Текст книги "Великий диктатор. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Alex Berest

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 31 страниц)

Глава 9

21 ноября 1916 года. Берлин. Королевский дворец.

– Нападение произошло в восемь часов утра. Англичане подгадали как раз к поднятию флага во флотских экипажах и на судах. В это же время к работе приступила основная, дневная смена рабочих в доках и мастерских. Всего, по уточненным данным, в налёте участвовало двести восемьдесят два самолёта…

– Откуда такая точность, оберст-лейтенант? – перебив главу абвера, поинтересовался адмирал флота открытого моря Карл Фридрих Шеер. – Пауль Эберт докладывал мне про пятьсот вражеских аэропланов. И…

– Адмирал! Вы не у себя в штабе! – в свою очередь прервал своего командующего флотом кайзер Вильгельм II. – Когда я дам вам слово, тогда и будете интересоваться.

– Простите, ваше императорское величество, – вскочив со своего кресла, коротко поклонился Шеер.

– Продолжайте, Николаи, – взмахнул рукой Вильгельм, обращаясь к главе абвера Вальтеру Николаи. – И поясните и мне – откуда взялись эти точные цифры самолётов неприятеля.

– Как прикажете, ваше величество, – оберст-лейтенант тоже поклонился монарху. – Английская воздушная эскадра вылетела с базы в Норвиче и, прежде чем добраться до нашей главной военно-морской базы в Вильгельмсхафене, осуществила пролёт над фортом Вангероге. И, ввиду отсутствия на этом укреплении противоаэропланных средств, им оставалось только считать врагов. Они даже сообщить о налёте не могли, так как их радиостанция была демонтирована в прошлом году и отправлена в Нидерланды. Комендант форта лично внёс количество пролетевших над ним туда и обратно вражеских самолётов в боевой журнал. Как вы знаете, в результате разрозненного и хаотичного противодействия флота, было сбито шесть британских самолётов. Но, согласно данным коменданта форта, майора Кемпке, над ними пролетело назад всего двести семьдесят пять аэропланов. Эти же цифры подтвердили и наши агенты на Острове, присматривающие за авиабазой Норвич.

– Где-то потерялся ещё один самолёт противника? – сразу уловил суть Вильгельм II.

– Так точно, ваше императорское величество, – подтвердил Вальтер Николаи. – Авро-111 седьмого бомбардировочного отряда сил береговой обороны, лицензионная копия русского «Дракона» получил повреждение обоих двигателей и был вынужден приземлиться на пляж Шиллига, что в двадцати километрах от базы Вильгельмсхафен. Пилот при посадке погиб, а вот штурман – выжил и был взят в плен местной полицией. О чём они тут же отправили телеграмму в штаб флота. Этот пленный и назвал точное количество аэропланов участвовавших в налёте.

– И как так получилось, адмирал, что мне об этом докладывает глава абвера, а не разведка флота? – негодующе прорычал из-за своего стола Вильгельм. – Где этот ваш хвалёный корветтен-капитан Пауль Эберт? Почему вы его не прихватили с собой?

– Ваше величество, сегодня рано утром поступила информация, что недалеко от Афин, на нашей минной банке подорвался английский военный транспорт. По непроверенным данным, это знаменитый «Британник» – младший брат «Титаника». Корветтен-капитан остался на нашем флотском берлинском узле связи по моему личному указанию.

– Адмирал, выгораживание своих подчиненных – дело, конечно, благородное. Но нам сейчас не до этого. Потопление столь крупного вражеского судна – отличная новость, но это не оправдывает ваш поступок. Если эта новость подтвердится, то награждать будем офицеров нашей Средиземноморской эскадры. Если, конечно, к этому не приложили руку австрийцы или итальянцы. Давайте вернёмся к произошедшему в Вильгельмсхафене. Сколько боеспособных команд у нас осталось?

После химических бомбардировок Парижа и Лондона кайзер ждал ответного налёта на какой-либо крупный германский город. Просчитывались варианты, население готовили к действиям во время подобной атаки. Расставлялись посты наблюдения и концентрировалась истребительная авиация. Вильгельм II готовил ловушку для аэропланов Антанты. Но та ударила химическим оружием там, где никто не ожидал. По главной военно-морской базе.

Англичане явно долго планировали свою акцию, так как задержались с ответным ударом почти на месяц. Зато и результат этого налёта был просто катастрофичен для Германии. Флот готовился к зиме. Часть экипажей перевели в казармы, а часть задействовали в ремонте повреждённых после битвы у Доггер-Банки судов. Будь матросы на кораблях, они оказались бы под защитой брони и отличной вентиляции. Но коварные островитяне, нанесли удар по казармам утром 17 ноября в момент поднятия флагов, когда моряки оказались построены на плацах.

– Менее половины, мой кайзер, – смело доложил горькую правду адмирал Шеер. – И это если разукомплектовать наиболее пострадавшие экипажи и этими матросами пополнить остальные. Отрадно, что личный состав подводников и лёгких сил не пострадали, так как они базируются в основном в Глюкштадте. За зиму, я думаю, мы успеем подготовить новобранцев и переподготовить часть экипажей с других судов. А для обеспечения защиты побережья и в качестве ответных действий за этот налёт, я предлагаю возобновить неограниченную подводную войну.

– Ваше императорское величество, разрешите высказаться, – встал со своего места молчавший до этого времени контр-адмирал Франц фон Хиппер.

– Дозволяю, – кивнул Вильгельм командиру разведывательных сил флота открытого моря.

– В качестве альтернативы можно перебросить часть подготовленных экипажей с Балтийского моря. Оставить там только легкие силы. Скоро часть Балтики замёрзнет и русские снизят активность своего флота. Тем более, что они потеряли почти все незамерзающие порты. А Рижский залив мы можем контролировать и подлодками.

– Хорошая идея, Франц, – согласился со своим адмиралом кайзер. – Вот только Генрих будет недоволен.

– Я думаю, что его высочество принц Генрих поймёт и одобрит эту вынужденную меру, – встал на сторону своего подчиненного и адмирал Шеер.

– Хм. Значит, так и поступим. Может, у кого-то есть и идея ответного удара, кроме подводной войны, которую мы и так ведём? – кайзер оглядел присутствующих и остановил взгляд на нагло закопавшемся в бумагах начальнике Генерального штаба Александре фон Клюке, сменившем недавно на этом посту Эриха фон Фалькенхайнма. – А что нам предложит новый начальник Генерального штаба? У вас есть какие-либо идеи по поднятому мною вопросу? – Ехидно поинтересовался Вильгельм, надеясь подловить генерала на невнимательности.

– Прошу прощения, мой кайзер, – Александр фон Клюк поднялся со своего места. – Генерал Фалькенхайм оставил после себя много незавершённых дел, поэтому я взял на себя смелость работать с документами на этом совещании. Тем более, что оно в основном касалось военно-морских вопросов. Но и на ваш вопрос, ваше императорское величество, у меня есть ответ. Наш глава абвера, Вальтер Николаи, недавно предложил мне проект отличной диверсии, которая в полной мере компенсирует наши потери и подорвёт продовольственную и экономическую безопасность Острова.

– Уже весь в нетерпении. Что вы там придумали такое, Николаи? – развернулся германский монарх к оберст-лейтенанту.

– Всего лишь взорвать английский тоннель под Ла-Маншем. Как мне удалось выяснить, тоннель в паре мест проходит на глубине всего лишь пяти метров от скального дна Канала. Разработанные моими специалистами бомбы направленного взрыва могут разрушить эти стенки и привести к затоплению тоннеля. Надо…

Но что надо Николаи так и не договорил, потому что был прерван грохотом распахнувшейся двери. В малый зал заседаний ворвался бледный и запыхавшийся Георг фон Мюллер – бессменный адъютант и секретарь Вильгельма II.

– Мой кайзер, срочная телеграмма из Вены! Два часа назад скончался австрийский император Франц Иосиф.

– Господи, Георг, ну зачем так пугать? Я думал, что британцы совершили ещё один налёт. А тут всего лишь «Старый Джентльмен» преставился, – неодобрительно покачал головой германский кайзер и вновь, повернувшись к начальнику абвера, распорядился. – Продолжайте, Николаи, у вас очень интересный план.

……

1 декабря 1916 года. Гельсингфорс. Штаб-квартира корпорации Хухта-групп.

– Таким образом, летом 1917 года мы полностью закончим возведение двух плотин на реке Оулу, – вещал, стоя перед картой Улеаборгской губернии Хуго Малми, наш главный проектировщик и строитель гидроэлектростанций. – Основная электростанция и регулятор уровня воды возводится в трех верстах от села Ваала. Работы на ней возглавит Борис Иванович Угримов и Михаил Константинович Поливанов. К сожалению, они сейчас не могут присутствовать на совещании, так как возникли некоторые трудности с отводным каналом. И они сейчас решают эту проблему.

– Что за трудности? – сразу же заинтересовался Микка.

– Природного характера. Вы же помните, как скакала температура воздуха в ноябре, господин Йокинен? Сначала встал лёд, затем началась оттепель. Река и канал вскрылись. Потом вновь ударили морозы. И в канале образовался ледяной затор, который перерос затем в зажор. И сейчас всё это нужно взрывать. Вот русские инженеры этим и занимаются. Но вы не волнуйтесь. У нас такие ситуации уже были, и мы всегда справлялись.

– Спасибо, господин Малми, продолжайте доклад, – кивнул я инженеру.

– Благодарю, господин барон, – мне зеркально кивнули. – Вторую станцию, возле села Мухос, буду возводить я. Ну, а к возведению третьей станции, ниже Мухоса, мы приступим не раньше чем через два года. Тем более, что две первые совокупно дадут более ста мегаватт электроэнергии, что полностью покроет всю потребность Улеаборгской губернии. Всю, это я имею ввиду все имеющиеся на сегодняшний момент предприятия и частных пользователей. А ведь есть и другие электростанции. То есть нам придётся куда-то перенаправлять лишнюю энергию.

– За этим дело не станет. В следующем году будет электрифицирована железнодорожная ветка от Улеаборга до Карлебу, – успокоил я инженера. – Вы, лучше, скажите что с постройкой станции в самом Улеаборге?

– Поставить там станцию можно. Там есть удобные пороги. Но, боюсь, что это приведёт к затоплению части города и прекращению ежегодной миграции рыб.

– Даже так? Ладно, тогда мы обойдёмся и тремя станциями выше. Тем более что в вашем же плане есть проект строительства гидроэлектростанции на Кииминкийоки.

– Это да. Грех пропустить такую удобную водную артерию. Река настолько сильно изобилует порогами, что на ней можно смело поставить ещё четыре малые гидроэлектростанции. А самое главное и удобное для строительства – это то, что мы можем контролировать уровень реки, так как на ней уже есть ваша станция рядом с Кийминки.

– Как прошло размещение австрийских военнопленных, участвующих в строительстве? Недовольства, жалобы?

– Нет, нет, господин барон. Всё всех устраивает. Но, хотелось бы получить ещё пятьсот человек, как минимум. Если у вас есть такая возможность, то поспособствуйте.

– А зачем вам дополнительные работники сейчас, зимой? – снова влез Микка.

– Чтобы ускорить земляные работы в условиях промерзания грунта. Дополнительные работники позволят увеличить число смен, а это значит, что люди будут больше отдыхать и интенсивней работать. Кроме всего прочего, нам нужны люди на добычу строительного камня.

– Я вас понял, господин Малми. Постараемся помочь, – кивнул мой кузен и что-то записал в свой ежедневник.

Следом за Хуго Малми заслушивали отчёты о возведении рабочего жилья и домов на продажу от двух братьев-архитекторов – Ойво Каллио и Кауно Каллио. До войны эти братья работали на архитектурную контору Вернера фон Эссена. Но затем отправились в свободное плавание. Им даже удалось выиграть конкурс на проектирование и строительство театра в Таммерфорсе.

Но, после осуществления этого проекта, им заказали только строительство церкви в Алавусе. А в прошлом году они вынужденны были присоединиться к архитектурному бюро Оливии Лённ и заниматься строительством типовых зданий. А так как за это направление в компании отвечал Микка, то я отвлёкся, перебирая накопившуюся корреспонденцию за ноябрь.

А в том месяце произошло много чего. Во-первых, на выборах в США победил Вудро Вильсон и пошёл на свой второй срок. В отличие от его оппонента, Чарльза Хьюза, который призывал к немедленному объявлению войны Германии – Вильсон строго придерживался «Доктрины Монро», принятой Штатами почти сто лет назад, и не собирался вмешиваться в творящуюся в Европе бойню.

Во-вторых, Великобритания осуществила авиационный налёт на главную германскую военно-морскую базу, в ответ на химические бомбардировки Лондона. Но, в отличие от немцев, их налёт увенчался грандиозным успехом. Из-за применения отравляющих веществ Германия лишилась почти половины личного состава «флота открытого моря». В качестве мести, Германия увеличила количество ночных налётов дирижаблей на города Англии с использованием химического оружия. Естественно, что британцы в долгу не остались, и принялись заваливать химическими бомбами доступные им немецкие города.

Ну и, в-третьих, в Австро-Венгрии скончался император Франц Иосиф. Он правил шестьдесят восемь лет. Его подданные рождались, взрослели и старились вместе со своим императором. А пришедший ему на смену внучатый племянник Карл I не обладал той харизмой и характером, которая была у Франца Иосифа. В империи начались брожения, подняли головы многочисленные националисты.

Но сейчас меня больше всего занимали отчёты наших юристов из США о судебной тяжбе с Николой Теслой. Этот великий физик «изобрёл» автомобильный спидометр и подал заявку на регистрацию. В коей ему отказали по причине совпадения описания с нашим прибором, который был зарегистрирован в Штатах и производился на заводах Студебекера – уже три года. И в итоге, Тесла подал на нас в суд…

– Матти, оторвись от бумаг. Тут к тебе вопрос, – прервал мои размышления голос кузена. – Наши архитекторы интересуются когда они смогут получить лифты.

– Извините, господа, заработался, пропустил вопрос, – повинился я перед братьями Каллио. – К рождеству вы точно получите первые четыре пассажирских лифта. С грузовыми возникли некоторые проблемы. Вам будет лучше всего съездить самим в Эспоо, к производителям.

История появления у нас своего собственного лифтового оборудования началась с постройки первого небоскрёба. Заказать лифты в США у компаний «Вестингхауз» и «Отис» нам не удалось. Так что пришлось обращаться за помощью к шведам в компанию «Братья Грэм» (Graham Brothers). А чуть позже, когда потребность в лифтах стала увеличиваться, мы стали их партнёрами и убедили шведов перенести производство в княжество. Вместе с переездом они решили наладить выпуск безредукторных лифтов по недавно приобретенному нами патенту. Вот как раз эти кабины и будут установлены в двух новых десятиэтажках, которые возвели братья Каллио.

……

– Извини, Матти-кун, что опоздал на совещание, – повинился передо мной Котаро Хонда.

– Ничего страшного, Хонда-сан. Как говорят у вас в Японии – «легче найти десять тысяч солдат, чем одного генерала». Вот и я оказался всем нужен. Сейчас, еле избавился от Йона Лиллья. Слишком большие запросы стали у нашего шахматиста.

– И что же хотел наш шахматный гений? – заинтересовался Хонда, показывая, что знаком с этим человеком.

– Ой, проще перечислить то, чего он не хочет. И международный турнир ему подавай, и школу шахматную, и даже фильм про развитие шахматного дела в княжестве.

– Я у тебя не отниму много времени. Но вопрос очень важный.

– Что-то случилось?

– Да, Матти. Но не плохое, а, наоборот, хорошее. Я и опоздал специально. Чтобы поговорить с глазу на глаз, так сказать, – напустил тумана японец.

– Умеете же вы заинтересовать. Нашли что-то? Новое месторождение? Или у вас прорыв в исследованиях металлов?

– Если бы, – усмехнулся Хонда. – Помнишь наш разговор, когда ты мне про золото в Лапландии поведал?

– И вы его нашли?

– На, вот, посмотри.

С этими словами, Котаро Хонда вынул из принесенного с собой портфеля свёрток и два мешочка. Свёрток оказался бархатной салфеткой, которую японец раскатал у меня на столе. И уже на неё вытряхнул содержимое двух мешочков. И в свете потолочной люстры масленно заблестели разного размера золотые самородки. От небольших, с ноготь мизинца, до довольно крупного – чуть больше спичечного коробка, неправильного овала.

– Да тут чуть меньше фунта! – удивленно воскликнул я, взвесив в руке самый крупный самородок. – Это где же вы нашли?

– Если быть точным, то четыреста десять граммов. А нашли в Лапландии. В сентябре мы с Такудзи-саном, его сыном и несколькими помощниками-австрийцами выехали проверить сведения про небольшое месторождение меди возле посёлка Ивало. Медь там действительно есть, но очень мало. Зато там мы нашли первый золотой самородок. Вот этот, маленький, – показал японец на жёлтый камушек напоминавший маленькую капельку. – Нас заинтересовала эта находка. К тому же, я вспомнил твой рассказ про местных золотых старателей. И мы начали поиски. Постепенно мы определили место, откуда в водные артерии попадал золотой песок и самородки. Всё указывало на гору Танкаваара возле деревни Вуотсо. Но после обследования мы пришли к выводу, что это древний палеовулкан. Как бы тебе объяснить, Матти, что это такое.

– Не стоит. Я в курсе что это.

Ещё в том, первом своём мире, смотрел учебный фильм вместе с сыновьями в интернете, про древние вулканы и про то, что они могут быть где угодно.

– Ну, раз так, я продолжу, – кивнул мне Хонда. – Вот только, вулканы не могут быть источниками крупного месторождения золота. И мы продолжили поиски. И нашли. Двухсотметровая сопка на северо-восток от древнего вулкана оказалась золотой.

– Золотая гора? – вытаращился я на японца. – Или вы так шутите.

– Ну, не полностью золотая. Но количество золота в грунте, как ты частенько говоришь – просто зашкаливает. От двадцати до тридцати грамм золота на тонну породы. Причем, состав этой горы отличается от окружающих её пород. В основном, он похож на аллювиальные обломочные материалы. Такое ощущение, что эту породу притащил сюда великий ледник, и он же её спрессовал. Подобные выводы относительно части горных массивов Сибири и Лапландии делал и ваш князь Кропоткин в своём научном труде «Исследования о ледниковом периоде». Мы пробили несколько десятков шурфов и наткнулись на штокверковые залежи золота. А там его содержание просто превысило все мыслимые размеры. Там же очень часто попадаются и крупные самородки. Вот, как этот, – Хонда указал на природный слиток, который я продолжал вращать в ладони. – У нас есть гипотеза, что подушкой этой золотой сопки является древний лёд, оставшийся от ледника. Который постепенно тает и вымывает на поверхность золотой песок. А его затем находят ваши старатели. Так что надо срочно выкупать эту землю и начинать добычу.

– Выкупить выкупим. Но, для начала, надо понять, что это за место. Есть ли там дороги и насколько велики населённые пункты. Людей на добычу где-то надо же брать. Или организовать пленных?

– Зачем пленных? – не понял меня японец.

– Их контролировать проще. А после окончания войны они в свою Австрию уедут. А если привлекать местных, то о «Золотой горе» скоро всё княжество будет знать, и там станет не протолкнуться от искателей сокровищ, – усмехнулся я.

– Знаешь, Матти, а я тебе могу в этом помочь. Я, когда ездил на родину, то имел разговор с одним дальним родственником. Он владеет железорудной шахтой на острове во Внутреннем море. И руда у них подходит к концу. Я могу вызвать его сюда вместе с шахтерами и их семьями. Принесут тебе личную клятву верности. Поселяться вокруг этой горы. Ты им жильё построишь, а они золото будут добывать. И местные ничего не узнают, так как язык наш неведают. Да и воровать не принято у нас у хозяев. К тому же, та община – христиане, правда, католики. Как тебе такой вариант?

– Звучит неплохо. Но у нас здесь не тропическое море. Если они не забоятся наших морозов – то пусть приезжают. У нас и так уже около трех тысяч ваших соотечественников проживает.

– Вот и хорошо, – заулыбался японец. – Да. Пока не забыл. С нами в экспедиции была группа разнорабочих из пленных. И двое из них очень горят желанием повидаться с тобой. Минутку.

Хонда-сан вновь закопался в своём портфеле. И через почти минуту перебора и перекладывания своих бумаг извлёк довольно помятый лист.

– Ярослав Гашек, – прочитал он первую фамилию.

И я сразу заулыбался, так как сам давал распоряжение своим кадровым агентам вытащить из лагеря военнопленных этого человека, а затем навалилось столько дел, что я просто забыл о нём. А тут, оказывается, что он уже не только в княжестве, но и работает вместе с Хондой.

– А второй – это Бела Кун.

На эту фамилию я только молча пожал плечами. Вроде бы слышал что-то про этого человека в своём первом мире, но что конкретно – не помню.

– Спасибо, Хонда-сан. Оставьте мне эту бумагу с фамилиями. И я решу вопрос о встрече.

– Как скажешь, Матти. Так мне стоит отправиться за своим родственником?

– А давайте вызовем его телеграммой сюда и всё на месте обсудим и покажем. Дорогу и сопутствующие расходы я оплачу, – мне очень не хотелось отпускать ученного в надвигающийся 1917 год.

– Да. Так будет ещё лучше, – неожиданно легко согласился он со мной.