Текст книги "Ньирбатор (СИ)"

Автор книги: Дагнир Глаурунга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 67 страниц)

Только подойдя к парадной двери, я услышала, как Фери, шаркая шлепанцами, мчится вниз по лестнице встречать меня. Эльф мог бы попросту трансгрессировать, но нет! Он любит мчаться! Над парадной дверью Ньирбатора блестели почерневшие когти. Я с удивлением обнаружила, что моё волнение по этому поводу носило скорее радостный характер. То есть, безусловно, я мандражировала, но не испытывала того неловкого страха, которого ожидала от следующей встречи с Лордом. Я боялась лишь того, что он рассердится из-за моего отсутствия, – но мы ведь договаривались на вечер, и я вернулась в полшестого. Знал бы он, что настигло его Пожирателя...

Поднявшись на четвертый этаж, я увидела Лорда в коридоре. Он стоял, облокотившись на подоконник, и выглядывал в окно, слегка наклонив голову. Искажённое мраморное лицо, словно облитое отблеском мёртвый луны... Жёстко сложенные губы с выжидательно-угрожающим выражением. Нет надобности описывать изумительные теневые сочетания, но матовый мрак этого зрелища поразил меня. Гроза разразилась.

– Капли барабанят, и замок шипит, – еле слышно протянул Лорд. Обернувшись ко мне, продолжил: – Почему он шипит? Он что, мыться не любит?

– Милорд, Ньирбатор не противится дождю, но, видите, капли такие крупные. – Я украдкой поглядывала на Лорда, он перехватил мой взгляд и уставился на меня недвижным взглядом. Багреца в его глазах полыхала среди льда. – Замок очень прихотлив. Это также может быть какой-то знак... Под этим предлогом можно было бы перенести открытие люков.

– Под предлогом грозы? – тон Лорда угрожающе понизился. – Ну уж нет, Присцилла. Не изводи меня.

Отринув от окна, Лорд прошествовал сановитой поступью в сторону люка. Я плелась следом почти беззвучно, отвлекаясь ради душевного равновесия на вычурные завитушки тёмно-вишнёвого ковра.

Наконец он остановился перед люком-прямоугольником, расположенным в нескольких сантиметрах над полом. Бросив на Лорда беглый взгляд, я присела перед люком и начала открывать его без палочки – как полагается по негласному правилу Баториев, противников волшебных палочек.

Мои пальцы немного дрожали. «Надо спокойнее, – я настраивала себя, – незачем торопиться, пара минут ничего не решат. Или все-таки решат?» Я не успела додумать эту мысль, как послышался голос. Бескомпромиссный. Наводящий ужас. Ползучий. Я подняла голову – и убийственный блеск настиг меня. Красная кайма зрачков. Налитые кровью склеры. Лорд возвышался надо мной, как настоящий чернокнижник – сущее зло Албанского леса. Воздух вокруг него источал угрозу. В сумраке контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно я видела его сквозь мутное стекло. Холодная дрожь, как быстрая чешуя, скользнула по моей спине. Я вся съёжилась, ещё немного и совсем бы осела на пол. Мне хотелось лишь одного – провалиться сквозь пол на третий этаж, запереться в своей комнате и выколдовать големов у своей двери, чтобы воспрепятствовать всяким иностранцам приближаться ко мне. От этой воображаемой перспективы мне немного полегчало. Я вопросительно-умоляюще воззрилась на Лорда, чтобы он повторил то, что я не расслышала.

– Не смей. Тратить моё время. На свои ментальные потуги, – процедил он с многозначительными паузами. – Действуй, как все нормальные волшебницы. И побыстрее!

Мне следовало напомнить ему об уважении к Баториям, о преимуществе беспалочкой магии, о том, что в таких делах я смыслю больше его... Но я поджала хвост и достала палочку из рукава. «Лорд Волдеморт сгорает от нетерпения, – я логически размышляла, – посему ведёт себя сообразно. Не страшно. Совсем не страшно. Всё отлично, душенька»

Когда я распечатала люк, передо мной оказалась массивная кованая дверь. Я подошла к ней, и Лорд последовал за мной. Он стоял рядом и присматривался. От моего внимания не ускользнул алчный огонь, мерцавший в его глазах. Внезапно он взял меня за предплечье своей левой рукой, а правой прикоснулся к двери. Признаться, я оторопела от грубоватого прикосновения и решалась смотреть на него только украдкой. Как я поняла, Лорд открывал себе доступ, закреплённый кровью многих поколений моих предков. Мне тотчас же захотелось вырвать руку, запретить ему приближаться к моему наследию, указать ему на его место гостя... Пожалуй, я сбрендила, если до сих пор могу ещё о таком думать.

Я опаской наблюдала, как Лорд вышел вперёд и встал перед дверью, заграждая мне путь. Он воздел руки и принялся творить неведомое мне заклинание. Вынув палочку, он начертал перед дверью в воздухе сияющие символы, они ожили и переливались освобождающей их энергией. Затем он что-то прошипел. Мой слух воспринял это шипение, как гамму чего-то очень древнего и необъятного. Возможно, властью имени Салазара он взывал к моим предкам, чтобы те позволили ему приобщиться тайн Ньирбатора.

Спустя несколько минут я услышала небольшой щелчок. Дверь отворилась совсем без скрипа, а за ней оказалась вторая дверь, на сей раз деревянная. Над верхней половиной висел тяжёлый гобелен, на котором изображалась ржавого цвета пика. Я сразу предположила, что гобелен, должно быть, таит большую угрозу, чем сама дверь. Мне бросилась в глаза поза Волдеморта: он весь выпрямился и будто вытянулся. Мне даже показалось, что он принюхивался к воздуху; черты его лица вдруг совсем исказились, как у змея из моего сна. Он казался ещё более бледным и худым; щеки у него ввалились, глаза были большие и блестящие, как у животного, притом в его облике сохранялось всезнающее выражение. В мгновение ока он сорвал гобелен, и тот, свернувшись в свиток, откатился в сторону.

Лорд тронул ручку, но тотчас же отдёрнул руку, брезгливо вытер ладонь о штанину и распахнул дверь носком ботинка. Увидев это, я невольно поморщилась. Подобное я наблюдала только у магглов, у них ведь нет волшебной палочки, чтобы почистить руки. С бесцеремонностью Лорда я уже свыклась, но его манеры не перестают меня обескураживать.

Дверь бесшумно распахнулась, внутри царили полная тьма и тишина. Лорд вошёл внутрь.

– Это западня, – проронил он таким тоном, будто это все объясняло.

Я задержалась в дверях.

– Почему ты медлишь? – послышался холодный голос.

– Вы сказали, это западня, милорд.

– Пока я здесь, нет. В одиночку ты бы не справилась.

Я не сдвинулась с места. «Если духи сейчас плеснут огнем, так пускай в него», – рассуждала я.

– Милорд, прошлые три года я только то и делала, что открывала люки, – заговорила я, чтобы не молчать. – В одиночку, представляете?

– Может быть, – обронил он небрежно. – А на прошлой неделе едва не сгорела. Тоже мне открывательница. Быстро иди сюда!

Я поняла, что придётся подчиниться – и вошла. Лорд, казалось, ничего не боялся. Его взгляд не стал ни робким, ни растерянным. Я всматривалась в темноту и не видела ничего. Люмос не действовал. Однако, последовав за взглядом Лорда, я различила нечто вроде звезды, бледно мерцающей и как бы врезанной в стену. В первое мгновение она показалась мне очень отдаленной, но в своём мерцании она будто норовила приблизиться. Лорд подошёл поближе.

– Звезда указывает на лестницу, – произнёс он в задумчивости. – Она ведёт вниз. Идём.

Я открыла рот, чтобы оспорить необходимость спускаться неизвестно куда, но Лорд заставил меня замолчать одним не терпящим возражений взглядом. Я вся затрепетала: от страха, напряжения и осознания того, что в первый раз исследую люк не одна. Я подошла к нему и увидела лестницу своими глазами. Выйдя вперёд, я начала спускаться по ступеням, тонущим во тьме. Несколько раз я приостанавливалась, пропуская Лорда вперёд, мне не хотелось жертвовать собой, если там окажется что-то смертоносное. Сначала Лорд шипел на меня, два раза обозвал лентяйкой, а на третий раз раздраженно фыркнул и сам пошёл вперёд. Я выдохнула с облегчением.

Вскоре мы потерялись на лестнице, которая разветвилась на несколько, но Лорд каждый раз определял верные ступени, по которым можно было двигаться. Им, казалось, не будет конца, но я шла на шелест мантии Лорда. Это были не просто ступени – а ступени, заканчивающиеся в пустоте. Вскоре я разглядела одну, которая оканчивалась иначе. Я поспешила к ней быстрее Лорда, а он поплёлся за мной. Эти новые узкие ступени были выбиты в колонне, и достигали края другой стены. Там начиналась последняя лестница, которая вела ещё ниже.

В конце концов мы дошли. Лестница упиралась в кирпичную, несвойственную замку стену. Впереди оказалась третья дверь. Она представляла собой массивную плиту из твёрдой стали, оправленную в серебро, покрытую глубоко запечатлёнными рунами.

– Присцилла, подойди, – тихо сказал Лорд. Его cлова падали в тишину, как мoнетки в тёмную воду. Красная кайма вокруг его зрачков мерцала не меньше, чем та звезда.

Я тихонько подошла, остановилась у двери и прислушалась. Оттуда доносилось тихое постукивание, словно кто-то работал молотком. Моё воображение мгновенно нарисовало себе все ужасы, которые могли вызвать подобный звук. Я так испугалась, что попятилась и отшатнулась, но Лорд схватил меня за рукав и отдёрнул назад.

– Трусиха... – негодующе процедил он. – Открой её. Немедленно.

Я пыталась сосредоточиться на красной кайме его глаз. Через минуту я уже совладала с собой и сделала то, что подсказывал инстинкт – постучалась. Стук молотка прекратился. Затем дверь сама распахнулась. Опять бесшумно.

Лорд вошёл первый. Держа палочку наготове, я вошла следом.

Это была комната с деревянным полом, обставленная на манер мастерской. Внутри пахло сыростью и свернувшейся кровью. Освещение давала заколдованная карбидная лампа. Нас окружала хрустальная тишина; казалось, при малейшем движении она зазвенит и разлетится вдребезги. Лорд прохаживался по комнате. Я стояла на месте, предоставив ему дальнейшую работу. Мои мысли ускакали прочь, я устала от напряжения, хотела вернуться в свою комнату и завалиться в постель. «А расшифровать первую страницу второго очерка не хочешь?» – тихий голосок прозвучал в моей голове. Я тяжело вздохнула и перевела взгляд на сановитую поступь Лорда.

Внезапно он остановился в правом углу. Я моментально двинулась в его сторону.

При холодно мерцающем свете лампы я увидела Железную деву.

– Это пыточное орудие, милорд, – прошептала я, рассматривая находку.

– На первый взгляд да, – вполголоса ответил он, – но такие замысловатые зачастую становятся артефактами. – Мне показалось, что под прикрытием сурового взгляда Лорд скрывал улыбку. По крайней мере, его тон свидетельствовал об этом.

Он больше не обращал на меня никакого внимания и с такой страстью разглядывал Железную деву, будто она в самом деле может таить в себе что-то связанное с тем, что его интересует – с бессмертием. Или он просто радуется находке, ведь теперь она принадлежит ему, – насколько ему позволят духи Ньирбатора, а от этого зависит, сумеет ли он впрямь найти что-либо в этом изделии. Лишь бы он не приводил его действие. Почти все служанки Графини побывали в этой деве. Это увлечение – вся её жизнь.

Лорд осторожно приподнял цепь, висевшую на шее девы. Ничего не произошло. Железная дева была недвижна. Он поднял цепь ещё раз – и снова безрезультатно. В спине девы он обнаружил до сих пор блестящую ручку: механизм куклы оказался наполовину заводной, наполовину магический. Когда он завёл его и затем поднял цепь, внутри девы что-то зазвякало, руки поднялись для объятия, грудь раскрылась – и ножи пришли в движение.

Лицо Лорда осенило зловещее торжество.

– Один сидит непрочно, – говорил он, обращаясь не ко мне, а к своим умозаключениям. – Расшатан. Зубцы не полностью касаются колёсиков, ножи из груди выступают не на всю длину.

Пока он исследовал деву, а уже начинала нервничать.

– Пора возвращаться, милорд, – тихо сказала я.

– Не донимай меня, – отрезал он.

– Да нет же, не спорьте со мной! – процедила я, по воле случая забыв, с кем говорю. – Открытый люк не значит безопасный, он может что-то выкинуть. Я чистейшую правду говорю, милорд. Берите находку и возвращаемся.

В конце концов Лорд так и сделал, но перед тем успел дважды смерить меня убийственным взглядом, будто это он даёт мне дельный совет, а я отмахиваюсь от него из вредности. Когда мы вышли в коридор четвёртого этажа, Лорд хотел было занести находку в свою комнату, но я предупредила его, что реакция Графини может быть непредвиденной, если она снова увидит свою любимую игрушку. Я посоветовала ему оставить деву в коридоре, формулируя свой аргумент как можно почтительнее. К моему удивлению, Лорд не стал спорить.

Вид у него был довольный, довольнее некуда. Пожалуй, это многого стоит. А Железная дева... невелика для меня потеря. Ньирбатор-то её не теряет. Исследуйте себе на здоровье, милорд. Находка очень... занимательная.

Вернувшись к себе, я пыталась ещё некоторое время читать при свете масляной лампы. Первая страница шифра Кудесника разбиралась с трудом, я не могла сосредоточиться и просто тянула время до момента, когда мне придётся встать и забраться в постель. Хорошо, что я не в библиотеке, она бы уже уплетала меня. Я надеялась утомить себя, чтобы уснуть, поскольку была очень уставшей, но после совместной с Лордом находки мой разум был чересчур возбуждён.

После полуночи стены замка дышали необычным теплом. Я испытала это, когда уже легла в постель. Неужели духи рода так благодарят меня за открытие люка? Кто знает, сколько времени дева там простояла. Теперь она обрела своего... исследователя. Фантазия Баториев превосходит общечеловеческое воображение. Там может быть что-угодно. Внутри девы может быть спрятана та самая шкатулка. А мне бы хотелось этого. Тогда Лорд будет доволен. Удовлетворение порой умасливает даже самых непримиримых... Или к Лорду это неприменимо?.. Кто знает. У довольного Волдеморта можно было бы о многом осведомиться. Довольный Волдеморт назовёт мне имя предателя... и портрет вернёт... и с госпожой будет учтивее обходиться... и зелье оценит на пригодность... и Мальсибера уберёт с моего пути...

Мое сердце растаяло в истоме. Всё хорошо. Я ничего не потеряла. Я только обрела.

Поднявшись на высоких подушках, я всматривалась в темноту возле портьеры – туда, где раньше висел портрет. Побуждаемая каким-то внутренним чутьем, я стала прислушиваться к чарующим звукам, которые замок издаёт либо поздно вечером, либо перед самим рассветом. От них даже вой ветра снаружи затихает. Звуки похожи на рокот рептилии... Замок тоже доволен. Хорошо-то как...

====== Глава Тридцать Шестая. Крестраж ======

Суббота, 13 марта 1964 года

Когда я сегодня проснулась, серый свинцовый свет хмурого утра уже заполнил мою комнату. Ночью мне снились беспокойные сны, какие-то бессвязные фрагменты. От их переизбытка я чувствовала, что веки у меня отяжелели, а голова сделалась, как тугой шар. В ушах звучал треск ломающихся балок потолка. Перед глазами мелькали жаркими снопами горячие искры. Из радиоприёмника хлынула новая порция пламени. Рев огня на фоне тихой колыбельной. Мне всё ещё чудился запах дыма. Снился родной дом или то, что прежде было родным домом, дом отца, но это неважно, ибо исчезнувшие вещи часто возвращаются во сне такими, какими были когда-то. Потом сон изменился. Адвокат Пруденций осматривал кабинет госпожи, чтобы наложить печати на её личные бумаги и отыскать завещание. Присутствовали я и Мальсибер. «Пока нет никаких следов завещания, – говорит адвокат. – Будьте так добры, помогите мне искать!» И мы с гадким Мальсибером ищем, лихорадочно ищем, метая друг в друга колкие взгляды. В итоге мы ничего не нашли. Нашёл Пруденций и зачитал: «Я, Катарина Батори, отрекаюсь от своей воспитанницы и своего троюродного племянника, и завещаю Ньирбатор сиротскому приюту». Мы с Мальсибером попытались схватить адвоката и вырвать бумажку из его рук, но он увёртывался, зараза. Давно я не испытывала во сне такого напряжения.

Потом сон изменился. Меня обступала чернота, раздавался лишь жалобный скрип старых половиц. Я ещё удивилась, ведь в замке пол каменный, а деревянный бывает только в люках. За пошарпанной дверью в сером коридоре послышались обрывки фраз: «лидерские качества», «от проспекта Оливера Твиста до Чаринг-Кросс», «от неё несёт джином».

Если первые две фразы я ещё могу растолковать, то третья совсем сбивает меня с толку. Джин... джин... на ум приходит лишь трактир Каркаровых и буфет в их гостиной. Но от кого несёт джином? От Агнесы и её матери не несёт. От госпожи тоже нет. От меня тем более. Чепуха какая-то. «Лидерские качества» касаются Миклоса, это моя оценка его характера. А кто такой Оливер Твист, боггарта ему в шкаф? Это же из фразы Лорда, маршрут его последней прогулки по Лондону. Что в ней такого особенного, что она прокралась в мои сны?

Я вылезла из кровати, наспех оделась и тихонько двинулась на четвёртый этаж – в библиотеку. Проходя мимо Железной девы, я прижалась к стене и шла, не оборачиваясь. Эржебета сажала внутрь девы своих служанок. Ножи кромсали их, а желоб под девой вёл в углубление, где Эржебета принимала кровавые ванны. В те времена у подножия Ньирбатора жили одни магглы; о кровавых ваннах распространились слухи, и Графине пришлось переехать в Чахтицкий замок. Регулярные жертвоприношения возвели её магию в ранг высшего мастерства. Графиня была безжалостной ведьмой, слишком свирепой даже для тех времён. Никогда не прощу ей того, что она не дала Барону висеть в её комнате! Я тогда смогла бы видеть его, улыбнуться ему... Но я благодарна ей за два замка-источника, её невольных подарка. В чёрной магии ни одна капля крови не пропадает зря.

В мрачном коридоре на четвёртом этаже царила такая тишина, что даже шорох моей юбки казался ужасающе громким. Прошмыгнув в библиотеку, я пошла в историческую секцию и взяла «Справочник волшебников», увесистого монстра в трёх томах с именами всех волшебников за прошлые века. Фамилии Твист я не обнаружила. «Речь же идёт о Лондоне, а не о Сабольч-Сатмар-Береге, – я подумала. – Там куча магглов обитает. Город загрязнённой крови, да сгорит он дотла» Впоследствии я вернулась в историческую секцию и взяла «Справочник магглов». В томе за девятнадцатый век я обнаружила Твиста, но не под «Т», а под «Д». Чарльз Диккенс – это маггловский писатель, а Оливер Твист – это его персонаж. «Ну надо же! – я воскликнула. – Профессор Шиндер, как же так? Магглы читают литературу! Более того, они улицы называют в честь своих персонажей!» Далее следовало краткое содержание преступной драмы об Оливере Твисте. Я пробежалась по строкам без особого внимания, пытаясь уловить самую суть.

«Работный дом... Женщина пришла невесть откуда... Родила мальчика, сразу умерла... Оставила золотую вещь, семейное сокровище, с помощью которого мальчик должен был отыскать родственников... Старуха нагло украла сокровище... Мальчика ждал полный кошмар... Приходские власти... Надзиратели... Члены совета... Джентльмены... Издевательства... Христиане... Гробовщики... Оливер убегает... Лондонские улицы... Издевательства... Старикашка Феджин пригрел Оливера и научил воровать... Банда... Добрая девушка Нэнси – подружка преступника Сайкса... Издевательства... Оливер не хочет быть преступником... Он убегает...»

Дальше я уже не читала. Похоже, лондонских магглов тронули злоключения сироты в преступном мире. Маггловская художественная литература не впечатлила меня, хоть и познакомилась я с ней ровно на один абзац. Мне хватает реальности моего медье, а у нас преступления на порядок благороднее и не ограничиваются мотивами обогащения.

Дурацкий сон выбил меня из колеи. Зачем я только притащилась в библиотеку?! Чтобы почитать всякий бред? Это всего-навсего сон. Цитата Лорда въелась в мою память из-за благозвучной притягательности всякой иностранной речи. Я с треском захлопнула книгу, вернула её на место и промаршировала к выходу. Уверенным шагом я прошла только до двери, а там я как настоящая трусиха выглянула в коридор, высматривая следы чужого присутствия. Не горя желанием натолкнуться на Лорда, я затаилась на пару минут и навострила уши. Никого не было. Я на цыпочках вышла и опять прильнула к стене, противоположной деве.

После нашей находки я надеюсь немного отдохнуть от Лорда и крестражных трудов. Мой прежний восторг от шифра Кудесника незаметно улетучился. Секретное учение поначалу было искусством, затем стало культом. Хоркруксии суждено остаться за семью печатями; её не обсуждают на званых обедах и ею не хвалятся. Ситуацию усугубляют утерянные тома «Mors Victoria» и шифр Кудесника, который без руководства Лорда вряд ли кому-нибудь под силу расшифровать. Эта отрасль магии всегда будет запретной, а я считаю, что разделение колдовских средств на разрешенные и запретные не оправдывает себя. Кто может, тот берёт. Кто не может, тот возмущается.

Пока Лорд будет занят Железной девой, я попробую привести в порядок свои дела. Прежде всего нужно принести в жертву Ньибатору какого-нибудь маггла. И чем скорее, тем лучше. Шестнадцатого марта я праздную день рождения в доме инспектора, а подыскать маггла планирую в двадцатых числах, обязательно до конца месяца. У меня уйма дел! Никогда я ещё не была так занята.

Пять шагов в сторону лестницы. Беглый взгляд на Железную деву. Белая ворсинка на ковре. «Эх, Фери, Фери, – я негодовала. – Сейчас как за уши приволоку, синие будут!»

Дверь комнаты Лорда резко распахнулась.

Приподняв изящную бровь, Лорд спросил, что я делаю «на его этаже». Я кратко объяснила, что заходила в библиотеку, а он уставился на меня, как на мелкого садового вредителя. Я с невозмутимым видом осведомилась об успехах с Железной девой. Не сводя с меня подозрительного взгляда, Лорд вроде как подыграл мне и небрежно ответил, что поломка не устояла перед его магией.

– Колёсики подправлены. Заводной механизм идеален, – холодно промолвил он с преподавательской расстановкой. – Ножи теперь высовываются все до единого. И на нужное расстояние.

Мне послышалось в его тоне, будто он занят подготовлениями лично для меня.

– А вы обнаружили что-нибудь необычное, милорд? Всё таки орудие пыток... Вы сказали, они частенько становятся артефактами.

– Пока нет, но скоро. – Затем он просто захлопнул дверь, предварительно метнув в меня колкий взгляд.

«Знаю, милорд, что скоро вы потребуете открывать очередной люк, – я размышляла, лёгким шагом возвращаясь к себе. – Пусть на этот раз там будет крестраж Годелота – тогда вы успокоитесь, и оставите в покое мои люки... Хотя, по правде сказать, впервые открывать люк не в одиночку стало для меня волнующим переживанием, «ужасом и трепетом» всего моего существа. Будь я одна, не уверена, что решилась бы одолеть те пугающие преграды. К гобелену с пикой я бы и на шаг не подошла. В одиночку я бы потратила куда больше нервов. А вы были таким дерзостным. Предосудительно дерзостным по меркам Баториев. Не могу однозначно сказать, хочется ли мне действовать в одиночку. Всё, что касается вас, милорд, содержит для меня толику двусмысленности»

Хорошо, что Лорд захлопнул дверь, иначе он мог бы обозреть эти мысли во всей их жалкой красоте. Он бы подумал, что у меня совершенно не осталось достоинства, если я напрямую высказываю желание иметь товарища по открытию своих люков. У меня в голове полный бардак.

А ещё я переживаю за Агнесу. О её старике весть быстро разнесётся, хотя «Ведовские известия» пока молчат. Если дела будут плохи, я бы обратилась, на худой конец, к Лорду с просьбой не лишать меня единственной подруги, которую я только-только обрела. Кроме того, я готова поручиться за неё и заверить Лорда, что одна такая ведьма стоит сотни колдунов, и она с радением послужит ему, если от этого будет зависеть её жизнь. Только бы Агнеса не упрямилась. Вот в чём загвоздка.

Вечер в «Немезиде» выдался особо ярким. Но не ярче закопченных масляных ламп, плавающих в воздухе. Когда мы с Варегом пришли, почти все столики были заняты: волшебники целовались, дегустировали различные сорта сливочного пива, играли в колдовские нарды. Оказалось, что блюдо дня – мандрагоровый пирог – сглодали мыши, но завсегдатаи утешали хозяина со словами, что «нас всех гложут зубы ocтрее мышиныx». У хозяина усы топорщились будто у кота пepeд cxваткой. Но вскоре про него забыли; всё внимание переключилось на парня, cтоящего возле стойки с заcученными рукавами и в расстегнутой рубаxe. Матяш Балог читал вслух газету обступившей его кучке слушателей.

Ежедневный пророк

ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ СОРВАЛИ ЧЕМПИОНАТ МИРА ПО КВИДДИЧУ

«... Роланда (свою фамилию болельщица просит не называть) согласилась рассказать «Пророку» о происходившем на матче Уэльс-Дания:

«Беспорядки начались где-то на девятой минуте матча, – она рассказывает. – Среди болельщиков неизвестно откуда взялись какие-то левые люди в странном прикиде. Я же знала, что там-то и там-то в ложе должны были сидеть мои друзья, а их там не оказалось. Блэк (Сириус Блэк, известный под псевдонимом Стабби Бордмэн, солист музыкальной группы «Хобгоблины» и участник Ордена Феникса. – Прим. автора) сразу объяснил мне, что это были те чистокровные фанатики, Пожиратели Смерти, как они себя называют. Так вот. Они начали выхватывать у нас омнинокли, а к сиденьям некоторых болельщиков применили Даклифорс (заклинание превращает объект в резиновую утку. – Прим. автора). Квоффлы между тем начали гонять прям как угорелые. Капитан сборной Дании в ту же минуту увёл свою команду с поля, а вейлы ушли вместе с ними. Они все улепётывали, а игроки нашей сборной выхватили палочки и начали сражаться, гоняя на мётлах, как если бы игра продолжалась. Конфринго полетело в табло, и оно взорвалось. Благо, в нашей ложе сидело двое профессоров, так они моментально выколдовали нам щит от осколков, иначе не знаю, где бы мы сейчас были! Спасибо профессору Дамблдору и профессору Макгонагалл. А мракоборцам – позор! Гады в масках прорвались через оцепление, подлетели к судьям на отобранных мётлах и запустили в них отбрасывающие заклинания. Те мешком свалились наземь и судорожно корчились, а кругом – плач, крики, беготня… Заклятия рикошетили. Ужас! В голове не укладывается, как им удалось это провернуть. Защитные чары были тут на каждом дюйме. Они были заметны этим... а чтоб его!.. мерцанием таким. И мракоборцы повсюду сновали, толкались ещё! Хамы этакие, а реакции никакой! Они всё прошляпили! Вовсю громыхали пиротехнические заклинания, кто-то поджег ковры на лестницах стадиона. Так... что было дальше... А, шесты с кольцами сбили! Пять упали на поле, а один грохнулся на две ложи, люди как заорали, такая беготня началась! Пожиратели запустили несколько заклятий в сторону министерской ложи, и мракоборцы сразу бросили все свои силы на спасение чиновников, а нашу ложу и много других оставили без защиты. Снова хочу выразить свою признательность нашим дорогим профессорам! Мракоборцы оцепили министерскую ложу и попытались разоружить нападающих, но те ловко уворачивались. Беспорядки внезапно приняли массовый характер. Я с ужасом наблюдала, как к Пожирателям стихийно присоединялись горстки обычных болельщиков. Их словно подхватило какое-то безумие, они начали что есть силы крушить всё вокруг себя. Док (Карадок Дирборн, участник Ордена Феникса. – Прим. автора) обезоружил нескольких, мы с Олив (Тина Олливандер, участница Ордена Феникса. – Прим. автора) обездвиживали и накладывали на них Инкарцеро. Поттеры (Джеймс и Лили Поттер, участники Ордена Феникса. – Прим. автора) наслали на гадов щекотку и оглушили их. Затем мы побежали в соседнюю ложу приводить в чувство обморочных и помогать раненым. Эти злодеи совсем обозрели! – эмоционально негодует Роланда. – Я своими глазами видела, как они применяли Непростительные заклинания к братьям Вуд, это же наши самые лучшие загонщики! Соль земли в мире квиддича! А если они не оклемаются, это всё! Никто их не заменит!»

Беспорядки привели к логичному в данных обстоятельствах вердикту – матч продолжать было невозможно. Главный судья был вынужден прервать игру на двадцать второй минуте. Количество погибших на данный момент превышает тридцать человек, ещё около двух сотен находятся в больнице Мунго, двадцать три в тяжелом состоянии. Нанесенный стадиону ущерб оценивается в 160 тысяч галлеонов. 141 человек был задержан, все из них – болельщики. Пожирателей Смерти среди задержанных не обнаружено.

«Как минимум десять из тридцати матчей, запланированных в ближайшем будущем, находятся под угрозой нападения преступной организации под названием Пожиратели Смерти, – сообщает министр Лич с ссылкой на закрытый доклад Мракоборческого отдела. – Главными целями Того-Кого-Нельзя-Называть могут стать игры с участием сборной Великобритании, а также стран, поддерживающих политику Великобритании, и стран, чьи сборные набирают игроков из семейств магглорожденных и так называемых предателей крови»

Мы с Варегом молча слушали, заняв наш любимый столик, на который никто не посмел позариться. Тина Олливандер. «Олив» теперь? Звучит по-дурацки. Внутри меня загудело высоковольтное тревожное чувство. Конечно, я рада знать, что Тина жива, но на кой дементор ей чемпионат мира по квиддичу? Боюсь, не за горами то время, когда я прочту о ней не самые утешительные новости. Этих орденовцев – один за одним – всех выловят. Варег предполагает, что Лорд сводит личные счёты с Дамблдором; мне это кажется правдоподобным. Дамблдор преподавал у Лорда трансфигурацию, и кто знает, что могло произойти за семь лет учебы. Слова Лорда о том, что «только дураки вроде Дамблдора любят трепаться о чувствах» накрепко запечатлены в моём уме.

Возникают три вопроса: зачем Дамблдор трепался с ним о чувствах? Почему Лорд так воспротивился этому? Какова предыстория этих отношений?

Боюсь, я никогда этого не узнаю. Трудно представить, чтобы такой великий тёмный волшебник делился подробностями своих отношений с каким-то магглолюбцем, с которым у него не заладилось. По правде сказать, я сама не уверена, что хочу знать. Барон ничего не успел – есть б я была фаталисткой, я бы сочла, что так должно было случиться и на то есть причина. Пусть Лорд хранит толику своей неразгаданности. Тайна манит к себе, но искушение судьбы не входит в мои планы. Даже будь они у меня. Но их нет. Есть Лорд, кровь Годелота и крестражи – мои насущные дела.

Если Лорд уже в те годы был таким своеобразным, возможно, Дамблдор пытался в нём что-то исправить. Небось толковал ему о любви к ближнему, как это принято в магглолюбцев. Если бы меня когда-то урезонивали, что я не должна резать курей Мазуревича из любви к ближнему, я бы провела жертвоприношение с ещё большим размахом, чтобы только вызов бросить. У меня тогда и в мыслях не было, что после курей я могу взяться за инспектора, но когда время наступило, я не колебалась. Говори-не говори, ничего не действует. Тянет, и всё, а превозмочь себя нет желания.