Текст книги "Ньирбатор (СИ)"

Автор книги: Дагнир Глаурунга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 67 страниц)

– Ты заметила, что мы читаем о смертях не мракоборцев, а орденовцев Дамблдора? – спросил Варег, когда Агнеса удалилась, оставив нас вдвоём. – Такое ощущение, что Лорд хочет свести счёты с самим Дамблдором, а Орден этот просто под руку подвернулся.

– Возможно... вполне вероятно, – отвечала я рассеянно, мои мысли блуждали далеко. – С чего ты это взял?

– Послушай-ка, по моим подсчетам Тёмный Лорд учился в Хогвартсе, когда Дамблдор преподавал там трансфигурацию, – рассуждал Варег, cкроив умудpённую мину. – Полагаю, у них что-то там не заладилось. Кроме того, просматривая список «священных 28», фамилии Волдеморт я не обнаружил.

– Но она же французская, разве нет? – спросила я, не придавая особого значения этому вопросу. Госпожа Катарина раньше предполагала, что Неназванный может быть полукровкой, но когда узнала, что он наследник Слизерина, все сомнения улетучились. – Может, загляни во французские «священные 28»?

– Французских имеется всего двенадцать, и никаких Волдемортов там нет и в помине, – процедил Варег, окинув меня нетерпеливым взглядом. Он понял, что меня заботит другое.

– Барон поведал мне, что знает его, – сказала я, чтобы поддержать беседу.

У Варега глаза стали квадратные.

– Он что-нибудь рассказал тебе о нём?

– Нет, к сожалению, он только злорадствует. Ты бы слышал, как он хохотал, когда я сказала, что Лорд угрожал превратить меня в инфернала...

– Что, прости? – прохрипел Варег, уставившись на меня. Он был явно ошеломлён. Я и забыла, что не упоминала эту прискорбную деталь.

– Да не прожигай ты меня этим своим распекающим взглядом! – взбеленилась я, к своему удивлению.

– Но почему, Приска?.. Почему ты только сейчас говоришь мне об этом?

– А что тут говорить... Посуди сам – я жива. Мне кажется, все его угрозы – это привычный ему метод запугивания. Он вроде бы по-другому не умеет... Если б он в самом деле рвал и метал из-за лохматой, то убил бы меня сразу.

Варег удрученно покрутил виxpастой головой.

Я чуть не рассмеялась. Но смеяться почему-то не хотелось. Слишком тяжким было ощущение важности того, что было сказано.

– Ты же сама мне все уши прожужжала, что мы не знаем, чего от него ожидать... Поди угадай, что он выкинет...

– А как ты думаешь, почему в прессе его окрестили Тем-Кого-Нельзя-Называть? А величайшим тёмным волшебником? Думаешь, таковыми становятся из-за мягкого нрава? Потому я и говорю, что он просто запугивает, но по настоящему не зол на меня.

– Если рассматривать вещи под таким углом... – Варег осекся и покачал головой. Затем принялся дальше листать газету.

– Обалдеть... – он вдруг присвистнул. – На следующей странице после Пруэттов идёт статья о праздновании столетнего юбилея бpитанского выpащивания картофеля в горных условиях.

В Ньирбаторе Фери доложил, что Лорд Волдеморт не возвращался. Я решила пойти в библиотеку и подготовиться к тому, что он всё же вздумает вернуться и проверить мою компетентность. Черепашьим шагом, но я добросовестно стала продвигаться по дороге хоркруксии, кропотливо исследуя каждый нюанс. Всё шло довольно продуктивно, пока я не обнаружила, что мне недостаёт книги, которая может сыграть ключевую роль в задании.

Я тяжко вздохнула. А не поискать ли её в кабинете Розье?..

После полудня я отправилась в дом Бартока. Благо, долго идти не пришлось. Выйдя из замка я трансгрессировала прямо на узкую дорогу, ведущую к воротам. Возле дома Бартока раньше был разбит чудесный сад с декоративными каменными горками и башенками, но он увял ещё при Ангреногене, хотя остались следы замысловатой планировки.

Книга, которую я собиралась отыскать – это сборник Бартоломью, волшебника, работавшем профессором зельеварения в Хогвартсе в Средневековье. Он был единственным человеком, которому колдунья Фортинбрас доверяла во время поиска Проклятых хранилищ. Бартоломью записал все свои исследования относительно Хранилищ древними рунами на колбе в классе зельеварения в надежде на то, что кто-нибудь обнаружит их и продолжит его дело. Говорят, что обнаружить их не успели, поскольку некто вынес колбу из Хогвартса и продал на блошином рынке. В итоге колбу приобрёл тогдашний директор Дурмстранга Сэлвин, прадед профессора Сэлвина. Директор Хогвартса подал иск на директора Дурмстранга, но у него не было достаточно улик касательно кражи, и он не сумел отсудить колбу. В итоге профессора Дурмстранга сообща расшифровали письмена и издали сборник Бартоломью – книгу зелий, «которые не понадобятся ни при каких обстоятельствах, но могут стать неотъемлемыми атрибутами в крайне тёмных обрядах».

Если любезный Пожиратель разрешил пользоваться библиотекой, я собираюсь извлечь из этого вдоволь выгоды для дела, от которого зависит моя жизнь.

Я быстро нырнула в дверь кабинета.

Розье я не застала, но сборник нашла с помощью простого акцио. Заманчивые корешки на полках возбудили мое любопытство, и велико было искушение полистать что-нибудь, исходя из своих интересов, но искушение я одолела. Покинув кабинет, я пошла по коридору, надеясь ни на кого не натолкнуться. Ни на кого черноволосого с тяжёлыми веками и бешеным взглядом. Снизу, с холла, доносился голос, явно принадлежавший женщине, но не по-женски суровый и отрывистый. Когда я оказалась на лестнице, то посмотрела вниз и увидела около дюжины Пожирателей. Беллатрисы среди них не было. Позади всех, словно пастушка, погоняющая стадо овец, неторопливо шла молодая девушка с рыжими прилизанными волосами – Алекто Кэрроу. Неподалеку от неё стоял Игорь Каркаров. Я удивилась, когда он деловито кивнул мне.

С недавнего времени Каркаровы возвысились в глазах общества. Теперь на них больше не показывают пальцами – сказывается авторитет Пожирателей. Когда старый Каркаров – отец Агнесы, дядя Игоря – укорял Британский Аврорат и Грюма за то, что тот «приехал убивать наших ангреногенов», в народе были готовы его растерзать. Почему не растерзали, никому доподлинно не известно до сих пор. Наши волшебники судачили, что Каркаров не жилец, но он взял да выжил, и со временем все вроде бы привыкли к этому. Это немного странно, учитывая то, что из-за боязни преследования за пособничество режиму Ангреногена почти всем Гонтарёкам пришлось бежать из страны. Вдове Гонтарёка с тремя детьми никто бы не стал мстить, но остальные родственники Варега удрали без оглядки. Агнесу из-за отцовского острого языка исключили из Дурмстранга, скорее как показательный пример, а Игоря просто избегали, как прокажённого. Теперь же пробил их звёздный час.

– Я наблюдал за тобой на дуэли, Приска, – хмурясь обратился ко мне Каркаров. – Сердце кровью обливалось.

– С чего это вдруг? – удивилась я. – Ты дружишь с Варегом, но друг моего друга мне не друг, знаешь ли.

– Не в дружбе дело. Дружбы теперь вовсе не осталось. Я ещё в Дурмстранге наблюдал за вашими потасовками. А тут такая невезуха.

– Ну, полбеды ещё не беда, – не зная, что ответить, я сказала то, что говорит Лугоши, когда булочек больше не осталось.

– Ты ведь хочешь жить, верно? – неожиданно выпалил он. Я утвердительно кивнула, глядя на него немигающими глазами. – Я вот тоже хочу, и нет у меня никаких желаний вроде мешка золота и мирового господства.

– Я и не думала, что у тебя такие желания. Ты же все-таки идейный. Магглов с троллями сравниваешь.

– Магглы это да, их всех косить надо без разбора. Но в их кладах я бы никогда не рылся. Я человек прямой и другим никогда не был.

Я понимающе кивнула. Каркаров тоже закивал. Иссиня чёрная прядь упала ему на лицо, закрывая глаза. В ходе разговора я заметила в нём кое-какие перемены. Его осунувшееся лицо было слишком бледным, а улыбка была без малейшего признака радости. Он держал левую руку в кармане, а предплечье придерживал правой. Вблизи мне показалось, что его знобило. «Но Мири ведь не была ни маггловкой, ни грязнокровкой; что ты с ней сделал?» – я мысленно возмутилась.

– Говорят, ты теперь при делах, – снова заговорил он деланно бодрым тоном.

– Да, видимо, как и ты, – отозвалась я.

– Угу, и все нами довольны. Всем нашли применение. Только вот Варега...

– Варег – алхимик, у него теперь уйма работы, – отрезала я и чуть было не рассмеялась из-за такой нелепицы. «Алхимик... С каких это пор, да простят меня Батории?»

Глаза сверкнули простодушным безразличием, и он просто кивнул. После недолгой паузы он продолжил:

– Не поверишь, кто сегодня сюда заглянул.

– Кто? – Я вздрогнула, подумав о Лорде Волдеморте.

– Старик Шиндер, – засмеявшись, сообщил он. – Пришёл такой себе на уме, сразу направился в кладовку и придирчиво оглядел все бутылки и сифоны. Затем с важным видом позвал эльфа и потребовал объяснений.

– Объяснений? – Я подумала, что раз Шиндер присутствует, то нужно воспользоваться возможностью и поговорить с ним. Я надеялась, что книга с «залитым кровью жилищем богов» пришлась ему по вкусу.

– Объяснений, куда это подевались все кадки со льдом, – весьма туманно намекнул Каркаров.

– Слушай, а где он сейчас?

– Хочешь поздороваться?

– Да, проведи меня к нему, если можно.

Каркаров кивнул вправо, взял меня за локоть и повёл за собой. Мы вошли в комнату, которую можно было перепутать с обеденным залом: посредине стоял длинный стол из чёрного дерева, а с двух сторон были придвинуты стулья. В углу толпилась горстка Пожирателей; увидев Шиндера возле буфета, я направилась к нему.

Старый профессор будто ожидал меня и совершенно не удивился моему присутствию. Старик разоделся как на выпускной – в фиолетовый костюм с жилетом в клетку поверх жилета из белого пике. В руке он держал трость с набалдашником в форме волчьей головы. Шиндер держался с таким достоинством, какому могли бы пoзавидовать и куда более рослые и стройныe люди. Выслушав мои слова благодарности, он небрежно кивнул, почесал кадык и ответил:

– Да всё хорошо, деточка. Но больше так не делай? Не нарывайся, ладно? – проворковал он со взглядом доверенного лица. Я закивала, выдохнув с облегчением. – Стурлусон мне понравился, как и все те фолианты, которые ты мне прислала за предыдущие годы. Когда приходят ко мне гости, я им говорю: вот, взгляните-ка, это подарки от дочери моих любимых учеников; я даже не учил её, но она так любит своих родителей, что не забывает обо мне. Кому-то бывшие ученики дарят билеты на квиддич, кому-то – засахаренные ананасы. Но книга – это самый здравомыслящий подарок.

– Профессор, скажите, а с каких пор дом Бартока стал штаб-квартирой Пожирателей? Я-то считала, что Пожиратели будут собираться в более укромном местечке, например, на подводном Маргит, как все темнейшие.

– С тех самых пор, как они вышли со мной на связь, деточка, – ответил он, перекатывая трубку из одного уголка рта в другой. – И неважно, что здесь раньше восседали Железные Перчатки... Призраков прошлого нужно просто выбросить из головы. А про Маргит уже позабыли, слишком сложно туда пробираться. Он тоже в своем роде призрак.

Минуту-другую Шиндер попыхивал трубкой, затем похлопал меня по плечу. Рана от ожога вспыхнула словно от удара копьем, но я не повела и глазом.

– Хорошо, что мы теперь под общим знаменем, не так ли? Игорь с нами, и ты теперь вовлечена, всё в ажуре, деточка. Защищая доктрину чистокровия, мы оберегаем всё то, чего достигли наши предки. Ещё в юности после одного дня, проведенного в обществе грязнокровок, я понял, что это за люди. Вот скажи-ка мне, что это за люди? – он подался вперёд, требуя от меня прилежного ответа.

– Они профанируют нашу магию и тянут нас на животный уровень, – выпалила я, процитировав профессора Картахару. Волнующее чувство охватило меня, будто мне снова шестнадцать, я в Дурмстранге, жадно ловлю слова профессора и готовлюсь спасать мир от грязнокровок, магглов и предателей крови.

– Вот, вот оно, молодец! Мы-то это понимаем, мы с нашим опытом выживания, поэтому Тёмный Лорд и позвал нас! – воскликнул старик, и его лицо прямо-таки вспыхнуло румянцем от оживления. – Если б не магия, люди в здешних краях потеряли бы рассудок. Всё держится на нас! Я вот сегодня с Долоховым имел аудиенцию у министра Габора. Повстречал там и Яксли, тот у него важным советником заделался. Министр заверяет, что только благодаря нашему благоразумному сотрудничеству у нас в стране спокойно, без козней и кровопролития; Дурмстранг щедро финансируется, экономика в высшей степени процветает. Всё налаживается. Нам нет дела до того, что творится в Британии, пускай бы с нас пример брали... Тёмный Лорд поддерживает среди Пожирателей жёсткую дисциплину, поэтому все его приказы выполняются беспрекословно. Он награждает тех, кто служит ему верно.

Я только тогда заметила, что мы были не одни. Каркаров стоял рядом и слушал старика с таким упоением, словно боялся что-то упустить. Oн старался держаться по-деловому, нo eго внeшний вид давал знать o каких-то навалившихся испытанияx. Шиндер продолжал толкать речь:

– Ты ещё так молода, Присцилла, но благоразумные учителя заложили в тебе правильную основу. Я уже дряхлый старик, но для целей Тёмного Лорда моих способностей вполне достаточно, – ворковал он, улыбаясь с мнимой скромностью. – Ему позарез нужны люди, способные вести переговоры с различными прослойками общества: начиная от магов, коих сторонятся сами маги, и заканчивая оборотнями. Вот Игорь, между прочим, бывал со мной в лагере оборотней и теперь может подробно доложить обо всём, что у них там творится.

– Да, представь себе, – подключился Каркаров, деловито заправив прядь волос себе за ухо. – На той стороне этих тварей совсем не задействовали, их даже не нужно переманивать. Можно просто подчинить себе силой. Или подкупить: золотом, мехами, обезболивающими снадобьями... Так уравниваем шансы.

– Этим оборотням грош цена, – брезгливо поморщился Шиндер. – Им бы каждый день коленные сухожилия перекусывать. Но Тёмный Лорд дал им шанс на лучшую жизнь, возможность проявить себя с другой стороны. А мы... после всего, что мы пережили... после Ангреногена мы уже не позволим себе снова быть скотом, – подытожил Шиндер.

«Значит, станем мясниками, – мелькнуло у меня в голове. – Затянем в амбар всех неугодных, как Финнигана, повесим и сбросим в реку...» Я отогнала эти роковые мысли, сохраняя внимательную ученическую мину.

– Деточка, ты когда-нибудь была в доме грязнокровки? – ни с того ни с сего спросил Шиндер. В ответ на мой смех в сочетании с мотанием головы, он продолжил: – Представляешь, у них дома даже литературы нет! Только книжки со счетами по строительным работам и материалам. У меня в голове не укладывается!

«Наглое вранье», – подумалось, но я не смогла сдержаться и рассмеялась такой неуклюжей клеветой.

– Присцилла, деточка, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь в том, в чём я силен помочь, – говорил Шиндер, окидывая меня покровительственно-снисходительным взглядом. – А во всём остальном тебе не на что рассчитывать, кроме собственной смекалки. Возьмись за дело, добейся того, чтобы Лорд твои заслуги оценил по достоинству. У тебя теперь ведь тоже есть поручение от него, верно? Да-да, я наслышан. Так что радуйся, ничего не бойся. Будь паинькой, послужи ему и дыши на полную грудь.

– Конечно, это почетная обязанность, – ответила я, уже двинувшись обратно в холл, чтобы пробраться к выходу. Шиндер зачем-то двинулся за мной, а Каркаров последовал за ним. В холле царила оживлённая суета.

«Прежде чем дышать на полную грудь, – я думала, ловя на себе взгляды праздношатающихся Пожирателей, – мне нужно научиться спокойно засыпать». В моей голове мелькало умозаключение Крауча, недавно напечатанное в «Пророке»:

«Тот-Кого-Нельзя-Называть знает подлинную анатомию страха – точные линии и пропорции, которые связуются с дремлющими инстинктами. Его жертвы совершенно путаются в уме, пытаяcь cooбразить, как cooтносятся coн и явь во всех их мучениях. Он натаскал своих Пожирателей и начинал их учебу не иначе как с Круциатуса, чтобы ломать кости и выворачивать суставы всему человечеству. Никто в истории магической Британии ещё не был повинен в таком количестве исчезновений и смертей. Эти злодеи не успевают полировать свои клинки, заржавелые от невинной крови. Пожиратели – не человеки, помните об этом...»

Пока я пробиралась к выходу, мысленно проклиная Крауча за его устрашающие речи, комнату внезапно окутала замогильная тишина. Всё умолкло. Всё утихло. Ничто не шуршало, не звякало, не скрипело. Имперский канделябр с хрустальными подвесками потускнел. Знать на портретах в золочёных рамках отошла вглубь пейзажа. Холод, исходивший невесть откуда, был резок, как последний отсвет перед тем, как стемнеет.

Из комнаты в дальнем конце холла вышел Лорд Волдеморт.

Он был в сопровождении Снейпа и троицы Лестрейндж. Снейп смотрел себе под ноги, как обычно, с выражением исступлённой грусти. Сальные чёрные волосы и масляные чёрные глаза. Вид у него был такой, будто его в детстве уронили, и это предопределило его судьбу. Беллатриса Лестрейндж стояла позади Лорда, не сводя с него глаз, прямо-таки впившись жгучими глазами в его шею. В сказках, которые мне читали в детстве, вампиры всегда так пялились. Их жертвы воображали себе, что их собираются расцеловать, и не было на свете горя, сравнимого с тем, когда они осознавали, что их кусают и осушают залпом. На лице Беллатрисы было выражение безоблачного счастья. Кажется, Лорд находится в полнейшем неведении относительно её чувств. Братья Лестрейндж держались как-то слишком оживленно с налётом аффектации. «Не они ли сразились с Пруэттами?»

При виде Волдеморта я попятилась, и, оказавшись за спиной долговязого Каркарова и Шиндера, который вдвое ниже него, попыталась слиться со стеной. Некоторые Пожиратели опускали головы и отходили, почти прижимаясь к стене, бормоча «милорд, милорд», В общем, все Пожиратели пятились и кланялись, а он, как будто никого не замечая, двигался в центр холла.

Обратившись к нескольким Пожирателям, Лорд давал им что-то вроде распоряжений; в своем углу я ничего не расслышала. Его руки были в перчатках. «Почему я дрожу? Они ведь не железные», – я мысленно старалась взять в руки бразды уравновешенности.

Стоило мне поймать на себе взгляд Беллатрисы, как мне почудилась вонь целебных снадобий и запах свернувшейся крови. Она тотчас осклабилась, и в её глазах читалось: «сейчас выдеру тебе твои гляделки!», но было ясно, что предпринимать она ничего не будет. Из-за близости к Лорду ведьма лоснилась от самодовольства. Похоже, у неё намечены грандиозные планы, и ей нет больше дела до такой оборванки, как я. Как-никак, она в бою со Снейпом отвоевала свое право быть правой рукой Лорда. Забудь я на миг об ожоге и фантомной боли, я бы сказала «молодец».

В следующий миг меня настигла напасть и, надо полагать, честь. Я встретилась взглядом с Лордом Волдемортом. Его глаза изучающе скользнули по мне, застыв на кармане моего манто, из которого торчал уголок потрепанной книжицы. Восковая личина сохраняла жуткую непроницаемость. У меня как бы рассудок пpoяснился, и я увидела перспективу бecконечной, как гopная гpяда, бoли.

Я замерла, оцепенев от страха, неподвижная и онемевшая, как Пожиратели и картины вокруг меня.

– Ну-ну... – протянул он, не отводя взгляда от моего кармана, словно ожидая, что я с минуты на минуту паду на колени с признанием своей некомпетентности.

Вновь осмелившись заглянуть в его глаза, я увидела, что он действительно ждал объяснений.

– Для задания, милорд, – раболепно обронила я.

– Зайдёшь ко мне в семь, – выдержав паузу, произнёс Волдеморт с видом властелина, даpoвавшего лишь условнoe помилoвание. Его голос был пронзительно холоден, как ветры высокогорья. Заметив мой растерянный взгляд, он продолжил: – Четвёртый этаж, четвёртая комната слева, – процедил он, словно я должна была это знать.

Затем он развернулся и пошагал прочь. За ним последовала троица Лестрейндж. Я провожала взглядом его удаляющийся силуэт, и едва не обомлела, осознав, где он решил обосноваться.

Волдеморт выбрал комнату, где висит единственный портрет в замке, который молчит. На нём изображена шестнадцатилетняя Эржебета Батори с квадратным кубком в руке. Её глаза отмечены печатью скорби по уходящей юности и красоте. Странная грусть охватывает каждого, кто долго всматривается в этот портрет, ведь начинает казаться, будто Графиня посвящает его в тайну, что здесь пришёл конец детству и отрочеству – не только её, но и каждого, кто войдет в Ньирбатор.

Эржебета изображена в чёрном бархатном платье в пол, полностью закрывающем руки и шею, с россыпью рубинов на плечах. По настоянию госпожи Катарины мое будничное платье было сшито по этому образцу. Госпожа говорит, что это ради замка, ведь духи рода охраняют его и ничего не требуют взамен, кроме почтения, которое также выражается в достойном внешнем облике. Но в ту комнату мы стараемся не заходить. Молчаливый портрет – это не благость, как может показаться на первый взгляд, а угроза. О содержимом её кубка мы даже не подозреваем. Духи рода охраняют замок и нас вместе с ним, но не стоит забывать, что это благодаря крови, а не какой-то эфемерной силе любви. Кровь, в свою очередь, таит в себе много непредсказуемого.

Должно быть, мысль о том, что Эржебета никогда не состарилась, будоражит Волдеморта до умопомрачения. Но она-то не убегала от смерти. Только от тлена. На ободке кубка значится надпись «pulchritudo victoria», то есть «красота – победа».

А он наметился победить смерть.

Но почему я так его испугалась? Можно подумать, я уверена в непоколебимости земли под своими ногами. Волдеморт может вколотить меня в гроб в любую минуту, а во гробу мне уже не найти никаких положительных сторон. Ответ, наверное, заключается во всеобщем страхе перед ним, в сплетнях, которые мне довелось слышать о нем, в самом его образе жизни, покрытом неприкасаемой тайной. Ко всему этому примешиваются зверские методы, которыми он поддерживает свой террор.

– Белла так явно выказывает Лорду свою страсть, что будь её муж на его месте, он бы кудахтал от восторга, – зорко подметил старик Шиндер, рассеяв мои тяжкие думы.

====== Глава Двадцать Вторая. Тот-Кого-Я-Боюсь ======

Понедельник, 11 февраля 1964 года

Вернувшись в Ньирбатор, я умчала в свою комнату, чтобы взять тетрадь, которая обязана удостоверить мою компетентность. Возможно, мне повезёт, и она выступит годным посредником в общении с Лордом, и мне не придётся много говорить или хуже – слишком часто поднимать взгляд, чтобы отвечать на его вопросы.

Схватив тетрадь, я выбежала наружу.

О присутствии чужака в замке можно узнать, взглянув на герб Батори, который висит у нас над входной дверью: зеленый дракон в червлёном поле обхватывает тройку серебристых когтей. Согласно семейному преданию, великий чародей Витус Гуткелед вызвался убить дракона, который поселился в медье и лакомился местными магами. Витус пренебрегал волшебными палочками, ведь у него было заколдованное копье: тремя ударами этого копья он сразил дракона и в награду получил от местных землю, на которой воздвиг Ньирбатор. Благодарные волшебники прозвали его Bathor, то есть мужественный. От него и произошел весь род. В XII веке Батории избрали свой герб, исходя из этого предания.

Если чужак в доме, серебристые когти мгновенно чернеют. Меня всегда удручала мысль, что приходится выбегать за дверь, чтобы узнать, есть ли кто в замке, ведь трансгрессировать на территории родовых замков могут только домашние эльфы. А Фери слишком любопытен, чтобы его туда-сюда гонять. Начнёт ещё задавать лишние вопросы, будет бросать украдчивые взгляды. Он бывает таким несносным!

Взглянув на часы, я увидела что стрелка показывала без двадцати семь. Я единым духом одолела ступеньки лестницы со своей комнаты на третьем этаже. Когти не почернели.

Через пять минут я повторила то же самое. Когти не почернели. Ровно в семь я снова выбежала: когти не почернели. Одолевая шестой пролет лестницы, я ощущала возрастающую ярость.

Внезапно на первом этаже послышались шаги, и я в ужасе похолодела. Ошибки быть не могло – кто-то действительно ходил по замку. И казалось, что этот кто-то даже не пытался ступать осторожно – словно он расхаживал по собственному жилищу.

А сейчас ещё поднимется на четвёртый этаж!

Я рванула наверх что есть духу, и мне казалось, что я одолевала сотню лестничных пролётов.

Оказавшись на четвертом этаже возле четвертой комнаты, я прислонилась к стене, чтобы отдышаться и найти мало-мальски достоверное объяснение такому неподобающему поведению со стороны Волдеморта. Спроси в любого мага в медье, знают ли они хоть единого лорда, который позволял бы себе опаздывать, они ответят, что нет, ведь подобное может подорвать его репутацию в глазах окружающих или совсем сгубить его доброе имя.

Доброе имя Волдеморта... Несомненно. А часы в конце коридора показывали без четверти восемь.

Четвёртый этаж прорезают узкие окна с решетками, украшенные старинными виньетками. Высокие каменные арки украшают гербы всех родов, связанных с Баториями.

Спустя несколько минут я увидела, как по лестнице из полумрака начала подниматься слегка вьющаяся тёмная шевелюра. Восковое лицо. Стремительным шагом Лорд Волдеморт двинулся в мою сторону.

Совершенно не обращая внимания ни на меня, ни на мое приветствие, он с невозмутимым видом подошел к двери и прошипел что-то на парселтанге. «Дурной тон, дурнее некуда», – сказала бы госпожа, но она поразилась бы не меньше меня, услышь она такое «салах-аз-зарово» шипение.

Дверь отворилась – и Лорд вошёл в комнату. Не дождавшись приглашения, я вошла следом и тотчас почувствовала, как влажный холод окутал мои плечи, грудь и руки, будто я медленно вступала в полосу тумана. Как ему удалось заколдовать комнату самой Эржебеты?

Комната выглядела так же, как тогда, когда я в последний раз сюда заходила: обшивка стен из красного дерева, потолок с росписью, кровать под расшитым пурпурным балдахином, такие же шторы, а занавески снежно-белые. Всё остальное выдает в комнате довольно строгое убранство. Письменный стол, два стулья-кресла с мягкой обшивкой, шкаф для одежды и потухший камин – вот и вся обстановка. Всё здесь было сделано по вкусу Графини. В углу комнаты стоял сундук, который госпожа открывала только однажды, ведь там находятся украшения Эржебеты, к которым нам не следует прикасаться. Теперь сундук был приоткрыт. Я бы сказала, очень дерзко приоткрыт. «Милорд, вы даже не соизволили замести следы своего непочтенного поведения», – я подумала, изумившись.

В другом углу стояло огромное венецианское зеркало, впитавшее в себя полумрак комнаты. На портрет над камином я старалась не смотреть. Её высочество Молчаливую лучше не дразнить.

«Но почему ты не защитила свой сундук?» – недоумевала я.

Лорд подошёл ко мне и, не проронив ни слова, взял тетрадь из моей руки, обошёл письменный стол и сел спиной к окну. Я инстинктивно пошагала следом и села в кресло с этой стороны.

– Ты что, язык проглотила? – Ухмыльнувшись, он лениво побарабанил пальцами по тетради, лежавшей перед ним.

«Сам ты язык проглотил, наглец, даже здороваться с людьми нормально не умеешь», – я подумала и непроизвольно сцепила пальцы в замок.

В глазах Лорда Волдеморта невозможно было что-либо прочесть, какая-то непробивная бесчеловечность. У меня внутри всё упало... Это же Тот-Кого-Нельзя-Называть, о котором Крауч высказывается не иначе как о чудовище, которое отдаёт себе отчёт во всех своих леденящих кровь злодеяниях. Но я прекрасно понимаю, что Крауч мог бы сказать подобное почти о каждом обитателе Сабольч-Сатмар-Берега.

– Перво-наперво тебе надлежит полностью повиноваться тому, кто выше тебе силой и знанием, – сказал Лорд, переводя взгляд на часы на краешке стола. Его губы криво изобразили подобие усмешки. – Я могу опаздывать, а ты – нет, поняла?

Я робко кивнула.

С тем же невозмутимым видом он принялся за тетрадь. Открыл её и, не листая, начал читать с первой страницы. По мере прочтения Лорд что-то шипел, и вскоре перешёл ко второй странице. Он словно предугадал, что я всё запишу, побаиваясь в его присутствии потерять дар речи. Я заметила на письменном столе стопку ветхих книг, которых здесь раньше не было. Здесь вообще не было книжного шкафа: Графиня ненавидела чтение. Названия книг я не то что прочесть не смогла, я ни единой буквы не смогла разобрать, настолько они стерлись.

«Какая у него восковая личина... а вдруг я сейчас уловлю запах воска? Поднесу свечу поближе, воск растопится – и я увижу кровавую мозаику души, которой всё мало и мало...» – причудливые мысли роились в моей голове, пока я наблюдала за Лордом Воодемортом. Его же глаза бегали по моим строкам.

Дочитав вторую страницу, Лорд слегка вздохнул и некоторое время сидел молча, впившись наминающим взором в тетрадь, по которой снова вяло барабанил пальцами. А когда он поднял взгляд, я увидела прежнее самодовольное выражение. Что ухмылка на губах, что насмешка в глазах – всё в нём сквозило чувством собственного превосходства.

– Тебе надлежит знать, – негромко заговорил он, – в таланте и силе мне нет равных, но я не настолько тщеславен, чтобы не искать содействия, если понадобится.

– Да, милорд.

– Ты целеустремлённо приступила к заданию, я это вижу. Советую тебе продолжать в том же духе, Присцилла.

Я немало обнадёжилась, когда не услышала от Лорда никакой издевки, но, присмотревшись к нему внимательнее, я натолкнулась на его нашпигованное насмешками выражение лица. Он некоторое время молчал, изучающе наблюдая за мной. Похоже, Лорд прекрасно осознает, что без особых усилий парализует волю всех «нижестоящих».

– А теперь, Присцилла, будь так добра... – произнёс он особо вкрадчиво, – объясни мне, зачем тебе понадобился сборник Бартоломью? – Лорд метнул в меня такой взгляд, будто это я когда-то украла колбу из Хогвартса. – Или тебе не известно, что эти зелья ни на что не годны?

Он просто издевался. Или проверял меня. К несчастью, настал тот момент, когда мне пришлось открыть рот.

– Я знаю... милорд, но кое-какие рецепты из сборника наделены свойством взаимодействовать с крайне темномагическими заклинаниями: усиливать, ослаблять, замедлять, приостанавливать. Это может пригодиться вам... для вашего следующего обряда... – Волдеморт смотрел на меня немигающими глазами, я тяжело сглотнула и добавила: – Чтобы не возникло таких непредвиденных казусов, как в Албанском лесу.

– Застань я эту колбу во времена своей учебы... – протянул он и хмуро улыбнулся, глядя куда-то сквозь меня, – этот сборник вышел бы из-под моей руки. Итак, что тебе известно о «казусе» в Албанском лесу? – его голос внезапно стал жёстче.

– Я надеялась, что вы мне скажете. Для исследования я должна знать, как вам...

– Я не собираюсь делится с тобой подробностями, – властным тоном перебил он. – Тебе достаточно знать, что я испытал околосмертельную агонию. Я едва не погиб.