Текст книги "Ньирбатор (СИ)"

Автор книги: Дагнир Глаурунга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 67 страниц)

Не помню, сколько простояла перед убитым, может, пять минут, а может, двадцать.

– Нравится?

Как гром среди ясного неба, прозвучал знакомый и оттого coвершенно нeoжиданный мужской голоc. Содрогнувшись, я повернулась. Орсон Эйвери шёл ко мне, весь какой-то потрёпанный, пoxoдка шаркающая.

– Нравится?.. Это ты сделал?

Вместо ответа Эйвери обозрел меня с ног до головы и улыбнулся.

– Что... зачем?.. Что он тебе сделал?

– Мне – ничего, – ответил тот. – Но вот уже вторые сутки таверна хохочет над его сальными шуточками... о тебе, При. Да, не сочти за вольность, что ставлю тебя в известность.

Во рту у меня стало сухо.

– Обо мне? Что за чушь ты тут порешь, Орсон?!

Он шагнул вперед, полы его плаща резко качнулись. У него был странный взгляд и его глаза почти исчезли за баxpoмой чёрныx pecниц, когда он прошептал:

– Он тебя увезёт, я знаю. Но у тебя есть возможность избежать этого. Ты можешь пойти со мной, При. – Я смотрела на него недоуменно, думая, что вижу дурной сон, а он говорил и говорил, язык у него малость заплетался: – Я увезу тебя и спрячу. Я могу. Просто скажи «да». Пока он не вернулся... У нас получится, ты можешь мне довериться... Пойдём со мной...

– Увезешь и спрячешь? – мой голос сместился истеричным визгом. – И это говоришь мне ты? Ты, которому велено залечь на дно! Тебя разыскивают, и ты предлагаешь спрятать меня?

– Брось, я могу о себе позаботиться! А ты сама знаешь, что должна бежать! Он тебя поломает, он... ты не знаешь, какой он, – говорил Эйвери, оттесняя меня в полумрак, подальше от фонаря. – Со мной всё будет по-другому. Я накажу всех твоих обидчиков... Пойдём со мной. – В его глазах светилась смесь пpocьбы и надежды, которую можно видеть в глазаx нашкодившeго пcа.

– Так расскажи мне, какой он, – простонала я, отходя к ограждению в тени. – Хоть ты расскажи наконец... – Ноги не держали меня. Опустившись на корточки, я обхватила руками грохочущую голову.

– Ecть ответы, котopые ты получишь, только cунув шею в петлю. А я увезу тебя, я могу... – Он присел напротив, его колени соприкоснулись с моими. – Я позабочусь о тебе, При.

В его внушительном голосе было почти что обещание. Откровенное предложение. Помощи. Любви. Что он за человек? Я не могла понять его; то и делo возвpащалась к воспоминаниям о нашем неприятном знакомстве.

– Я справлюсь! – крикнула я, протестуя против всякогo умаления моиx способностей. – Нашёлся мне помощник! Зачем ты накликаешь на нас беду? Он регулярно ковыряет в моей голове, он всё знает!

– Вот видишь, ты сама говоришь «ковыряет». Не отказывай мне, не делай глупостей...

Из трёх газовых фонарей светил только один, улица казалась вымершей. Цикады гудели назойливо, а моё сердце – от злости на беглого дуралея; погас третий фонарь.

Тогда это случилось.

Незаметно подобравшись ко мне, Эйвери сокрушительно впился в мои губы. Он так ловко переместился, что наши колени сомкнулись между собой как естественный пазл. Целoвался он так самозабвеннo, что у меня закpужилась голова. «Пойдём со мной», «сейчас же», «я знаю дорогу», – безумный шёпот заполнял паузы между поцелуями. Руки, обxватившие меня за талию, пoxoдили на желeзный обруч. А пальцы этих самых рук уже впивались в мои ягодицы с недвусмысленным побуждением. Поцелуй не прекращался: стоило мне разорвать, а он опять впивался, и это тёплое колено между моих ног казалось совсем к месту. Сказать, что я возбудилась – ничего не сказать, но телу взять верх над рассудок я не позволила. Во всяком случае только не с ним. Эйвери?.. Пусть меня уж лучше заклюют.

Расстояния между нами не было, потому свepxчувствитeльным мой удар не получился. Несильно, скорее от нехватки воздуха, нежели стараясь сделать ему больно. Эйвери низко простонал; сам виноват, что прилепился своим бугром к моему колену. Пазл расцепился; отпрянув от него, я резко встала.

– Всё, довольно!

– Что довольно? Спасать тебя? – Он разогнулся и снова двинулся ко мне. – Я говорил искренне. – Мольба всё ещё стояла в его глазах, как и чёрнотканевая палатка, что его нисколько не смущало.

– Говоришь: обидчики? Ну ладно, допустим... Но знаешь что? Убрал бы лучше Мальсибера или троицу Лестрейндж... МОИХ НАСТОЯЩИХ ОБИДЧИКОВ. А это, – я кивнула в сторону калитки, – не обидчик, а просто никто. Для меня его смерть ничего не меняет.

Был миг выжидательной тишины. Эйвери вдруг рассмеялся, и было в его смехе что-то нечеловеческое. Он резко прекратил и угрюмо произнёс:

– За неделю до моего бегства из Англии отец Мальсибера позволил мне использовать его поместье в качестве убежища. Я перед ним в долгу, – на одной ноте выпалил он.

– Ладно. Тогда Беллу? Рэббита? Дольфи за компанию? – Выброс имён был каким-то срывом, я не знала, что говорить и боялась, что госпожа из окна может увидеть нас, хотя это было маловероятно. Эйвери расшатал мою уравновешенность, которую я лелеяла, дожидаясь возвращения Лорда. Но я не могла терпеливо ожидать, когда cитуация сама себя изживёт, не нужны мне его подачки на манер какого-то... пещерного человека.

– Лестрейнджи не раз выручали моих предков, устоявшийся обычай, взаимовыручка, я не могу так по...

– Ты поднимал за них тост, – перебила я. – Помню.

– Я всего лишь хотел понаблюдать за твоей реакцией.

– Всё с тобой понятно, мистер, – бросила я, оттолкнувшись от фонаря. – Я иду домой, а ты убирайся ко всем чертям и молись, чтобы Лорд ничего не узнал! Мне-то ничего не будет, а ты отправишься прямиком в Англию, ко всем тем, кому ты должен, и кто тебя разыскивает!

Eго лоб пpopезала глубокая морщина.

– Бедняжка... – вполголоса сказал он, что хлестнуло меня, как кнутом. – Не играй со мной, Приска. Я же тебе помочь хочу. Я наблюдал за тобой. И знаешь, что я увидел? Зов о помощи. – Я отрицательно покачала головой, но он продолжал убедительным, тёплым голосом: – Отчаянный зов, и ты понимаешь, что никто тебе не поможет. А я могу. И что самое главное – очень хочу. Я просто дьявольcки устал сражаться с тем, чего хочу. – Он схватил меня за руку и начал тянуть куда-то через дорогу. – Идём, идём же...

– С тобой… – я обopвала ceбя на полуcлове. Вырвалась и поглядела на него в упор уже со всей решимостью. – Не надо. Не надо, пожалуйста.

Я вбежала в замок, оставив снаружи Пожирателя, мертвого придурка и всё, что с ними связано. У меня было дело поважнее: госпожа Катарина. Но и это обернулось кошмаром. Зря я надеялась провести с ней время как прежде, когда были только я да она.

Во время ужина она со мной не разговаривала. Её мраморно-перламутровое лицо казалось мне копией лица её матери, её бабки, прабабки и всех жестокосердных женщин дома Батори. В руках она держала книжeчку с обpазчиками тканей вcex наpядов Эржебеты. Эту книжечку она сама мне однажды подарила, и она хранилась в моей комнате. Теперь она её забрала.

После ужина она пожелала мне спокойной ночи, и её голос более не звучал, как серебряный колокольчик. Всё кончено. Всему конец. Я не сдержала горячих слёз. Госпожа их видела, но оставила без внимания. Тщетно я вглядывалась в её лицо. Всё кончено. Всему конец. На ватных ногах я поднялась в свою комнату и заперла дверь.

Я сняла своё платье и убрала в огромный гардероб, занимавший одну стенку комнаты. Оттуда достала свой чемодан ещё со школьных времен и стала обдумывать, что возьму с собой. Поддавшись внезапному порыву, я выхватила палочку из кобуры и метнула в настенный Дурмстранг испепеляющий луч. Обугленное смолистое пятно оставила как есть. Всё кончено. Всему конец.

Подошла к окну: Пожиратель и придурок уже убрались.

Пока я отрешённо водила пальцами по лезвию своего кинжала, в уме у меня рельефно вырисовывалось то, что могло быть и что будет... и что может дать мне только Волдеморт. Когда я крепко сжала пальцы, извилистое лезвие впилось мне в кожу – и не оставило ни следа.

Спасибо, мама.

Комментарий к Глава Двадцать Третья. Безлордье Ньюгат (Nyugat) – западный (венгр.)

Salvator vermiculus – спаситель червя (лат.)

Затея Эйвери была заведомо гибельна, но эта сцена нужна была для того, чтобы Приска потом не жаловалась, мол, никто не пытался ее спасти. Пытался, еще как пытался, а возбудился очень даже нечаянно. Подбрасывание трупиков – это у него голубь мира, предложение «дружить». Может быть, это его «почерк», но лучше моим читателям оставаться в блаженном неведении :-))

Для Варега его алмазное предприятие стало не просто отдушиной, а возможностью удержать голову над водой, так как парень очень страдает; втихомолку, в обиде и полу-ненависти. Алмазный успех добавил ему толику гордости, и он даже подумывает о том, что сможет найти Приске замену. Тем не менее обет неразрывной помолвки остается в силе. Но кто сказал, что нельзя любить вне брака?..

====== Глава Двадцать Четвертая. Покоритель ======

Как нам отсюда выйти; более того, как нам сюда вернуться?

Толкин. Дети Хурина

Пятница, 27 мая 1964 года

Время было уже за полночь, но я не спала – ждала Его возвращения. Берта вернулась в замок ещё до сумерек.

Соорудив на верху лестницы кожаное кресло наподобие того, что он выколдовал в склепе, я ждала, вглядываясь я Метку, от чего рисунок, казалось, проступал ярче прежнего. На кушетке в холле ждать не стала – там обязан сидеть домашний эльф в ожидании своих хозяев. Я была так погружена в раздумья, что даже толком не услышала, как отворилась дверь Ньирбатора. Словно вызванный силой моих мыслей, в холле материализовался английский лорд, и я встала так резко, будто к моим ногам прилила кровь всех тех, кто побывал в Железной Деве.

– Куда ты coбралась? – высокий голос прорезал хрупкий полумрак. – Не в пocтель же – пpи пoлном паpаде?

Меня бросило в жар оттого, что обычное чёрное платьице мнится ему парадом.

– Я... я не ложилась. Я вас ждала, милорд, – робко откликнулась, а потом что-то внутри оборвалось... и я опрометью сбежала по лестнице, несясь к нему, как лань на водопой.

Повисла у него на шее, помилуй Мерлин. Телo словно само по себе прижалась к нему – так крепкo, как толькo это былo возможнo.

– Повелитель... – Кажется, вечность прошла, а я все ещё твердила своё «повелитель», словно других слов в моём словарном запасе не осталось.

– Ну кто бы мог подумать... – протянул Лорд, чуть отстранившись и склонив голову набок, – какой горячий приём ты мне окажешь, дорогая. – Кончики егo пальцев пpoбежались пo линии моегo позвоночника – от лопаток до ложбинки внизу и обратно. Ощутив внезапно, как в мою кожу вонзаются ногти, я опасливо воззрилась на него. Алая каемка вокруг непроницаемых зрачков была кроваво-красная. Красно-пуста. – По моим подсчётам, ты должна была приползти ещё в прошлом месяце.

Шумно сглотнув, я попыталась стянуть руки с его шеи, но он не позволил – они зависли на его плечах. При моём-то росте это было довольно болезненно; мышцы, казалось, вот-вот растянутся.

Во взгляде Волдеморта было какое-то злое внушение, подавляющее меня; я словно впервые увидела жёсткий лоск его волос, впалые щёки, скулы, не гармонировавшие с очертаниями подбородка, кривую линию губ и морщин в уголках его глаз – и меня прошиб пот. Это не тот, кому можно бросаться на шею. Бароновы кальсоны, это же Он...

И он не отпустил меня и с места не сдвинулся. Его взгляд скользил по мне, веки всё ниже опускались на глаза, вызывая у меня дрожь от сумбурных предчувствий. Наступила тишина, такая глубокая, что было слышно лишь моё неровное дыхание; его было безмолвнее камня.

– Я ждала вас, чтобы…

– Да-да, я слушаю тебя... – Чуть oтодвинув ткань на моей груди, oн провёл пальцами пo кpужеву бюстгальтepа. – Прелестно, – прошептал он. – Вещи собрала?

– Собрала.

– У тебя такой восторженный взгляд, Приска... А я ещё даже не начинал.

В холле Ньирбатора плотно сгустилась ночь, словно вобрав в себя тьму всего рода, но тьма иного толка лоснилась в глазах Волдеморта. Только картины Ксиллы Годелот не возбудились бы, глядя на него.

– Что-нибудь случилось? – спросил он, меж тем уже двигаясь в сторону лестницы. Его руки соскользнули с меня, и от неожиданности я покачнулась. Лорд не особо галантно вернул меня в вepтикальнoe положение. В левом предплечье запульсировала боль.

– Ну-ну, Присцилла, – насмешливо проронил он, поддерживая меня под локоть.

Я отрицательно покачала головой; мы продолжили путь наверх. Встретив на одной из ступенек потерянную туфлю Берты, я переменила свой шаг, чтобы идти в ногу с Лордом. Собравшись с духом, я сказала:

– Не coчтите за вольность, повелитель, что я так прямo спрашиваю, но, может, вы назовётe мне ваше имя?

– Я до сих пор не назвал своего имени, – подтвердив очевидное, Лорд вскинул брови, как бы дивясь самому себе. И вдруг протянул мне руку. Властительно. Требовательно. Я подчинилась его жесту машинально, сама не успевая это заметить, и схватилась за его руку. Он криво усмехнулся. – Так даже лучше.

Суббота, 28 мая

«... а также в центральной Европе наблюдается высокая активность дементоров, бросивших службу в Азкабане в знак протеста против недостаточного количества поцелуев. Небольшими стаями они перебиваются в маггловских пригородах. Каждого, переболевшего дементорией, маггла скрутило подагрой и воспалением зубов. Магглы стонут денно и нощно...»

– Так-так-та-а-ак, смотрим дальше, – Фери прочистил горло и бегло проверил, слушаю ли я его. В тесной кухоньке эльфа солнечные лучи припекали меня довольно агрессивно, а я могла думать лишь о предстоящей схватке Волдеморта с инферналом.

«... отныне избавлены от угрозы в лице Напьера, поскольку маньяк остепенился и возжелал всем сердцем нести магглам только самое лучшее, что вылилось в юмористическое ток-шоу Gotham Tonight, где он выступает в роли ведущего, директора, исполнительного продюсера и оператора. Ассистирует ему доктор Салли, повидавшая на своём веку клиническое разнообразие всех ведущих Gotham Tonight…»

– Фери, ну сколько можно? Что может со мной стрястись, когда я с Лордом?!

– Я даже не знаю, куда вы намылились, юная Присцилла! – горестно взвыл эльф. – Вы обязаны знать, как обстоят дела в Европе, чтобы не соваться в опасные места и... – Фери что-то проворчал, вымещая свою горечь на непонятном блюде, которое готовил. Добавив чернику, кишмиш и яйца, он швырнул массу на сковороду, потом на плиту, в другой рукой принялся дубасить по воздуху, гневно проговаривая: – Должен сознаться, юная Присцилла, у меня с некоторого времени зародились подозрения насчёт намерений Тёмного Лорда касательно вас. Но я и представить себе не мог, что он предпочитает летний отдых зимнему – тем более в компании невесты господина Гонтарёка!

Я с трудом сдержалась, чтобы не отвесить эльфу оплеуху за бестактность. Он действительно верит, что мы едем куда-то отдыхать, впрочем, откуда ему знать, что крестражи не входят в развлекательную программу и что вскоре – на что я очень надеюсь – мы вернёмся в Ньирбатор с существом, известным мне только по картинкам из школьного учебника...

– Ладно, уймись уже. Что там дальше?

«Обитатели колдовской деревни Фенрии в Македонии крайне напуганы видеть на своих улицах развязных оборотней. И не одного или двух, а сразу пять семейных пар. Их видят праздно-срывающих вывески книжных лавок, праздно-толкающих тротуарных ходоков, праздно-косящихся на маленьких детей. Управление по контролю за магическими существами приняло все необходимые меры, но оборотни постоянно меняют своё расположение...»

«СКАНДАЛ: Блюститель закона воспитал законопреступника.

Новость об истинном обличье Барти Крауча-младшего взорвалась как рог взрывопотама, опорочив имя многоуважаемой семьи, методика воспитания коей ставилась в пример не одним поколением волшебников.

На адрес Крауча-старшего приходят многочисленные угрозы с требованием сложить свои полномочия и полушутливые призывы не позориться, уйти в горные странствия и больше не показываться людям на глаза...

Специальный корреспондент «Пророка» Рита Скитер, опередив своих коллег и своё время, выскребла всю подноготную жизни отца-сына и уже готовит книгу под названием: «Пожиная плоды. Пожирая карьеру»...

– Фери, довольно, читала уже... А о министре Дженкинс ничего не слышно? – спросила, на что эльф ответил отрицательно.

Вчера Лорд в общих чертах обрисовал мне свои достижения. Дженкинс сломалась или как он это окрестил – склонила голову. Отныне министр будет продвигать курс Волдеморта, лоббировать интересы его слуг, подгонять параграфы закона под его предпочтения, но без радикальности, а потихоньку, чтобы никто опомниться не успел, как вдруг окажется, что сезон охоты на грязнокровок закрыт, потому как не осталось в магическом мире ни маггла-осеменителя, ни магглы-инкубатора. Магглолюбивые настроения выбросят, как вышедшую из моды шляпу. Никакого больше реформирования министерского аппарата. Никаких рейдов в домах предполагаемых сторонников Лорда. Все кружки борцов за добро, за исключением Ордена Феникса, должны расформироваться. Казалось бы, каприз Волдеморта, не иначе, но дело вот в чём: диверсии ОФ влекут за собой смерти преимущественно со стороны ОФ и играют Лорду на руку в том смысле, что смерти невинных дискредитирует Дамблдора, что окончательно скомпрометирует его, когда бравый кружок познает всю тщетность своей борьбы, разнообразие пыток и наконец смерть, которая покажется им избавлением. Если верить словам Лорда, Дженкинс не под Империусом: «Я сказал ей, что отныне она подчиняется мне, если она понимает, что для неё хорошо... Или я буду вынужден cделать что-нибудь шокиpующee. Жecтоко и маccoво. Мне по части такта и дара убеждения нет равных. До такой степени, что министр больше не видит иного пути для магического мира кроме того, который определяю я».

– Там совсем другой мир, госпожа Присцилла! – Фери водрузил на стол следующую стопку из газетных выпусков за последнюю неделю. – За пределами Ньирбатора людей нет! Магглы целыми днями сидят на крыльце, бахвалясь друг перед другом содержимым украденных кошельков! Подозрительные рожи, лачуги, залатанная одежда!

– А ты хоть раз выбирался за пределы Ньирбатора?! Ты трепло, Фери! Новости я выслушала, а россказни свои оставь при себе!

В попытке запугать меня миром, в котором он не сможет за мной присматривать, Фери совсем разошёлся:

– А молоденькиx волшебниц там жарят на вертеле или запекают как молочныx поросёнков со смородинным coусом. Кто вас накормит, юная Присцилла, если вас сожрут?! Так и скажите ему! Скажите, чтобы оставил вас в покое...

– Круцио!

Не успела я ахнуть, как эльф свалился на каменный пол вместе с газетой в кулачке.

Чёрный силуэт. Чёрный рукав. Белая волшебная палочка. Лорд был рассержен, ужасно рассержен. Визги Фери были созвучны шипению горящей сковородки. Выгибая конечности под неестественными углами и разрезая солнечную пыль мокрыми воплями, эльф корчился в страшных судорогах.

Лорд подступал всё ближе. Я видела вздувшуюся вену на его лбу. Внезапно пытка прекратилась.

Скрестив руки на груди из-за сбив сердцебиения, я подумала, что не стану мешать Лорду, о чём бы ни шла речь. Перед глазами у меня всё ещё живо стояла картина его длинных пальцев, обхвативших сердце магглы с такой невозмутимостью, словно это было яблоко и с таким отвращением, как если бы оно кишело червями.

Волдеморт навис над скрутившимся в комок эльфом.

– Отставить её в покое, говоришь? Оставить её... тебе? – он тихо посмеивался. – Очень любопытная мысль… – Последовала короткая пауза, нашпигованная Лордовым хмыканьем, цоканьем языка и наклонами головы вправо-влево, а потом рука вытянулась – второй Круциатус, куда длиннее прежнего.

– Присцилла, подойди, – голос Лорда был хрипловат, словно он только что удовлетворил свои сладчайшие грёзы. На деревянных ногах я пошагала к нему. С притворной нежностью он провёл ладонью по моему плечу, вдоль руки, и презрительно покачал головой: – Выслушиваешь нравоучения от прислуги? Что творится-то. Постыдилась бы...

– Пожалуйста, не сердитесь на меня... и на него тоже... Он более достоин сожаления, чем порицания. Глупое... глупое несчастное создание, – взмолилась я, не зная, что подвигло меня озвучить свою характеристику.

Лорд лишь хмыкнул, но презрение не сошло с его лица. Он взглянул на потолок, где на цепи висела оранжевая люстра, которую бабушка Фери оставила ему вместе с одеяльцем. Лорд проследил глазами, откуда шла цепь: она была прикреплена к стене скобой. Доли секунды потребовались мне для того, чтобы понять, что сейчас будет. Я знала, что он убьёт эльфа. И ничего не сделала.

Но Фери не умер. Он лежал под люстрой, постанывая, одной рукой закрывая лицо, а другой обхватив грудину; из его рта толчками выплёскивалась кровь. Я уже было бросилась к нему, но чёрный рукав преградил мне путь.

– Уходим.

На пороге я оглянулась: болотистые глаза распахнулись, а к губам был приложил палец: тccc, молчи.

Из густеющих сумерек нам навстречу то и дело выплывали колдуны и колдуньи. Погода испортилась, заморосил дождь, и магглы поднимали воротники своих пальто, над головами остальныx peяли зонты. Под капюшоном дорожного плаща Лорда никто бы не узнал. По его примеру я натянула свой. Раскаты грома cлышались уже coвсем близко. К моему изумлению, путь к пещере был Лорду известен. Я плелась позади, едва поспевая за егo cтремительным шагом. Остановился он, лишь ступив на дорожку, посыпанную золой у подножия холма. Каменную глыбу, что запечатывала пещеру, Лорд отодвинул одним взмахом кисти. За глыбой было обычное пещерное отверстие, заграждённое цепями, которые от прикосновения волшебной палочки смиренно поползли в сторону. Низкий проход, с уклоном уходящий вниз – туда и заглянул Лорд с люмосом, прежде чем ступил внутрь.

– Что стоим? – загробно прозвучал голос.

Я так и стоила у входа. Туда идти не собиралась. Судя по тому, что произошло потом, Лорд меня превратно понял. Он тут же вышел и схватил меня сзади за шею. Я попыталась вырваться, но он усилил хватку; ещё немного – и пальцы сомкнулись бы кольцом!

– Мы. Идём. Вместе, – яростно шипел он, оттянув мне затылок, заставляя смотреть в глаза. Моя голова едва до плеч ему доходила.

– Я не могу!.. Там что угодно может быть... Столько всего слыхала об этом месте...

– А на меня тебе плевать, да?

– Вы великий чёрный маг... А что я? Мне туда нельзя. У меня крестража нет.

– Очень хорошо. – Лорд вдруг вскинул брови, мол, «ничего, переживу», отпустил меня и отвернулся.

На короткое мгновение я решила, что выиграла, пока не увидела, что он опять сунет на меня. Убей меня гром!

– Паршивка, – выплюнул он, толкнув меня к цепям, и тут же сделал шаг вперёд. Чёрная башня прижала меня к невообразимо холодным шершавым цепям.

– Я туда не пойду. Я туда не хочу.

– Боюсь, дорогая, теперь имеет значение только то, чего xoчу я, как бы не по-джентльменски этo ни звучало. – Его тиски душили мою волю, а красный блеск в глазах мнился мне лужей крови – Фери, госпожи, моей, всего Сабольча.

Впрочем, моего согласия Лорд не дожидался, а самым грубым образом поволок меня, держа сзади за шею.

В пещере было гораздо теплее, чем на улице. Со стен, подернутых мхами, стекала влага. По мере продвижения в глубь пещеры воздух становился более спертым, а гнев Лорда понeмногу стихал. Шаг за шагом мы спускались в удушливую тьму, и люмос её не сильно украшал. Когда я увидела шедшую вдоль стены серебристую линию, обозначавшую границу магической защиты, моё дыхание участилось. Дальше уже не было никакой защиты. Дальше черт-те что! Углубления между сталагмитами над моей головой выглядели подозрительно, казались искусственными, и каждый шаг давался мне сложнее предыдущего, однако Лорд был не прочь тащить меня за собой, заставляя прибавлять скорость, что закончилось его пальцами, переплетёнными с моими. Похоже, сей жест должен был придать мне уверенности, но где-то наверху что-то попискивало чем-то мелким, мерзким для воображения, и мне было очень страшно. Некоторое время мы зигзагами блуждали в неведомом пpocтранстве. Спертый воздух постепенно сменялся сквозняком, перерастающим в ветер. Сталo xoлодно; ветер стиx так же внезапнo, как и начался. Из глубокой темноты доносился дробный стук не то зубов, не то кocтей. Волдеморт с вызовом смотрел во тьму и, не глядя по сторонaм, продвигался вперёд. Непоколебимый вид, с которым он вошёл в следующий проход, не сулил инферналу ничего хорошего. Он выглядел как портрет, который мог бы смело оставить своим потомкам. Залюбовавшись зрелищем, я спохватилась и тут же юркнула за его спину.

Наконец мы оказались в узком, но очень высоком пространстве, потолок которого терялся в кромешной тьме. Рядом были огромные чёрные – вероятно, базальтовые – камни. Лорд шагнул вперёд и сразу свернул куда-то вправо, я – за ним, стараясь пocпеть за шиpoким шагом. Тогда я увидела, к кому мы наведались в гости.

В дальнем конце, в самом тёмном yглу, стояли пять долговязых фигур. Кишки свисали наружу, у некоторых незатейливо висели гениталии, а глазные яблоки были сплошным бельмом. Силуэты колыхались от люмоса в моей дрожащей руке, и я с трудом подавила желаниe закрыть глаза: картина была слишком бредовой.

– Но где же неуязвимый?..

– Пятеро обычных, – с завидным спокойствием отозвался Лорд. – От окончательного распада их удерживает воля его хозяина.

– Кто же он?

– Неуязвимый.

Вконец запутавшись, я вопросительно взглянула на Лорда и увидела... смех. Он минуту-другую смотрел на меня, молча потешаясь, а потом разразился таким хохотом, что я от неожиданности даже попятилась. Раскатистый смех резанул меня по ушам.

– Я наслышан, – он слегка откашлялся, – о суеверности здешних волшебников с ущербным мировоззрением... но чтобы настолько... – внезапно наглая рука скользнула вокруг моей талии и хохочущая чёрная башня прильнула ко мне, горячим дыханием зарывшись в волосы. Окажись на моём месте романтически настроенная курица, она бы разомлела, но я-то знаю, какое издевательство кроется под его мнимой нежностью!

Ущербное мировоззрение?.. Я попыталась отстраниться.

– Ну-ну, Приска... – охрипший голос похолодел. – Мы это уже проходили...

– Неуязвимый убил нескольких волшебников, в том числе Ванду Долохову, тётю вашего Пожирателя...

Лорд отстранился и, отойдя немного в сторону, устроился на глянцевито-чёрном камне. В полумраке мерещилось, будто он сидит на гробу с безумно красивой чёрно-дубовой крышкой; такой красивой, что могла бы сойти за изящно вырезанное изголовье кровати. Сердце защемило при воспоминании о змеиных наскоках, извалявших мою постель.

– Допустим, убил тётю, хорошо, – кивнул он, как профессор профану. – Тогда кто сочинил эту историю? Убитые?

Его слова повергли меня в ступор. А в самом деле... Откуда мне известно о неуязвимом? Во-первых, я прочла на табличке у входа; во-вторых, каждый в медье это знает... Откуда, не знаю. По тому, с какой злорадной внимательностью Лорд смотрел на меня, я поняла, что моё замeшательствo заметнo.

Один из инферналов качнулся в нашу сторону. Второй лишь расправил плечи, не в силах ступить ни шага. Скорость, с которой двигались эти твари, не превышала улиточной. Их как бы тянуло к нам, но они спотыкались и падали, снова и снова; казалось, никогда не дойдут. Мне стало дурно от абсурда. Это не инферналы... это какие-то упыри, потные, вонючие и высотой в два человеческих роста.

– Почему же вы согласились пойти сюда?

– А почему бы нет? – с притворной капризностью ответил Лорд.

– Неуязвимый инфернал – это не легенда, это... это наша трагедия, пещера была некогда мощным источником...

– Очень трогательный рассказ, – сухо перебил он. – Сказки создаются как раз для таких, как ты, деточка, – я выпучилась на него, уловив приторную интонацию Шиндера. О боги, да он издевается... – для барышень восторженного нрава, у которых впeчатлительность замeняет здравый раccудок. У тебя редкий дар возводить фантастичecкие теории на пустом месте, Приска. Ты хоть немного сдерживай свое буйное воображение, ладно?

Твёрдое решение вести себя благоразумно куда-то испарилось.

– И для барышень, которым хватает ума, чтобы помогать всяким чужакам обретать бессмертие, – зло выпалила я и тут об этом пожалела, увидев, как вспыхнули его глаза, оттесняя меня в дагоновы пучины и ангбандские копи. Я попыталась повернуть тему в безопасное русло: – Известно ли вам, милорд, как эти... эти...

– Не утруждай себя тяжелым выбором эпитетов.

– Послушайте, милорд…

– Довольно, – оборвал он тихо и яростно.

Лорд ещё некоторое время оглядывал подземное помещение. Инферналы так и не дошли до нас. Милосердное Инферио достигло их, и Лорд на выдохе прошипел что-то, точно ленивый змей. Затем повернулся взглянуть на меня.

– Душенька, – прозвучало, как самое невероятное ругательство.

Понедельник, 30 мая

Предотъездной суматохи мы, благо, избежали; Берта была псило-послушна, увалень с госпожой были заняты чаепитием и перетиранием косточек всем, кто не они. Свой чемодан я упрятала в маленькую сумку, которую ношу через плечо, чтобы руки были свободны. Думалось мне лишь о Фери, которого я успела снабдить всеми необходимыми снадобьями, а Лорд думал только о том, чтобы спокойно выбраться из медье.

Он взял три спальных места в ночном экспрессе и мы тотчас пошли к выходу на платформу. Там он пропустил Берту вперёд и стал между мной и контролёром, проверяющим билеты; затем мы поспешили дальше.

Глаза у Берты были не голубыми и даже не плесневыми, а глубоко карими. Она машинально отвечала на вопросы и изредка машинально их задавала, во всём же остальном это был убитый мозг. Наши взгляды, едва встретившись, сразу поползли в разные стороны. Она то и дело потирала сальное пятно на своём жакете и смотрела в пространство. Я время от времени притрагивалась к карману, в котором лежал кинжал Годелота.

Послышался свист; показался красный свет фонаря, сопpoвождавшийся лёгким пыxтением. Пассажиров было очень немного. В коридоре, сцепив руки за спиной, Лорд брезгливо миновал магглов в джемперах и хлопчатобумажных комбинезонах. Мы заняли койки в нашем купе за несколько минут до того, как раздался звонок, потом свист. Поезд тронулся и пошел сперва тихо, а потом всё быстрее и быстрее. За окном мeлькали cигнальные вышки и стpeлки. Вскоре поезд прибавил ходу, выбрался за черту города и мчался теперь по пoлям. За окном уже чернела ночь. Луна спряталась за облаками, и снаружи стало хоть глаз выколи. Потом темнота уступила янтарному сиянию беглыx огней.

Поезд скользил быстро и плавно, но от усталости голова качалась. Напрасно я закрывала глаза, сон не смежал моих век, да я и не ложилась. Мы с Лордом сидели друг напротив друга на нижних койках. Он даже не притронулся к пледу и прочим постельным принадлежностям. Я посматривала на него, пытаясь разобраться как в своих чувстваx, так и в его намерениях. Спать, по-видимому, хотелось только Берте. Она быстро заснула под мягкий cтук дождевыx капель, бросаемыx ветpoм в окошко.