Текст книги "Великий диктатор. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Alex Berest

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 31 страниц)

Глава 3

Май 1916 года. Гельсингфорс. Штаб-квартира компании «Хухта Хухта».

– Ну что, вы наконец готовы говорить? Что за тайны с этим взрывом? – уставшим голосом поинтересовался я у своего кузена Томми Саари и сидевшей рядом с ним баронессы Маргариты фон Врангель.

– Понимаете, господин Хухта, мы с вашим братом открыли новое вещество. Свойства которого настолько потрясающие, что трудно себе даже вообразить, – вместо кузена первой заговорила баронесса. – Мы как раз перешли к опытам по товарному производству этого материала, когда наш старый реактор не выдержал нагрузок и взорвался. И поэтому мы не хотим чтобы кто-либо посторонний узнал о наших экспериментах, – и подозрительно покосилась в сторону Артура Усениуса.

– Для вашего сведения, баронесса, господин Усениус является главой службы безопасности нашей компании, и он должен узнавать всё о подобных работах, даже раньше меня. И это не прихоть. Так как именно он занимается вашей охраной и контролем за регистрацией открытий.

– Матти, ты всё не так понял! – наконец подал голос и Томми. – Госпожа Врангель, взяла с меня слово, что я не расскажу никому постороннему об этом открытии. Вот и случилось недопонимание на заводе.

– А никому – это как? Как вы вообще проводили опыты и для чего собирались использовать это ваше открытие. От него хоть что-нибудь осталось? Я могу его увидеть или пощупать?

Парочка моих химиков переглянулась, после чего баронесса открыла свой ридикюль и не менее чем на минуту в нём закопалась. Складывалось такое ощущение, что у неё не маленькая дамская сумочка, а кошель с наложенным заклинанием незримого расширения как в моих книгах про Гарри Поттера. Наконец она извлекла непонятный предмет и аккуратно положила его на центр стола.

– Вот! – торжественно сообщила женщина. – Последний сохранившийся образец «врангелита».

Первым на это среагировал Усениус. Он непочтительно фыркнул, поднялся со своего места и, взяв непонятный образец, осмотрел его со всех сторон. После чего отнёс и положил его передо мной.

– Спасибо, Артур, – поблагодарил я друга и принялся изучать «врангелит».

Больше всего он напоминал мне кусок оплавленного пластика. Чем несомненно и являлся. И даже название об этом говорило. Не иначе, взяли пример с североамериканца Лео Бакеланда, изобретателя бакелита. Или с группы русских химиков, синтезировавших в 1914 году аналог бакелита – карболит. Мне, кстати, так и не удалось выкупить у них лицензию.

– Похоже на карболит, – озвучил я свою мысль.

– Да, брат, так и есть, – сразу же подтвердил Томми, но тут же и опроверг. – Но это не карболит. Хотя, мы с баронессой шли по тому же пути, что и господа Лисев и Петров. Начали с изучения свойств фенола. У нас его много скопилось…

– Так, Томми, стоп. Давай с самого начала. Но только не от сотворения мира, – перебил я кузена. – Начни с того, почему у вас много фенола.

– Фенол мы производим для твоих медиков. Фон Вальберг на фармацевтической фабрике из него получает салициловую и ацетилсалициловую кислоты для производства пасты Лассара и аспирина. Да ты же сам запретил производить в центре столицы опасные вещества. Вот твои фармацевты и заказывают их у нас.

– С этим понятно. Давай дальше.

– А дальше пусть госпожа Врангель рассказывает. Это её открытие.

– Вы приуменьшаете свои заслуги, господин Саари, – оживилась баронесса. – Ведь именно ваша идея применения толуола как растворителя и привела к появлению этого вещества.

– Кажется, я начинаю догадываться почему взорвалась ваша лаборатория, – усмехнулся Артур Усениус.

– Ну да. Толуол – он такой, – кивнул и я. – И как много вы производите толуола? Зачем он вам вообще нужен?

– Ой, Матти, вот ты – механик и писатель от бога, а химию оставь мне, – настала пора презрительно ухмыляться и моему кузену. – Мы толуол производим с самого начала работы химического комбината. Но не как взрывчатку, а как растворитель. Почти вся краска на заводе в Ванде проходит диспергирование этим растворителем. А краски выпускается много, значит и мы производим много растворителя. Так понятно?

Ну да, ну да. Я же сам выкупил тот завод у компании «SchildtHallberg» ещё десять лет назад. И производимая нами краска и олифа даже подвинули на рынке товары «Невской олифы», принадлежавшей клану Руковишниковых.

– Хм. Уел. Давай, рассказывай дальше, – благосклонно кивнул я Томми.

– Хоть про выпуск тротила не будешь спрашивать? – кузен вместо ответа попытался меня подколоть ещё раз.

– Буду. Но позже. Охтинский казённый завод производит тринитротолуол в избыточном количестве. Так что нам выгоднее было закупать тротил у русских, чем самим производить. Но небольшой цех, ты всё равно организуешь. Деньги я тебе на это выделю. Негоже, складывать все яйца в одну корзину. Надо иметь и запасной вариант. Тем более, оборудование на Охтинском заводе уже сильно изношено и может остановиться в любой момент. Лучше перестраховаться. Спасибо, что напомнил мне о тротиле. А то я с отправкой экспедиционного корпуса совсем замотался.

Организация отправки корпуса в Англию меня вымотала не по-детски. Постоянные перелёты из Гельсингфорса в Порт-Романов и обратно. Километры полученной телеграфной ленты, согласований с адмиралтействами в Лондоне и Петрограде. А затем, почти недельная нервотрёпка во время движения конвоя.

Где-то в процессе согласования плана к германцам утекла информация, и они решили вывести свой флот на перехват. И столкнулись с британским флотом, который, растянувшись вдоль Северного моря с запада на восток, пытался не допустить к нашим судам подводные лодки противника. Первыми с германскими силами в боевое соприкосновение вступили суда второй эскадры линкоров «Гранд Флита». И поначалу успех был на стороне немцев.

Третья дивизия линкоров «Флота открытого моря» численно превосходила англичан. Что и привело к частичному успеху. До подхода к месту сражения основных сил германцы успели потопить линкор «Монарх» и вывести из строя ещё два британских дредноута и один крейсер. Англичне в ответ утопили три миноносца, один минный заградитель и новейший линкор «Кронпринц».

С подходом основных сил битва стала ещё более ожесточённой. Очень большой вклад в исход сражения внесли бомбардировщики и торпедоносцы с трех авианосцев гидропланов. Помимо атак на суда противника английские самолёты смогли уничтожить и три из десяти германских дирижаблей, принимавших участие в битве.

И хоть сражение продлилось всего один день, потери обеих сторон были очень внушительными. Англичане лишились пятнадцати боевых судов, три из которых были линкорами. Германцы, потеряли шестнадцать кораблей, в том числе четыре дредноута. Что не помешало и Германии, и Англии объявить себя победителями.

Самое интересное, что отряд русского императорского флота из «Полярной эскадры», сопровождавший конвой с войсками, тоже столкнулся с противником. Во время скоротечного боя русские крейсера заставили неприятеля отступить. Зато на обратном пути флагман отряда – эскадренный броненосец «Император Николай I» в тумане протаранил и потопил германскую субмарину «U-28». Лежащая в дрейфе немецкая подлодка, не ожидавшая такого интенсивного движения в этой части Северного моря, успела запустить двигатели и увернутся от форштевня одного из русских крейсеров, но тут же была протаранена шпироном броненосца.

Это был первый случай в истории всего броненосного Российского флота, когда шпирон подобных судов использовался по назначению. Подлодка утонула практически мгновенно. Русские моряки смогли выловить из воды только трех человек верхней вахты. В том числе, командира «U-28» капитана-лейтенанта барона Георга-Гюнтера фон Форстнера. И когда я читал про этот таран в прессе, моя память подкинула воспоминания из прошлой жизни, что в том мире эта подлодка была бедствием Северного и Белого морей, пока она не потопила саму себя.

В 1917 году моего первого мира «U-28» торпедировала британский сухогруз, как она думала с грузом автомобилей, идущий в Архангельск. Не обращая внимания на экипаж транспорта, который спешно покидал своё судно на шлюпках, подлодка приблизилась к цели и открыла огонь из палубной пушки, чтобы гарантировано добить противника и сэкономить торпеду. После третьего выстрела пароход, набитый взрывчаткой, снарядами и только на верхней палубе перевозящий несколько грузовиков – взорвался, опрокинув германскую подлодку кверху килем. А упавшие с неба грузовики поспособствовали тому, чтобы «U-28» затонула как можно скорее.

– Матти! Ты меня, что, не слушаешь? – вывел меня из размышлений недовольный голос кузена. – Я тебе тут уже четверть часа расписываю как мы получили этот материал. – Он кивнул на образец, который я так и продолжал вертеть в руках. – А ты глаза закрыл и никак не реагируешь на то, что я тебе говорю.

– Ну ты же сам обвинил меня, что я ничего не понимаю в химии. Вот и стараюсь сосредоточиться, чтобы разобраться в реакции разложения инициатора и синтеза в растворе. Ты мне лучше вот что скажи, этот материал – диэлектрик?

– Стопроцентный! – вместо кузена заверила меня баронесса Врангель.

– Отлично. А что с пластичностью? При нагреве расплавляется, а при охлаждении возвращается в исходное состояние? Или ведёт себя как смолы?

– Нет, именно расплавляется и возвращается в исходное состояние. И в отличие от смол – не хрупкий. Но чтобы продолжить изучение полученного материала, нам надо наладить его выпуск. Что сейчас практически невозможно из-за разрушения реактора газофазного синтеза.

– Тогда надо построить такие реакторы. Томми, что надо для постройки промышленного и экспериментального реакторов? Кто сможет взяться за проектирование и создание? Кто вам вообще создал предыдущий реактор? – засыпал я наших химиков вопросами.

– Это была строительная контора Александра Бари. Господин Шухов тогда строил нефтеперерабатывающий завод в Гельсингфорсе, а в Сало работал другой инженер. Надо поднимать документы, – тут же отозвался Томми.

– Ну, тогда тебе предстоит съездить в Москву и заключить с Шуховым и конторой Бари контракт на срочное возведение необходимых тебе мощностей. Мне надо, чтобы они уложились до конца года. Денег я выделю столько, сколько потребуется. Захотят миллион – соглашайся. Потребуют два, три, четыре – не спорь. Артур, – обратился я к Усениусу. – Обеспечь Томми охрану и сопровождение. Выдели ему литерный поезд, а то он боится на самолётах летать. И не тяните.

– Сделаю, – кивнул мне Артур, продолжая записывать в блокнот мои распоряжения.

И вообще, надо бы нам и своих специалистов иметь по созданию подобного оборудования. Надо будет переговорить с ректорами столичных университетов об организации учебного процесса по этой тематике. Перетянуть в княжество несколько специалистов. Или вообще, профинансировать создание строительного института. Кивнув своим собственным мыслям, я тут же коротко записал их в своём ежедневнике.

– Теперь, что касается вас, Маргарита Карловна, – развернулся я к баронессе. – Пока будет идти строительство необходимых для производства «врангелита» мощностей. Я хочу вам предложить поработать директором столичной резинотехнической компании.

В середине апреля отошёл в мир иной Фредрик Идестам – основатель и совладелец «Нокии». В отличие от похорон Леопольда Мехелина, к его другу и компаньону я успел приехать. Церемония прощания была скромной, почти домашней. Похоронили его на городском кладбище Таммерфорса, рядом с могилой жены.

А на следующий день после похорон я провёл встречу и переговоры с Карлом Идестамом, старшим сыном и наследником. Так уж получилось, что во время своей последней поездки в Петроград Генрих Мехелин предложил мне выкупить его долю в компании «Нокиа». А так как речь шла о резинотехнической фабрике и заводе по выпуску электроламп, то я, немного поторговавшись, дал своё согласие на приобретение. Карл Идестам даже не стал меня отговаривать, когда я заявил, что забираю бывшую долю Мехелина и включаю её в состав «ХухтаХухта».

– Но я и так директор резинотехнической фабрики в Сало, – как-то растерялась баронесса.

– Вот поэтому, я и хочу, чтобы вы возглавили столичный завод, который принадлежал ранее «Нокии». Мне надо, чтобы на этом предприятии были точно такие же нормы техники безопасности, как и в Сало. Кроме этого, я хочу вам предложить заняться выпуском массовой обуви.

– Сапоги и калоши? – скривилась женщина. – Пфф, я лучше позанимаюсь гидролизом…

– Нет, нет, Маргарита Карловна. Вы меня не так поняли, – неучтиво перебил я свою подчиненную. – В конце прошлого года истёк срок действия патента на атлетическую обувь британской компании «Liverpool Rubber Company». И вот именно…

– Ах вот что! Вы хотите применить способ горячей вулканизации при присоединении верхней и нижней части конструкции обуви, – перебили меня в ответку. – Как на теннисных туфлях с резиновой подошвой и парусиновым верхом, вышеназванной вами компании?

– Да! Именно так. Подобное оборудование на заводе есть. Леопольд Мехелин хотел производить подобную обувь и даже закупил кое-какое оборудование. Я отдал распоряжение, эти станки уже изучают с целью постройки своих собственных на заводе в Торнио. Мне же нужно, чтобы вы организовали массовый выпуск подобной обуви. Чтобы её цена была копеечной и доступной всем слоям населения. Пусть это и не зимняя обувь, но в качестве альтернативы босым ногам – вполне сойдёт. У нас всё-таки не юга и ходить босым даже летом – только убивать своё здоровье. По крайней мере, это касается детей.

– Ну, ради спасения нежных детских ножек я на ваше предложение соглашусь. Но вы должны учесть, что наладить такой выпуск будет непросто. Нужно объединять швейное производство с резинотехническим. К тому же, парусиновая основа промокаемая, и вряд ли ваша обувь найдёт спрос.

– Основа будет не из парусины, а из прорезиненной торфяной ткани. Её производство уже налажено. А верхнюю часть обуви будут шить мои пионерские артели и поставлять к вам на завод, где вам надо будет организовать сборочный конвейер и озаботиться проверкой качества продукции. Минутку.

Я сходил к большому засыпному сейфу в углу. И извлёк из него несколько папок с документами и пару экспериментальных высоких кед.

– Вот это вам и придётся создавать. Вот, полная документация на эту модель, – поставил я на стол обувь и передал баронессе фон Врангель папку с бумагами.

– Хм. Я, в общем, и не против. Но мне нужно будет найти жильё в столице. И служебный автомобиль, чтобы перемещаться между предприятиями.

– Да. Точно. Вот, – я вновь вышел из-за стола и, подойдя к женщине, положил перед ней вторую папку. – Документы на новую четырёхкомнатную кооперативную квартиру в районе виллы «Хагазунд» рядом с музеем княжества. Это в качестве премии, за проделанную вами работу на благо нашей компании. К тому же, я знаю, что вы давно хотите перевезти к себе свою матушку из Ревеля.

– Спасибо, господин барон, – меня чопорно поблагодарили и не забыли напомнить. – А автомобиль?

– Я отдам распоряжение, – кивнул я женщине и выпроводил всех из своего кабинета.

……

22 мая 1916 года. Нью-Йорк, США.

– Как много людей. Я так и не смог привыкнуть к этим толпам, – пожаловался Аладар Паасонен своим напарникам, разглядывая Уолл-стрит в бинокль. – Как вы здесь жили, парни?

– Недолго и хреново, – пробурчал в ответ Ниило Велляри, сидящий чуть в глубине кабинета возле установленного на треногу штатива итальянского автоматического карабина «Cei-Rigotti» с оптическим прицелом. Ещё один такой же карабин, но без треноги, лежал на столе, в окружении рассыпанных патронов.

– Да-да, я помню, ты рассказывал, – поспешно согласился с напарником Аладар. – Я просто привыкнуть не могу к этому однообразию. Все в костюмах и котелках. Только и отличие, если смотреть сверху, в головных уборах.

– Да не так всё и однообразно. И дамы есть, и курьеров полно. Не говоря про газетных торговцев. Если внимательно присмотреться, то можно выделить полицейских агентов, – подал голос и командир их группы Вейкко Сиппола. – И, ребята, соберитесь. Наблюдатели отзвонились. Цель скоро будет уже здесь. Его автомобили въехали на Бруклинский мост. И, Аладар, отойди чуть в сторону, чтобы тебя не было видно из окна соседнего здания.

– Понастроили небоскрёбов, – чуть слышно пробормотал наблюдатель, но приказа ослушаться не посмел и сместился в сторону. – Мы на восьмом этаже, и за нами полгорода тоже может наблюдать. Да и стрелять не очень удобно. Сверху вниз. Пули часто от костей рикошетят. Мы же проверяли в Суоми.

– Хорошо хоть есть откуда стрелять, – вновь ожил Велляри. – Мне помнится, в десятом году здесь другой небоскрёб стоял. Командир, я ничего не путаю? – обратился снайпер к Вейкко Сипполе.

– Нет, Ниило, не путаешь. Тот старый домик через год снесли и начали строить этого сорокоэтажного красавца.

– Сорок этажей? – удивился Аладар Паасонен. – А я насчитал всего тридцать два.

– На самом деле в этом здании не сорок, а тридцать девять этажей. Это я округлил, – заулыбался мужчина. – Но ты прав, Аладар, с земли видно только тридцать два. Ещё семь технических этажей скрывается под пирамидальным куполом. И да, нам повезло, что «Bankers Trust Company» закончили строительство за два года. Нам вообще повезло, что мы смогли арендовать этот офис.

Операция по устранению Джона Моргана была организованна в очень короткие сроки, как только выяснилось, что это именно он стоит за нападением Нью-Йорских ирландских банд на производственно-перевалочный терминал «Хухта-групп» в Бейонне. И именно группу Вейкко Сипполы направили на выполнение этой задачи. И неспроста. Потому что все его бойцы владели английским практически в совершенстве, и четверо из пяти имели опыт реальной жизни в США.

Два наблюдателя, которые сейчас ведут кортеж Моргана по улицам Нью-Йорка, были выходцами из скандинавской части квартала Гарлема и два года назад вернулись в княжество. Где их и завербовали представители Хухта-групп'.

Тринадцатилетнего Ниило Велляри Сиппола сам подобрал на одной из Нью-Йорских улиц зимой 1911 года, когда голодный и больной мальчишка, пребывавший почти в бреду, и не осознававший на каком языке говорит, просил милостыню на финском. Подобрал и привез в представительство «Хухта-групп», где Вейкко и сам в то время был простым агентом безопасности. А затем, после выздоровления паренька, отправил его на Родину. Где тот закончил школу, стал пионером, увлёкся биатлоном и, став великолепным снайпером, попал в боевую группу Сипполы, поднявшегося к тому времени по карьерной лестнице.

Как позже выяснилось, Велляри был вывезен из княжества своими родителями, когда те решили эмигрировать в США. Имея первоначальный капитал, они неплохо устроились в приличном районе Манхэттена «Роуз-Хилл», где даже открыли лавку скобяных товаров на пару с итальянской семьёй. Но в 1910 году родители Ниило заразились брюшным тифом и скончались, а самого мальчишку на улицу выгнали компаньоны-итальянцы. Где он и пытался выживать, пока его не подобрал Вейкко Сиппола.

И только Аладар Паасонен попал в США впервые, так как родился и вырос в Будапеште. В возрасте десяти лет его родители вернулись в Гельсингфорс, где Аладар увлекся пейнтболом и был взят на заметку людьми Артура Усениуса, как отличный стрелок и полиглот. В свои неполные восемнадцать он знал уже двенадцать языков. Что было очень важно в мультикультурном Нью-Йорке.

Хоть операция и была разработана в короткие сроки, но по времени исполнения поставленной задачи их никто не торопил. Группа установила слежку за объектом. И очень быстро выяснила, что самый удобный способ устранения – это время приезда цели в «Дом Моргана» на Уолл-стрит. Но, к неудовольствию Сипполы, у объекта отсутствовал строгий график, и он мог появиться в своём банке как рано утром, так и после обеда. Поэтому и было решено ставить стационарную снайперскую засаду. Снять же офис в новеньком здании в центре финансового квартала, да ещё и с окнами, выходящими на парадный подъезд «J. P. MorganCo», было нетривиальной задачей. Но они справились.

От воспоминаний его отвлёк телефонный звонок. Выслушав сообщение, Сиппола положил трубку и обратился к своим стрелкам.

– Пятиминутная готовность. Ниило, главная цель будет в белом цилиндре. Работай по ней. Не менее десяти пуль. И только потом переноси огонь, если будет в кого стрелять. Аладар, тоже бери винтовку и становись ко второму окну. На тебе, двое сопровождающих белого цилиндра. Один в зеленом котелке, второй в фетровой шляпе с пёрышком. А я буду вас корректировать.

О том, что кроме старшего Моргана и его сына Юниуса с ними в компании был замечен наблюдателями Амадео Джаннини, хозяин калифорнийского «Bank of Italy», Сиппола говорить парням не стал. Зная, как люто ненавидит всех итальянцев Ниило Велляри, командир группы опасался, что его подопечный может и сорвать покушение. А если всё сложится удачно, то и потом ему можно всё рассказать. И подхватив бинокль, Вейкко направился к окну, вести наблюдение.