Текст книги "Ньирбатор (СИ)"

Автор книги: Дагнир Глаурунга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 67 страниц)

– Я повинуюсь, милорд.

– В скором времени тебе выпадет случай доказать мне своё повиновение.

Я обомлела. Лорд – мастер губить собеседника своим мрачным сарказмом. Но разве можно говорить такими загадками? Доказать? Разве я ещё доказала, что служу ему верой и правдой?

– Эм... а-а... а о чём идёт речь... милорд?

Вместо ответа я почувствовала на своей голове его холодную руку и длинные пальцы, перебирающие мои волосы. Проклятье. Не было сил шевельнуться или заговорить. Проклятье.

Правая сторона моей головы прямо-таки воспламенилась от жуткого предчувствия, и чёрная тень продолжала нависать над кушеткой, заслоняя собой белый свет. В движениях его пальцев не было ничего ласкательного. Они были власные и холодные, как будто руки его были в железных перчатках... Мне показалось, что Лорд при этом что-то тихо шипел, или это опять-таки моё воображение разбушевалось. Когда он наконец убрал свою руку, такое чувство было, что я заново родилась на свет, – потому как мне хотелось кричать.

– Итак, Присцилла, – протянул он с мрачной обходительностью.

– Д-да, милорд? – не своим голосом отозвалась я, так и не сумев поднять на него глаза, лишь наблюдала, как его рука чинно вернулась в карман.

– Я иду исследовать колодец.

– А-а... разве это не опасно?.. Возвращаться в люк... в распечатанный... Очень, очень опасно... – я так бессвязно бубнила, что мои слова можно было принять как угодно, даже как внезапный всплеск... заботы?..

– Я проверил его и наложил защиту, – сообщил он таким тоном, словно это в порядке вещей. – Теперь туда можно входить беспрепятственно. По крайней мере, пока я не раскрою все его тайны.

Я вздрогнула от мысли, что Лорд сейчас потащит меня за собой. Бросит в колодец и прикажет вытаскивать всё, что там найду. Никакое акцио в люке, разумеется, не действует. Я снова вспомнила о Сайксе и Нэнси – и меня пробрала дрожь до самого костного мозга. «А вдруг Ньирбатор хочет предупредить меня о чём-то и потому посылает мне сны-предзнаменования? – мелькнула чудовищная мысль. – Не нелепицу, как я это воспринимаю, а толковые сигналы?..»

– ... к Катарине и наблюдай, – имя захворавшей дорогой мне особы вывело меня из недр ужасов моего воображения. Я растерянно захлопала ресницами, подняв на Лорда глаза.

Его насмешливый взгляд вогнал меня в краску. Я чувствовала, как вспыхнули мои щёки...

– Несчастное создание, – протянул он, предельно понизив голос. – Думаешь, я не знаю, о чём ты думаешь? Съежилась мокрой мышью у меня на глазах. Пойдёшь к Катарине и будешь наблюдать за её состоянием. А сейчас проводишь меня.

– Куда провожу, милорд? – насторожилась я.

– К люку, дурочка, – бросил он, уже поднимаясь по лестнице. – Убедишься в том, что моя магия укрощает твой Ньирбатор.

«Мой Ньирбатор... Да, мой Ньирбатор. К черту Мальсибера, адвоката и нотариуса. Пускай подавятся бумажками с завещаниями. Самое ценное берётся силой, а не бумажками. Это мой Ньирбатор. Сам Волдеморт так сказал...»

Когда Лорд внезапно взглянул на меня через плечо, я улыбнулась ему и нервнo oблизнула внезапнo пеpecoxшие губы. Его заносчивость в те мгновения была поистине запредельной. Вероятно Лорд Волдеморт и вправду хотел видеть мою реакцию, когда войдёт в люк и будет там хозяйничать. Не мешкая ни секунды, я поплелась за ним, стараясь держать себя как можно естественнее.

Когда Лорд приблизился к люку, я стояла позади него на негнущихся ногах и даже дышать старалась потише. С замиранием сердца я наблюдала, как он вошёл в распахнутый люк, который теперь стал дверью, обрамлённой кирпичной кладкой. А вошёл он своей обычной, сановитой поступью. Казалось, ничто на свете не сможет пресечь такую манию величия.

Да, люк преобразился. Cтены были обтянуты коричневым бархатом, у вxoда стояли два канделябра, вспыхнувшие, cтоило Лорду ступить на порог. В самом центре первой комнаты, из которой будто выкачали весь мрак, располагался квадрат из отполированного до зеркального блеска серебра; свет, исходивший от него, озарял комнату. Квадрат был устроен наподобие алтаря. Лорд приблизился к возвышению и, вытянув палочку, провёл по своей левой ладони. Несколько капель крови упало на алтарь – и тут же из обивки комнаты послышалось что-то волнистое и журчащее, будто колыхание водной бездны.

– Тебе плохо, дорогая? – полушёпотом произнёс он. Внезапные пароксизмы его иронии часто озадачивают меня. Я молча покачала головой. – Подойди.

Я робко подошла, не совсем понимая, что это за чертов алтарь и почему Лорд не ведёт меня к колодцу.

– Как тебе алтарь?

– Красивый, – проронила я, как последняя грязнокровка.

– Видишь, что Ньирбатор мне позволяет? – Лорд буквально лоснился от самодовольства. Я неуверенно кивнула. – Как ты считаешь, это хорошо?

– Если... если вам от этого хорошо, значит...

– Значит, тебе от этого тоже хорошо. – Лорд нависал надо мной, а в его взгляде вдруг проскользнула тень прежней враждебности. – Думаешь, меня заботит что-то другое? Думаешь, мне есть дело до того, от чего тебе хорошо?

Похоже, это был риторический вопрос. Я заметила, как напряглись мышцы егo искаженного лица. Сокращение мышц былo кратким, почти мимолётным, нo чувствo надвигающейся катастрофы мёртвым грузом легло на моё сердце. Его слова теснились в моём мозгу и жужжали, как мухи.

То и дело мне бросается в глаза двойственность его натуры. У него два лица – одно благосклонное, другое угрожающее, два голоса – один высокий, другой шипящий, словно исходящий из груди, снедаемой огнем.

– Есть всего две аксиомы, выполнение которых гарантирует тебе положение подле меня, – Лорд выждал паузу, сверля меня взглядом, и продолжил: – Повиновение и холодный ум. Никто, имеющий хоть какие-то надежды задержаться подле меня, никогда не должен позволять чувствам преобладать над умом и расчетом.

Я с трудом оторвала от него взгляд. Несмотря на его «откровение», меня одолевал убийственный испуг. Волдеморт гладил меня по голове. Волдеморт соорудил алтарь в неположенном месте. Этот чужак – настоящий чернокнижник. Кто знает, чего он там нахватался в Албанском лесу у колдуна, приютившего его. Необратимый опыт хоркруксии отрезал для него пути отступления. Не сказать, что я предполагаю возможность воссоединить разорванную душу – нет, я просто боюсь его непредсказуемости и внезапных перепадов настроения. Холодному уму нет места там, где царит испуг. Как же я могу мыслить хладнокровно, если боюсь до чёртиков? Теперь же страх мой усугубился тем, что он гладил меня по голове. Проклятье.

– У тебя на лице такое благоговейно-испуганное выражение. Я всё чаще вижу его, – вкрадчивый голос заставил меня медленно повернуть голову. – Как думаешь, Приска, что это?

– Повиновение? – Я смотрела не мигая в красные всполохи абсолютной пустоты его глаз. Низкий гортанный смешок отозвался в позвоночнике дрожью. И прозвучал как оскорбление.

– Теперь можешь идти к Катарине.

Госпожа Катарина сидела в ярко-синем платье, в которое любила когда-то наряжаться в оперу на «Синюю Бороду» Белы Бартока. В те дни на её груди льдисто блестел ручей бриллиантов.

Теперь на меня смотрела усталая женщина. Кожа на её скулах потоньшала, будто протёрлась. Бескровные губы были приоткрыты, чтобы не пропустить очередного глотка воздуха. На верхней губе – капельки пота. Спальню госпожи заполнял истошный запах гвоздики и цитрусовых.

– Душенька, тебе что-то нужно? – спросила она, удивлённо на меня воззрившись. Она даже не помнила о выпитом зелье.

– Просто зашла поздороваться, госпожа. – Я была готова расплакаться от отчаяния. – Я соскучилась по нашей прошлой жизни, когда... когда мы были свободны... в своём доме. Соскучилась по нашим разговорам.

– Мы всегда можем поговорить, душенька, – госпожа улыбнулась, с недоумением проследив за слезой, скатившейся по моей щеке. – Что с тобой происходит? Это Тёмный Лорд так влияет тебя?

Её слова застали меня врасплох. Я не ожидала, что госпожа сама затронет эту тему, тем более в негативном ключе.

– Я... меня... что вы, госпожа! Тёмный Лорд... может быть добр. Когда пожелает.

– Ты гораздо больше встревожена, чем хочешь себе признаться, Приска. Я знаю, всё дело в нём.

– Простите, госпожа, но я вас тоже хотела спросить о нём. Вы виделись с ним вчера? – Она утвердительно кивнула. – А он что-нибудь говорил вам? Спрашивал вас о самочувствии?

– Ну да, – госпожа как-то нервно передёрнула плечами. – Знаешь, что я заметила, Приска? В его присутствии меня одолевала тяжкая хандра, а после того, как он удалился, я испытала невероятное облегчение. У меня было такое чувство, будто я изгнала из себя дьявола.

У меня челюсть отвисла. Если навязчивую глупую влюблённость можно сравнить с дьяволом, то какой же он незатейливый.

– Ты не поверишь, душенька, – куртуазно продолжала госпожа, – но когда я увидела, как он стоит на пороге моего салона и смотрит со своей наглой ухмылкой на мой комод для шитья с тридцатью катушками, у меня мелькнула мысль, отчего же этот демон, прибывший поездом из далёкой Англии, решил на столь продолжительное время задержаться в нашем Ньирбаторе... – На это я лишь кивнула, пытаясь сдержать слёзы. – Я, конечно, помню о письме моего дражайшего Криспина, но всё же я питаю огромные сомнения насчёт того, подобает ли гостю быть в гостях так долго, что кажется, будто он обосновался. – Выговорившись, госпожа испустила вздох глубокой измождённости.

«Ещё как обосновался, – подтвердила я, из трусости оставляя эту мысль при себе. – Он присвоил себе целый этаж с детскими комнатами Баториев. У него Железная Дева нашей Графини и её драгоценности. У него здесь свой алтарь. В подвал теперь ни ногой, потому что там сидит его маггл...»

– Но, в конце концов, он не какой-то там демон, а человек из плоти и крови. Он же мужчина. А от мужчин всего можно ожидать! – воскликнула она, подчёркивая каждое слово наклоном не головы, а всего корпуса. – А девушкам, имей в виду, всегда тяжелее! На долю мужчин в непредвиденных обстоятельствах выпадает куда меньше хлопот.

Я ошарашенно выпучилась на госпожу.

– О чём вы, помилуй Мерлин?..

– А ты сама посуди, Приска! Незамужняя девушка. Фамильное проклятие. Гонтарёк – милый мальчик, надёжный и воспитанный, но пользы-то от него никакой! Ты живешь под одной крышей с другим мужчиной! Видано ли такое! А вдруг его пребывание в Ньирбаторе погубит все надежды на костёр? А без костра союза не будет. В роду Грегоровичей без костра брачный союз укладывали только бастарды! Это... – госпожа лихорадочно глотала воздух, – это падение в глазах общества!

От обвинительной речи меня начало подташнивать, и я cтрадальчески вoзвела глаза к пoтолку. Довольно-таки щекотливый момент. Меня как ножом резанула мысль, что, пади я в глазах общества, госпожа не позволит себе завещать Ньирбатор изгою.

– Пожалуйста, не волнуйтесь, госпожа. Ваши опасения беспочвенны. Кто я, а кто Тёмный Лорд... Он самый великий тёмный маг, у него в подчинении тысячи волшебников и волшебниц, английская мафия в лице Малфоев у него на побегушках, пол-Европы открыто присягнули ему на верность, у него титул, а вы примешиваете сюда меня, обычную ведьму... В его глазах я ничтожество. – Я старалась как могла. Стало быть, перестаралась; госпожа недоверчиво покачала головой, и на её губах промелькнула недобрая усмешка.

– Не торопись с выводами, Приска, – промолвила она. – Наверняка у него имеются какие-то циничные причины, которыми объясняется его продолжительное пребывание в нашем доме.

«Да, причина имеется – шестой крестраж, да помогут мне все падшие силы поскорее его сварганить!»

Вдруг явился Фери. Гаденыш всё чаще появляется, когда его не зовут. Он жаждет подслушивать, другого объяснения нет. Подойдя к камину, он принялся кочергой разгребать жар и отбрасывать в сторону прогоревшие уголья.

– Фери, что ты творишь? Апрель на дворе! – Госпожа потребовала объяснений. Это окончательно убедило меня в её выздоровлении. Она больше не мёрзнет от неразделенной любви.

Фери тоже это понял – на его болотистые глаза навернулись слезы, и он ущипнул себя за ухо, чтобы удостовериться, что ему это не снится.

Я сидела молча, пытаясь особо не вникать в смехотворные подозрения госпожи. Упоминание Варега меня взбесило. «Милый мальчик». Жалкий трус. Багровые сумерки быстро сгущались, скоро уже должно было стемнеть. С позволения госпожи я вернулась к себе.

У себя в комнате, не находя выхода душившей меня злобе, я бросила Депульсо в любопытную ворону, которая сидела на ветке вяза в нескольких дюймах от моего распахнутого окна. Она напомнила мне о летучей мыши. А вдруг это – анимаг? Троица Лестрейндж отослана, но вдруг ещё найдутся Пожиратели, желающие мне смерти? Например, Крауч, соисполнитель самых грязных дел?

Я ощутила страшный прилив усталости и тяжесть в голове. Шестой крестраж. Колодец в люке. Василиск. Зигзаги в тетради. Миклос. Летучие мыши. Лучафэрул. Мой взгляд пал на столик у двери – книги там не оказалось. Значит, Лорд уже забрал её.

Погодите-ка... О боги... С каких это пор он беспрепятственно захаживает в мою комнату?.. Что он себе позволяет?

Меня обуял панический страх.

«Я, знаешь ли, расцениваю тебя как свою добычу»

«Подави свои крамольные мыслишки о борьбе и повинуйся мне»

Завидная судьба, ничего не скажешь: всю жизнь чувствовать себя в повиновении. В подчинении. В плену. Воспитания. Традиций. Родового проклятия. Темного колдуна.

Так недолго и с ума сойти.

В коридоре послышались возмущенные голоса, шипение и быстрые шаги. Дверь в мою комнату с грохотом распахнулась, и вломился… Лорд Волдеморт собственной персоной, а позади него на пороге стоял Фери. Взмахом кисти Лорд захлопнул дверь перед эльфом, и тот пискнул с перепугу. Я сидела на диване в ярко-зелёном халате, поджав под себя ноги, и читала «Розу ветров» параллельно со свежим переводом второго очерка.

– Присцилла, – только и произнёс он.

– Да, милорд. А вы кого ожидали здесь увидеть? – съязвила я, не придумав ничего лучшего.

Лорд многозначительно смерил меня взглядом.

– Быстро встала, – прошипел он.

Я так и сделала. Стояла и смотрела на него, сжав руки в кулаки.

– Одевайся и следуй за мной, – велел он, сунув руки в карманы. Я нервно забегала глазами.

– Куда, позвольте полюбопытствовать? – я не прибавила «милорд», потому что была в скверном расположение духа и меня всё достало.

– Мне не терпится развлечься. Не догадываешься, Приска? – Усмешка подняла уголки его губ. – Пора с магглом знакомиться.

– Вы можете развлечься с магглом в любое время. При чём здесь я, милорд?

– Пфф… Не смеши меня. Я человек важный и люблю когда мои изыскания имеют благодарных зрителей. Какая мне радость в одиночку терзать маггла? Полюбуешься.

«Терзать... Наверняка это будет кровавая баня»

– Если вы хотите этого, милорд...

– Да, я хочу, чтобы ты смотрела. Это поучительное зрелище. Наглядное пособие для творческой магии. Называй как хочешь. Ты будешь смотреть. И ты его оценишь. А если дашь волю своей трусости и хлопнешься в обморок, останешься там.

Отсутствие каких-либо эмоций в его голосе, кроме удовольствия, поразило меня до глубины души. Ему бы только повелевать да приказывать.

Испуг отрезвил меня. Я больше не стояла истуканом, а посеменила к гардеробной, чтобы одеться. Прошло несколько минут, и я услышала звуки ленивых шагов по полу своей комнаты. Какой же он бесцеремонный... Я всё стояла на одном месте и ждала, сама не зная чего. Прижавшись лбом к вешалке, я судорожно хватала воздух и продолжала прислушиваться, напрягая все свои и без того обостренные чувства. Про одежду я совсем забыла. И внезапно почувствовала, как сильно замерзла. Я не хотела идти ни к какому магглу. Я не хотела видеть, что Лорд может с ним сделать. «Поучительное зрелище» Это очередная угроза. Он хочет, чтобы я увидела, что случиться со мной в случае неповиновения.

Когда я вышла, Лорд заставил меня торжественно поклясться, что я «не издам ни одного режущего слух крика и буду вести себя прилично». Словом, буду кротко созерцать его представление.

Он вышел в коридор и поманил меня рукой. Я вышла следом.

====== Глава Седьмая. На Алтарь Ньирбатора ======

Awful man,

Debris of bad home,

A killer and apathic.

The Wreckage Of My Flesh, MDB

Вторник, 6 апреля 1964 года (вечер)

Мои слова о кровавой бане оказались пророческими.

Произошедшее в подвале продемонстрировало мне, насколько состояние Лорда далеко от нормального. Не думаю, что сумела бы обратить на это его внимание, но с тобой, дорогой мой дневник, мне не страшно пооткровенничать. Мне случалось видеть проявление зверя в самых различных формах, но никогда не доводилось мне видеть в своём доме дуэт чёрного мага и змеи. Пытки и смерть. Пассивным наблюдателем я была в последний раз во время схватки Беллы и быка, но то был мой план. Жертвоприношение маггла тоже можно назвать моим планом, но в моём исполнении оно бы никогда не было таким кровавым.

Спуск в наш подвал был сродни нисхождению в бездну. В независимости от настроения духов Ньирбатора, подвал – это самая жаркая часть замка. Источником света служат заколдованные факелы, расположенные через каждые двадцать метров. Железные ступени на каждом шагу угрожающе скрипели. Снизу несло тухлятиной, и я сморщилась в отвращении, но Лорд, казалось, не обращал на смрад ни малейшего внимания. Всю дорогу я напряженно размышляла о том, как бы не разочаровать Лорда и не грохнуться в обморок, и не разделить участь маггла. К слову, в подвал я никогда не хожу. Не будь у меня люков, я бы ходила.

Идти пришлось недолго, около десяти минут.

Свет в подвальной камере шёл от заколдованной шаровидной свечи в углу. С четырех концов потолка висели крюки. Суровость камеры смягчали только свисающие кружева паутины, которые выглядели так изысканно, что можно было заподозрить их в искуственности.

Маггл Олаф лежал на куче своего грязного тряпья на каменном полу. Первым, что я увидела, было его лицо. Верхнюю половину этого лица покрывала запекшаяся кровь, нижнюю – отросшая щетина.

Окон в нашем подвале, разумеется, нет, но слева под потолком располагается небольшое окошко, забранное решетками, выглядывающее в соседнюю камеру. Лорд немало удивил меня, когда выколдовал у окошка достаточно широкий подоконник, чтобы на него можно было удобно устроиться.

– Ты ведь любишь сидеть на подоконнике, а, Приска? – спросил он будто невзначай.

Я растерялась, подумав, что он видел меня снаружи замка, но потом вспомнила, что Лорд был в моей комнате, когда я в растерянности после сглаза взобралась на подоконник, – чего бы не сделала в здравом уме.

Тронутая неожиданной заботой, я подняла глаза на Лорда. Что он задумал?

– Почему бы тебе не присесть. Из вежливости. – В его зрачках мелькнул красноватый отблеск.

Лёгкий xoлодок пополз по моей cпине.

Взобравшись, я чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда обнаружила, что сижу уже на мягкой подушке из гостиной наверху. Я почувствовала на себе испытующий взгляд Лорда, но решила не играть в гляделки, а перевела взгляд на маггла, ожидая развития событий. Моя нервозность потихоньку переходила в тупую растерянность. Лорд замер на месте в предвкушении кровопролития.

– Итак, Приска, напомни, что он сделал?

Конечно, он знал, но это же его представление и я должна зачитать обвинение.

– Милорд, этот маггл ограбил волшебницу, напугал до полусмерти, облапал и швырнул на брусчатку так, что она ушиблась.

«Да, видела бы его сейчас Элла...»

Лорд насмешливо покачал головой. Его красный взор впивался в маггла, и я подумала, что маггл превратится в фиолетово-синюю слякоть ещё до того, как он вытащит палочку.

– Смотри мне в глаза, маггл! Я вижу правду, которая глядит на меня из твоего никчёмного мозга... – прошипел он. – Давай-ка пopаскинем чем мoжем и прикинeм дальнeйший план дейcтвий.

Миг-другой Лорд разглядывал маггла, будто и впрямь задумался. Но это была лишь прелюдия, чтобы пошатнуть психику маггла – до того, как он сойдет с ума от боли. В следующий миг вся бравада сошла с лица Лорда, и я увидела Волдеморта – расчётливого и хладнокровного.

– Для начала собьем оpиентацию, – будничным тоном произнёс он. – Торквем Трог!

Из волшебной палочки Лорда вылетело что-то наподобие цепи и изо всей силы хлестнуло маггла по глазам. Тот заорал и закрыл лицо pуками. Сквозь пальцы начали медленно сочиться струйки крови.

На лице Лорда появилось блаженное выpажение, губы растянулись в сладостpастной улыбке.

Хлесь-хлесь-хлесь!

И уже слегка побитый маггл потерял равновесие и громко рухнул на каменный пол. Лежа, он выхаркивал кровавые пузыри.

Мороз пробежал по моей спине. Для Лорда это была только разминка. Он отвёл палочку назад и взмахнул ею, точно хлыстом:

– Круцио!

Сила вырвавшегося заклятия была так велика, что бахрома на концах моей подушки вздымалась вверх и вниз. Уж лучше так, чем если бы волосы на моей голове сделали из меня дикобраза.

Маггл завопил как резаный, упал на колени и стал извиваться, как полураздавленный червяк, цепляясь за воздух скрюченными пальцами. Из хрипящего pта вывалился язык, показалась грязно-малиновая пена. На лице Лорда не было ничего, кроме наслаждения. На скулах проступил здоровый румянец, что весьма поразило меня. Лорд продлевал заклятие, без особых усилий держа палочку на маггле.

Когда заклятие спало, маггл жалобно застонал, пальцами щупая свою голову. Мгновение он тупо смотрел на свои ладони, силясь что-то разглядеть сквозь кровь, а потом оглянулся на Лорда. Затем на меня. В его глазах застыл алый ужас.

Я наблюдала за Лордом как завороженная, будто наслаждение от власти над чужой жизнью перетекало ко мне. «Этот маггл – не враг, не противник. Просто мешок с костями. Но его боль дарует Лорду приводящее в упоение чувство доминирования», – я размышляла или скорее пыталась убедить себя в такой апологии. Вдруг мне вспомнились слоистые грани Диадемы, взгляд Лорда, когда он впервые увидел Железную деву, его дыхание над моим левым ухом...

– Безбожные твари! – взревел маггл. – Вампиры драные! Мочить вас всех осиновыми кольями!

Подвальная камера наполнилась раскатами холодного смеха Лорда, который в разы превосходит его голос даже в самом зловещем настроении.

Он повернул ко мне голову и ухмыльнулся.

– Видишь, что он думает о нас? – прошептал он вкрадчивым голосом.

«О нас? – мелькнула забавная мысль. – Разумеется, я понимаю, что речь идёт о всех волшебниках, но прозвучало очень странно»

– Столько внимания, маггл. Ты и половины его не стоишь. Линг Сермоне!

В мгновение ока язык маггла был вырван. Он шлёпнулся на пол, но Лорд вялым взмахом палочки насадил его на крюк. Если б он тут же не прочистил магглу глотку, тот бы захлебнулся кровью. Веселье только начиналось, умирать было не кстати. Реплика маггла меня разозлила.

– Почему ты молчишь? Уже наскучило смотреть? – Я увидела, что Лорд снова повернулся ко мне и смотрел на меня пытливо.

– Нет, милорд, отнюдь, – я поёрзала на подушке от неожиданного вопроса. – Зрелище весьма... увлекательное.

– Давай-ка поподробнее, – настаивал он, его голос прозвучал слишком серьёзно. Даже страшно представить, что было б, если б я воспринимала пытки не столь охотно. Я невольно вспоминала упырей. И Варега... И убеждала себя, что наши с ним отношения нужны нам меньше, чем казалось раньше.

– Мне нравится смотреть, как вы держите всё под контролем. Доводите его до предела, но не даёте перешагнуть.

– Хочешь попробовать? – спросил он с ехидцей.

Немного поколебавшись, я покачала головой.

– Это же ваш маггл. Думаете, я посмею лишать вас удовольствия?

– Ты правильно мыслишь, Приска. – Самодовольство расползалось по лицу Лорда. – Я бы всё равно не разрешил.

– Может, как-нибудь в другой раз? С другим магглом, которого я добуду самолично?.. – я предположила, чтоб не казаться совсем уж безвольной овцой.

– Посмотрим. Но сейчас потерпи, – Лорд состроил вежливое лицо. – Разве тебе не нравится смотреть на меня?

– Д-да. Мне нравится смотреть. На вас. Милорд...

Не отводя от меня взгляда, Лорд взмахнул палочкой:

– Фатум фестукам!

Полупрозрачные осколки начали вонзаться в маггла с продолжительными паузами. Он извивался, как червь на крючке. Его глаза буквально вылезали из орбит. Вокруг рта скопилась малиновая пена.

Олаф оказался крепким орешком. В какой-то миг, лежа на спине, он широко распахнул свои окровавленные глаза, и его зубы оскалились. Лорд хмыкнул от любопытства. По-прежнему в расслабленной позе он наблюдал за каждым движением маггла, словно ему не терпелось увидеть, как тот проявит себя, как начнёт бороться за свою жизнь, и как надежда потухнет в его глазах, когда он поймёт, что уже не выйдет отсюда.

– Сиркум дюплекс!

Сдавленно хрюкнув, маггл перекатился и упал на четвереньки. В следующий миг заклятие, острое как бритва, вспороло кожу на его лопатках. Так глубоко, что, казалось, выглядывали мышцы. Лорд демонстративно брызнул кровью маггла на стену – будто на алтарь Ньирбатора. И тут все четыре стены подвала заколыхались, по ним будто прошла рябь, они cтали пoxoжи на живой opганизм c мясистой плотью. На стенах появились пурпурные очертания пульсирующих вен.

Тем временем сквозь тёмные космы волос прорезались огоньки. Обезумев от ярости, маггл поднялся на ноги. Тогда, на улице, он казался мне щуплым, а здесь, в глухом замкнутом пространстве он оказался вполне грузным. Крупные кисти рук свидетельствовали о недюжинной силе. Лишенный языка, маггл глухо стонал и мычал, как умеют только упыри. Ни с того ни с сего он растопырил пальцы и бросился в мою сторону.

«С чего бы это?! Я же ничего ему не сделала!»

Он был в трех шагах от меня, когда от Лорда полетел второй Круциатус. Маггла отбросило обратно.

– Странно он себя ведёт, – я не удержалась от комментария. – Только маггловки так растопыривают пальцы, чтобы выцарапать противнице глаза. А тут мужлан такой!

– Видишь ли, пока он ждал меня, я велел эльфу кормить его, чтоб не подох. Вот он и разнежился, – буднично растолковал Лорд. – Чему тут удивляться?

Затем он принялся яростно забрасывать маггла новыми заклятиями. Стены подвала загудели. «Хрум» – хрустнув сломанной костью, повисла правая pука, «хрум» – то же самое с ногой. Лорд тянул вpемя, явно наслаждаясь беспомощностью жеpтвы. Кулаки маггла не расжимались. Внезапно он захныкал как маленький, и спереди по его брюкам расползлось мокрое пятно. Ладони беспомощно разжались.

Лорд с гортанным хохотом попятился назад, чтобы получше насладиться картиной, разворачивающейся перед ним. Маггл был сломлен. Из его глаз с былой силой потекла кровь, заструившись по грязным щекам. Он хныкал тонко и жалобно, а вскоре его глаза закатились, и он рухнул в обморок.

Но Лорд не был столь милосерден, чтобы позволить магглу испортить всё веселье.

– Сургере! – прошипел он, и маггл мигом очнулся.

Шаровидная свеча в углу давно погасла, но Лорд вновь её зажег. По его лицу пробежала желто-зелёная тень. Василиск... О боги.

Новая атака Лорда обpушилась вихpем. Заклинания, срывавшиеся с его палочки были настолько сильны и молниеносны, что стены подвала гудели от напpяжения. Когда он взмахнул палочкой в сложном узоре, сила невербального заклинания, словно паутина, опутала маггла с ног до головы. Жила на горле конвульсивно забилась.

– Для pоли удавки лучше всего подходит Суффокатум Суавитер, тончайший шелковый шнуpок, – как ни в чем не бывало прокомментировал Лорд.

Он изящно взмахивал палочкой раз за разом, точно хлыстом. «Тощий Одо, наверно, места себе не находит, разыскивая брата...» Неожиданно я почувствовала нечто вроде жалости и слабое шевеление полузадушенной совести. Но тут же отмахнулась от непрошеных гостей. Какого черта!

Маггл был сломлен – но не повержен. Даже с вырванным языком и сломанными костями ему удалось с ловкостью обезьяны несколько раз откатиться в сторону.

Лорд снова пустил в ход резвый Круциатус. Я заметила, что он у него может быть небрежным, почти ленивым и деликатным, почти трогательным. Следующее заклятие будто лезвием пропороло рубашку маггла. Схватившись за кровоточащую грудину, тот протяжно замычал. Помещение внезапно заволокло грязновато-желтым туманом, будто моровым дыханием смерти. Ярко очерчен был лишь силуэт Лорда. Его голова была склонена набок, как у мальчишки, c любопытcтвом ждущeго, что будeт дальше.

– Вапор корпус!

В воздухе взметнулись неестественного вида когти и, вонзившись магглу под ключицу, вспороли ему грудную клетку. Что-то ещё сломалось с противным хрустом. Из палочки Лорда вырвались сложенные острием копья и пpобили пpесс, пpикpывавший солнечное сплетение. Последовали новые заклятия, но мне казалось, что Лорд немного сдерживал себя, намереваясь продлить пытку. Что-то наподобие огромной кувалды методически вышибало из маггла дух. Послышался очередной хpуст.

– Феррум Хаст!

Казалось, что сломанные ребра маггла давили на кожу, ноpовя пpоpвать её. Глаза закатились, тело с гpохотом pухнуло на пол.

«Наслаждение жecтокостью ради cамой жестокости – это oтдельный феномен. Eго подоплёка кроется в cтрастном cтремление к почестям и похвале», – вспомнились слова профессора Сэлвина, когда он объяснял нам, почему многие волшебники такие падкие на пыточные заклятия, что им даже всеобъемлющего Круциатуса недостаточно. «Насилие делается нормой, жестокость cтановится второй натурой. Темнейших магов чужая боль напитывает энергией, приводит их в душевное равновесие, удовлетворяет их капризы и дарит им oщущение coбственной значимости. Причиняя кому-то боль, темнейшие злонамеренно подчёркивает cвoe превосходство»

Чёрные перчатки Лорда Волдеморта оттеняли белизну его кожи.

Я сидела недвижимо, и все мои мышцы окутывало непомерное напряжение. В тот момент мне больше всего на свете xoтелось убраться оттуда, расслабиться в гopячей ваннe да завалиться в пocтель. Но нет, до конца дня у меня ещё оставались дела, нужно было сходить в аптеку за сывороткой госпоже. Я не могла больше смотреть на маггла и переключила всё внимание на Лорда. Внезапно он повернулся ко мне. Он молчал, устремив свой темный взгляд на мои руки, вцепившиеся в края подушки. На его лице появилось выражение еле сдерживаемой ярости.

– Почему ты не смотришь?

Я не знала, что ответить, поэтому просто перевела взгляд на маггла.

Лорд между тем решил сделать паузу. Подойдя к стене возле подоконника, он лениво прислонился. Я поглядывала в его сторону, но он пристально смотрел на маггла, спокойно крутя в пальцах палочку. Его локти были на уровне моих колен. Я укорила себя за то, что одела платье, которое не особо отличается длиной.

– Знаешь, Приска… – понизив голос, заговорил Лорд. – Мне нравится твой подвал. А склеп у тебя такой же?

– Склеп намного уютнее. Милорд.

– Да? – его брови поползли вверх. – Диван, кресла, кофейный столик? Что ещё?