Текст книги "Великий диктатор. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Alex Berest

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

Глава 15

28 марта 1917 года. Гельсингфорс – Петроград.

– Татьяна, как меня слышишь? – спросил я в микрофон телефонной гарнитуры.

– Отлично слышу, как будто ты рядом. Случилось, что? Ночь же на дворе. Только не говори, что всё плохо, и нам надо бежать…

– Тань, помолчи и послушай, – перебил я супругу. – Всё изменилось. Теперь ты мне нужна здесь. Но без Матти-младшего. Я предупредил сестрицу Анью. Скоро её привезут в Замок, и она присмотрит за нашим сыном. А тебя, как только Анью прибудет, доставят в Выборг. Твоё санитарно-эпидемиологическое подразделение уже туда отправлено…

– Что случилось? Эпидемия? – перебили меня снова.

– Баронесса, будьте добры дослушать указание и не перебивайте меня.

– Пфф, – возмущённо фыркнули на том конце провода и с иронией ответили. – Я вас слушаю, мой диктатор.

– Нет, не эпидемия, – не стал вступать я в перебранку. – В городе и уездах нужно будет развернуть несколько карантинных лагерей. Планируется большой наплыв людей. И я хочу, чтобы они не затащили в княжество какую-либо заразу. Ты меня поняла?

– Так точно, мой полковник, – в наушниках что-то зашуршало и стукнуло. – Прости, Матти, не удержала трубку, пыталась отдать тебе честь, а трубка упала и провалилась мне в ночнушку.

– Пытаешься изобрести любовь по телефону? – не удержался я от подколки. – Вот встретимся в Выборге, и там мне свою честь и отдашь. На этом всё. Собирайся.

Я силой прервал разговор, так как действительно соскучился по Татьяне и мог проболтать с ней неизвестно сколько. А меня поезд ждёт. И дальняя дорога. Вздохнул, нажал на рычаг – разрывая связь и, стащив гарнитуру, покинул переговорную комнату.

– Машины готовы, Матти. Можем ехать, – доложил Артур Усениус ожидая меня у дверей.

– Тогда едем. Антикайнен и Стрёмберг уже в составе? – поинтересовался у безопасника о своих соратниках.

– Да. Прибыли на станцию минут пятнадцать назад. Ялмар просил напомнить, что надо по дороге прихватить в Борго и Котке два взвода штурмовиков.

– Остановки есть в плане движения. Нам так и так надо будет полицейские отряды для Выборга забирать. Кстати, – вспомнил я о кое-чём важном, садясь в салон автомобиля. – Я не знаю сколько пробуду в Петрограде, но если с тобой свяжется наш знакомый социал-демократ из Копенгагена – Фюрстенберг, он же Ганецкий, с просьбой посодействовать в проезде через княжество группы революционеров во главе с Владимиром Ульяновым, то можешь его смело слать на юг Европы. Пусть добираются через Румынию или Болгарию.

Я так и не смог простить того поступка вождю мирового пролетариата, когда он натравил на меня своих боевиков. Время от времени та перестрелка в банке мне даже снилась. И, порой, с очень плохой концовкой. Снилось, что у меня патроны заканчивались, или пистолет заедает, а потом меня Ленин вытаскивал из-под лавочки, где я прятался, и начинал читать нотации, за то, что я перепугал их с Надеждой Константиновной. А ведь больше десяти лет прошло, но всё равно помню всё случившееся до малейших подробностей.

– Ульянов – это Ленин? Ты про него?

– Именно. Мне его сейчас только в Швеции, княжестве и Петрограде и не хватает для полного счастья. Пусть едет в объезд. Глядишь, к лету доберётся.

– Хорошо. Я тебя понял, – кивнул Усениус и что-то записал в свой ежедневник.

– Точно! Доктор Вебер! – вспомнил я, как Ленин тогда представился мне. – Гадский антивирус.

– Ты о чём, Матти? Что за доктор? Что за вирус? – обеспокоился Артур.

– Неважно. Забудь, – отмахнулся я от вопроса товарища. – Это личное.

– Кстати, о докторах. Чуть не забыл. У нас была попытка побега. Один из присланных нам на опыты заключённых, которого ты помиловал и разрешил поселиться вместе с семьёй в Кеми, попытался сбежать в Швецию.

– Это… Грушевский который? Почётный доктор русской истории?

– Да, он самый, – подтвердил Усениус.

– Вот и делай людям добро. Супруга его в ногах валялась, ради дочери малолетней просила проявить снисходительность. Проявил…

– И что мне теперь с ним делать?

– А сколько у него срока осталось?

– Минутку, – Артур принялся листать свой ежедневник. – Ещё три года ссылки.

– Ну и отправь его с семьёй на Медвежий. Пусть учителем поработает. С острова точно не сбежит, – немного подумав, отдал я распоряжение.

Наша грузовая станция в Пасиле встретила меня ярким электрическим светом, рёвом техники, заползающей на платформы, и суетой грузчиков. Одновременно формировалось сразу восемь воинских эшелонов, без учёта уже ушедших. Мой состав, состоявший из десятка пассажирских вагонов и двух платформ с бронеавтомобилями, был в полной готовности. Как только я попрощался с Усениусом и поднялся в вагон, электровоз коротко свистнул, поезд дёрнулся и начал набирать ход.

– Вот карта Петрограда с информацией вчерашней аэрофотосъемки. Хорошо, что погода нам благоволила, и не было облачности, – поведал мне Ялмар Стрёмберг, как только я разделся и прошёл в штабной вагон.

– И что означают эти красные заштрихованные территории? – ткнул я карандашом в карту издательства товарищества Вольфа. – Вот, например, рядом с Финляндским вокзалом.

– Судя по представленной легенде, это места активных пожаров, – сверился с каким-то бланком предводитель пионерского воинства. – Конкретно то место, про которое ты спрашиваешь – это продолжающая тлеть тюрьма «Кресты». И завод «Новый Арсенал», на который огонь перекинулся с тюрьмы. Тут также говорится про детонации боеприпасов на территории завода. Откуда там боеприпасы? – недоуменно уставился на меня Стрёмберг.

– Там собирались трехдюймовые снаряды. Наверное, они взрываются. И на территории завода была артиллерийская лаборатория, – пояснил я и, окинув взглядом карту, удивился. – столько пожаров? Они, что, город хотят сжечь?

Красным были заштрихованы: окружной суд, Литовский замок, дворец великого князя Александра Михайловича и часть Петропавловской крепости, особняки Кшесинской, графа Фредерикса и графа Витте, а также многие другие места. Судя по спискам, пострадали в основном почти все полицейские участки, здания архивов, магазины, склады и ресторации.

– Тойво, запиши и отнеси связистам радиограмму. Пусть в Гельсингфорсе дополнительно прицепят четыре платформы к составам и погрузят на них пару пожарных и пару снегоуборочных машин. А то в том хаосе, что там творится, я не удивлюсь, что все городские службы разбежались. И про команды к машинам не забудь, – обратился я к своему бессменному секретарю. – Кроме этого также отправь сообщение нашему авангарду. Пусть проверят и возьмут под контроль Военную тюрьму на Нижегородской улице. Если судить по данным с карты, то она уцелела. Это важное место, так как тюрьма располагается вдоль железнодорожных путей, ведущих к вокзалу. Мы должны обезопасить себя. А я пойду вздремну до Выборга.

– Сейчас всё сделаю, мой диктатор, – кивнул Антикайнен, быстро записывая моё распоряжение.

– Ялмар, если будет срочная информация от подполковника Берга – буди сразу, – приказал я Стрёмбергу и отправился в своё купе.

Нашими передовыми силами, которые стартовали из Гельсингфорса ещё в полночь, командовал мой дальний родственник подполковник Берг. Сын Карла Эмиля Берга, с которым я познакомился в Санкт-Петербурге, во время получения медали и премии Пушкина. Честно говоря, вооружённых сил у нас было немного. Второй батальон мотострелкового полка, две запасные роты Добровольческой дивизии и около трёх рот пионеров-боевиков старших возрастов, которых Стрёмберг надёргал по всему княжеству. Отзывать первый батальон, который прикрывал границу с Норвегией – я счёл неуместным. Хоть на севере и стояли трескучие морозы, и норвежские войска сидели по своим казармам, опасность вторжения всё равно оставалась. Так что нам придётся действовать теми силами, которые я смог наскрести.

Зато у нас было два бронепоезда, два десятка танков и столько же бронеавтомобилей с бронетранспортёрами. А с воздуха нас прикрывал пионерский лётный отряд. В общем, шанс на эвакуацию министерства, чиновников и генерал-губернатора был приличный. С этими радужными мыслями я и уснул.

К моему удивлению меня никто не тревожил, и я проспал до самого Выборга. И проснулся только от дёрганья состава, когда нам меняли электровозы на тепловозы. Для большей безопасности мой поезд имел два локомотива. По одному с каждой стороны состава.

Пока стояли на сортировочной станции, я успел побриться, принять душ и облачиться в нелюбимую мной военную форму. Правда, вместо путающегося под ногами палаша, я прицепил к портупее чехол со своим любимым метательным топором-готландом, с рунами «Исс» и «Тюр» на младшем футарке. Этот топорик я приобрёл в Швеции в далёком 1904 году.

– Я тоже так хочу, – первым оценил моё нововведение Ялмар Стрёмберг. – Ты не против, Матти? У меня и топорик есть с собой.

– Нет. Только вот, насколько я помню, у тебя с боем на топорах всегда было неважно, – припомнил я.

– Зато с метанием у меня всё прекрасно. Это ты здорово придумал. И чего раньше молчал? Мы бы уже внесли ношение топора как деталь формы. Я думаю, что к концу нашей операции почти все пионеры будут щеголять с топорами.

– Не поверишь, я только сегодня до этого додумался. Я же форму потому и не люблю, что палаш под ногами вечно путался. Вот и придумал чем его заменить. Ладно, вопросы оружейной моды оставим на потом. Давай о деле. Было что-то от Берга?

– Да, минут пятнадцать назад пришла радиограмма, что он занял товарную станцию и вытеснил из здания Финляндского вокзала вооружённый рабочий отряд с соседнего патронного завода и принудил к сдаче сводную роту юнкеров.

– Жертвы? – обеспокоился я.

– Нет, всё обошлось мирно. Рабочие сами покинули вокзал при виде бронепоезда, а юнкера и солдаты сложили оружие.

– Слава богу, – кивнул я. – Сколько нам осталось ехать?

– Если ничего не случится, то где-то около часа, – сверившись с часами, доложил мне мой соратник. – Так что время есть. Ты лучше плотно позавтракай. А то потом неизвестно когда есть придётся.

– Это да, это надо. А ты? Поспал, поел? Или всю ночь над планами просидел?

– Часа три успел перехватить. Да и поел уже. А вот и твоя порция.

– Спасибо, Мумми, – поблагодарил я стюарда, поставившего передо мной тарелку с большой яичницей и жаренными колбасками.

Наш новый стюард Мумми Яхонсен был самой первой жертвой произвола своих родителей, которые назвали первенца в честь главного героя моей сказки. Впрочем, Яхонсена это имя не только не напрягало, но даже служило причиной гордости. Ведь он был первым в княжестве, кому досталось это имя. В экипаже моего поезда его даже в шутку величали – Мумми Первый, как какого-нибудь царя или императора.

Когда мы проехали Парголово, пришли ещё две радиограммы от Берга, в которых он отчитывался о взятии под полный контроль районных электро– и телефонной станции, а также о том, что меня ожидают посланцы от Временного правительства.

– Помяни чёрта, он и появится, – прокомментировал я последнее сообщение.

– Ты про что, Матти? – удивился Стрёмберг.

– Согласно древней финской легенде станция Парголово, которую мы недавно миновали, получило своё название от озера Перкеле. Это – если верить исследованиям дедушки нашего Тома Рунеберга. Что, в переводе на русский, значит – чёрт. Ну, ты это и сам знаешь.

Судя по озадаченным лицам сподвижников, они так и не поняли моей иронии. Сидели и пытались переварить доведенную до них информацию. Поэтому пришлось их отвлечь и наставить на путь истинный.

– Господа! Чего сидим, кого ждём? Десять минут осталось до вокзала. В город въезжаем. Ялмар, объявляй повышенную готовность, а то мало ли что случится. Тойво, проверь все ли нужные бумаги у тебя при себе и прихвати дополнительно пару карт города. С отметками, и чистую. Работаем, господа, работаем.

……

Петроград. Финляндский вокзал.

Наш состав прибыл к дачной платформе, так как западная и восточная уже были заняты. Мне-то было всё равно, но подполковник Берг решил расстараться и встретить нас с почётным караулом. Но из-за узости платформы его инициатива пошла прахом, так как первыми из состава полезла моя охрана и тут же организовала столпотворение. Хаоса добавили пионерские взвода, посыпавшиеся из других вагонов, как горох из порванного мешка. Пришлось всё переигрывать. Берга я зазвал в вагон, а Стрёмберга отправил наводить порядок среди своих подчиненных.

– Ну, рассказывай, Николай Карлович, – распорядился я, как только мы оказались в салоне вагона.

Рассказ подполковника не занял много времени. За прошедшие два часа до нашего прибытия он успел выполнить только программу-минимум из поставленных перед ним задач.

– Заблокировали Литейный мост с нашей стороны и отправили к Военной тюрьме маневренную группу. Кроме этого, прибыли делегаты связи с аэродрома «Новая Деревня». У них всё в порядке, все самолёты осуществили перелёт благополучно, и они уже приступили к патрулированию неба над Петроградом. Прибывшие делегаты помогли установить связь нашим радиотелеграфистам. Так что у нас теперь есть устойчивая связь не только с Выборгом, но и с аэродромом.

– А где второй бронепоезд? – поинтересовался я. – Один, как я видел, взял под контроль разъезд на Кушелевку.

– Второй прямо перед вашим составом стоит. Перекрыл Симбирскую улицу поперёк. Всё равно трамваи не ходят, так как в городе нет электричества. А бронепоезду там самое место. И оба здания вокзала прикрывает и, в случае чего, может вести артиллерийский огонь по мосту и, по левому берегу.

– Дай бог, чтобы нам этого не понадобилось. А что с Михайловской артиллерийской академией? Там кто-то есть?

– Было только два сторожа. Академию же закрыли ещё в начале войны, а училище перенесли в Красное Село в прошлом году. Наверное, только это и спасло здание академии и музея от разграбления и поджога. Сейчас там наш гарнизон стоит. С верхних этажей очень удобно контролировать прилегающие набережные и мост. А внутренний двор вполне подходит под парк для техники. А вот госпиталя я под контроль не брал. К вам, кстати, от них уже депутация целая собралась. Тут же ещё на сортировочной станции застрял императорский военно-санитарный поезд под номером 143. И он битком набит ранеными с Рижского фронта. Оба госпиталя тоже переполнены. И у всех кончается продовольствие, медикаменты и топливо. Кроме врачей вас также дожидаются депутации от Временного правительства и Советов рабочих депутатов Выборгской стороны.

– Хорошо, встречусь со всеми. С Временными, наверное, в первую очередь.

– Вам бы, господин полковник, лучше сначала поговорить с представителями рабочих. Их глава, – Берг достал из кармана изрядно замызганный лист бумаги и зачитал фамилию. – Их глава, некий Михаил Иванович Калинин, прям – таки требует вас.

– О! Старый знакомец объявился. Тойво, – обратился я к своему секретарю. – Найди младшего Хонду и отправь его на встречу с Калининым. Насколько я помню, именно он занимался освобождением наших героических революционеров после отбития нападения германцев на остров Медвежий. И он эту парочку сопровождал до Копенгагена. Пусть поговорит с Калининым и выяснит, что конкретно тот от меня хочет. И пригласи сюда господина Ярвинена.

– Слушаюсь, мой диктатор.

Дождавшись, когда Антикайнен покинет салон, я развернулся к подполковнику Бергу.

– Что-то ещё, Николай Карлович? Или можем идти встречаться с новой властью?

– Тут такое дело. Мои стрелки поймали двоих мальчишек, которые тоже очень хотят увидеться с вами. Утверждают, что они сыновья великого князя Александра Михайловича. Которого, как вы знаете, недавно застрелил господин Керенский. Сам я не знаком с сыновьями великого…

– Проще самому увидеть, чтобы удостовериться, – перебил я Берга. – Они где? Далеко?

– Нет, должны быть на платформе под охранной. Я не стал никому говорить что это за дети, и привёл их сразу, чтобы решить и закрыть этот вопрос.

– Тогда отдайте распоряжение, пусть их сюда доставят.

Пока подполковник ходил за неожиданными визитёрами, вернулся Антикайнен и доложил, что отправил младшего Хонду к Калинину. Вместе с секретарём, пришёл и наш нобелевский лауреат Пол Ярвинен, который сам напросился возглавить медицинское подразделение во время этой операции. Ему-то я и поведал про бедственное положение местных военных госпиталей и военно-санитарного поезда. И попросил переговорить с их представителями, а главное, выяснить, чем мы можем им помочь.

Нашу беседу прервало появление дюжего пионера из моей охраны, который приволок за шиворот двух до безобразия грязных детей. В которых я с трудом смог опознать младших правнуков Николая I. За последний год, великий князь Александр Михайлович трижды привозил своих младших отпрысков в Гельсингфорс, когда принимал продукцию авиационного завода. Вот они и примелькались.

– Ростислав, Василий, как вы здесь оказались?

– Матвей Матвеевич, они убили мамА, – ломающимся голосом поведал мне четырнадцатилетний князь. – И сожгли наш дворец. А слуги разбежались. Только Васькина няня нас довела до Пажеского корпуса. Мы думали, что там Никита, что он нам поможет. Но там только пьяные солдаты. И они, они схватили няню Лилю и куда-то её увели. А мы убежали. И сами не знаем, как оказались на вокзале. А тут все говорят, что прибывает господин Хухта. И мы к вам. Помогите нам. Отвезите нас к отцу. Пожалуйста!

Со скоростью хорошего пулемёта поведал мне о своих приключениях старший из братьев, Ростислав. Младший же, Василий, весь рассказ брата тихо плакал, размазывая грязь, слёзы и сопли по лицу. Как мне ни было жаль этих детишек, скрывать от них правду я не стал.

– Мне очень жаль, но ваш отец мёртв, мальчики. Так что я не могу помочь в вашей просьбе.

– А к бабушке? Или к дяде Ники? – стоически воспринял весть о смерти отца Ростислав Александрович.

– Увы. Я не знаю где они находятся, – развёл я руками. – Но я могу гарантировать вам защиту и, по окончанию своей миссии, отправлю вас к родственникам в Данию или Англию. Вас это устроит?

– Да. Спасибо, господин барон, – тихо и грустно поблагодарил меня старший мальчик.

Младший же, явно разомлев в тепле салона, уснул, несмотря даже на то, что его продолжал удерживать за шиворот куцей шинельки мой пионер-охранник.

– Мумми, – позвал я попавшегося мне на глаза стюарда. – Бери этих двух мальчишек. Теперь ты за них отвечаешь. Отмыть их, переодеть, накормить, показать поездному фельдшеру и уложить спать. Запрёшься с ними в гостевом купе и будешь контролировать каждый их шаг. Главное, чтобы они не покидали вагон. Ты меня понял?

– Так точно, мой диктатор, – вытянувшись по стойке смирно отсалютовали мне.

……

– Александр Александрович, Юрий Владимирович, моё почтение, – поприветствовал я единственных знакомых мне членов делегации Временного правительства. – Чем обязан вашему визиту?

Ожидали они меня в кабинете начальника вокзала, куда меня и проводил подполковник Берг. Родзянко, видимо, хорошо знал кого отправлять ко мне на встречу. Господа Бубликов и Ломоносов входили в инженерный совет министерства путей сообщения и по долгу своей службы частенько наведывались к нам в княжество. Именно Бубликовым и пугал наших сенаторов Выборгский губернатор на совещании два дня назад.

И если Александр Александрович отличился только тем, что уведомил всю империю о произошедшей революции и отречении царя, то именно Юрий Владимирович Ломоносов своими приказами заблокировал движение поезда Николая II, а также составов с войсками генерала Иванова. Правда, это привело только к тому, что эти войска в итоге попали под командование великих князей и участвовали в попытке взять столицу.

– Ну вы и нахал, Матвей Матвеевич, – укорил меня Бубликов. – Это я должен у вас интересоваться, что вас привело в Петроград? Зачем вы захватили вокзал? И привезли сюда войска и бронеходы? Михаил Владимирович очень удивился и разозлился, узнав о вашем произволе.

– С господином Родзянко я и сам могу переговорить, – сменил я тон с радушного на холодный. – Я сюда прибыл не конфликтовать с новой властью, а договариваться. Но вы, господин Бубликов, своим поведением можете всё испортить. Хотите ещё и меня получить к себе во враги в придачу к взбунтовавшимся гвардейским частям?

– А не много ли ты на себя берёшь? Кто тебе даст право решать? Ты выскочка! Ставленник императора! Которого мы свергли! – неожиданно выступил вперёд и, тыкая в мою сторону указательным пальцем, принялся высказываться Юрий Ломоносов. – И ты отправишься вслед за ним. Дай только время. Мы поменяем старую власть в провинциях…

Договорить этому толстячку я не дал, а подавшись вперёд, схватил его за уставленный на меня палец правой руки и резким поворотом кулака сломал его.

– Ааааа! Ааааа! – заорал от боли железнодорожный чиновник. – Ты что, делаешь? Да тебя за это. Да я…

– Молчать! – я вытащил из кобуры пистолет, упёр ствол в лоб чиновника и взвёл курок. – Ну? Чего замолчал, тварь? Не ты ли недавно оды пел царю на заседаниях инженерного совета? А теперь перекрасился? Так ты, глядишь, и Временное правительство сдашь. Может, мне оказать услугу господину Родзянко и вышибить тебе мозги прямо здесь?

– Матвей Матвеевич, господин Хухта, может, мы найдём иной выход из этой ситуации? – довольно спокойным голосом осведомился у меня Бубликов. – Погорячился Юрий Владимирович. У него такое бывает. Давайте вернёмся к переговорам?

– Хорошо. Тогда огласите, какие у вас были распоряжения от Родзянко? – убрав пистолет от лба бледного Ломоносова, поинтересовался я. – Или вы должны были спровоцировать конфликт?

– Нет, нет, никаких конфликтов. Мы должны были просто узнать ваши намерения и пригласить на беседу, – признался Александр Александрович Бубликов.

– Вот видите. С этого надо было и начинать, господа. Я здесь для того, чтобы эвакуировать чиновников администрации генерал-губернатора и нашего министерства. А так же для того, чтобы наладить железнодорожное сообщение от Петрограда до Выборга. Вы своими силами сделать этого не можете. У вас на весь город всего четыре рабочих паровоза и очень малое количества топлива. Ну, и встретиться с господином Родзянко, если он этого захочет. А вы меня тут строить начали, как сопливого нижнего чина. Орать на меня. Пальцами тыкать. Вон, своего прапорщика стройте, – кивнул я на ещё одного члена делегации, низкорослого, усатого прапорщика.

– Это господин Чепаев. Он отвечает за нашу охрану, – представил мне Бубликов военного. – Я прошу прощения, господин барон, что мой товарищ выбрал не очень верный стиль общения, – повинился чиновник передо мной.

– Хорошо, я вас понял, Александр Александрович. Тогда организуйте мне зеленую улицу до нашего министерства и встречу с Родзянко.

– Какую-какую улицу? – не понял моей метафоры Бубликов.

– Ну да, у вас же нет светофоров, – пробормотал я. – Дайте мне человека с бумагой от вашего правительства, чтобы организовать коридор для эвакуации – от министерства до вокзала. И сообщите время, когда Михаил Владимирович Родзянко сможет меня принять.

– Матвей Матвеевич, забирайте тогда прапорщика Чепаева. У него с собой есть мандаты – как от нашего правительства, так и от Петросовета. Он поможет организовать то, что вам надо. Ну, а о времени встречи мы найдём способ сообщить. Позвольте откланяться, – скороговоркой выпалил Бубликов и, подталкивая в спину молчавшего и баюкающего свою повреждённую руку Ломоносова, в спешном порядке покинул кабинет, оставив мне прапорщика.

– Чепаев, значит? Уж не Василий Иванович ли? – в шутку поинтересовался я, хотя прапорщик был не очень похож на героя гражданской войны из фильма моего первого мира.

– Так точно, господин полковник. Василий Иванович я. А откуда вы знаете? – огорошили меня ответом.