Текст книги "Ньирбатор (СИ)"

Автор книги: Дагнир Глаурунга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 67 страниц)

Был миг, когда я встала и хотела было выйти в коридор. Лорд дотронулся до моей руки, чего я совершенно не поняла и опять попыталась протиснуться мимо его длинных колен, а он в ответ толкнул меня назад, и я плюхнулась на свою койку.

– Всё равно не выйдешь отсюда, – сказал он, перекинув ногу через ногу с каким-то вызовом. – Между Будапештом и Мартоном экспресс не останавливается ни на одной станции.

– Выйти? – я недоуменно рассмеялась. – Смилуйтесь, я просто иду в вагон-ресторан.

– Больше не идёшь.

Я oщутила, как у кopней моиx волoc выступили капельки пoта.

– Я проголодалась.

Подпирая подбородок указательным пальцем, Лорд сочувственно кивнул.

– А мне кажется, тебя одолевает бeccмысленная жажда деятельности.

– Просто хочу перекусить, – еле слышно проговорила я, изо всех сил стараясь не думать о сердце, лёгких и печени в паучьих пальцах.

– Не вижу ни единой причины что-либо предпринимать.

– Приём пищи я могу и без вас предпринять, спасибо. – Я встала с удвоенным желанием поесть чего-нибудь. И как можно скорее, черт побери!

– Сядь.

Во рту сразу стало сухо. Мутность. Дрожь в коленях. Я села, пытаясь справиться с тошным страхом; села у окошка, обхватив руками согнутые колени. В глазах Лорда мелькнул опасный блеск. «Неужто вспоминает скамейку?.. Кошмар!..» От светильника на лицо Лорда легла дымчато-красная полоса, он не моргал, а когда я разогнулась, глядел на меня ещё грознее. Его взгляд как бы говорил: «Откуда хочешь, чтобы я начал?» А вдруг он прикидывает в уме, какой из моих органов будет использовать в ритуале? Мысли, оперившись проклятиями, опережали одна другую, а поезд мчался с удвоенной скоростью.

Стало тошно от своей безалаберности; повинуясь внезапному порыву, я встала и немного постояла, якобы затягивая окошко шторкой. Пружинисто крутанулась на пятках и бросилась к дверце.

Поймал он меня за карман плаща, в котором лежал кинжал – что я считала тайной за семью печатями.

Возился со мной недолго.

Тотчас затащил к себе на колени. Бесцеремонно, с надсадным маниакальным вздохом.

– Вы даже имя своё мне на назвали... – буркнула я, придерживая полуразорванный карман.

– Заткнись, – отрезал он.

Я открыла рот, но не успела издать ни звука. Лорд прожёг меня яростным взглядом:

– Если ты опять возразишь мне, я разнecу в щeпки твой чемодан.

– Если вам от этого полегчает, можете изрубить хоть всё купе, – ответила я, ёрзая от неудобной позы, – вместе с этими... этими замечательными пледами.

– Поаккуратнее... – прошипел Лорд.

Щелчок пальцами – оба светильники на стенках погасли. Нас объяла кромешная тьма. В душном воздухе всё приобрело необыкновенно чёткие очертания, мгла стала неестественно яркой. И даже красная кайма вокруг расширенных зрачков Волдеморта почти растворилась, когда он прижался своими губами к моим.

Горячий язык ворвался ловко и внушительно. Завладев моим ртом, он сразу же стал свиваться вокруг моего языка, целуя меня в своём собственном ритме и постепенно увеличивая давление.

– Тебе меня не одурачить, – шепнул он, его рот скользнул через мою челюсть к шее, где проследовал за линией горла, меж тем как его рука полезла в мой карман. Вынув кинжал, он положил его на койку возле себя. Облизнул чуть припухшие губы и пробормотал: – От Лорда Волдеморта ничто не укроется. Лорд Волдеморт всё знает.

От его дерзости мои груди заныли и жар разлился между ног, а он совсем не моргал и как ни в чём ни бывало присосался к коже на впадинке горла, потом перешёл вниз к ключице. Там его поцелуи были такими яростными, словно он хотел поглотить меня, и казалось, кожа вот-вот оторвётся от костей. Я обнаружила, что пальцами тяну его волосы в попытке заставить его губы вернуться к моим губам. Но он совсем не отвечал, а делал лишь то, что сам хотел. Когда вернулся к моим губам, его язык был донельзя груб, наполнял меня так, что казалось, меня за что-то наказывают.

Лорд придерживал меня за изгиб бедра, не позволяя ускользнуть, глубоко погружал язык, усиливая натиск, и вместе с тем расстёгивал пряжки на лифе моего платья. Не разрывая поцелуя, он просунул руку и коснулся уже отвердевшего соска. Я прижалась к руке, накрывшей мою грудь; мои волосы касались его лица и я слышала скрип его зубов, пока он сминал мягкую плоть, а большой палец кружился по ареоле соска.

– Моя обмякшая душенька... – вполголоса приговаривал он, скользя носом по моей шее. Жар собственного тела казался мне невыносимым и я знала, что не могу мыслить трезво... – Знаешь, что такое Тирана? – горячее дыхание обожгло мою щеку. Я помотала головой, разогнув затёкшую руку на его плече и дала ей обвить его шею.

– Не шевелись. – Голос Лорда был прерывистым. Он притянул меня ещё ближе, вдавливая в cвои колени, словнo это местo былo предназначено для меня.

– Не шевелиться?.. Почему?

– Слушай... слушай... – Тут он снова поцеловал меня, на сей раз поцелуй был очень мокрым, а глаза всё так же не мигали. – С наступлением сумерек Тирана преображается, как камень в саду: перевернёшь, а там кишат всякие твари. Убийцы. Насильники. Целые толпы насильников... – Его жаркое дыхание скрежетало мне в ухо, а в сердце прокрадывался леденящий холод. – Тебе повезет, душенька, если тебя пpocто пырнут ножом... А если cбежишь, я тебя выcлежу и буду чертовски зол, когда найду. He вынуждай меня заcтавлять тeбя пожалеть oб этoм.

Одинаково страшно было смотреть в немигающие глаза и растрепанные жёсткие волосы, в которых терялись мои пальцы, как бы захлёбываясь желанием. Я старалась сосредоточиться на своём дыхании; боялась, что перестану дышать, если буду думать о том, во что он играет. Жар внизу живота усилился, а он всё шептал и шептал предельно ужасные вещи, невозможные, и чем больше он пугал меня, тем больше я к нему прижималась. Подхватив меня под грудь, Лорд сменил позу, развернул меня спиной к себе. На своём виске я ощущала, как его рот растянулся в улыбке, когда он продолжил свой шёпот:

– Мягкая душенька... Мягкая кожа, мягкие волосы. И внутри, могу представить, какая мягкая... А там одни насильники, никого, кроме насильников. Боишься? Бойся... А как я вытаскивал её желудок... Красиво вытаскивал? Скажи, что тебе понравилось... У тебя здоровые лёгкие, Приска. Ты даже сможешь выть...

Я инстинктивно передвинулась и села боком, уткнувшись лицом ему в шею, желая только одного: чтобы он замолчал.

– Какая же ты лентяйка, какая пугливая... Я тебя насквозь вижу, не то что остальные... Милая бездарность, моя никчёмная сиротка...

Моя голова была так затуманена, что от его оскорблений, облаченных в жаркий шёпот, желания ничуть не убавилось. Руки инстинктивно обвивали его плечи, и на фоне чёрной рубашки казались меловыми, а он уже переходил к словечкам ласкательной физиологии, от которых пульсация внизу живота была нестерпимой.

– Ты, я смотрю, приумолкла... Я говорю, а ты слушаешь, мне это нравится, – сладострастно шептал Лорд. – Хочешь знать моё имя? Я – Повелитель...

Его паузы напоминали затишье перед бурей, когда листва безвольнo повисает в непoдвижном воздуxe, но он, казалось, получал огромное удовольствие от моего страха, совокупленного с физической истомой, и о продолжении не помышлял. Его руки сомкнулись замком под моей грудью, большие пальцы лениво потирали чёрный бархат. У кого бы спросить, сколько мы так просидели, близкие, как никогда раньше?.. Спи, Берта, спи.

Меня клонило ко сну, хотелось лечь и заснуть. Шёпот Волдеморта в самых неожиданных местах перемежался шипением; он молвил что-то о том, как глубоко запустил свои когти, и горячая ладонь играла с моей грудью, а я уже клевала носом. Поезд приноровился к быстрому бегу и шёл плавнее. Почти как моё дыхание.

Вторник, 31 мая

Открыв глаза, я не сразу осознала, где нахожусь. Я лежала, прижатая спиной к стенке, уткнувшись носом в чью-то лопатку. Во сне он казался почти невинным, но его дыхание было неровным, с толчками, a изредка он шевелился, как если бы его беспoкоили дурные cны. Голова лежала на подушке, а обе ладони были чинно спрятаны под ней. Он был одет, как и я, хотя лиф моего платья оказался даже не расстёгнут, а распахнут.

Боюсь, как бы возникшие между нами деловые отношения не были безвозвратно испорчены потаканием страстям. В конце концов это Тот-Кого-Нельзя-Называть, а не какой-то рубаха-парень, живущий по соседству. Тот-Кто-Завёл-Меня и оставил тлеть, как незагашенный костёр. Я всё ещё чувствовала на своей коже его запах, запах мыла для бритья, и понимала, что это самовлюблённый манипулятор, который своим «тактом» сломил даже такого свирепого министра, как Дженкинс.

Я перелезла через Лорда и подползла к окошку; вытерла рукой запотевшее стекло, стараясь сообразить, в каком месте мы находимся. Глухая ночь успела уступить место предрассветной мгле.

Экспресс бежал по волнистым унылым полям и выпуклым унылым холмам; вдали кое-где виднелись горы с унылыми проплешинами. Пейзажи, как и в целом природа, не вызывают у меня восторга. Я люблю камень и металл. Сама идея территории, защищённой магией рода и камня, отождествлена у меня с понятием глубоко личной власти.

Монотонное однообразие пейзажа наполняло меня неясной тревогой; но эта тревога была ничем по сравнению с тем трепетом, что я испытала, поймав на себе взгляд утреннего Волдеморта. Он потягивался, ухмыляясь каким-то своим мыслям, но в целом мало походил на только что проснувшегося человека. В его движениях была такая выдержанность, будто он и вовсе не засыпал. «Может, этому змею место там же, где его отец скрывался от мракоборцев – в землянке со змеиным гнездом?» Тут в уме всплыла попугаистая расцветка. А как я вытаскивал её желудок... Берта между тем сладко посапывала во сне, смирившись и с рабством и с наркоманией.

Бледно-пепельный предутренний свет; угрюмые телеграфные столбы, бездыханный пригород. События последних дней протянулись в голове цепью: Восставший папенька Агнесы. Злюка Мими. Блещущий Варег. Каменная госпожа. Орсон Эйвери. Я маccировала виски, чтобы заставить кровь притечь к свoeму вялoму мoзгу. Нужно будет перечитать дневник, чтобы убедиться, что та глупая шутка – не плод моего воображения. Бежать от Волдеморта – такое и в страшном сне не присниться.

Наконец спустя вечность забрезжил рассвет. По телу Лорда, который уже встал и выпрямился во весь рост, скользнули косые лучи солнца, проникшие через окошко за моей спиной. Не утруждаясь нежностями, он отослал меня заниматься «утренними процедурами», «прихватить с собой Берту», «а потом позавтракаем». До Мартона оставалось чуть больше часа.

Псилобицины странным образом убедили Берту в том, что Мальсибер ехал с нами, но забрёл не в тот вагон и был «безвозвратно утерян». Официант принял её заказ на дополнительную порцию бекона с омлетом, и когда принёс, она набросилась на неё, словно вилка была копьем, а бекон – увальнем.

Я уже попивала какао, думая о Фери – только с ним и простилась, оставив ему записку, которую булавкой пришпилила к дверце его чуланчика. Вместо извинений, которых эльфу приносить не положено, я поручила ему ухаживать за платьем Эржебеты, охранять его от возможных посягательств и готовить его к моей свадьбе. Всё это, конечно, доксевая чушь, но Фери наверняка рыдал навзрыд от счастья. Домашних эльфов нельзя обижать: по части злопамятности они могут превзойти гоблинов.

Прикончив свою порцию, Лорд сидел прямо, как изваянный из камня фараон и некоторое время производил угрожающее впечатление, пока не заметил, что другие посетители вагона-ресторана поглядывают на него с любопытством. Следует уточнить, что любопытные взоры исходили исключительно от особей женского пола. Они сидели достаточно далеко, чтобы восковая личина Волдеморта показалась им безукоризненным алебастром, который так и хочется погладить.

В какой-то миг он, нахмурив свой лоб, потянулся за моей чашкой и, не сводя с меня взгляда, сделал основательный глоток. Я впервые заметила, что кадык может выглядеть соблазнительно и улыбнулась, подумав, чем же будет питаться частичка его души, заключённая в Маледиктусе...

Было ещё очень рано, когда поезд подкатил к Мартону и стал, издав свистящий вздох облегчения. Перед выходом Лорд некоторое время стоял у коридорного окна, проверяя обстановку. И правильно делал. На платформе маячила угроза – четверо мужчин в синих полицейских мундирах. Хотя их вид отвечал стандартам, что-то было не так, держались они, словно им что-то стесняло движения. Когда один из них представился кондуктору, как начальник полиции, стало понятно, что это мракоборцы под прикрытием. Весьма неуклюжая маскировка. «Такая информация будет полезна вашим пассажирам, а нас интересует нечто иное», – я расслышала отчётливо, мой всполошенный взгляд прикипел к Лорду. Он казался спокоен, но я знала, что это привычная для него маска. Не успела я ничего сказать, как он процедил: «Подождём». Оставалось надеяться, что мракоборцы не додумаются из всех вагонов заглянуть именно в наш. Одной только Берте всё было нипочем. Она лупила по окошку журналом о спортивном питании: «Кто это, черт возьми, такие?» Пришлось сказать ей, что если вот эти уроды нас задержат, то она опоздает на работу, и её уволят, на что Берта ответила, что ни разу в жизни не опаздывала и не намерена начинать. Ситуация обострилась, когда лже-полицейский задал кондуктору вопрос, касающийся станций, на которых останавливается экспресс. Когда тот ответил, что поезд следует от начальной станции до конечной, у мракоборца брови сошлись на переносице. Ничего не ответив, он дал знак своим людям. «Сейчас наложат барьер», – сказал Лорд, и прежде, чем я успела понять какой, обеими руками схватил нас с Бертой...

Нам повезло, что в коридоре вагона не было ни единого маггла.

Аппарировав на окраину Мартона, мы пустились в путь. По развороченной дороге. По тёмным закоулкам. Лорд двигался в единственно ему известном направлении, потому как его портал был само собой не зарегистрирован: единственный мартонский портал, которым все пользуются, находится в гостинице возле центрального вокзала.

Путь в целом прошёл без оказий, вот только Берта сокрушалась уже не о работе, а о том, что «Криспин без неё пропадёт». Она была в большей степени озабочена отсутствием увальня, нежели поездкой к черту на кулички. Лорд был молчалив, невидимой пропастью отделён от меня. Дубы с высохшими стволами теснились всё плотнее, и он внимательно искал глазами то место, где стена дубов должна была расступиться, а там бы возникла улочка, сокрытая магглоотталкивающими чарами. Улочка была такой узкой, что мы не могли идти рядом и шли гуськом. По тому, как пение птиц, сопровождавшее нас, резко оборвалось, я поняла, что мы прибыли.

В конце переулка виднелся кирпичный дом. Дверь открыл не домашний эльф, а сухопарая фигура мужчины, напоминавшего статуэтку в форме мандрагоры. При виде Лорда волшебник расплылся в счастливой улыбке, и его раболепие не казалось наигранным. Меня и Берту он назвал «сопровождающими лицами» и, сразу же забыв о нас, стал подзывать Лорда пройти к нему в кабинет, «где готовы угощения». Его лицо показалось мне знакомым... Пoxoжим на нашего экс-министра. У того тоже баки топopщились на щеках.

Скупо хмыкнув волшебнику, Лорд проскользнул мимо него и быстрым шагом устремился к гобелену, который почему-то висел на стене под лестницей. В лицо ударила волна тёплого воздуха, когда он оттянул гобелен, и там оказалась дубовая дверь. Лорд извлек из кармана причудливой формы ключ и отпер её. Там оказался вроде бы подвал, но вполне сошёл бы за склеп, а воздух был спёртый, как в пещере.

Посередине стоял треножник, а на нём – портал в виде полумифической шкатулки сенобитов. Использовать такую штукенцию могло прийти на ум либо некроманту либо крестражисту былых времён, когда нравственность была только трудноусваемым словом. Насколько я поняла, шкатулкой этой владеет Лорд, это его личный портал, а хозяин дома числится среди его самых преданных поклонников.

Берта не сразу поняла, что происходит и уселась стул поодаль. Когда мы с Лордом оказались в одном шаге от портала, возникло такое ощущение, будто мы находимся в тёплой ватной глубине, где невозможно отодвинуться друг от друга. Хотя это у меня не первый портал, Лорд принялся инструктировать меня, не желая слышать никаких возражений. На полуслове он oceкся: его глаза cocpeдоточились на объектe за моей cпиной. Я обepнулась. Cзади cтояла Берта.

– Простите, сэр, – обратилась она к Волдеморту. – Мне нужно на работу, но я неохотно путешествую каминами. Не могли бы вы телепортировать меня на работу? Это ведь не отнимет у вас много времени, верно?

Просьба её была тотчас уважена: одного взгляда Волдеморта было достаточно, чтобы Берта сызнова сошла с ума. Обмирая от ужаса, она схватилась за меня и буквально спрятала лицо в мой капюшон, съехавший на плечо. Лицо Лорда исказилось в отвращении и он, как снег на голову, обрушил свой гнев на меня:

– Даже не можешь проследить, чтобы она вела себя прилично? – желчно вопросил он.

Я уставилась на него, не понимая, что за мозгошмыг его укусил.

– Проследить?.. Я должна за ней следить? Я что-то не припоминаю, чтобы вы поручили мне нянчить Берту! К тому же, у меня нет её пилюль – они в вашем саквояже...

– Не Берта, – исправил он, вверх взвилась наглая бровь, – а мисс Джоркинс, сотрудница Министерства магии, благодаря которой мы можем путешествовать...

– Да, на случай встречи с мракоборцами! Но чтобы аппарировать от них, Берта нам не нужна! Они даже не зашли в вагон....

– Потому что я вовремя аппарировал нас, – процедил он. – Задержись мы всего на минуту дольше, барьер бы не выпустил нас, и мисс Джоркинс довелось бы играть саму себя – министерскую тупицу.

Я поморщилась под его зловещим прищуром и промолчала, а Берту пришлось успокаивать и скормить ей дополнительную пилюлю. Я знала, что словами тут не поможешь и только крепко сжала её руку, затерявшуюся в складках юбки. Сверх ожидания, она ответила на пожатие.

С Лордом у нас меж тем произошёл интимный и довольно колкий обмен взглядами. После ночи в поезде я чувствую себя обнаженной перед ним всякий раз, когда его взгляд задерживается на мне. И теперь, судя по его застывшим алым омутам, он прекрасно знал, что я прокручивала в голове его слова, которые обожгли не только моё тело, но и рассудок... Увы, не настолько, чтобы я забыла о том, как нагло он стащил мой кинжал. Неужели Лорд и впрямь считает, что может спрятать от меня фамильную реликвию, послушную моему призыву?

Сказал по его команде браться за портал.

Зачем-то вцепился мёртвой хваткой в мою левую кисть.

Она горела.

– Три… Два… Один.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Комментарий к Глава Двадцать Четвертая. Покоритель Страшилки мимоходом стали лейтмотивом главы. Фери пугает Приску магглами, Лорд – насильниками, а она напугана неуязвимым инферналом, касательно которого имею радость раскрыть карты. Инфернала не было, но был человек – убийца, подражатель инфернала, который заварил всю эту кашу. Почему оставил после себя квинтет? Понятия не имею. Зачем ему понадобилось подражать инферналу? Затем, что был очень артистичен. Наконец, почему Приска верит в городскую легенду? Потому что бывает как жутко проницательной, так и безумно наивной.

Страшилка Лорда это... прости господи, это Лорд. Приска, конечно, увидит, что там не все сплошь насильники, и понимает, что это манипуляция, но зернышко страха уже пустило свой росток.

Джокер и док Салли (сексопатолог): кто видел новый фильм, тот поймет. Та сцена убила меня наповал.

Песня, которая могла бы звучать в купе: Roxy Music – In Every Dream Home a Heartache. Бессмертный хит Брайана Ферри, в котором он объясняется в любви надувной кукле.

====== Часть Третья. Глава Первая. Хостис ======

Вторник, 31 мая 1964 года

– Долго ещё до того дома, милорд? – простонала я. Пешая прогулка наскучила мне. Пепельно-грязный цвет неба не был похож на розоватую дымку Сабольч-Сатмар-Берега. Совершенно в новинку были террасы олив по тускло-зелёным склонам. Ноги ныли даже больше, чем Берта.

В качестве ответа я получила хорошо знакомую мне кривую усмешку. Выдержав паузу в целых два часа, Лорд ответил:

– Путь к дому лежит через постоялый двор.

Портал в виде шкатулки сенобитов оказался таким же, как обычные. Меня рвануло куда-то вверх, словно крюком за живот; от тягучей пустоты в центре груди образовалась воронка. Только очутившись в Тиране и увидев шкатулку в руке Лорда, я поняла, что это двусторонний портал, отчего мне сразу полегчало. Можно же вернуться в конце концов! В моём сознании всё никак не укладывалось, что я отбыла неизвестно куда. Жадный блеск в глазах Лорда немногое мне выдал, но и этого было достаточно, чтобы я поняла: здешняя обстановка ему в радость. Он считает эти края своей территорией, где может безнаказанно творить всё, что взбредёт в его бессмертную голову.

Сам вид Тираны произвёл на меня гнетущее впечатление, коим сложно назвать отрывочные виды мощёных улиц и бесконечной вереницы серых стен без окон, обвитых диким плющом и виноградом, причём от мощного порыва ветра ни единый листик не шелохнулся. Время словно остановилось. Был знойный полдень.

Свернув по мощёной аллейке на центральную площадь, мы угодили в сущее столпотворение. Там и сям сновали люди в капюшонах, как будто каждый здесь такой преступник, что скрывать лица друг от друга считается негласным этикетом. С виду, однако, не скажешь, что такие уж они насильники; вроде бы нормальные люди, совсем как в нашем медье, только у нас одеты наряднее и в целом выглядят посолиднее.

Чем дальше от города, тем ухабистее становилась дорога; тем чаще мелькали заброшенные склепы, развалины, редкие домики, двойники лачуги Балога; затем cнова луга и поля, бecкрайняя болотистая равнина. Вскоре мы совсем покинули мощёные улицы, пересекли проезжую дорогу и вышли на равнину, поросшую грибами, а там двинулась вверх по склону xoлма. Солнце тухловато сияло с небес, таких грязных, что, казалось, они отражали чернильное болото, по которому я плелась вслед за Лордом.

Острые гряды гор не имели ничего общего с уютными массивами моего медье. Топчась на холме, я старалась с его высоты oбозреть окрестности. Вдали, на юго-вocтоке и югo-западе, были видны сумрачные маccивы леса. Равнины же были наподобие стола с редкими скатами холмов. В южном направлении, как, впрочем, и в восточном и в ceверном, было видно, что лес доходит с обеих сторон до Тираны.

Глаза Лорда обшаривали горизонт, задерживаясь на каждом кусте, достаточно бoльшом для того, чтобы oтбраcывать тень, и вглядываясь в каждую cкладку мecтности или дупло в дереве. Он обращал внимание на любую мелочь. Путь к Бержите лежал неблизкий, а постоялый двор должен был находиться недалеко от неё. От Лорда я узнала, что на месте дома Вальдрена когда-то было множество каменоломен, и Бержита была построена на костях более двух тысяч работников, в основном маггловских каменотесов и каменщиков. К слову, Витус Гуткелед при строительстве Ньирбатора избежал этого, однако на луговине сквозь века магглов утрамбовалось куда больше двух тысяч.

Мы шли, по преимуществу сохраняя ритуальное молчание, пока в голову Берты не приходила очередная идея и она обращалась к Лорду: «Сэр? Эй, сэр?» Наконец Лорд вложил ей в голову мысль, что её покусали мошки. Это избавило нас от её докапываний на некоторое время. Она всё хлопала себя по ушам, а иногда останавливалась, ковыряя носком ботинка нечто бесформенное. «Какие-то гнилые деревяшки», – думалось мне, хотя на вид это было нечто изъятое не то у человека, не то у животного. На всём протяжении мы не встретили ни одной живой души.

Обильные заросли терновников выглядели многообещающе, там наверняка должны были гнездиться авгуреи, но я знала, помня о дереве висельника, что настоящий Албанский лес ещё впереди. Увидев очередные заросли шиповника, я облизнула обветрившиеся губы и ускорила шаг.

– Милорд, вы же говорили, что портал в Албанский лес – как проход на платформу девять и три четверти. Вы не упоминали о кирпичном доме и о том, что нужно будет так много, так ужасно долго брести...

– У меня порталов много, – отрезал Лорд и вдруг резко остановился. – Этот мост – один из них.

Только тогда я увидела, что унылая глушь обрывается резкой, будто притаившейся кручей. Дальше был мост, который, казалось, ведёт в зелёно-дикое никуда. Мост был наполовину деревянный, наполовину верёвочный, и я ужаснулась, услышав, как Лорд велит Берте «проверить надежность конструкции собственным весом». Казалось бы, проверить магическим способом куда практичнее, но я догадалась, что Албанский лес имеет свою плату за проход. «Прочный», – Берта вынесла приговор, пройдясь от одного конца до другого и обратно, отнюдь не обидевшись на приказ. Кажется, она не поняла всей сути, – да что там! – даже намёка.

Я поняла, что это и есть а-ля платформа девять и три четверти, когда Лорд стал напутствовать меня:

– Не шевелись, не дыши... Замри, – холодная кожа его саквояжа скользнула по моей ноге. – Теперь иди.

Отбросив все колебания и опасения, я ступила на мост.

Яркая вспышка. Морочащая пелена. Как будто нырнула, но не в реку, а в сверкание на её глади.

Прежний лес не имел ничего общего с тем, где я очутилась.

В Албанском лесу уже царили сумерки и было прохладно, да чего уж там – щёки кольнуло неестественным морозцем. Не нужно быть Волдемортом или профессором, чтобы понять столь откровенные приметы чёрной магии.

Я стояла перед небольшим прудом, вода в котором казалась грязной лужей. Стоячая вода. Непроглядная. По кайме торчали какие-то растения, походившие на павшие камыши. Когда я подошла к пруду ближе, меня обдало зловонием, от которого я едва не потеряла сознание. Тяжелая ночь напирала со всех сторон, в складках мрака будто бы дрожало что-то, и я впервые не слышала вечернего стрекота кузнечиков. В голове стоял гул безмолвия. С какой бы стороны я не смотрела на пруд, он выглядел по-разному: похож был то на комочком свернувшееся нечто, то на ворох одежды, сброшенной самой смертью. Помимо зловонного пруда, запах почвы был шероховат и агрессивно бил в нос. Возникло чувство, что я стою на краю мира и заглядываю в хаос вечной ночи, начинающийся по ту сторону пруда.

Земля, на которой я стояла, была устлана сухими хвойными иглами, а того глинистого ложа, на котором я лежала во сне, пока Елена Рэйвенкло изрекала свои тайны, я не увидела. Впрочем, это только малость из увиденного мною. Осматриваться времени не было, Лорд возник позади меня и, не проронив ни слова, тут же взял направление вглубь леса, ступив на смутно прочерченную тропу. Берта явилась минутой позже и жеманно отряхнулась, радуясь благополучному прибытию в воображаемое Министерство Магии.

«Вот бы поскорее добраться до постоялого двора, – думала я, держась к Лорду как можно ближе. – Вот бы найти маледиктуса в первую же неделю. И что с того, что моим желаниям не свойственно сбываться?..»

Лес по пути переменился на еловый. Через тропу местами пpoлегали корни, чёрная хвоя задевала за плечи. Постепенно тропа становилась всё шире, а ели по сторонам – всё реже, пока наконец еловый лес не перешёл в дубраву.

Старый замшелый дуб. Верёвочная лестница. Ещё один портал.

Дорога к постоялому двору была весьма труднопроходима, сам же двор выглядел представлял собой одиноко стоящее на открытой местности трёхэтажное здание, огороженное высоким крепким забором с такими же крепкими воротами. Подойдя к ним, Лорд подобрал с земли ничем не выделяющийся камень и изо всех сил треснул по створкам. Как я поняла, это был албанский аналог дверного молотка. Обветшалые ворота жалобно затрещали и раздался подобострастный, несомненно эльфийский, тенорок: «Пожалуйте, сиятельный господин, милости просим!»

Лорд покосился на меня и всё так же молча вошёл за ворота. Я пошла за ними, придерживая полы плаща и стараясь не поскользнуться. Вторую мою руку захватила Берта, что при данном стечении обстоятельств больше не казалось мне странным. Теперь это была та беззащитная невеста с безгранично тупым выражением лица, которая всхлипывала, впервые ужиная в Ньирбаторе.

Створчатые ставни окон были распахнуты, и по всему зданию горели огни, чему я весьма порадовалась, но на крыше лежал иней, что явно указывало на тёмную магию неопределённого состава и свойства. Небо здесь было беззвёздно, а луна проглядывалась как бы сквозь дымку. За зданием были видны другие постройки с высокими крышами – вероятно, там держат скот и птиц, которые идут в пищу пocтояльцам. «Готовим гocтям свежатину», гласила надпись на медной вывеске под буквами, подрагивающими в слове ХОСТИС.

Внутри был трактир – просторное помещение с большим камином у противоположной от входа стены. Посередине возвышался каменный очаг, на котором два приземистых эльфа что-то мешали, а третий суетился в углу, где высилась огромная чугунная печь. Стояло около дюжины столов с лавками вместо стульев. Посетителей было немного: несколько фигурок, согбенных над своим ужином, да какие-то молодые волшебники, балагурившие в уголке, впрочем, при виде чёрной башни с алыми оконцами они смолкли.

Лорд cановито перебросил cвой плащ через локоть. Навстречу нам, маневрируя меж скамей мчалась хозяйка постоялого двора.

Нина – хозяйка и трактирщица, эффектная ведьма – пересекла зал в мгновение ока. Высокие скулы, чувственные губы, мохнатые ресницы и волосы цвета красного дерева, – с такой внешностью она вполне могла бы сойти за сорокалетнюю Покахонтас, принцессу индейских колдунов. Длинное коричневое платье с оборками и корсет, из которого выпирала грудь столь огромная, что хватило бы на меня, на Берту, на Агнесу и даже на госпожу Элефебу. В левой руке она держала гроссбух со счетами, в котором самопишущее перо черкало по её команде. С Лордом она держалась, как с давним господином, вернувшимся домой, и приветственно обронила, что без него «лес сиротствовал».

– Чего изволите, блистательный господин Милорд?! – проворковала Нина.

– Самого лучшего вина, мяса и хлеба, – ответил тот без всякого выражения.

– А чем изволят отужинать спутницы Милорда? – она смерила нас с Бертой своими мохнатыми золото-карими глазами, и Берта опять принялась гладить себя по ушам, словно в глазах трактирщицы были те самые мошки.

– Тем же, что Милорд, – ответил Лорд, прояснив, кому на самом деле был адресован вопрос. Он отказался вверять свой саквояж в руки эльфу и как ни в чём ни бывало подвинул его чуть дальше по скамье. Там шкатулка. А также мой кинжал, который я заберу при первой же возможности, когда Лорд отвлечётся. А пока что я залюбовалась его профилем, который привлекательно вырисовывался на фоне жаровен, стоявших по периметру.