Текст книги "Великий диктатор. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Alex Berest

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Глава 23

23 июня 1917 года. Гельсингфорс. Штаб-квартира компании «Хухта Хухта».

– Значит так, я прочитал твою рукопись. Очень интересно, но и очень необычно. Никто ещё не писал ничего подобного. Да, да, я помню про Марка Твена и твою «Войну в воздухе», – отмахнулся Юхо Эркко, увидев, что я хочу возразить. – Я про то, что никто не описывал альтернативное будущее, но с реально существующими политиками. Я даже не знаю, как они на это отреагируют. Странный роман, но захватывающий и заставляющий задуматься. Сегодня отдам твою рукопись на вычитку отцу, а затем уже будем думать, как публиковать его. Переводы у тебя есть?

– Да. На русский, немецкий и английский, – подтвердил я, довольный, что главному редактору «Пионерской правды» понравилась моя новая книга. – Отдам, как понадобятся. Что-то ещё, Юхо?

– Да, Матти, пока не забыл. Вот, прошение от Пиа Равенны, – положил передо мной свёрнутый лист бумаги младший Эркко.

– И чего хочет наша оперная прима? – удивился я.

– Хочет, чтобы её жениха не отправляли в Россию, а оставили в княжестве.

– О! Это тот таинственный русский, про которого судачит весь Гельсингфорс? И почему, мы должны его выгнать из Суоми? Он что-то натворил?

– Нет. Он служил санитаром на поезде с ранеными, который ты приказал отправить из Петрограда в Гельсингфорс. А так как поезд расформировали, то ему, как русскому военнослужащему, надо или оформляться к нам, или ехать в Петроград. Он и так здесь задержался. Пиа Равенна смогла убедить Карла Франссона предоставить этому Есенину кратковременный отпуск.

– Есенин? Сергей Есенин? Поэт? – в очередной раз удивился я.

– Да, пописывает стихи. Даже пользовался успехом при дворе императрицы, где и познакомился с нашей оперной звездой. Но, если честно, я не в восторге от его творчества. И перевести на финский или шведский – весьма трудно. Честно, я пробовал, – признался молодой человек. – Впрочем, как и прозу. Слишком много русского этнографизма. Наши обыватели просто его не поймут. Так что даже и не знаю, куда можно применить его творчество.

– Хм. Ладно. Удовлетворю просьбу госпожи Равенны. Только тебе, Юхо, всё-равно придётся взять Есенина к себе в штат. Я официально оформлю перевод его в военные журналисты и прикреплю к пограничному департаменту. У тебя же есть на балансе пара русскоязычных газет. Вот пусть и пишет для них. А ежели не справится, вот тогда и будем думать что делать.

– Как скажешь…

Договорить младшему Эркко не дал ворвавшийся в мой кабинет Артур Усениус.

– Надо срочно поговорить! Наедине, – кивнул он на Юхо.

– Всё, всё, я ухожу, – покорно согласился тот с моим безопасником и, собрав свои бумаги, быстро покинул кабинет.

– Случилось что?

– Случилось! Вернее, скоро случиться. Я вызвал сюда Микку Йокинена, Стрёмберга и Киннуена. Считай, что случай высшего приоритета. Пять больших звёзд, если переводить на пионерский.

– Даже так? Очередное покушение? Норвежцы зашевелились? – попытался я сам догадаться.

– Там всё в куче, Матти. Дело и вправду серьёзное. Давай, дождёмся парней, и тогда я расскажу. Не хочу несколько раз пересказывать.

– А чего Эдварда Гюллинга не позвал?

– Он в Дании. Его туда Йокинен отправил. Я не знаю зачем. Придёт Микка, расспросишь.

– А! Точно! Я и сам вспомнил. Эдвард должен заключить договор с владельцем Тентелевского химического завода. Ладно, потом в курс дела введём. Сейчас надо о безопасности подумать. Тойво, зайди, – связался я по селектору со своим секретарём.

И, дождавшись когда он войдёт, распорядился.

– Закрывай весь этаж для посещений. Отключи и обесточь селектор, радиостанцию и телефоны. Но телеграф не отключай. Распорядись выставить парные вооружённые посты на лестницы и у лифтов. Пропустить ко мне только Йокинена, Стрёмберга и Киннуена. Организуй нам лёгкий перекус и добавь воды в электросамовар.

– Сейчас займусь, мой диктатор. Мне после всего этого где быть?

– Заблокируешь двери и оставайся в приёмной. Можешь понадобиться.

– Понял, сейчас всё сделаю, – кивнул Антикайнен и вышел.

Пока ждал своих соратников, успел просмотреть два отчёта и подписать ряд документов. Первым появился Микка и, не спрашивая ничего у Артура, положил передо мной стопку бумаги.

– Привет, Матти. Вот, предварительный отчёт о доходах торговли с русскими за последние полгода. Это, правда, без учёта военных материалов, оружия и боеприпасов, – пояснил кузен.

– Привет, мелкий, – пожал я протянутую ладонь и впился взглядом в документ. – Опять гвозди на первом месте?

– Да. Они, пусть на немного, но опередили даже торговлю паровозами и вагонами. Кстати, обрати внимание на седьмую позицию.

– Ого! – удивился я. – Это то, что мы всегда, наоборот, у них приобретали. Ну, неудивительно.

– И что это? – влез в наш диалог заинтересовавшийся Усениус.

– Торговля зерном. Но это временно, я думаю.

– Мои эксперты так не считают, – не согласился со мной Микка. – Посевные площади в бывшей империи сокращаются. Многие крестьяне предпочитают выращивать картофель, а не зерно. Плюс, нехватка рабочей силы. Основной призыв ратников в армию провели как раз в южных и чернозёмных губерниях. Даже казачьи области в этом году смогут собрать только половину урожая от прошлогоднего. Так что, я рекомендую не сокращать закупки зерна в США, Канаде и Бразилии. А даже, наоборот, нарастить. После смерти Морганов мы остались фактически монополистами по поставкам продуктов питания в Англию и Францию.

– Все договоры в твоих руках, Микка, – пожал я плечами. – Как скажешь, так и сделаем. Я тебе, брат, доверяю полностью.

Дальнейшее обсуждение принесенного Миккой документа прервало появление Стрёмберга и Киннуена. После взаимных приветствий мы расположились в креслах и уставились на Усениуса.

– Артур, хватит играть в молчанку. Что случилось? Снова кто-то собрался убить Матти? – не выдержав, первым заговорил мой первый помощник по пионерской организации Олави Киннуен.

«Скрипач» как прозвали мы этого парнишку в детстве, вымахал в почти двухметрового детину, успел жениться и обзавестись двумя детишками. Я невольно вспомнил январь 1901 года, когда впервые и увидел Олави. Он тогда что-то играл на своей скрипке стоя на улице, а мы проходили мимо. Эта встреча привела к написанию мной одной из самых популярных песен в Суоми, а так же к тому, что Киннуен стал первым пионером Гельсингфорса и со временем добрался до высших руководящих постов.

– Эй, Матти, ты с нами? – вырвал меня из воспоминаний голос Усениуса. – Я давно заметил, что когда он начинает вот так, странно смотреть, то полностью уходит в себя и не слышит окружающих, – пояснил мой безопасник парням.

– А куда же я денусь, Артур? Конечно, с вами. Подожди минутку, – и развернувшись к Микке, спросил. – Мелкий, а ты помнишь, как к нам Олави первый раз привезли?

– Смутно. Мы тогда, по-моему, песню пели для Аймо Кахмо. А что?

– Да вот вспомнилось, что ты тогда на своём клеппере охлюпкой ездил. Интересно, а сейчас ты так сможешь?

– Клеппер? А! Альф. Да, помню, – заулыбался кузен. – Охлюпкой? Даже не знаю. Наверное, смогу. Я ведь в детстве только так и ездил. Вот ты гад, Матти. Даже захотелось проверить…

– Парни! Вы о чём? Какие кони? Я вас собрал здесь не для того, чтобы вы воспоминаниям предавались, – возмутился Артур Усениус.

– Ты меня не собирал, Артур. Я уже был здесь. Ладно, ладно. Прекращаю ёрничать. Внимательно тебя слушаем.

– В середине июня ко мне обратился Карл Браге. Это один из наших кадровых агентов, который занимается поиском необходимых нам специалистов из числа военнопленных Австро-Венгерской империи. Когда мы только начинали этот отбор, я инструктировал всех кадровых агентов на случай их перевербовки. Вот Карл Браге и обратился ко мне, согласно подписанной инструкции. Оказалось, что его попытались втянуть в очень мутную историю, как он подумал, с вербовкой германских пленных вместо австро-венгерских. Я заинтересовался этим случаем и провёл расследование. Как выяснилось, с апреля месяца в Гельсингфорс, а точнее, на работы по ремонту казарм Свеаборгской крепости были привезено почти полторы тысячи германских военнопленных.

– Ремонт крепости? Я не организовывал никакой ремонт.

– Всё верно, Матти. Германцев завозят с одной целью. Вооружить и в определённый момент использовать в восстании против тебя и нас.

– Давай подробности, Артур, – тут же потребовал Микка.

– Я взял одного из кадровых агентов, которые и занимались вербовкой германцев, и допросил. Даже не пришлось прибегать к крайнем мерам. Было достаточно позвякать всякими пыточными инструментами, перекладывая их с одного места на другое. Оказалось, что доставку немцев заказали некие шведы из Стокгольма и генерал-майор Маннергейм.

– Вот же хуора! – не выдержал я и выругался на финском. – Давно пора было турнуть из страны эту семейку. А я ещё им помогал. Младшего братца Юхана к нам трудоустроил. Помог со станками для бумажной фабрики Карла Августа.

– Матти, ты не спеши их всех ругать. Тут такое дело. Буквально через сутки после допроса того кадрового агента ко мне пришёл Юхан Маннергейм и заявил, что его средний брат затевает какую-то пакость в твоём отношении.

– А старший, Карл Август, что? Кстати, я его давненько не видел.

– Старший Маннергейм ещё в марте улетел в Париж с целью погашения долгов отца. Да так и застрял там по сей день. Так что, остальные Маннергеймы тут не при чём. Но я на всякий случай установил слежку за Юханом. Но пока не выявил ничего криминального. Тут другое. Карл Густав съехал из родового особняка и снял квартиру на Фабричной улице в доходном доме общества «Аист».

– Но ведь это наше общество, – вставил Микка. – Вернее, столичного пионерского отряда.

– Именно. И это мне позволило получить полный доступ к квартире генерал-майора, провести тщательный, но осторожный досмотр и установить прослушку. Мои ребята расположились этажом выше и слушали и записывали всё, что там говорилось. Как выяснилось, основным организатором этого заговора выступил германский Генеральный штаб. В случае удачи Маннергейму обещано место правителя Финляндии. Основная задача – убрать тебя, Матти, прекратить поставки вооружений и боеприпасов странам Антанты, а также передача всех твоих патентов и военных изобретений Германии.

– Перкеле, – пробормотал поражённый Киннуен.

– И на какое число запланировано их выступление, и как меня будут убивать? – довольно спокойно поинтересовался я, просчитывая в уме как это можно использовать себе во благо.

– Так как твой отъезд за царской семьей держится в строжайшем секрете, то даты – совпали. На первое июля ведь было ещё запланировано вручение наград нашим раненым стрелкам, прибывшим из Франции. Вот там тебя и собирались застрелить. И сделать это должен будет твой племянник Андреас Викстрём.

– Андреас? Это точно?

– Вот. Это копия расписки с его подписью о вступлении в организацию заговорщиков. Я нашёл это в сейфе Маннергейма, – и Артур положил передо мной лист бумаги, извлечённый из довольно увесистой папки. – Арендаторы в чьих квартирах установлены сейфы, даже и не подозревают, что у нас есть запасные комплекты ключей.

– И чего ему не хватало? – тихо спросил я, поражённый предательством родственника в самоё сердце. – Всегда ведь помогал, по службе продвигал.

– Скорее всего – зависть. Ты его младше, а уже генерал-майор и генерал-губернатор, а он всего навсего – капитан и инвалид.

– Ладно. Андреаса потом обсудим. Что там дальше? Норвежцы, выходит, тоже к этой дате готовят вторжение?

– Да. Всё так. Это работа германцев. Как я понял, они начали планировать эту операцию ещё год назад.

– А что по военным силам в Гельсингфорсе? Гарнизон крепости, немцы и гражданская оборона?

– Полторы – две тысячи германцев, пара рот ополчения, один эскадрон гвардии и учебный клипер «Рында», который в прошлом году из Ревеля к нам отправили. Ну и норвежцы, как отвлекающий фактор.

– Только – корвет, а не клипер, – неожиданно проявил свои познания о русском флоте Ялмар Стрёмберг.

– Да какая разница? – удивился Артур Усениус. – Деревянная лоханка с двумя трубами, тремя мачтами и с несколькими сотнями новобранцев.

– Значит плохо твоя разведка работает, раз ты не знаешь, что эта лоханка – стальная и бронепалубная. А на её борту установлено десять шестидюймовых орудий и ещё четырнадцать калибром поменьше. И пулемётов зенитных с десяток.

– Признаю. Был неправ. Недоработал. Тогда этот кораблик может принести нам массу неприятностей.

– Какой смысл обсуждать, с чем наши враги выступят. Надо срочно принимать меры и не допустить этого восстания! – взвился со своего места Олави Киннуен.

– Точно! – поддержал его Стрёмберг. – Арестуем заговорщиков, заблокируем казармы гвардии и ополчения. А корвет торпедируем с воздуха. Пока они ничего не ожидают. Норвежцы узнают, что заговор провалился и передумают вторгаться.

– Слушайте, а давайте ударим заговором по заговору, – предложил я пришедшую мне в голову идею.

Народ в кабинете удивленно притих, не понимая, что я имею ввиду.

– Ты о чём, Матти? – озвучил общий вопрос Усениус.

– Вы же мне сами высказывали своё возмущение по поводу того, что после эвакуации царя с семьёй Родзянко лишит меня должности генерал-губернатора. И тогда есть вероятность, что парламент и сенат изберут другого главу государства. Так ведь? Высказывали это?

– Ну, да, – подтвердил Микка. – И продолжаем настаивать, что это глупость несусветная – вот так просто отказываться от верховной власти в Суоми. Но причём здесь заговор Маннергейма?

– Я вам сейчас озвучу одну идею, но вы сильно в меня не плюйтесь. И, да, прежде чем я вам расскажу что придумал, надо активировать операцию «Бутылка». Артур, твои люди готовы?

– Бутылка?

– Что это за операция?

– Матти, я им расскажу?

– Конечно, Артур. Они должны знать. У нас же всё коллегиально. Только затем с них подписки о неразглашении возьмёшь.

– Да на них уже столько подписок висит, как блох на иной собаке. В общем, так. Операция «Бутылка» – это проведение акций устранения высшего руководства Норвегии. Мы планировали её, как ответный ход, в случае вторжения норвежских войск.

– И что, всё их правительство – того? – удивился Микка. – А это не чересчур? Вторжения ведь ещё нет.

– Нет, не всё правительство. Мы намерены поссорить армию и флот. Пусть между собой лучше дерутся, чем к нам лезут, – пояснил Артур. – Устроим им третью гражданскую войну.

– Жестоко, но справедливо, – был вынужден согласился Микка. – Но тогда, мы лишимся поставок железной руды. Надо будет срочно просчитать на сколько нам хватит запасов…

– Кто о чём, а торгаш о прибылях беспокоится, – опрометчиво подал голос Киннуен.

– Чтобы ты знал, Олави, с прибылей корпорации полностью содержится как боевое крыло пионерии, так и разведка Усениуса, – тут же огрызнулся мой кузен. – А железо необходимо многим предприятиям. Без него они остановятся. Заводы не работают, зарплаты не платят, продукты купить не на что. Дальше продолжать или сами догадаетесь к чему это приведёт?

– Всё-всё! Я всё осознал. Сглупил. Прошу прощения, – пошёл на попятную наш глава столичной пионерии.

– Ладно, про план «Бутылка» я вам рассказал…

– А почему бутылка? – перебил Микка безопасника.

– А чтобы никто не догадался. Это название Матти придумал. У него и спрашивай. Только пусть сначала объяснит, про какой заговор он сказал.

И все в кабинете уставились на меня.

– Я вот что подумал. А давайте дадим им возможность начать своё выступление. Артур, ты выяснил какие у них цели кроме устранения меня?

– Матти, тебя Татьяна сегодня по голове с утра не била? – спросил поражённый Микка. – Что значит «дадим им возможность начать своё выступление»? Это же приведёт к жертвам. Ты об этом подумал?

– В первую очередь об этом и думал, – заверил я кузена. – Ты сначала всё до конца выслушай, а затем возмущайся. Артур, так что там с целями у заговорщиков Маннергейма? – напомнил я Усениусу.

– Всё как обычно. Почта, банки, вокзалы, арсеналы и полицейские участки. Но в первую очередь, если не считать твою тушку, то это сенат и парламент. Как я понял, они им нужны и в качестве заложников, и как законодатели, которые смогут узаконить их переворот.

– Вот и пусть пытаются захватить сенат.

– Но ведь… – опять начал возмущаться кузен.

– Ладно, хорошо, будь по твоему, Микка. Вот проведём мы завтра-послезавтра специальную операцию, захватим Маннергейма, Викстрёма, арестуем гвардейцев и ополченцев. Затем перебросим из Гуммельского залива два полицейских миноносца и вынудим к сдаче русский корвет. Отлично? А что нам делать с немцами в Свеаборгской крепости? Я не удивлюсь, если окажется, что они уже обмундированы, вооружены и находятся под командованием офицеров, прибывших тайно из Германии. Сколько мы их будем из форта на Никольском острове или где они там находятся – выковыривать? Неделю? Две? А ведь в крепости артиллерия есть. Они же нашу красавицу-столицу в труху превратят и сожгут. Сколько будет тогда жертв, а, Микка? Ты про это подумал?

– Но то, что ты предлагаешь…

– А ты дослушай вначале что я предлагаю. А затем уже выводы делай. Я тебе это пять минут назад говорил вроде бы. Тебе, что, на большее время усидчивости не хватает?

– Всё-всё, молчу, – надулся кузен и демонстративно отправился к электрическому самовару за кипятком для чая.

– Давайте организуем их восстание, но по нашим правилам. Заранее соберём боевые группы пионеров, якобы для репетиции летней олимпиады. Тайно перебросим в город пару учебных рот. Подтянем авиацию и технику. Я уеду за царём, а вы с утра пораньше вызовите Викстрёма, якобы ко мне, под предлогом изменения речи на торжестве, где и арестуете его. Только живым возьмите. Я ещё не знаю как отреагирует на это его отец. А у него под командованием целая пограничная бригада. Но я думаю, что он останется верен присяге. Дальше, при получении сигнала о начале высадки германцев, создадим где надо заслоны. Перегородим улицы танками и бронетехникой. И пусть противник движется в сторону правительственного квартала. Свободно пройдут через Брунспарк к Эспланадам – хорошо, а насторожатся, отойдут – заблокируем их в парке, а переправу в крепость авиация разбомбит. И так и так вынудим их задействовать все свои силы.

– Хм, неплохой план, – согласился со мной Усениус. – Но тогда ты останешься без техники для поездки за царской семьёй.

– Используем для этого бронетранспортёры и броневики, которые сейчас в Петрограде. А как я вернусь, додавим инсургентов, и на волне всеобщего ликования я объявлю себя верховным правителем Суоми. Пусть кто попробует пискнуть против – сразу запишем в пособников восстания.

– Ха! Может, объявишь тогда себя диктатором? – усмехнулся Микка.

– Диктатор звучит лучше, чем верховный правитель, – поддержал его Киннуен. – Ведь ты, Матти, и так пионерский диктатор. И наши все поддержат это.

– Да и партии Эркко и Свинхувуда точно против не будут, – вставил свои пять пенни и Усениус. – Только надо нам сначала всё правильно организовать и провернуть. А то, если где-то и что-то недодумаем, то можем и сами получить кучу проблем. Поэтому надо всё спланировать чётко и тайно, чтобы не спугнуть заговорщиков. А для этого придётся привлекать генерал-майора Франссона и адмирала Вирениуса.

– Ну, Франссон меня поддержит безоговорочно, – кивнул я. – А адмирала можно использовать втёмную. Всё равно он сейчас болеет и не сможет нам помочь лично. Вполне хватит и наших людей в полицейском департаменте. Они и приведут на рейд Северной гавани миноносцы для решения проблемы с русским корветом.

– А что за полицейские миноносцы? – удивился Киннуен. – Впервые про них слышу.

– Когда мы выкупили Абовские верфи, к нам обратился адмирал Вирениус с просьбой о постройке быстроходного судна для полиции, для патрулирования побережья. Он же и получил разрешение в Петрограде на его строительство и вооружение пулемётами. Артиллерию устанавливать – запретили, – начал я объяснять. – Мы решили не проектировать новое судно, а взять за основу старый проект миноносца «Нарген». Но вместо одного, построили четыре. Один для полицейского управления Улеаборга, второй для Або и два достались Гельсингфорсу.

– И как они с помощью пулемётов вынудят сдаться корабль с пушками?

– А мы на каждом судёнышке установили по торпедному аппарату. Ведь запрещали только пушки, про торпедное вооружение ничего не говорилось.

– Ну вы и пройдохи.

– Не мы такие, Олави – жизнь такая. Жить захочешь – не так ещё раскорячишься, – блеснул я фразой из своего первого мира.

– Это точно, – согласился со мной Артур Усениус. – Ну, что? Давайте теперь поработаем над планом Матти, чтобы нам не пришлось раскорячиваться.