Текст книги "Ньирбатор (СИ)"

Автор книги: Дагнир Глаурунга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 67 страниц)

Резко обернувшись, я увидела Алекто Кэрроу.

Пока все вокруг суетились, она, скрестив руки на груди, сохраняла видимое равнодушие, которое и отталкивало и притягивало. Казалось, она привлекает к себе внимание, совершенно к этому не стремясь.

– Мне тут перчатку порвали, – сказала Алекто. – У Лемаршана. Я видела вас.

Я хотела спросить что-то вроде: «Перчатки в апреле?», но промолчала, вспомнив спор с госпожой на тему, надобно ли ведьме носить перчатки в апреле ввиду того что на дворе шестидесятые годы. К тому же я посчитала это явной провокацией. Знаю я все эти подзаборные повадки. Любимое занятие – задеть фразой, вроде бы случайно оброненной, и посмотреть на реакцию.

– На кой бумсланг нам твоя перчатка? – возмутилась Агнеса.

– Троллева задница! Да при чём тут вы? Впереди меня стоял какой-то грёбаный голем в старомодном плаще без капюшона. Это он порвал перчатку. Зацепил её рукояткой грёбаной трости. Я даже лица его не увидела, – она издала какой-то животный гортанный звук, которым выражается еле подавляемая ярость. – Вообще, знаете, я уже усекла, что на таких здесь говорят «представительный мужчина», но я называю вещи своими именами – говно в пальто. Ну я окликнула его, а он бросился к выходу. Я пошла за ним, и вот нате – улетучился говнюк где-то в зарослях жасмина. Он ещё напевал себе под нос.

– Ты узнала мелодию? – спросила Агнеса.

– Нет, я не злоупотребляю.

Мой взгляд блуждал между ними, и новое озарение снизошло на меня. Не зря же Пожиратели облюбовали трактир Каркаровых... хотя я думала, это всё заслуга старика. Оказывается, нет. Агнеса заняла удобную позицию: не примыкая к Лорду, она поддерживает деловые отношения с Пожирателями; в трактире они у неё под надзором; она в курсе всех новостей и от её внимания ничего не ускользает; ей незачем опасаться и бояться непредвиденного. Возможно, она устранила старика из тщеславия, так как он командовал, важничал и повторял, что только благодаря ему семья может чувствовать себя в безопасности. Агнеса доказала всем, что дипломатические качества у неё тоже имеются и она сама может обезопасить себя. Даже смотря с практической стороны, устранение отца пошло всем на пользу. При нём эльфы в трактире вели себя разнузданно, а теперь трудятся прилежно. И что с того, что Агнесу боится родная мать? Такую подругу не каждый день встретишь.

– Ну? И что? Чего ты от нас хочешь? – Агнеса смотрела на Пожирательницу со скучающим видом.

– Как чего? Расскажите, какая козлина здесь у вас любит мурлыкать себе под нос? Я не успокоюсь, пока не кокну гада.

– Таких у нас пруд пруди, – ответила я, еле сдерживаясь, чтоб не расхохотаться от абсурдности ситуации. – Наш народ очень поющий. Сейчас не поют разве что ведьмы, скорбящие по ломбарду Розаски.

Я почувствовала на себе внимательный взгляд Пожирательницы, и мне казалось, будто мои насмешливые мысли высвечивают со всех сторон. Она вдруг заговорила, не сводя с меня глаз:

– А вообще хорошо, что Беллу отослали. Сумасбродка хренова.

– Что-то... произошло? – осторожно спросила я.

– Ну знаешь, она последнее время меня сильно доставала, обещала отретушировать... Толковала, что Пожирательница может быть только одна, пузыри пускала. Надо сказать, сперва я закрывала на это глаза. Ну, что здоровому до больного? – с пафосом вещала Алекто. – Но она вконец оборзела. Угрожала, что выведет меня на чистую воду.

Истощив запасы терпения, Пожирательница витиевато выругалась. Агнеса хихикнула.

– Может быть, это Игорь? Ну, с тростью? – обратилась я к Агнесе. Она уловила мой игривый тон и подмигнула.

– На него смахивает, – ответила она. – Слушай, Алекто, а это правда, что твой брат... ну, он с тобой вроде... тудысюдыкается?

Пожирательницу этот вопрос не удивил, не смутил и даже не отнял много времени на ответ.

– Ну почему меня все об этом спрашивают?

– Кузен говорит, что вы сами даёте повод для пересудов. Что Амикус стережёт тебя, как адская гончая.

Упомянешь черта...

Мы заметили Каркарова, праздношатающегося неподалёку от нас. Он как раз попрощался с кучкой Пожирателей и направился в нашу сторону. Его взгляд был сфокусирован исключительно на Алекто Кэрроу. На свою кузину и подругу кузины он совершенно не обращал внимания. Он был настроен на захват.

– Ну так что, ты уже решила? Пойдешь? – обратился он к Алекто. Стало быть, сегодня они уже успели пообщаться.

– По-моему, ты ошибся адресом.

– Да ну, детка, мы же вроде всё уладили. То, что ты тогда сказала... это... ну… – Каркаров погладил себя рукой по сердцу, – ух-х-х!

Алекто издала презрительный смешок. Я почуяла неладное. Я толкнула Агнесу локтем, мол, спасай кузена, но она с каким-то злорадством наблюдала за флиртом между Пожирателями.

Лучезарно улыбнувшись, Каркаров сделал странный жест – поманил Пожирательницу своим узловатым пальцем. Она, как оказалось, очень благоразумная, не приняла его приглашения.

– Катись отсюда, кобель шелудивый, – ответила Алекто.

Каркаров бегло посмотрел в сторону Пожирателей, наблюдавшими за его успехами, словно впервые понял, что ударил лицом в грязь. Он не сводил глаз с Алекто, притом одной рукой он поглаживал рукоять своей волшебной палочки, а вторую настолько сильно сжимал в кулаке, что костяшки пальцев побелели.

Ситуация накалялась в полной тишине. Молчали Пожиратели, молчали птицы. Весь мир молчал в надежде засвидетельствовать встречу двух сердец.

– Вот ты какая... – процедил Каркаров. – Сейчас ты у меня получишь по заслугам! Коза дра...

Закончить фразу он не успел. Алекто Кэрроу молниеносно выхватила палочку, заклятие обрушилось на Каркарова и свернуло ему челюсть. Он рухнул навзничь, гулко ударившись головой. Пряжки на его плаще, брюках и ботинках противно проскрежетали, жёстко соприкоснувшись с брусчаткой, одной из самых древних в Европе. Каркаров лежал без сознания.

Агнеса равнодушно наблюдала за позором кузена. Я бы не поверила, если б не видела собственными глазами – ей действительно было всё равно.

– Тётки вон как зыркают, – Алекто покосилась в сторону ведьм, стоявших на развалинах ломбарда. – Чтоб у вас гляделки полопались!

По целой площади пронёсся заливистый хохот Пожирателей.

– Ничего, – сказала Агнеса, – пускай полежит здесь, мхом не зарастет. Пойдём.

Она взяла меня за руку и потянула в сторону своего дома.

– Несс, только не тащи меня опять в покои своего отца, ладно? – взмолилась я, вспоминая о причине, почему в последнее время отказывалась заходить к ней в гости.

– Неужели тебе его жаль?

– Немного, – ответила я. – Смотря на него, я не могу не представлять, а что если б... если б мой отец был жив.

– Он бы не очень отличался от моего, уж поверь мне, – ирония, прозвучавшая в её реплике, задела меня за живое.

– В смысле?

– Подумай сама, Приска, – по лицу Агнесы поползла мрачная тень. – Он сосватал тебя в девять лет. Это неправильно. Так диктует обычай, но времена уже не те. Даже мой старик такого не делал. Это с ума сойти как глупо. С самого детства знать, что растешь навстречу вынужденному браку, а за это время столько всего может произойти. Можно влюбиться в кого-то, выбрать кого хочешь, сама возможность выбора это и есть свобода. Даже у магглов дела обстоят получше. Ваши с Гонтарёком отношения всегда колебались между любовью и ненавистью. Так не должно быть. Твой отец подставил тебя, но ты пока что не осознаешь этого.

– Почему не осознаю? Да я постоянно об этом думаю! Отец же... – я чувствовала, что задеваю нечто неприкосновенное, – он даже не спросил меня... Но я знаю, что он желал мне только добра. Я давно простила отцу...

– Прощать – это долг христианина, – сказала Агнеса, поправляя неукротимую копну волос, – а ты должна следовать рекомендациям Графини Батори.

Я вяло кивнула. Ну что тут скажешь? Агнеса в своём репертуаре.

– Устранишь Варега и поделом ему, – подытожила она.

– Нет-нет, я так с ним не поступлю.

– Никогда не знаешь, на что ты способна, пока не окажешься припертой к стенке, – философски рассуждала Агнеса. – Беда в том, что ты путаешь друга с женихом. Друг из него отличный, но жених не ахти. Он слишком слаб для тебя, к тому же, слишком зелёный. Твой сверстник не может тебя удовлетворить, и даже не вздумай мне возражать.

Я не нашлась что ответить. Понимала, на какого не-сверстника Агнеса намекает. Если я позволю себе думать о Лорде в таком ключе, то уже не смогу взаимодействовать с ним в рамках хоркруксии. Эти мысли я гоню прочь, хотя часто ощущаю их присутствие. Стоит дать им волю, как у них вырастут крылья, они выйдут из-под контроля и станут опасны. Вся наша работа может пойти прахом. Это того не стоит.

В третьем очерке описывается обряд под названием «По обе стороны головы мертвеца» Этот обряд включает ритуальное совокупление, но почему-то не с мертвецом, а с ассистирующей ведьмой. К моему горлу подкатила тошнота, когда я нарисовала в уме эту сцену. Зачем привлекать третьего лишнего? Насколько я знаю, чернокнижники и некроманты не видят ничего зазорного в некрофилии, если того требует отдельная категория магии. Этот обряд я не беру в расчёт, но он накрепко засел в моей голове.

– Доброго здоровьечка вам, юная госпожа Присцилла, – проворковал Бэби на крыльце дома Каркаровых.

Выпив две кружки сливочного пива с бисквитами, я устало уронила голову на подушку. В окне виднелись апрельские сумерки – на самом деле лишь безжизненное мутное небо. Я вымоталась не только физически, но и умственно, и была совершенно опустошена.

Остались силы думать лишь о Лорде и его намеках. Он рассчитывает на нечто большее, чем совместная работа. Он не рассчитывает – он требует. У него нехватка Беллы. Наверное... не знаю... Может, Каркаров присочиняет, и между ними не было ничего? Нужно было спросить Алекто Кэрроу, пока была возможность... Нужно спросить Агнесу, чтобы спросила Алекто... Но с чего это вдруг должно занимать мои мысли?!

Бэби принес плед, чтобы я укрылась, на случай, если мне захочется вздремнуть на диване. Агнеса уныло рассуждала на тему отцов и детей, раскладывая руны судьбы. Я собиралась сострить по этому поводу, чтобы обратить в шутку свою грусть, но еле шевелила губами, была столь вымотана. Вскоре я действительно вздремнула. А когда проснулась почти три часа спустя, мне хотелось спать дальше.

Но я не собиралась злоупотреблять гостеприимством. Я набросила капюшон на голову, поплотнее запахнула плащ и пошагала в Ньирбатор – средоточие смерти, бессмертия и всего неизведанного.

Набережная была почти пуста. Водная рябь Пешты масляно переливалась, а чернеющее небо пронзала часовая башня, на которую уже восемь лет никто не поднимался.

Когда я вернулась, Фери встретил меня и вёл себя как-то слишком назойливо.

– Взбейте вoлосы, госпoжа Присцилла, и подрумяньте щeки, – ни с того ни с сего запричитал он. – Нельзя, чтобы Тёмный Лорд увидел, какая вы у нас стали бледненькая.

– А то что, гаденыш?

Фери истерично прикрыл глаза ладошками, будто внезапно понял, что переходит границы.

– Не ты ли обещал мне найти портрет Барона? – я со всей злостью бросила в него. – Так иди займись делом, иначе обменяю тебя на Бэби. Он давно уже напрашивается на дружественный обмен.

Фери пал на колени и стал молить о пощаде. У меня не было сил возиться с причудами пожилого эльфа и я отослала его на кухню готовить крем-брюле, обронив первое, что пришло на ум.

Войдя в обеденный зал, я застала Лорда Волдеморта в компании госпожи Катарины. Она ужинала, а он, как обычно, прохаживался вдоль стены своей змеиной походкой. В воздухе чувствовался осадок чего-то тяжелого.

Что-то произошло.

Госпожа выглядела лучше. В её белокурых волосах больше не осталось седины. Взгляд её карих глаз жecткий и цeпкий. Она всё больше напоминает мне женщину, играющую свою роль с уверенностью хорошей актрисы. Мы перемолвились с ней парой-тройкой слов, и она при мне приняла положенную дозу сыворотки. Присутствие Лорда её не смутило, что показалось мне подозрительным.

Что-то определённо произошло.

Когда мы с Лордом встретилась глазами, он ухмыльнулся, а я опустила глаза. Я знаю этот взгляд. Я будто снова почувствовала его руку на своём бедре; вспоминала его мимику и поражалась, как подробно я запомнила все детали его внешности, пока он тискал меня. И всё это в нескольких метрах от трупа.

Но теперь я отчётливо видела под его глазами синие пятна; он похож на восковое привидение, которое, однако, осознаёт всю свою власть и наслаждается ею. Да, я восхищаюсь им, но стоит мне вспомнить о крестражах, как я беззвучно хлопаю ртом, таращась на его налитые кровью глаза. Мой страх подобен ядовитой мгле, и она медленно выползала из углов обеденного зала. Я видела перед собой лишь приподнятые брови и мерцающие угольки зрачков.

Я смотрела на Лорда, словно сраженная какой-то догадкой.

Проскользнуло выражение всеведения. Улыбка спала с его лица.

Дело приняло опасный оборот.

Я вышла из обеденного зала и плотно заперла за собой дверь. На миг меня охватило чувство успешного бегства. Оглянуться не успела, как Лорд настиг меня, взял за руку и широким шагом повел прочь. Притянув меня к кушетке под огромным зеркалом, он усадил меня и тотчас навис надо мной.

В его глазах сверкала беспредельная злоба.

– Почему ты позволяешь оборванцу входить в Ньирбатор?

Я недоуменно посмотрела на Лорда. Оборванец? Какого оборванца я знаю? Только одного... Я вспомнила. Я приглашала Миклоса на ужин... Но он не ответил мне... Я ещё раз заглянула в алые омуты. У меня от ужаса зазвенело в ушах. К горлу подкатил приступ удушья. Оставив Лорда, я метнулась обратно в обеденный зал.

– ГДЕ МИКЛОС?

– Он поужинал и ушёл домой, – спокойно ответила госпожа на мой крик.

– А... а что Тёмный Лорд? Он тоже... присутствовал?

– Нет, Приска. Они встретились на выходе. – Госпожа начала фразу вполголоса, а закончила – шепотом. В её взгляде читалась жалость. Не к мальчику.

«Жалость ко мне?!»

– Госпожа, почему вы так смотрите на меня? Что произошло? Скажите мне!

– Ничего, душенька. Я наблюдала из окна, Миклос спокойно потопал домой.

Впервые в жизни я пожалела, что не владею легилименцией.

– Вы правду говорите? Пожалуйста, скажите правду.

Госпожа окинула меня убийственным взглядом. Я второпях извинилась и вышла.

Возвратившись в холл, я опять села на кушетку, несмотря на то, что над ней тенью по прежнему нависал Лорд Волдеморт.

У него выражение было такое, словно он доходил до белого каления. Встретившись с его пронзительным взглядом, я буквально шарахнулась.

– Снова оборачиваешься ко мне спиной, – сказал он.

– Милорд, не сердитесь, пожалуйста. Поймите, мальчик этот круглый сирота, а его опекун жестокий человек, не следит ни за его питанием, ни за поведением, ни за чем. Госпожа частенько зовёт его на обед...

– Думаешь, я не знаю?! – выпалил он. Мне стало не по себе. Я вжалась поглубже в кушетку. – В твоей голове насмотрелся. Я спрашиваю: почему ТЫ позволяешь оборванцу входить в Ньирбатор?

Я смотрела в одну точку на мантии Лорда и не решалась поднять взгляд. Я не понимала, что на него нашло. Его резкие перепады настроения пугают меня до чёртиков.

– Чтоб ноги его здесь больше не было, – прошипел он и уставился на меня, мол, попробуй воспротивиться.

Я сухо кивнула. Язык мой словно прирос к гортани и плохо слушался меня.

– Я не слышу тебя.

– Его здесь больше не будет.

– Так-то лучше.

Его реплика прозвучала так слащаво, так мерзко, что мне хотелось плюнуть ему под ноги в знак презрения. Судя по тому, что произошло потом, он прочёл это в моём взгляде.

Лорд схватил меня за оба запястья и сдёрнул с кушетки. Его грубое обращение шокировало меня, но я не позволила роковым словам сорваться с моих губ. Между лопатками пробежал мороз. На лице Лорда не было ничего наигранного; выражение чистой ненависти.

– ВОТ КАК?! – в дюйме от моего лица раздалось неистовое шипение. – ЕСЛИ БЫ ТЫ НЕ БЫЛА МНЕ НУЖНА, Я БЫ ТЕБЯ РАСТЕРЗАЛ, КАК ТОГО МАГГЛА!

Ледяные руки Волдеморта продолжали сжимать мои запястья. Инстинктивно, руководствуясь каким-то животным испугом, я дотянулась кончиками пальцев до его запястья. Этого оказалось достаточно, чтобы он вздрогнул. Набравшись смелости, я высвободила одну руку, но отпрянуть не смогла.

– Что за игру ты затеяла? – прошептал он, окидывая меня таким взглядом, будто собирался съесть живьем, без соли.

– Ничего я не затеяла, милорд. Просто вы... – мой голос дрожал, – вы должны успокоиться.

– Да как ты смеешь? – шипел он. – Говоришь мне о спокойствии? На себя посмотри, девчонка.

Я попыталась расправить плечи, но с головы до пят меня била мелкая дрожь.

– Не издевайтесь. Милорд. Пожалуйста.

– А мне так нравится. Скажем, я так питаюсь.

«А завтракаете вполне по-английски», – я подумала, не сводя глаз с его впалых щек.

– Хочешь лишить меня пищи? – не унимался он.

Я чувствовала себя подавленной. Напряжение между нами было удушающим.

Внезапно он отбросил мою руку и отошёл на шаг. Фирменная ухмылка вернулась. Приходится напоминать себе, что этот человек – прирождённый актер, расчётливый и коварный. Я взяла себя в руки и села обратно на кушетку.

– Знаешь что, Приска? Твоей опрометчивости вполне достаточно, чтобы заподозрить тебя в кознях. Ученик кентавров? Ты в своей уме? Дружишь с моими врагами? – его голос звучал донельзя холодно.

– Нет, не ученик, – возразила я. – Просто мальчишка. Тем более кентавров здесь больше нет. Он сам по себе.

– Да, но почву-то они подготовили. Кто знает, какой враг вырастет из него.

– Я об этом даже не думала, милорд. Зачем вы торопитесь с выводами?

Мы погрузились в молчание. Взгляд Лорда скользил по моему лицу; в том взгляде было много чего намешано, прежде всего – неодобрение.

– Боец из тебя никудышный, Присцилла. Так что будем считать инцидент исчерпанным. Вряд ли тебе хватит смелости идти против меня, даже в таком пустячном для тебя вопросе, как приглашение в дом того, кого не приглашал я.

Я лишь пролепетала: «Да, милорд», после чего он устроился на кушетке возле меня. Я сочла это маленькой победой, втайне сердясь на себя за то, что пытаюсь угодить Волдеморту.

– Скоро ты станешь достаточно дисциплинированной для того, чтобы вступить в ряды моих верных слуг.

Мои глаза округлились.

Я упомянула о том, что читала о побеге Эйвери. По правде говоря, мне хотелось спросить, почему Лорд делает наше медье средоточием Пожирателей. В Венгрии имеется девятнадцать медье, залечь на дно Эйвери может в любом из них. В нашем Сабольче Пожиратели уже испортили себе репутацию. Они могли завоевать доверие людей, но вместо этого разрушили ломбард Розаски, занимавший важное место в жизни местных волшебниц.

– Да, он скоро будет в медье, – ответил Лорд. – Я дам ему возможность реабилитироваться в моих глазах. Ему предстоит доказать, что он на что-то способен. – Лорд задумчиво потер подбородок, пристально глядя на меня. Его мраморное лицо исказилось в усмешке. – Мальсибера я ожидаю несколько позже.

Я решила, что мне послышалось.

– Простите, милорд, вы сказали «Мальсибера»?

– Да, Присцилла, вижу тебе это не по душе, – произнёс он мягким наигранным тоном, – но здесь я решаю, кому позволено входить в Ньирбатор. Как-никак, Мальсибер приходится тебе дальним родственником, и общение с более вменяемой родней пойдёт тебе на пользу.

Лорд говорил тоном цивилизованного джентльмена, который вынужден объясняться с дремучей дикаркой. Моя реакция была вполне «дикарской».

– Зачем?! – выпалила я, чувствуя, сейчас просто лопну от гнева.

– Сбавь свой тон, глупая девчонка! – прикрикнул он. – Заруби себе на носу: всё, что тебя усмиряет, идёт тебе на пользу. Так у тебя возрастают шансы выжить. – Лорд расслабленно откинулся назад и отбросил руку на спинку кушетки. – Кроме того, Мальсибер приедет не сам, а со своей избранницей. Так что всеми уважаемая Берта Джоркинс составит тебе компанию, и тебе незачем будет искать общества беспризорников.

Моё дыхание сбилось. Мне казалось, бешеные удары моего сердца сейчас разнесут вдребезги мой рассудок.

– Я не считаю хорошей компанией женщину, накачанную наркотиками.

– Зачем же так грубо, Присцилла? – рассмеялся Лорд. – Я оставляю за собой право решать, что есть хорошая компания. Не противься моим предпочтениям.

Я наклонилась вперёд и подперла голову руками. Будто сквозь стену я услышала его следующую реплику:

– Тебе незачем так волноваться. Я обо всём... позабочусь.

Это прозвучало более жутко, чем если б он сказал, что прикончит меня. Мне подумалось, что я сижу рядом с психопатом, которому всё нипочём – ни смерть, ни Азкабан. Посему он вечно будет ходить по белому свету, и нет от него избавления. Он ворвался в мою жизнь, преследуя личные цели, и он избавится от меня, когда выжмет из меня все соки.

– Он не беспризорник, – я не сдержалась.

– Что ты сказала?

– Миклос – не беспризорник. У него есть опекун и крыша над головой.

– Это поправимо. Я могу это изменить, представь себе. Чтобы донести свою мысль.

– Вы мне мстите, милорд? За то, что было вчера? – я еле сдерживала слезы.

– А что было вчера? – Лорд состроил недоуменную гримасу.

– Вы были в моей комнате.

– Ах, да, припоминаю.

Он издевался. Ничего другого в его тоне я не заметила.

– Что за игру вы затеяли? – вырвалось у меня. Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

– На твоем месте я бы умолял, чтобы тебе нашлось место в этой игре.

– У меня уже есть место. Милорд.

– Да, место, которое тебе обеспечил я, – обманчиво мягко прошептал он, наклонившись поближе. – Без меня ты – никто. Ты должна быть благодарна, Присцилла. Я единственный человек в мире, который ценит по достоинству кровь Годелота, потому что кроме меня крестражей никто не создаёт. Слабые людишки боятся последствий, а меня ничем не запугать.

– Но вам есть что терять. Слишком многое стоит на кону, чтобы так обращаться с ведьмой, которой вы поручили проведение шестого обряда.

– Ты бы помалкивала, если б знала, как я могу с тобой обращаться. А если ты сию же секунду не умолкнешь, то испытаешь это обращение во всей красе, – угрожающе шептал он, сверкая алыми бликами в своих глазах.

– Но зачем? – не унималась я. – Зачем Мальсибера пускать сюда? Он переманит госпожу на свою сторону. Она оформит завещание в его пользу...

– Это зависит только от меня, как я тебе уже говорил. К Мальсиберу у меня особое дело. Я бы рассказал какое, если б ты не дерзила. Впрочем, это же так нормально и человечно – старые друзья в прежнем сборе. Одного нет, но, как ты прекрасно понимаешь, незаменимых людей нет.

– Если б я была заменимой, вы бы не остановили Беллатрису на дуэли. Не так ли, милорд? «Жаль сводить в могилу кровь Годелота». Разве это не ваши слова?

В кои то веки я хотела выглядеть рациональной и полной достоинства. Но Волдеморт мне этого не позволил. С его лица не сходила играющая усмешка.

– Я тебе вот что скажу, дорогуша... Эта твоя пресловутая незаменимость может обернуться кратковременным недоразумением. Найду шкатулку – верну Годелота. Он справится куда быстрее тебя и не будет морочить мне голову фантазиями о питомцах.

– Но согласится ли он помогать вам, если узнает, что вы избавились от его родной кровинки? – моя прямолинейность в тот миг зашкаливала. Однако Лорда она не впечатлила.

– А он ничего не узнает, – прошептал он гнусавым мягким тоном. – Что бы здесь не случилось, никто не узнает, если это не в моих интересах.

Я не знала, что ответить. В уголках глаз собрались слезы, готовые сорваться, если я не выдержу натиска.

– Что ты о себе возомнила, а? – шептал он дальше. – Я определяю, живешь ты или умираешь. И это лишь малость из того, над чем я господствую – здесь и где бы то ни было. Ты никто. Только служа мне, ты представляешь из себя ценность. Без меня ты просто нервная девица.

Дальше произошло непредвиденное.

Голова закружилась, мысли рассыпались. По телу прокатился озноб, и оно как бы сделалось чужим и невесомым; казалось, будто ветер подхватил меня и понec в такую даль, oткуда нет вoзврата… Мне запомнилось падение, удар и жёлтые искры из глаз. Я могу поклясться, что видела, как ковёр с поздними розами нарочно испарился в ту самую секунду, когда моя голова ударилась об каменный пол.

– Имей совесть, Приска. Не вздумай кричать, – прошипел мне на ухо насмешливый голос.

Крик госпожи. Шлёпанцы Фери.

– ... от чего, от чего. От переутомления, любезная. Видели, в котором часу она вернулась? Вот к чему приводят длительные прогулки с женихом.

Я почувствовала цепкие пальцы на своей спине и под коленками.

Чёрные ветви зимы подхватили меня на руки.

Ледяная глыба держала меня крепко-крепко, унося в неизвестность.

Комментарий к Глава Девятая. Алекто Кэрроу *Толкин. Дети Хурина

Лемаршан – это отсылка к «Восставшему из ада». Сенобитам привет)

====== Глава Десятая. Печатный Досуг ======

Вторник, 13 апреля 1964 года

Мне грезилось, что я снова оказалась в лесу. Но на сей раз был день, было солнечно и пели птицы. Вдалеке блестела серебристая лента реки. Я сидела на опушке большого леса. Неподалёку стоял красивый кирпичный дом. Тропинку к дому по обеим сторонам обрамляли карликовые вишни. Я хотела отведать их, но боялась чего-то. Послышался свисток паровоза, похожий на пение авгурея, и внезапно передо мной возникла молодая женщина, закутанная в чёрный поношенный плащ. Тёмные миндалевидные глаза и рот, изогнутый в горькой улыбке. Когда она скользнула ближе, я перенеслась в комнату, тонущую в полумраке. На деревянном полу была набросана пентаграмма, а в середине стояла та самая женщина.

– Источник к северу от Бержиты есть сама опасность, – ровным голосом промолвила она. – Он помнит ещё твоего отца.

– Мой отец бывал там? – изумилась я.

– Ему пришлось бежать, когда местные прознали о его необычной палочке. – Эти слова привели меня в ещё большее замешательство. Что я ответила, не помню. – Как печально, – только и сказала женщина. Её темные глаза были пусты; казалось, там обитала абсолютная пустошь.

Она медленно приближалась, оставляя за собой сплошную тень. Я притихла и замерла, наблюдая за происходящим широко открытыми глазами. Женщина сделала рукой какой-то жест, и линии пентаграммы внезапно вспыхнули. Перед глазами у меня замелькали невнятные, ни на что непохожие фрагменты. Затем я увидела змею. Шея у неё была толщиной с бедро мужчины, а глаза с вертикальными прорезями зрачков не мигали. Она раскинулась там, где до сих пор стояла женщина.

– Крупные гроздья ожидаются осенью, – прошипела змея. – Если всё провернуть как надо, ты не испугаешься и, может быть, даже захочешь испытать это снова.

– Что вы имеете в виду?

– Крестраж, – послышался голос сзади меня.

Резко обернувшись, я увидела лицом к лицу Елену Рэйвенкло – и снова оказалась в лесу. Не было уже ни дома, ни вишен, ни солнца. На земле передо мной были разостланы листья лопухов, а в них лежали яства: обглоданные кости и черви. Внезапно я услышала свист в воздухе над собой. Увидела искажённое злостью лицо Елены. Она всадила мне прямо в сердце что-то наподобие кинжала. Изо всей силы. До самой рукояти.

Крик задохнулся в моей груди.

Первым, что я почувствовала, очнувшись, было тупое пульсирование в левом виске, словно от удара молотком. Где-то на задворках моего сознания мелькали образы огромной змеи. Холодный пот каплей стекал с правого виска, пока я преодолевала дpoжь oт новогo кошмара.

«Бержита. Где это вообще? Отец... зачем? Елена. Почему она мучает меня?.. Мерзавка. В любом случае надо бежать в библиотеку»

Чуть-чуть приподнявшись, я увидела два расплывающиеся силуэта по обе стороны от кровати. Я была в своей спальне.

Я попыталась восстановить в памяти вчерашний вечер. Помню, что мне стало плохо, перед глазами завертелись тёмные круги, всё вокруг закачалось, и я упала. Сквозь ресницы я видела мельтешащий свет и чувствовала, что меня несли на руках, а потом уложили на плоскую поверхность. А ещё я слышала голос Лорда. Это он на меня воздействовал.

– Душенька! Приска, милая! Что вчера случилось? – надтреснутым голосом воскликнула госпожа.

Я наконец рассмотрела её. Она сидела справа от меня. У изножья кровати топтался Фери. Госпожа плакала, суетилась и забрасывала меня вопросами. Я успокаивала её, как могла.

– Я просто сильно устала, резко почувствовала недомогание и потеряла сознание, – твердила я ей.

«Лорд хотел стукнуть меня по голове, но провернул всё так, что я сама стукнулась», – я бы сказала правду, но мне незачем вредить самой себе.

Всхлипывание госпожи прервал лепет Фери.

– Я уже видел такое. То же самое было с августейшей Марой Стржеховски, а на следующий день она окочурились.

Мне показалось, что госпожа упадёт в обморок прямо на меня. А Фери продолжал:

– Это всё проделки пакостного полтергейста! Он мог проникнуть в Ньирбатор под личиной одного из духов. Но я знаю, что делать, госпожа! Доверьтесь мне!

Госпожа скорбно кивнула, дав согласие на эльфийский беспредел.

Фери начал обходить мою кровать полукругом, делая лихорадочные пассы и дергая жилистыми пальцами за четыре концы одеяла, в процессе наматывая простынь на какие-то самодельные катушки, которые взялись из ниоткуда. От абсурдности происходящего мне хотелось выть.

– А я не знала, что ты увлекаешься вуду. Неужто бабушка, обучившая тебя, была магглой, а, Фери? – съязвив, я отдёрнула ноги подальше от катушек.

– Прекрати суетиться, Присцилла! – суровый тон госпожи огорошил меня. – Видишь, как Фери старается! А если с тобой что-нибудь случится, что скажет Тёмный Лорд?! Как мы здесь справимся без тебя?

Госпожа резко встала и обняла меня за мои напрягшиеся плечи. Меня тронули её слова. А если со мной действительно что-то случится, что станет с ними? Пощадит ли Лорд госпожу? Она же ничего ему не сделала. Но он непредсказуем.

Следующие полчаса я лежала тихо-мирно ради госпожи, позволив эльфу разыгрывать из себя целителя. Потом Фери давал мне нюхать флакон, запах которого должен был рассеять спеленавший мой мозг туман. С таким эльфом и полтергейста не надо.

Вскоре госпожа ушла к себе. Она хотела остаться и почитать мне мемуары волшебницы Фортинбрас, чтобы отвлечь меня, но я попросила её распорядиться своим временем с большей пользой и не драматизировать моё недомогание.

– Фери! – вполголоса позвала я эльфа, как только госпожа ушла.

Он явился в мгновение ока.

– Фери, мне нужно с тобой поговорить.

Эльф навострил уши, видимо, думал, что буду просить открыть мне секреты его чар.

– Скоро к нам приедет тот увалень, – без вступлений сказала я. Огромные глаза эльфа стали похожи на коровьи лепёшки. – Да, это ужасно, знаю.

– Что прикажете делать, юная Присцилла?

– Мы устроим ему радушный приём, чтобы... не расстраивать госпожу, но сделаем всё возможное, чтобы он поскорее убрался, тебе ясно? Будем действовать исподтишка. Ты будешь следовать моим указаниям.