, что, пресмыкаясь, можно добиться своего, – ответил он без промедления.

«Угу, надо же, – мои мысли зашли в тупик. – А меня воспитывали на добрых сказках вроде той, о славной девице Катице Тердсели, которая оставила короля в дураках»

– Пресмыкание не приличествует девушке, милорд. Но я понимаю, что это всё её мать затеяла. Это не делает ей чести.

– Не стоит так обобщать, Присцилла. Пресмыкаться перед тем, кому симпатизируешь это не то же самое, что перед тем, к кому питаешь ненависть. Кто знает, может, девушка была не прочь танцевать просто так... чтобы выразить свою симпатию.

Интонация Лорда наводила на мысль, что он на что-то намекал. В конце концов, речь шла о голове на блюде. Головы Лугоши я не видела, но взлохмаченную, насажденную на трость и с ножом во лбу я никогда не забуду.

– Если танцующая девушка и вправду симпатизировала правителю, в таком случае она может быть оправдана, – не мудрствуя предположила я.

– Вот-вот, – Лорд усмехнулся мне через плечо.

«И всё же танец падчерицы для отчима – это как-то жестковато, – подумалось. – Танцует рабыня, а падчерица сидит по левую руку от отчима»

– Но не её мать, – быстро добавила я. – У неё была намечена цель, и она унизила дочь, сделав её орудием своих козней. Мать не может быть оправдана.

Лорд издал низкий гортанный смешок.

– Где же твоё воображение, Приска? Женщина была в отчаянии, нужно было срочно что-нибудь предпринять, недоброжелатель доставлял ей неприятности, подрывал её власть и просто портил настроение. Предположим, мать сама могла бы станцевать, но она знала, что её дочь более способная.

– А правитель не мог исполнить желание жены за спасибо? Обязательно нужно было дать что-то взамен?

Лорд повернулся ко мне всем корпусом и его взгляд застыл, делая его глаза ещё менее человечными.

– Ну он же правитель, – его спокойный голос заледенил мою кровь, и она уже не стучала в висках.

В тот же миг упрямая дверь ещё больше отслоилась от стены, и начала открываться со зловещей медлительностью. Совсем бесшумно и без наших потуг. Коварный факел вдруг потух. Мне казалось, у меня ум зайдёт за разум: раньше люки так со мной не играли. Лорд лишь холодно вздохнул.

– Ровно один час и семнадцать минут, – прошептал Лорд. Я и не знала, что он засекал время. – Дамы вперёд, – плавным жестом он указал мне на дверь.

Я не удивилась. Отойдя от факела, я ступила одной ногой во тьму. К моему изумлению, воздух там был сладостен для дыхания, как в лесной чаще, омытой дождем. Лорд вошёл следом. Из сумрака медленно проступили очертания длинного коридора. Мы двинулись в путь. Бело-голубой свет люмоса сопровождал нас, и наши тени казалась слишком большими, чтобы быть нашими. С регулярными интервалами в коридоре плыл странный рокот, на который отзывалось гудение.

– Так ты довольна услышанным... – заговорил Лорд, бесстрастно смотря вперёд, – от Эйвери?

– У него весьма своеобразный юмор, – пространно ответила я. – Вы знали, что он мне расскажет?

– Я не запрещал ему. Иногда одни и те же поступки кажутся исключительно разумными у одних людей и весьма нелепыми у других. Впрочем, это хорошо, что теперь ты знаешь. Тебе не на что жаловаться, Присцилла.

Не возникло ни малейшего сомнения в его искренности, хотя она была страшной. Неужели благодарность – это действительно самый короткий поводок?

– Я не жалуюсь, милорд.

Мы пошагали дальше. В какой-то миг Лорд протянул мне руку и я, не задумываясь, ухватилась за неё. Я завтракала, но устоять на ногах мне помогает не еда.

Держа меня за руку, Лорд вышел вперёд и некоторое время шёл по коридору, затем свернул в мрачный каменный проход. Мы шли по наклонным мшистым ступеням, а путь все сужался и сужался, мои плечи касались стен, Лорд был вынужден протискиваться боком. Он почему-то упрямо отказывался зажечь люмос максима, ему, видите ли, с ближним люмосом уютнее.

В одном коридоре мы миновали винный погреб, где не было ни паутины, ни даже пылинки. И я каким-то образом знала, что это не потому, что духи Ньирбатора орудуют метёлкой. Вино пусть лежит, будет ещё время. Протиснувшись сквозь узкий тоннель, мы оказались в затхлом пространстве.

– Здесь что-то не то... милорд, – прохрипела я.

Взмахом руки он заставил меня молчать, и пошагал дальше. Я последовала за ним, хотя на душе у меня скребли кошки. Вскоре мы очутились в какой-то душной каморке.

За десять минут я успела подробно рассмотреть настенную кричащую мазню, которую Лорд назвал «чудным рисунком»: какой-то Йог-Сотот на треножнике под скатертью, забрызганной чем-то неопределённым. Я сразу поняла, что это произведение Ксиллы Годелот. Никакой ценности оно собой не представляет, правда, у Фери глаза были б на мокром месте.

– В своем нытье ты на редкость разнообразна, – заговорил Лорд, когда мы вошли в следующую каморку. – То люмос слишком тусклый, то ты задыхаешься.

Я пропустила это мимо ушей, а Лорд неожиданно замедлил шаг и подставил мне локоть. Он предложил опереться о его руку. И не зря. Я чуть не упала, когда увидела следующую находку.

Ряды полок и навесов для всякого инвентаря. Какие-то деревянные короба и поддоны. Полусгнившие ставни, плетеные корзины, трухлявые ящики. Деревянный стол опрокинут, пол усеян черепками и осколками... Какое-то тряпьё: платья с буфами, банты, косынки и чепцы из тех страшных времён, когда девушки были заняты нашиванием кружев на свои ночные рубашки. Дикий беспорядок, короче говоря. Такому хламу не место в люке, где должны храниться сокровища и тайны. Зрелище не для лордовых глаз, сказала бы госпожа. Мне на миг стало неудобно перед Лордом за откровенный анти-Ньирбатор. Но он совсем не казался оскорблённым, напротив – он прошёлся взад-вперёд, попинавши черепки, и спокойно шагнул дальше.

Уже в коридоре Лорд внезапно обернулся, будто что-то привлекло его внимание.

– Здесь, – резко прошептал он.

– Где? Я ничего не вижу.

Он грубо схватил мое запястье и прижал к деревянной поверхности. Очередная дверь! Но эта не упрямилась, а отворилась совершенно без усилий.

Там была третья каморка, но в ней был свет. В грубом глиняном сосуде, что использовались в очень древние времена, мерцало коптящее пламя. Благодаря этому мерцанию создавалось впечатление, будто во тьме что-то двигалось. На стене – одна-единственная полка, а на ней – пергаментный свиток.

У меня сердце ёкнуло. Свитки в Ньирбаторе это редкость.

– Возьми его, – вкрадчиво сказал Лорд, не сводя с него глаз.

– Боитесь, что Ньирбатор не разрешит вам притронуться к чужому сокровищу?

– Осторожнее в выражениях, – Лорд бросил короткий, недобрый взгляд в мою сторону.

Когда я сняла свиток с полки, Лорд тут же выхватил его из моей руки. Я лишь растерянно захлопала глазами, а Лорд стремительным шагом двинулся в обратный путь. Тогда он уже не подставлял мне локтя и не протягивал руки. Покинув люк, Лорд пошагал прочь, не оборачиваясь, чтобы проверить, иду ли я следом или убегаю или остаюсь. Выйдя в коридор второго этажа, он направился со свитком на свой этаж, а я увязалась следом.

Его движения были резковаты и выдавали бурлящие эмоции. Подойдя к письменному столу Лорд едва не смахнул все бумаги на пол. Он сел за стол, а я стала рядом, немного наклонившись, силясь лучше рассмотреть свиток.

В нём не было ничего необычного, если не считать обмоток, которые используют чернокнижники. Полоски ткани на пергаменте, как правило, создают сложный рисунок из пересекающихся магических знаков, этот же выглядел как-то небрежно, словно его обмотали впопыхах.

– Скарабей-сердечник! – воскликнула я, увидев знакомый символ. – Это талисман, предохраняющий человека от возвращения в обличье инфернала!

– Это всего лишь пергамент, Присцилла, у него нет личности, он не может стать инферналом, – сухо проговорил Лорд и ещё имел наглость ухмыльнуться.