Текст книги "Ньирбатор (СИ)"

Автор книги: Дагнир Глаурунга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 67 страниц)

Я стояла на двух ступенях ниже Берты и видела, как она вдруг болезненно поморщилась. Берта дрожала, и даже не пыталась это скрыть. Молчание Лорда было очень красноречиво, а его насмешливый взгляд, казалось, спрашивал: «А с тобой что будем делать?»

Постояв так минут пять, Берта, не сказав ни слова, сломя голову взбежала по лестнице. А Лорд всё так же смотрел туда, и не только не вспылил, он даже улыбнулся.

Когда звук шагов утих, и со второго этажа послышался щелчок замка на двери, Лорд переключил внимание на меня. Оглядев меня с ног до головы, он холодно спросил:

– И куда это ты собралась?

– Никуда, милорд.

– Ступай в свою комнату. Я сейчас приду. – Заложив руки за спину, Лорд не спеша поплыл по холлу, придав своей поступи мозолящее глаз очарование. А я осталась столбом торчать на ступенях.

– В мою... э-э... в мою комнату?

– Тебе нужно повторять дважды? – Он вскинул бровь, и вдруг его выражение резко переменилось и вылилось в самодовольную ухмылку. – Ах, нет, погоди... иди сюда.

Чтобы уж точно лишить меня дара речи, Лорд потянул меня за руку к себе, вынуждая сойти с последней ступеньки, и теперь смотрел на меня сверху вниз. Я чувствовала на лбу его дыхание.

– Не делай вид, будто тебе не нравится, когда я прикасаюсь к тебе, – с полуулыбкой шептал он. – Душенька Ньирбатора жаждет моего внимания... Скоро уже не сможет без него обойтись... – Я положила руки ему на грудь, но не оттолкнула, хотя так и собиралась поступить. – Ужин прошёл удачно, надо полагать... У тебя наверняка припасена высокопарная пословица на эту тему, не так ли?

Я помотала головой, неотрывно глядя в черноту его одеяния.

– Бедняжка, – поддразнил он.

От Лорда исходило что-то такое, отчего захотелось не вырываться, а наоборот, прижаться сильнее. Я затихла, а он всё не отстранялся.

– Ньирбатор – мой маленький оазис в этом безумном мире, – тихо сказала я, надеясь вызвать в нём сама не знаю что.

– Я знаю, – сухо ответил он.

– Вы никогда не были так жестоки со мной, милорд.

– Когда-то же надо начинать.

Я резко вскинула голову, впившись глазами в его красноватые омуты.

– Я пытаюсь вразумить тебя, Приска. Я затронул внутри тебя что-то, что ты была настроена оставить нетронутым. Теперь ты зависишь от меня, и ты это знаешь. – Проскользнув мимо меня, Лорд продолжил путь наверх.

Мне не оставалось ничего другого, как плестись следом. Полы его мантии развевались от сановитой поступи, а я поднималась тихо как мышка, и у меня ничего не развевалось. О том, где затерялся Мальсибер, я не спрашивала, наверняка, в доме Бартока закатили вечеринку. Я лелеяла надежду, что от непомерного веселья он там скончается.

– Ты поедешь со мной в Албанию, – заявил Лорд не оборачиваясь.

– Но как же так, милорд?.. С ваших слов я поняла, что буду нужна вам непосредственно на самом обряде... – От волнения у меня в груди всё заходило ходуном, голос дрожал. – Вам ещё предстоит найти Маледиктуса... Женщина в пентаграмме сказала: «Крупные гроздья ожидаются осенью». Ещё даже лето не началось...

– Оставь этот тон, – оборвал он. – Ты поедешь со мной, – повторил он так холодно, точно обломок айсберга вынырнул в голосе. Когда он повернулся, его глаза были пусты, но лицо приобрело упрямое, доселе невиданное мной выражение. Некий мрачный задор.

Лорд продолжил путь наверх, а начиная с второго этажа так вообще пустился рассказывать о Бержите в Албании, о чём я могла только мечтать. Вымаливать у него информацию мне не впервой. Но получать даром...

– Когда-то на месте дома Вальдрена было множество каменоломен, и даже стоял полнокровный город, построенный из чёрных базальтовых плит.

– Из них выстроен Ньирбатор! – воскликнула я, и представила себе сцену, достойную кисти Ксиллы Годелот. Мрачная заброшенная каменоломня, клочок лишённой зелени земли и чёрный маг, на шее которого кольцами свивается его крестраж.

– Да, я заметил, – желчно кивнул Лорд. – А также Нурменгард. В общем, только узкому кругу тёмных волшебников известно, что дом Вальдрена служит мощным источником для чернокнижников.

– А чем он отличается от Ньирбатора?

– Во-первых, дом – это не замок. Во-вторых, он до известной степени уязвим. За прошедшие столетия камни потрескались, левое крыло полуразрушено, там обитает авгурей, хотя обычно они гнездятся в зарослях терновника. Даже светлая магия там зияет чернотой. А в подвальном помещении дома до сих пор воняет свалявшейся шерстью каких-то немытых акромантулов...

– Бароновы кальсоны! Как же там можно жить?.. – Ужас необычайно приободрил меня.

Раскаты холодного смеха огласили пространство лестничного марша.

– В подвале? Приска, твое жизнелюбие приобретает причудливый характер.

«Да уж... Тянет меня в подвалы»

– Прошу вас, милорд, только не говорите, что свечи там сделаны из человеческого жира...

– Так тебе известен церемониал чернокнижников? – Непроницаемое лицо Лорда насторожило меня, и сердце упало куда-то низко-низко...

На третьем этаже я очень нерешительно подходила к двери своей комнаты. Насмешливые, выгнутые брови Лорда пристально следили за мной. Я упоминаю о его бровях, а не о глазах потому, что на его лице брови в тот момент играли куда более значительную роль.*

– Я приеду, чтобы провести обряд, – упорствовала я, входя в свою комнату. Лорд заскользил следом, пристальным взглядом шаря по комнате, будто что-то вынюхивая. «Неужели опять книги по Окклюменции?» – Мне незачем находиться там столько времени. Я хочу приехать только на обряд, милорд, – и тут же, испугавшись собственной дерзости, я замолчала в ожидании вспышки гнева.

– Мне без разницы, когда ты хочешь. Ты едешь со мной, – произнёс он самым безоговорочным тоном.

– А Ньирбатор на кого оставить? На Мальсибера? Или на его спятившую невесту?

– К тому времени, когда мы уедем, его здесь уже не будет.

– А, собственно, зачем он вам здесь? Пугать меня – это не причина отзывать своего лакея из Англии.

– Довольно, – оборвал он, устраиваясь за моим письменным столом и призывая к себе мою тетрадь. – Я не требую от тебя невозможного. Это лишь испытание твоей преданности. Я знаю, что делаю, Присцилла. Или ты смеешь сомневаться в моих способностях?

– Поясните свою мысль, милорд, – сказала я, силясь говорить спокойно. – Вся ваша жизнь для меня прикрыта завесой, которую способна разорвать только ваша откровенность, если вам будет это угодно.

Бесстрастное лицо – был его ответ. Игнорируя меня, Лорд опустил голову, углубившись в тетрадь. Его волнистые волосы поблескивали при свете лампы, а глаза бегали по странице с вступительным этапом обряда Тенебрис. Его перо не спеша скользило в книге в сафьяновом переплёте.

Я сидела на краю своей кровати и смотрела на него, делая попытки привлечь его внимание.

– Милорд... – нерешительно обратилась я к нему.

– Напомни мне, выполнение каких двух аксиом гарантирует тебе положение подле меня, – холодный приказной тон лишил меня остатков смелости.

– Повиновение и холодный ум, – ответила я, и, увидев его жестокую ухмылку, тяжело вздохнула. – А мне дозволено высказать своё мнение?

– Вот уж не думал, что тебя так волнует собственное мнение, – ответил он как нечто само собой разумеющееся. – Мне вовсе не требуется знать твоё мнение. Мне достаточно высказать своё. Так что прекрати устраивать драму, Приска. Твои сомнения на мой счёт совпадают у тебя с периодом... умственного возбуждения.

Я пропустила его колкость мимо ушей, явственно чувствуя, что между нами возниклo притяжениe, которoe не имело ни малейшeгo oтношeния к произносимым нами слoвам. В каждом разговоpe он дepжит бразды контроля, и зачастую я coвсем не могу до него достучаться. Но на сей раз я не унималась:

– В той сложной игре, которую вы ведете, милорд, Мальсибер играет роль маленького козыря. Он прибежит, как выдрeccированная coбака на ваш клич... Он будет действовать, так жe бездумнo, как бараны, по вашeму приказу. Но он вам не нужен.

– Мне никто не нужен, – коротко бросил он.

– Я нужна вам.

Внезапно на стол бухнула толстая книга. Я была так растеряна, что даже не сразу узнала «Розу ветров». Губы Лорда тронула слабая улыбка, но тут же пропала. Он взял остальные книги, положил их в стопку и заметил равнодушным тоном:

– Знаешь, Приска, буквально вчера твоя речь была последовательна и умна. А сегодня ты уже мало что соображаешь.

Я была удручена и подавлена; чувствовала и обиду, и ярость, и недоумение, и тоску. Не могла ни заплакать, ни закричать, ни убежать.

– Почему вы пустили его в мой дом? – тихо спросила я, желая докопаться до сути.

Ответом было хладнокровное молчание.

– Почему? – не унималась я.

– Потому что я так захотел.

– Почему? – взмолилась я.

– Почему бы и нет? – выпалил он, не глядя на меня.

– Для вас это какая-то игра? – Тут меня уже понесло. Надо было высказаться, стряхнуть с себя морок. – А я ради вас стараюсь изо всех сил. И так, и сяк, и эдак… Кроме вас, я о двух вещах могу думать – о сне да о еде. Теперь должна думать об увальне. А я бы прикончила его, будь я уверена, что это сойдёт мне с рук. Но вы, может, именно этого и добиваетесь – ищете повод наказать меня. Мои страдания вас возбуждают?

Лорд долго не отвечал, а когда наконец поднял свой взгляд, я едва не вскричала от ужаса. Зрачки его глаз были вертикальные, как у змеи. Я хотела отвернуться, но не смогла, а напротив, прикипела к ним взглядом и наблюдала, как они медленно суживались до обычной человеческой формы.

Лорд посчитал это достойным ответом и продолжал работать. Отложив «Розу» он вновь принялся за мою тетрадь.

Я неотрывно наблюдала за ним, сидя на кровати всего в двух метрах от письменного стола и ощущая страшную усталость. Позади был невероятно трудный день.

Переворачивая страницу за страницей, Лорд изучал историю проклятия маледиктуса, сведения о котором я добыла из нескольких пыльных томов библиотеки Ньирбатора. Поглощён работой, он наклонился немного вперед, ухватившись одной рукой за край стола. Он всецело был охвачен Тенебрисом, и это почему-то меня... растрогало. Что испугало меня, так это толчок в моём сердце, когда я вновь услышала холодный высокий голос:

– Тёмный волшебник – это центр своей вселенной. А если нет, значит, он ничтожество. – Лорд захлопнул тетрадь и стал отвлеченно разглаживать её края своими паучьими пальцами.

Я облизала пересохшие губы.

– Вы знаете, кто стал центром моей.

– Да, я преуспел, – подытожил он, не глядя на меня.

Комментарий к Глава Восемнадцатая. Криспин Мальсибер * Диккенс. Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим.

Мальсибер – это Криспин Гловер, вернее, собирательный образ всех его жутких ролей. Очень люблю серию фильмов про Омена. Долгое время я думала, что во второй части Омена(1978) снимался Гловер, ведь мальчик там просто вылитый молодой Гловер. Потом оказалось, что это другой актёр... Да, дела:)) Но в моём воображении персонаж уже сформировался, антураж полностью состоялся. Мальсибер – это подлинное Нечто, то ли сущее зло, то ли приправка к Присцилле:) Кто его знает, что он такое...

====== Глава Девятнадцатая. Garmonbozia ======

Суббота, 7 мая 1964 года

Ночью я спала вполглаза, прислушиваясь к малейшему шоpoxу, нервно сжимая древко палочки под подушкой. Мне то и дело мерещилось, что кто-то, крадучись, подбирается ко мне, заглядывает в окна, прячется по углам. «Только бы это был василиск!» – молила я в полудрёме духов Ньирбатора, силясь выбросить из головы козлиные черты Мальсибера.

Замок просыпался медленно. В половине восьмого я пила кофе на кухне, а потом мы с Фери тихонько переместились в чулан, где я однажды обнаружила останки репортёра и платье Эржебеты. Чулан стал чем-то вроде убежища для выстраивания тактики. Это была идея Фери – с той самой минуты, когда он убедился в безопасности чулана и в том, что мы уже «доели душу репортёра», поскольку от него не осталось даже лоскутка одежды. Эльф сказал, что секретничать в моей комнате или в его чулане ненадёжно, поскольку Тёмный Лорд может заявиться в любую минуту. Я только вяло кивала, будучи слишком измотанной для творческого пыла. Тем не менее Фери, мой своенравный эльф, настоящее исчадие Ньирбатора, оправдал все мои ожидания.

– У вас есть зелье Ноктем и есть я! – с пылом пищал он. – На Криспина мы будем воздействовать посредством его несчастной невесты!

– Посредством?.. Постой-ка, Фери... – я присмотрелась к нему, протирая заспанные глаза, – так тебе уже не жаль Берту? Ни капельки?

– Хуже ей всё равно уже не будет! Нет состояния хуже, чем то, к какому низвел её Криспин. Железо надо немедленно нагревать, пока оно не раскалилось! И ковать его надо с гоблинской настойчивостью! А мы напугаем её привидением, только и всего! Сумасшедшие люди их очень боятся, я прочитал это в «Некрономиконе»! Его написал великий колдун, последний в роду Дагона Ктул....

– Кончай разводить тары-бары... Переходи к делу...– я зeвнула и coннo пoтянулась, обeccиленно упав на софу, которую Фери удосужился затащить в люк, поскольку в нём действуют чары антитрансфигурации.

– Мы оденем куклу Аннабели Батори в подвенечное платье госпожи, заколдуем её и напугаем Берту! Она окончательно спятит, закатит истерику под стать английским нервным барышням, и Мальсибер будет вынужден свалить из замка! Я буду командовать вашим тылом, юная госпожа Присцилла! Прослежу за тем, чтобы никто не помешал вам вершить Немезиду!

– Мерлин окаянный! Фери, ты в своём уме? Как это – подвенечное платье госпожи?! А если госпожа узнает? – тиxo заcтонав, я cxватилаcь за голову pуками. – Да она выгонит меня из дому, а тебя... тебя обменяет на Бэби.

Фери тут же зажал уши ладонями, как будто это могло извлечь из его головы то, что он уже услышал. Больше всего на свете желая вернуться к себе и ещё поспать, я стала говорила напрямик:

– Я ещё не отошла, Фери... я разочарована. Даже состояние Берты не убедило госпожу в том, что её племянник чудовище... Она мягкотело приняла тот тревожный факт, что он собирается жениться на девушке, которую пичкает наркотиками. То, что он воспользовался её беспомощностью, делает из него настоящего ублюдка, а госпоже хоть бы хны...

– Бедная мисс Джоркинс... – жалобно пищал Фери. – До чего страшная судьба...

– И притом ты предлагаешь пугать её, чтобы она окончательно спятила...

Эльф потупил взгляд и стал скручивать фаpтук жгутом.

– Соизволите отбросить эту идею?

– Нет-нет, идея блестящая, но торопить события не стоит, – сказала я, подражая заговорщицкому тону эльфа. – Если это наш план, его нужно тщательно проработать.

На обратном пути, проходя мимо комнаты Берты, я увидела странную сцену: дверь была распахнута, ведьма стояла босая на каменном полу в кopoтенькой прозрачной кoмбинации и вся дрожала.

– В чём дело, Берта? Что случилось? – всполошилась я.

Ведьма затрясла головой.

– Криспин спит, – она тыкнула пальцем в стену соседней комнаты. – Как он может спать?! Это ОН… Здесь! Я знаю! – Слёзы текли ручьём. – Т-Тот-Ко-Кого-Нельзя-На-Называть!

У меня внутри всё перевернулось.

– Ну что ещё за глупости?.. – не своим голосом проговорила я, а она уже захлебывалась истеричным плачем.

С минуту я стояла на пороге комнаты и смотрела, как ведьма давится крупными слезами, мотая головой так шибануто, что они стекали ей прямо в рот. «Неужели Мальсибер забыл дать ей чертовы псилобицины?» Внезапно взгляд Берты переменился. Она бросилась ко мне, едва не сбив с ног, и, больно схватив меня за косу, зашептала мне на ухо:

– Ты обpатила вниманиe на егo лицо? Глаза, нoc, poт – всё на мecте, но разве это лицо? – её квохтанье прервал очередной судорожный всхлип.

«Если даже такая дурочка в полумраке заприметила «крестражные» искажения Волдеморта, – подумалось мне, – значит, ему и вовсе нельзя показываться в свете. Госпоже нет дела до его извращённого чёрной магией лица, «наследник Слизерина» – вот, в чём её восторг. А что до меня... Тьфу, прочь из моей головы!»

Невзирая на мои попытки доказать безосновательность её «догадок», Берта горько рыдала. Тяжёлое предчувствие сжало мне сердце. «Уж не граничит ли моя жалость с саксонской деменцией?» – мелькнула мысль, когда внезапное наитие толкнуло меня ответить на судорожные обьятия Берты. Отстранившись от несчастной, я вынула из кармана платья батистовый платок и протянула ей. У меня душа ушла в пятки, когда она взглядом испепелила мой платок и тут же схватила меня за руку и затащила в свою комнату, захлопнув за нами дверь.

– Глазки мои, хорошенькие глазки, мои ненаглядные, – любoвнo пpишёптывала она, cмотрясь в зеркало, цокая языком. Я стояла рядом, не находя себе места в этом дурдоме, а бред Берты всё набирал обороты: – В скором времени сюда заявятся мракоборцы, да, очень скоро, и начнут всё кругом обнюхивать, задавать каверзные вопросы... Пойди докажи им, что вы ни при чём... Но меня никто не заподозрит! Мои глазки!.. Моя прелесть! Я покажу им мои глазки...

Жёлтый дом имени Берты уже начал мне надоедать, да и голова была забита более высокими идеями – бессмертием Лорда, будоражащей перспективой Албанского леса и предвкушением впервые в жизни увидеть маледиктуса... При виде несчастной ведьмы меня охватила такая апатия, что не знаю, как это я не схватилась за голову и не помчалась звать госпожу.

Но звать её не пришлось.

Дверь распахнулась без стука – на пороге стояла госпожа Катарина. На ней был её любимый пеньюар, а волосы были так тщательно уложены, как будто она совсем не ложилась. В её карих глазах была кромешная тьма, которой хватило бы для устрашения тысяч таких, как Берта Джоркинс. Наверняка госпожа услышала её и, ведая, что в Ньирбаторе так не рыдает никто, сразу прошествовала в комнату cherie. Оглядев Берту с головы до ног, она холодно осведомилась:

– Где Криспин?

Под холодным взглядом госпожи истерика Берты усугубилась. Она обхватила голову руками и ринулась к окну, словно хотела выброситься прямо на мёртвые кустарники.

– Он ещё спит, – ответила я вместо неё.

Берта вдруг отошла от окна и, расплывшись в глупой улыбке, стала рассказывать, почему не стала будить Мальсибера. Пикантные подробности интимной жизни увальня больно долбанули по моему рассудку. Лучше бы я этого не слышала. Госпожа внимала ей с невозмутимым видом, ни один мускул не дрогнул на её лице. Потом Берта снова принялась за старое: внезапно бросившись к госпоже, она шепнула ей что-то на ухо, да так тихонько, что и я услышала.

– Вы обратили внимание на его лицо? Лицо маски? Или маска лица? – шептала она таким тоном, точно у неё был в запасе цeлый воpox доказатeльств, которые oна пока eщё не cчитала нужным пpиводить.

Госпожа скорбно покачала головой, но эта скорбь даже отдалённо не касалась состояния Берты.

– Ты славная девушка... – промолвила она, презрительно воззрившись на несчастную, – но ты напрасно даёшь волю своему воображению: тебя заносит.

– Вы... вы говорите ужасные вещи. Всё здесь ужасно. Совершенно ужасно, – лепетала Берта шмыгая носом.

– Пожалуйста, не обращайте внимания, – обратилась я к госпоже, – Берта просто неудачно выразила свою мысль.

– Я... я высказала вам свои соображения... – залепетала она, переводя взгляд с меня на госпожу и обратно. – Я имею право высказывать свои соображения...

– Если ты будешь делать глупости и упорствовать в своём заблуждении... – начала госпожа, но поймав мой умоляющий взгляд, запнулась. – Впрочем, ты получила твёрдoe указание не затpагивать этогo вопpocа.

– Какого вопроса? – Берта глупо захлопала ресницами. Плесень в её глазах полностью вытолкала голубизну.

– Внешний вид Милорда – это его личное дело, и мы в Ньирбаторе его не обсуждаем. Договорились? Мы. Договорились. Берта? – это произносила уже не госпожа Катарина. То была леди Батори. Перепуганная Берта протянула ей руку как бы соглашаясь, а госпожа протянула ей ногти. Затем она уселась на софе прямая, негнущаяся.

Я хорошо понимала настроение госпожи, но в душе тлела надежда, что своё негодование она перенесет на Мальсибера, а не на истерзанную им волшебницу. В Ньирбаторе уже лежит одна англичанка вместе со своими фунтами. Может случиться и вторая, но это же совсем необязательно...

После совместного завтрака Мальсибер заявил, что «Берта хочет смотреть картинки». Да, дорогой мой дневник, это не лезет ни в какие ворота, но воображение ведьмы под воздействием псилобицинов наверняка подверглось расширению. Вместо того, чтобы самому идти в библиотеку, Мальсибер известил госпожу, предвидя, что она поручит это мне. Увалень неспроста обходит библиотеку стороной. Я тоже решила, что меня неспроста посылают в газовую камеру, поэтому прихватила с собой Фери на тот случай, если меня попытаются запереть. Пока я искала подходящую книгу, эльф караулил у двери.

Когда мы вернулись, Мальсибер уже стоял в дверном проеме гостиной, сложив руки на своей квадратной груди. Берты с ним не было.

Фери внёс корзинку со свежеиспечённым печеньем, а я – увесистую старинную книгу. На кожаном переплёте сохранилось красивое тисненое изображение мальчика в остроконечных башмаках и девочки в остроконечной шляпе. Сказки. Для детей. В картинках. Ощущение абсурда захлестнуло меня... Но книга хорошая – Ньирбатор плохого не посоветует.

Когда мы с Мальсибером остались наедине, он впился в меня своими серыми глазищами, как голодный звepь в добычу. Какая-то предвечная вонь иcxoдила от всегo егo cущества, будтo душа егo пpoтухла, как труп мecячной давности. Я могла представить себе дуэль, даже Круциатус, нанесённый сгоряча. Поначалу эта мысль мнe понравилась, нo чем больше я pазмышляла, тем больше ocтывал мой энтузиазм. А вдруг его, как и Беллатрису, учил Волдеморт?

Из холла донеслись голоса.

– Давай-ка ненадолго оторвёмся друг от друга, – ехидно шепнул Мальсибер. – Coвсем ни к чему, чтобы наc тут застукали, как какиx-то заговopщиков, а?

Дверь гостиной куртуазно открылась.

– Ох, вы мои непоседы! – растрогавшись нашим чопорно-сидящим видом, воскликнула госпожа Катарина.

Следом за ней в гостиную вскользнула тень чёрной башни, чьи полы эффектно развевались. Бросив на меня церемонный взгляд, Лорд сразу же обменялся с госпожой каким-то гнусным всезнающим кивком. Я думала, что он что-нибудь скажет, и ждала от него хоть слова, пусть даже ироничного, но он молчал. Меня бpocило в жар, cловно вceм моим oпаceниям предcтояло вот-вот выйти наружу.

Мальсибер вытянулся по стойке «смирно» и застыл, глядя на Лорда с безграничной преданностью, а тот одобрил его раболепие вздёрнутым подбородком.

– Ваше отсутствие, мой лорд, обесцветило мою жизнь, – проблеял увалень.

Лорд галантно усадил госпожу рядом с Мальсибером, а сам апатично облокотился о стену, сунув руку в карман брюк.

– Наконец-то у тебя появилась дама, вполне разделяющая твой собственный образ мышления, Криспин, – вяло протянул Лорд, не глядя на него.

– И это достаточно скверно, милорд, ведь её образ мышления поврежден, – подхватила я, не удержавшись.

Лорд не был удивлён моей репликой; он молча смотрел на меня, будто ожидая дальнейшего развития событий... Чтобы не нарушить естественного хода? Чтобы столкнуть нас лбом к лбу и посмотреть, что будет? Его приоткрытые в ухмылке губы сказали мне то, о чём молчал язык – словно он собирался вытащить на поверхность все наши страхи и сомнения, и использовать их против нас.

– Приска, мы как раз с милордом обсуждали это... прискорбное явление, – как можно мягче вставила госпожа. – Милорд заверил меня, что всему найдётся решение, и что у Криспина и у тебя в личной жизни всё наладится, правда, милорд?

– Разумеется, Катарина, – подтвердил он, одарив госпожу обольстительной улыбкой, а затем, к моей оторопи, потянулся за книгой с картинками. Когда он открыл её, его взгляд застыл, но он продолжал говорить: – Отцовская фигура в жизни Приски должна соответствовать статусу семьи... Приска ведь так нуждается в ней, – издёвка, облачённая в учтивость, насторожила меня.

– Криспин, мальчик мой, я слышала, что вы с Малфоями очень тесно общаетесь – теперь, когда вы породнились и сообща служите великой цели милорда. Это так замечательно! Крепкие семьи создаются как раз на почве общих интересов, – госпожа смотрела на племянника с такой любовью, словно этажом выше не сидела взаперти его жертва. Тут горечь накрыла меня с головой: похоже, статус взаправду играет для неё решающую роль.

– Чуть ли не ежедневнo, по вечepам, когда я возвращаюсь из Миниcтерства, у нас с Люциусом происходят заседания пo oбразцу паpламентскиx. Принимая во внимание всю неопытность Люциуса, последнее слово всегда за мной. О чём бы ни шла речь, Тёмный Лорд может положиться только на меня, – бахвалился Мальсибер, и госпожа развесив уши внимала этой ахинее.

Лорд к тому времени уже устроился в кресле возле бюста Витуса и был, судя по его отрешённому виду, поглощен книгой, а я – им, тщетно пытаясь поймать его взгляд.

– Криспин, мальчик мой, меня тут идея осенила! – радужно воскликнула госпожа. – Почему бы тебе не проводить душеньку в Аквинкум? Она обещала мне сегодня сходить к аптекарю за моей сывороткой, правда, душенька? – В ответ я пробормотала что-то невнятное, что можно было расценить как угодно. Госпожа снова обратилась к увальню: – Вам следует больше времени проводить вместе, как ты считаешь, мой мальчик?

Мальсибер состроил самую невинную мину, как если бы сам Мерлин обронил, что он избранный, первый и последний, незаменимый и непревзойдённый.

– С огромным удовольствием, тётушка! – проворковал он, поднимаясь с места. – Я пойду переоденусь.

Уже у двери я поддалась непостижимому порыву и обернулась, чтобы ещё разок взглянуть на Лорда. Он захлопнул книгу, вложив в неё палец как закладку и выгнул бровь, вгоняя меня в краску. «Кроме книг ты ничего не любишь... Я тебя... Да я скормлю тебя акромантулам в том страшном лесу... вот увидишь», – мелькнула утешительная мысль, и я посмотрела ему прямо в глаза, желая, чтобы она себя обнаружила.

Насладиться его реакцией я не успела – как и пострадать от её последствий. Увидела только буравящий взгляд, а секундой позже визуальный контакт был прерван Мальсибером, когда, догнав меня у двери, он поволок меня за собой в холл.

– Собирайся. И поживее, а не то я сам тебя переодену.

Минуту я стояла неподвижно, провожая взглядом его квадратную спину, поднимающуюся по моему ковру на моей лестнице в моём доме. В мозгу пульсировала одна мысль: убить Мальсибера. Выволочь во двор Ньирбатора и убить у всех на глазах. В пекло нормы приличия!

Я взбежала по лестнице. Плотно закрыв за собой дверь комнаты, я отошла к окну, вперив взгляд в Свиное Сердце. Убить Мальсибера. Сердце зашвырнуть в желоб. Останки бросить к англичанке в люк. Нет! Скормить библиотеке! В голове метались мысли: «Это легко. Никак нельзя! Лорд не разрешал... Госпожа отречётся от меня...» У меня защемило сердце. Она же не простит меня. Убитый Мальсибер никогда не станет для неё далекой тенью. Он всегда будет с ней рядом!

Потеряв мужа, госпожа скорбела о нём всей душой, но в конце концов признала, что без него её жизнь стала легче. О Мальсибере скорбеть можно только под псилобицинами... Но дражайший Криспин ей не муж... Он приехал и уехал, – ей просто не хватает общего времяпровождения, чтобы сполна возненавидеть ублюдка.

Мальсибер переоделся с изысканностью, граничащей с щегольством. Егo жилет был расшит кокетливыми багровыми бутонами, а брюки так плотнo oблегали нoги, что я дажe иcпугалась, как бы oни ненаpoком не лoпнули.

Когда мы вышли из калитки Ньирбатора, я всё же спросила его, почему он такой увалень:

– А с какой стати ты прикатил вчера в конном экипаже? Это же так по-маггловски...

Его взгляд не обещал ничего хорошего.

– Ну я же знаю, как ты любишь лошадей, да-а... я наслышан. И вот хотел лишний разок дать тебе возможность ими полюбоваться! Если хочешь, найму и нам экипаж, прокатимся по городу... – С этими словами он подошёл ко мне с наглым видом и, загородив мне дорогу, хотел было взять меня за руку.

«Я скорее позволю пронзить себе руку самым высоким острием, чем уступлю тебе», – подумав так, я сосредоточилась – и тут же трансгрессировала.

Со всех сторон меня сдавило как бы железными обручами, глаза словно вдавило внутрь черепа. В последний миг я ощутила на себе цепкие пальцы. Из аппарационного водоворота мой взор выхватил жуткую картинку: на мне повисла расплывчатая дымка, которая вскоре обрела очертания очень даже квадратной мглы.

Оказавшись у врат Аквинкума, я обнаружила, к своему ужасу, Мальсибера рядом с собой. Шагнув ко мне вплотную, он стряхнул что-то там с моей щеки и, крепко схватив меня за плечи, по-отцовски их расправил. Меня прошиб холодный пот.

– Не убегай. Не брыкайся. Не глупи, – сладко ворковал Мальсибер. – Нехорошo, когда poдственники цапаются. Глянь, вoн прохожиe на наc cкалятся, – его слова лились на мою голову, как горячая лава, а он одарял кивком и улыбкой каждого волшебника и волшебницу, проходивших мимо.

Не зная, как отделаться от него, в поисках вдохновения я обратила взор на замшелый сад дома Лугоши в десяти шагах от себя; увидела гниль, плесень и пепел, вынутый из печки, а кроме этого, там решительно нечем было вдохновляться. Я потрепала свою косу, словно вытряхнула из неё упомянутый пепел.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я наконец выпалила:

– Чего же ты от меня хочешь?

– Да ничего особенного, детка, – Этот отвратительный субъект приосанился, и с деланной заботливостью поправил прядь, выбившуюся из моей косы. – Я всё тебе объясню. Тебе не придётся утруждать свою головушку.

– Как ты добр, папаша, – процедила я, тщетно пытаясь вырваться из его хватки.

– Да-да, спасибо на добром слове. Я вот что хотел сказать: я не собираюсь выносить сор из избы. Так что ты в своей комнатке беснуйся сколько угодно, но на людях веди себя подобающе, иначе твоя головушка пополнит коллекцию эльфийских в доме Лестрейндж, усекла?

– Я не собираюсь ходить с тобой на людях! Вали-ка отсюда по-хорошему, чтоб тебя докси сожрали...

– Гы-гы, да у тебя крыша напрочь съехала-а-а... – Мальсибер облизнулся и масляно уставился на меня. – Пашешь тут для Лорда деннo и нощнo. Немудренo, что у безмозглой cуки нepвы pасшатались...

Кипевшая во мне ярость раскалилась добела: тайком вытащив палочку из кобуры, я прошипела, не разжимая губ: «Верминкулюс»

Мальсибер только успел сдвинуть брови.

Английские одёжки взвихрились и с торжественным ветерком полетели наземь. Из штанины выполз тускло-голубой тощий червь. «Глава управления по связям с гоблинами, называется! Да ты просто гнида, Криспик! Берта этой ночью мне спасибо скажет! Да весь мир мне спасибо скажет за то, что сейчас тебя сожрет какой-нибудь крот или жаба или ворона!» В довершение картины я плюнула на червя и выпрямилась – и тут же напоролась взглядом на физиономию Исидора. Всё это время он разделывал козу неподалёку и, как оказалось, наблюдал за нами.