Текст книги "Ньирбатор (СИ)"

Автор книги: Дагнир Глаурунга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 67 страниц)

– Тёмный Лорд вообще-то у меня дома живёт, и профессор приведёт маггла прямо под его дверь. – Я смерила его убийственным взглядом, подражая манере Лорда. – А всяких малохольных я в дом не пускаю.

У Лестрейнджа глаза полыхнули. Он плотоядно оскалился и прошептал еле слышно:

– Жалко, не дали Белле тебя добить. Достанься ты мне, я бы тебя утрамбовал. Но сперва раздел бы догола и вздёрнул на дыбу.

От развязной реплики я вздрогнула. «И этот отморозок пристает к Агнесе?»

– Ты находишься на чужой территории, Лестрейндж. Среди чужих людей. Если что, я не побрезгую собственными руками насадить твою голову на острие своей калитки. А остальное утрамбуют мои друзья и соседи, – шептала я, наклонившись к Лестрейнджу, чтобы профессор не услышал.

– Калитку твою я хорошо помню, крошка, – он ощерился. – Ты тут не шуми и не чирикай. Я тебя запомнил. Знаю, где ты живёшь, куда ходишь. Твои дни сочтены, – он закивал головой, окидывая меня таким себе прощальным взглядом. – Знаешь, у Беллы на стене висят отрубленные головы домашних эльфов. Я отдам ей твой скальп, будет забавный парик на одну из голов. Я прям вижу перед собой, как хорошо будет сидеть... такой шик-модерн... – Он мерзко расхохотался и закашлялся.

Я вся внутренне закипела. Если б это не была маггловская часть города, я бы прокляла его. Он вульгарно угрожает, без намёков, в открытую. «Зелье Noctem я берегу как раз на таких, как он. Скоро я им займусь»

– Бедняга, – прошептала я ему. – Наверно, несладко быть всего лишь бледным фоном для своего братца, который является бледным фоном для своей жены.

Ответить он ничего не успел, так как профессор Сэлвин схватил меня за руку и потянул за собой подальше от этого пожирательского сброда. «Как Лорд их терпит?! Это же твари подзаборные!» Оглянувшись на троих Пожирателей, я увидела плотоядный оскал, высокомерный взгляд, лишённый ресниц и один неприличный жест. Меня подташнивало.

– Нужно спасать маггла от черни! – отчаянно воскликнул Сэлвин, имея в виду наших волшебников, которые в приступе ярости совсем омагглились.

Положение вора было поистине самое незавидное. Кое-кто уже поцелил в него деревянным бочонком с огуречным рассолом, кто-то тростью тыкал ему в рёбра, кто-то плевал в него, обнаруживая невиданную доселе меткость. Даже старикашки, которым лет под сто, толпились над магглом, как исполины, норовя схватить его своими дрожащими ручищами и поколотить. В общем, волшебники Сабольч-Сатмар-Берега пришли восторг от возможности безнаказанно кого-то наказать.

Я мимоходом искала взглядом Варега. В толпе я поймала его взгляд и увидела, что он наблюдает за мной; я жестами объяснила ему, что мне нужно уходить. Он кивнул с пониманием, но от меня не ускользнуло то, что он взглянул на меня так, словно я ухожу не домой, а навсегда. Я замерла на месте на несколько секунд, терзаясь сомнениями, внезапно охватившими меня. Но властный голос профессора развернул мои мысли в ином направлении.

– Плохи дела, если вы, волшебники, остервенели настолько, что потеряли уважение к нам, исполнительной власти Темного Лорда, и приступили к самосуду, – обратился Сэлвин к толпе.

Люди потупили взгляд и почтенно расступилась, пропуская Сэлвина, знаменитое светило нашего Дурмстранга. Он схватил маггла за шиворот и потянул за собой. Тот совсем не брыкался, он был рад избежать продолжения свидания с толпой. Я посеменила за ними. Оглянувшись на троих Пожирателей, я увидела, что они и не собираются нас останавливать. «Зачем тогда было всё это словоблудие?! Или они так просто развлекаются? Тьфу! Какие же они мерзкие!»

Мы перешли на другую сторону улицы, подальше от фонарей, чтобы безопасно трансгрессировать. Наконец мы нашли безопасное место – за небольшим домиком под громадным платаном. «Лишь бы Лорда не было дома, – я взмолилась мысленно. – Так будет намного проще». Я взяла профессора за руку. В следующий миг мы уже стояли у калитки Ньирбатора.

Когда маггл увидел замок, он замычал и замотал головой. Затем потерял сознание. Под влиянием обморока его губы стали пепельные и лицо напоминало скорее маску из балагана, чем живое человеческое лицо.

Мы вошли и тотчас остолбенели.

Точнее, мы вошли и я успела повесить на крючок усыпанный дождевыми бусинками плащ. Тотчас же вспыхнул люмос максима.

В холле была госпожа Катарина. Возле неё стоял Фери. Они ждали меня. Часы показывали почти два часа ночи. «Да уж, что-то я припозднилась...»

– Графиня-заступница, да ведь это маггл! – пропищал эльф. – Нужно отнести его в подвал, пока не испачкал ковёр!

Я улыбнулась от уха до уха; смекалистый эльф сразу всё понял. Госпожа смотрела немного растерянно вперёд себя, но учтиво ответила на приветствие профессора Сэлвина. Он сразу заметил в ней перемены. Когда в последний раз он гостил в нас, у госпожи были белоснежные кольца локонов, она блистала драгоценностями и остроумием, и была уверена в том, что оказывает честь своим присутствием.

– Вернулась, значит? – раздался голос, холодный, как ветры высокогорья.

Лорд Волдеморт стоял наверху лестницы и смотрел на нас. Сэлвин встрепенулся и как будто задумался, прятать маггла или прятаться самому. Я направила палочку на обморочного маггла, прислонённого к двери и наложила заклятие статуи, чтобы стоял смирно и не качался. Он мгновенно окоченел, лишь веки немного подрагивали.

– Алекс, – окликнул профессора Лорд. – Что ты здесь делаешь?

Он сошёл с лестницы и весь такой грациозный прошествовал мимо госпожи и эльфа. Они склонились перед ним с таким богомольным пылом, какого я не видела в них поистине никогда. Небось что-то случилось в моё отсутствие?.. Сэлвин учтиво поклонился. Я опустила глаза.

– Добрый вечер, милорд! Всё началось с того, что... – профессор начал последовательно излагать события, произошедшие сегодня на юго-западе Будапешта.

Лорд слушал его, приподняв подбородок. Выражение его лица было пустующим; на меня он изредка бросал холодные взгляды, пробирающие до костей. Я поёжилась и хотела было отойти к госпоже, когда увидела резкий взмах – Лорд поднял руку в предупредительном жесте. Я замерла на месте.

– Катарина, – Лорд прервал речь профессора и обратился к госпоже, – любезная, вам незачем здесь томить себе, выслушивая бредни посторонних людей. Ступайте в свои покои и отдыхайте.

– Хорошо, милорд, – мягко ответила госпожа. – Я очень признательна вам за заботу.

У меня челюсть отвисла от такой учтивой коммуникации между Лордом и госпожой. Пока меня не было, что-то действительно случилось...

Когда Сэлвин закончил свой рассказ, он вернулся к тому моменту, когда мы договорились, что я возьму маггла себе. Лорд то и дело поглядывал на меня и его взгляд скользил по моему лицу. Кажется, моя молчаливость в конце концов привлекла его внимание.

– Ну-ну, – противно хмыкнул он, – с каких это пор девицы благородных кровей гоняются за преступниками?

Лорд посмотрел на меня – и недовольство, брызнувшее от его взгляда, едва не сшибло меня с ног. Мою голову пронзила внезапная боль. У меня из глаз посыпались звезды, будто я со всего маху налетела на каменную стену. Я попятилась и прислонилась к старинному комоду возле стены. Мои ногти буквально вонзились в красное дерево. Если б я могла скрыть эту боль, я бы так и сделала, но она была слишком мощной.

– ... и мы потолковали с Присциллой и сошлись на том, что подобное дело не достойно вашего внимания. – Сэлвин договорил и бегло бросил на меня встревоженный взгляд.

– Очень мило с твоей стороны, что ты соизволила позаботиться о моих делах, Приска, дорогая, – язвительно произнёс Лорд. Его челюсть была сжата. Окинув маггла взглядом, он спросил: – Почему маггл в беспамятстве?

– Увидел замок и потерял сознание, милорд, – Сэлвин попробовал улыбнуться. – Есть ли существо более впечатлительное, нежели маггл?

В комнате воцарилось молчание. Лорд разглядывал маггла. В воздухе витало гадкое предчувствие грядущей беды. Внезапно он позвал Фери и приказал ему проводить профессора с магглом в подвал. Я поймала взгляд Сэлвина, когда он последовал за эльфом, левиосой влача маггла – взгляд сочувственный и полон сожаления. Лорд тоже смотрел им вслед, а когда они скрылись за дверью, он обернулся ко мне и улыбнулся. То была злобная ухмылка, нашпигованная угрозами, он как бы желал сказать: «Ты нарвалась». Я лихорадочно пыталась придумать, как рассеять накалённую атмосферу, пока не удастся сбежать наверх.

– Как ты посмела принимать такое решение без моего спроса? – Лорд отделил каждое слово многозначительной паузой. – Отвечай на мой вопрос определённо и ясно.

– Мой поступок продиктован инстинктом. Ради Ньирбатора.

– Объяснись, – потребовал он, гневно взирая на меня с высоты своего роста.

– Милорд, Ньирбатор подобен пищеводу, люки пронизывать его всего – от глотки до желудка. Много магглов почило в его каменном чреве. Он регулярно требует пищи... – ответила я несколько бессвязно, одной рукой массируя висок, а другой придерживаясь за комод.

– И тебе понадобился именно этот никчёмный маггл? Как ты смеешь уводить его из-под моей руки?

– Случайная кровь немногого стоит, замок жаждет крови врага, милорд, – ответила я, затем подробнее объяснила, что маггл ограбил сестру моего жениха.

– Не нахожу нужным разбираться в таких тонкостях, да и не стоит того, – хладнокровно ответил Лорд.

– Даже ради справедливости, милорд?

– К черту справедливость, – отрезал он. – И неужели ты такая ординарная, что не можешь нажить себе врага?

Я задумалась над его предложением и не торопилась отвечать. В конце концов я поняла, что он несправедлив ко мне и решила это высказать.

– Я уже нажила, милорд, только вы не очень торопитесь называть мне его имя.

Высокий смех прокатился по холлу.

– Самонадеянности тебе, однако, не занимать. Ох, Приска, боюсь, как бы потом не пришлось лить слезы. – После минутной паузы он прибавил: – Мой подарок разнуздал тебя. Речь шла о привилегии, но ты, конечно, забыла, что она доступна тебе лишь ограниченно, то есть исходя из моих личных интересов. Что ты скажешь в своё оправдание?

– Разве я не исходила из ваших личных интересов, когда вознамерилась избавить вас от лишних трудов?

– Да неужели? – Его глаза зловеще скользнули по мне. – То, что ты называешь трудом, для меня есть наслаждение. Мне не составит труда лишить маггла жизни – и я сделаю это так, как мне захочется.

С минуту в холле царила полная тишина. Лорд ухмылялся. При золотистом освещении канделябра его глаза казались красным стеклом.

– Обычные люди для меня ничего не значат. Все они недолговечны... Как мухи. Быстро приходят и уходят, и им никогда не прожить достаточно долго, чтобы постигнуть то, чем я овладел до конца.

– Это касается и меня, милорд, – тихо сказала я. – Ведь я тоже смертная.

– Да, Присцилла, ты просто умница, сама понимаешь всю безысходность своего положения.

Я чувствовала небывалую враждебность со стороны Лорда.

Дверь слева тихо отворилась, вернулся профессор Сэлвин, но уже без Фери. Он замер на месте, тревожно переводя взгляд с меня на Лорда; его взгляд зацепился за мои ногти, вонзённые в комод. Лорд с мнимым удивлением приподнял брови.

Сэлвин кашлянул, робко взглянул на Лорда и обратился ко мне:

– Присцилла, ты очень бледная. Тебе лучше пойти спать. Суматошный выдался вечер...

– Что такое, Алекс? – лениво протянул Лорд, пропуская мимо ушей реплику профессора.

– Милорд, маггл на месте, всё готово. А Присцилле лучше пойти отдохнуть, она очень бледная...

– Бледная говоришь? – насмешливо переспросил Лорд. – Мне стоит только захотеть, и её мозг воспламенится, а язык отсохнет. Не о бледности стоит беспокоиться.

Сэлвин тяжело сглотнул и впился в меня взглядом. На его лбу прорезывались глубокие, болезненные морщины. Сэлвин подступил на несколько шагов ближе ко мне, но не решался подойти. Он стоял как пришибленный, не отводя от меня пристального взгляда, будто мысленно причитая: «Бедняжка, ты и не знаешь, в какую беду угодила. И я ничем не могу тебе помочь, да и никто не может»

Высокий и мрачный, Лорд стоял ко мне почти вплотную и сочувственно-насмешливо смотрел на меня. Неумолимые глаза пригвоздили меня к комоду.

– Милорд, не сердитесь на Приску, она действовала со... свойственной юности поспешностью, – опять заговорил профессор, на сей раз нарочито деловым голосом, хотя его тембр дрожал. – Разрешите ей пойти отдохнуть, милорд.

Лорд взглянул на профессора с непробиваемым каменным лицом.

– Что я слышу, Алекс? Будешь рассказывать мне, что делать?

Профессор отрывисто покачал головой.

– Помнишь, где выход? – Сэлвин уже ринулся к двери, когда Лорд прибавил: – Беги, профессор, беги.

Лорд проводил Сэлвина презрительным взглядом, а затем принялся расхаживать по холлу взад и вперёд. Мы снова остались одни. Конвульсивная дрожь пробегала по всему моему телу. Голова раскалывалась. Мне хотелось присесть на кушетку под огромным зеркалом, но я не осмелилась сдвинуться с места. И не решалась заговорить из боязни неосторожным словом усилить поток издевательского красноречия.

– Знаешь, Присцилла, – лениво протянул Лорд. – Мoй пытливый ум пoднялся на головoкpужитeльную выcoту вопроса: что ты нашла в нём, чтобы разыграть такую дуру и обратиться к нему за помощью? Только бездарные личности подвергают себя такому риску.

Слова Лорда, словно семена, упали в мой мозг и разрослись, заслоняя чернотой все остальное.

– Видела, как он сразу затушевался? – злорадствовал он. – Вид у него такой чопорный, и он держался так отстранённо, словно боялся, как бы его не заподозрили в фамильярности...

Я подняла глаза на Лорда в недоумении. Красные склеры поразили меня. Ещё один колкий взгляд от Лорда – и меня словно спицей кольнуло под левую лопатку, а потом прямо в грудь. От этой боли я тихо застонала и меня забил озноб. Дышать становилось всё тяжелее, испарина покрыла лоб. Перед глазами колыхалась тошнотворная рябь. На миг мне показалось, что передо мной не человек, а змей, терзающий меня тремя рядами своих зубов.

– Зачем... зачем вы это делаете? – прохрипела я.

– Учу тебя уму-разуму, – отозвался он холодно.

– Болью?

– А что, классический способ, – он коротко ухмыльнулся. – Не любишь классику? Ничего, полюбишь. Ты же не девка уличная.

Через миг-другой моя злость пересилила страх. Я машинально потянулась к левому рукаву. Поймав моё движение, Лорд бросил на меня предостерегающий взгляд.

– Даже не думай... Я не потерплю сцен.

Выхватив палочку из ножен, я дрожащей рукой нацелилась на него.

– Брось её, – скомандовал он.

Я собиралась выколдовать Тутеламурум, защитную стену, но стоило мне взмахнуть палочкой, как Лорд одним взглядом выбил её из моей руки, точно хлыстом. Он призвал её, и она полетела прямиком к нему. Свою палочку он даже не доставал. У меня перед глазами всё плыло, а он крутил мою палочку в своих пальцах и ухмылялся.

– По правде сказать, мне даже самому совестно, что я так с тобой вожусь, – заговорил он, – а ведь не стал бы, не будь ты так глупа. Тебе следовало попросить моего разрешения, или у тебя такой обычай – прямо брать быка за рога? Зачем ты так ведёшь себя, скажи на милость? – Он стоял слишком близко, но деваться было некуда, мои ногти вонзились в древесину со всей злостью и горечью.

Я тщетно пыталась найти веское возражение, способное опрокинуть доводы Волдеморта. Я старалась сфокусировать свой взгляд на пуговице его жилета, но в глазах продолжало рябить.

– Я веду себя естественно, – я ответила спустя минуту раздумий. По звуку собственного голоса, невероятно сиплому, я поняла, как жутко вымоталась.

– По-твоему, это называется естественно? Объясни мне, чем ты занималась в столь позднее время в той части города?

– Гуляла. Выходила на людей посмотреть да себя показать. – Я еле сдерживалась, чтобы всё это не прокричать.

– Я так понимаю, у тебя не было никаких причин уходить, кроме того, что тебе было скучно?

– Можно и так сказать.

– А у тебя проклёвываются рожки, – сказал он еле слышно. – Я их собью и глазом не моргну, поняла?

Я молчала и не двигалась.

– Всё ещё упрямишься?

Третья волна боли полоснула меня по ногам. Она пульсировала короткими ослепительными вспышками. Я вся задрожала и всхлипнула. А Лорд был уже совсем близко. Сквозь рябь и черноту одежды я увидела, как он протянул руку и взял в свои паучьи пальцы прядь моих спутанных волос. Я будто кожей почувствовала и не испытала ничего, кроме всеохватного страха. Ноги казались ватными, на языке ощущался солёный вкус – от резкой боли я прикусила себе язык. «Он может сделать со мной то же, что с кентавром, – мелькнула мысль. – Может разбросать меня по всей луговине под палящим солнцем и на глазах всех духов Ньирбатора...»

– Ещё как могу, – вдруг раздался голос. Его тон привёл меня в полнейшую оторопь. Я только сейчас заметила, что потерялась в омуте его глаз. Я резко отвернула голову. – Твоя жизнь полностью зависит от меня, ты это понимаешь?

– ПРОКЛЯТЬЕ! – вскричала я, и вся моя робость испарилась. – Вы всё время напоминаете, что я должна плясать под вашу дудку! Дразните меня, пользуясь зависимым положением, в которое сами меня поставили! Да, я знаю, что завишу от вас, как знаю и то, что вам льстит напоминать мне об этом!

Глаза Лорда пылали убийственным пламенем. «Он сейчас проклянет меня. Мне конец». Во мне не было ни капли жизни. В холле стояла сама смерть. Мне нужно было немедленно уйти, во что бы то ни стало. Сквозь застлавшую глаза туманную пелену я посмотрела на Лорда, затем в область его сердца и мысленно пожелала ему от всей души скорой насильственной смерти: «Сгинь на ветру да на болоте». Затем не выдержала, отвесила ему издевательский поклон по примеру Агнесы и двинулась шатким шагом в сторону лестницы. Ахнуть не успела, как мощное заклятие мерцающими веревками оттянуло меня назад. Я еле успела схватиться за тот злосчастный комод, чтобы не упасть. Мои ногти вонзились во второй раз.

– Что с тобой, Приска? – раздался холодный смешок. – Так торопишься убежать, что земля из-под ног уходит? Впредь не советую тебе оборачиваться ко мне спиной.

– СЕЙЧАС ЖЕ ПРЕКРАТИТЕ! – вскричала я.

Мерцающие веревки сдавили меня, впиваясь в кожу, дрожь не проходила. Лорд был очень зол. От помутившегося зрения я не различила в его глазах ни красного, ни синего. Только заметила, как раздувались его ноздри.

– Ты не облегчишь себе жизнь, разговаривая со мной в подобном тоне, – процедил он сквозь зубы. – Я, знаешь ли, не страдаю сочувствием. И не потерплю, чтобы мои слуги позволяли себе всякое безобразие.

– С каких это пор я стала слугой?

– Ну как тебе сказать... – Волдеморт глубокомысленно почесал подбородок. – Подсчитай записи в своём дорогом дневнике и увидишь: с того самого дня, когда сюда вошёл я.

Ужас охватил меня, и я закрыла глаза.

– Да, Присцилла, да, – вкрадчиво продолжало сущее зло. – Копаясь в твоей головке, я обозрел, как ты щепетильно записываешь все мелочи своей пустоголовой жизни. Не хочешь смотреть на меня? Сердишься, понимаю... Советую тебе сердиться на саму себя за расшалившиеся нервы. А я между тем сам позабочусь о Ньирбаторе. За свое дерзкое поведение ты заслужила не один Круциатус, но я сдерживаюсь. Знаешь почему? По одной лишь той причине, что хоркруксия требует ясного рассудка. Понимаешь, Присцилла? Это единственное, что сдерживает меня. Представь, что будет, когда ничего уже не удержит...

Жестокость этих слов даёт лишь слабое представление о том тоне, каким они были сказаны, о том наслаждении, которое чувствовалось во всём существе Лорда, когда он не только не повышал голоса, но говорил даже тише, чем обычно. Он говорил убедительно, и его тень, казалось, росла и наполнялась чем-то материальным с каждым словом, начинала давить мне на плечи. Мне стало трудно дышать. Я была преисполнена странных ощущений, настолько, что мне чудилось, будто я вижу в Лорде своё отражение в зеркале вниз головой.

В какой-то миг веревки исчезли, но я не могла сдвинуться с места. Волдеморт тоже стоял неподвижно. И чересчур близко. Мой взгляд был прикован к чертовой пуговице. Чёрной с поперечной гранью. Я навсегда её запомню.

Лорд крутил в руках мою палочку, разглядывая её с любопытством.

– Тисовое дерево, – произнёс он совершенно спокойно. – Редкая палочка для этих краев. Говорят, здешние тисы остались ещё со времен римского владычества.

– Верните мне её... пожалуйста, – тихо взмолилась я, боясь навсегда остаться безоружной. Я ожидала, что, выплеснув на меня всю злость, Лорд смягчится, но его лицо даже не дрогнуло. К моему изумлению, палочку он мне вернул, но украсил этот жест язвительным комментарием:

– Да тебе не палочка нужна, а нянька и погремушка.

Я содрогалась; всё ещё пытаясь скрыть это, я сцепила руки на груди, сжала палочку и ждала, когда он разрешит мне уйти. Я была так напугана, что не решалась даже шагу сделать без спроса.

– Убирайся, – прошипел он спустя несколько минут. – Чтоб я тебя больше не видел.

Крик задохнулся в моей груди.

– Вы... вы г-гоните меня из собствен...

– Ступай в свою комнату, паршивка.

Комментарий к Глава Тридцать Девятая. Держите Маггла Это конец первой части; переломный момент в истории отношений Присциллы и Лорда. Ничего уже не будет, как раньше. Ведьму немного занесло, она вообразила из себя себе невесть что, и Лорду было за что прищемить ей хвост. Она будет всегда помнить, но ей это пойдёт лишь на пользу.

Немного об именах.

Орсон – имя пригляделось в фильме «Эд Вуд», был такой Орсон Уэллс.

Криспин – это Криспин Гловер (На берегу реки, Уиллард)

Дамиан – из романа Гессе «Демиан».

Имена подобраны причудливые, чтобы подчеркнуть контраст с простоватым Томом.

====== Часть Вторая. Глава Первая. Василиск ======

Четверг, 25 марта 1964 года

Этой ночью мне приснился очень странный сон, слишком похожий на явь. Грезилось, что в мою комнату незаметно проник василиск. Не знаю, с чего я это взяла, ибо то был змей, но я знала его как василиска. Может быть, он сам мне сказал, а я позабыла.

Василиск подполз к моей кровати и, склонившись надо мной, будто застывшей, долго вглядывался в моё лицо. Глаза его смотрели на меня багровыми омутами, исполненными насмешки и загадки. Самым странным было то, что василиск был одет. Не столько даже одет, сколько упрятан в скромный чёрный костюм, особенный ужас которому придавали начищенные до блеска пуговицы. Они ровненько спускались вниз по туловищу змея. Я насчитала их восемь и немного растерялась. Их должно быть семь! Я снова пересчитала. Но нет, восемь. Василиск нависал надо мной, весь такой располагающий и улыбчивый. Я испуганно дрожала.

– Присцилла, – зашипел он отрывисто, – смотри внимательно.

Я последовала за его взглядом и увидела на стене, там, где висел портрет Барона, фотографию Лорда. Он выглядел моложе, но был одет так же, как василиск. Вдруг с фотографии начало капать что-то красное. То была кровь. Я с замиранием сердца наблюдала за тем, как фотография переместилась со стены на мой потолок и продолжала сочиться кровью. Поначалу ни одна из капель не попадала на меня, но капли становились всё крупнее, и вскоре одна хлюпнула мне на щеку. Я соскочила с кровати на пол. Кровь медленно поднималась от пола, колыхалась возле моих ног. Её было столько, что уже доставала мне до щиколоток. Такая липкая. Такая горячая. Я посмотрела на змея. Его глаза полыхали багрецом.

– Господин Василиск, – спросила я, – почему здесь столько крови?

– Это не кровь, душенька. Это кленовый сироп – гордость Сабольч-Сатмар-Берега. По весне из кленов добывает coк, сливают его в большие бочки и всю зиму выпаpивают, а потом pазливают его по бутылкам и заливают cургучом.

– Но, господин Василиск, весна ведь только начинается.

– Весна начнётся тогда, когда Тёмный Лорд пожелает. Как говорится, дело мастера боится. Ты ведь любишь пословицы... а, Приска?

Вдруг я увидела, что пол в моей комнате переменился – теперь он был в красном сафьяновом переплёте.

– Господин Василиск, я же знаю, что это не кленовый сироп.

Он впился в меня глазами, будто норовил броситься и вцепиться в меня зубами. Но змей лишь продолжал шипеть и тон его был елейный:

– Благородные девицы не называют вещи своими именами. Это кленовый сироп, доставленный лошадью.

В ответ на моё изумление змей закивал.

– Да-а-а, Прис-с-сцилла... Что там творилось. Прямо под твоим окном. А ты спала как малютка. Так послушай. Кентавру пробили грудную клетку, ухватили сердце всей пятерней и выдернули наружу. Он ещё продолжал стоять несколько секунд, пока не подогнулись колени; потом он с грохотом рухнул наземь. Его разорвали как тряпичную куклу.

Я смотрела на василиска не моргая.

– До поры до времени ты была свободна, но тебе уже не уйти от меня. У меня нет привычки набрасываться, пpыгать или подcкакивать, гoнясь за чем бы то ни было. Я ко всему подползаю. И к тебе тоже. А тебе нравится.

Неотрывно глядя ему в глаза, я слегка покачала головой, но он самодовольно прошипел:

– Да, Присцилла. Теперь ты знаешь.

Я чувствовала, что сон рассеивался и слышала приглушенный голос, словно припев:

– Раз – я вонзаюсь в плоть, два – проникаю в грудь, три – ковыряю в сердце, четыре – в костях и в мозгу...

Мне казалось, вот-вот рассветёт, заиграет coлнце и ocвободит меня, а вeceннее щекотание кожи меня расколдует.

И сон начал растворяться, пока темнота ночи не сменилась уютной темнотой моей комнаты. Свет зари тронул занавески, и я проснулась в испарине. Я вскочила с кровати, подбежала к окну и раздвинула портьеру. Когда я взглянула на освещенные тусклым, еле пробивающимся светом ветви вязов, мне стало немного лучше.

Я достала из книжного шкафа «Предания отцов» и нашла в указателе василиска.

«Много сотен лет тому назад в Венгрии был некий чернокнижник, живший со своей возлюбленной в преступной связи. Однажды он увидел её с другим, и перестал ей доверять, а впоследствии возненавидел её. Проведя с ней последнюю ночь любви, чернокнижник задушил её и сбросил в бурные воды Пешты. Там ею кормились пухлые заглоты и тритоны. Однажды останки выловили и напали на след убийцы. В наказание чернокнижника заперли вместе со скелетом на высокой колокольне и, прежде чем колесовать, заставили во искупление своего преступления вырезать на колоколе образ убитой. Пока он закончил эту работу, он уже сошёл с ума и оглохнул на оба уха...В итоге его решили не колесовать, а утопить в Пеште, но воды не могли принять его в человеческом облике. Местная колдунья сжалилась над ним и превратила его в василиска, подарив ему новую жизнь в тёмных водах Сабольч-Сатмар-Берега»

Колокол... как же я раньше этого не усмотрела? Звон невидимого колокола временами раздаётся в деревне... Оказывается, дела обстоят намного интереснее. Задействованы новые персонажи. Есть возлюбленная. А есть колдунья.

Но всё вертится вокруг василиска.

Я пыталась сосредоточиться и твёрдо стоять на ногах, но колени подгибались. В результате я вернулась в кровать. Лорд говорил, что кошмары можно использовать для магии особой категории. Говорил, что я ещё не заслужила подобных знаний. Выпадет ли шанс ещё заслужить?..

Тяжело вздохнув, я перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.

Это мне только приснилось, я успокаивала себя. Смешно травить себе душу из-за этого. Но глаза василиска... Я помню эти глаза. Я видела их наяву. Это глаза Волдеморта.

Пятница, 26 марта

Вчера я проспала целый день, а проснулась очень голодной; по ощущениям не ела дня три, не меньше. Пределом моих мечтаний стало помыться, переодеться и поесть. Моя ванная комната порадовала наличием новых махровых полотенец и флаконов с благовониями, – Фери постарался. Похоже, думает меня этим утешить. И таки утешил. Никогда больше не буду злиться на ушастого!

Сегодня вечер стоял тёплый, ветер поднимал пыль и кружил ею над луговиной. Бледно-розовое растение понемногу раскрывает свои уродливые лепестки, а кошек больше не видно. Снаружи Ньирбатора жизнь течёт своим чередом. На залитой багровым светом улице не утихают разговоры и шарканье ног.

Попивая успокоительное снадобье и чай с беленой, я целый день пролежала дома, а именно – в своей комнате. Предавалась унынию и слушала из распахнутого настежь окна карканье ворон с опереточными модуляциями. Не то, чтобы у меня что-то болело, нет, вся боль ушла в тот самый вечер. Но я была испугана. Испытанное в холле вызвало в моем мозгу тягостный бред. Никогда я ещё так не боялась. Даже на дуэли. Свежие воспоминания о жестокой гибели кентавра усугубили мой страх. Я и впрямь думала, что Лорд взбесился до такой степени, что отбросит прочь моё наследие, все надежды извлечь из меня как можно больше пользы, простит мне мой неоплатный долг, заавадит меня, и дело с концом.

Я спровоцировала Волдеморта. О чём я думала, присваивая себе его маггла? А о чём думал он, «уча меня уму-разуму» таким способом?

Было очень больно. Не знаю, как я дотащилась до своей комнаты; ноги подгибались, меня всю трясло. В изнеможении я упала на постель, широко раскинув руки, вес в тысячи тон давил мне на грудь. Cаднящая резь в голове, гул в ушаx, тoшнота и, наконец, тупая лoмота во вceм теле. Я попыталась пошевелиться, но ничего не получилось. Спустя около часа я заставила себя оторвать голову от подушки, потом села. От слабости у меня дрожали руки. Мало-мальски опомнившись, я побрела в ванную комнату и умылась нарочно ледяной водой.

Раздавленность. Растерянность. Зачем я выхватила палочку? Ах, да, я хотела выколдовать стену. Можно подумать, он бы её не разбил. Логики никакой, мне просто было очень больно, я инстинктивно выхватила палочку, а применить бы всё равно не смогла, поскольку перед глазами была сплошная рябь.

Ложась спать, у меня было такое чувство, что я что-то испортила и уже ничего не будет так, как раньше. Я утрирую, конечно. Мне понадобилась всего одна бессонная ночь раздумий, чтобы это понять.

Если я позволила себе забыть, с кем имею дело, это только моя вина.

Сейчас я боюсь выходить, и мой страх возрастает всякий раз, когда я слышу на потолке его шаги. Величественная упругая поступь. Ясное дело, Лорд может, когда хочет, ступать бесшумно, но нарочно не упускает случая напомнить о себе, чтобы я, «его слуга», помнила о том, что он выше. Всегда выше. Оказывается, он знает о тебе, дорогой мой дневник. Знал бы он, что содержится в тебе. Столько всего о нём. Ему бы это польстило, а меня бы низвело на ступень ниже. Но я должна всё запечатлеть. Я должна всё помнить.

Боюсь, что если выйду, обязательно натолкнусь на него, когда он будет спускаться по лестнице, и намеренно сделает устрашающую остановку на моём этаже. Лучше не попадаться ему на глаза.

Сон с василиском окончательно сразил меня. Я видела змея с ясностью, от которой можно было сойти с ума, в двух шагах от себя. А его слова... Он шипел ко мне, разрушая все оборонительные сооружения в моём разуме. У меня такое чувство, будто моя кукушка безвозвратно улетит, если я попытаюсь переварить сказанное змеем.