Текст книги "Великий диктатор. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Alex Berest

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

Глава 4

Рабочий посёлок паровозостроительного завода. Таммерфорс.

– Вот это хоромы! Да ты у нас, прям барин, товарищ Зелёный, – с долей ехидства произнёс маленький и невзрачный человек с короткой щеточкой усов под горбатым носом.

– Баре – это те, кто покупают такие квартиры. А я получил её. От профсоюза, – недовольным голосом пробурчал хозяин жилья. – Ты сюда заявился после почти десятилетнего отсутствия, чтобы мою квартиру обсуждать? Вы, Вастены, в отличие от нас, первыми сбежали с поля боя. И это не вам пришлось пережить арест и заключение.

– Ты, товарищ Зелёный, говори да не заговаривайся. Я с братом шрифты рабочей газеты спасал. Мы два месяца по лесам прятались, пока не смогли в Швецию выехать. И не Вастены мы уже, я – Адольф Тайми, а брат – Карл Смед.

– Ладно, бог с вами. Сменили фамилии – не моё это дело. Век бы вас не видеть. Чего припёрлись?

– Поговорить надо. Вот это, – Адольф Тайми указал рукой на своего спутника. – Это, товарищ Генрих. Ему нужна помощь верных людей, чтобы провести одну, очень важную акцию.

– Да-да. Я его помню. Он приезжал перед партийной конференцией в 1905 году. Вот только, звали его иначе. Карл Радек, да? Я прав?

– У вас отменная память на лица, товарищ Зелёный, – с жутким славянским акцентом произнёс на шведском, названный Карлом Радеком. – И вы единственный, кто остался верен идеалам нашей партии и готов помочь нам.

– А кто вам сказал, что я верен и готов? – усмехнулся хозяин квартиры. – Я давно уже член профсоюзной партии и не имею ничего общего с социал-демократами. И не собираюсь оказывать вам какую-либо помощь.

– Но как же так. Ты же согласился выслушать нас, – возмутился Адольф Тайми.

– Выслушать и помочь – это разные вещи. После восстания 1906 года, когда вы кинули нас на произвол судьбы, да ещё и всю кассу партийной ячейки с собой утащили, я и многие мои товарищи пересмотрели свои взгляды. Но я готов вас выслушать. Что за акция такая?

– Это касается главы «Хухта-групп» Матти Хухты. Нам надо…

– Э, нет, парни. Если вы что-то плохое задумали против малыша Хухты, то я даже слушать вас не буду, – непочтительно перебил гостей товарищ Зелёный. – Уходите.

– Малыш? Это вы так сейчас называете этого кровопийцу и угнетателя рабочих? Он же вас использует и эксплуатирует. А вы, как цепные пёсики, бежите у его ног и преданно заглядываете ему в глаза. В глаза капиталиста и убийцы наших братьев-революционеров? Что же он такого сделал, что даже вы, подпольщики с многолетним стажем, так почитаете его? – неожиданно вызверился на хозяина квартиры товарищ Генрих.

– Что? Да в отличие от вас и, если быть честным, и нас, Хухта, дал пролетариату Суоми то, чего не смогла дать наша многолетняя борьба. Профсоюзная и аграрная партии появились только благодаря ему. Это он внедрил на своих предприятиях самые лучшие условия для работников. И создал такие условия в княжестве, что остальные капиталисты были вынужденны перенять их. Он…

– Достаточно. Это надо остановить. Вы же не видите, что уже погрязли в своём мелкобуржуазном болоте. Не поможете вы, так мы найдём, кто нам окажет поддержку в устранении этого вашего «малыша».

– Даже так? Это вы зря, – хозяин квартиры вытащил из-под стола правую руку с зажатым в ней револьвером и, взведя курок, направил оружие на гостей.

Как будто по команде, из других комнат появилось ещё четверо вооруженных мужчин.

– Значит так? Сдать нас решил? Выслужиться перед властями? – зло прошипел Адольф Тайми.

– Вы сами виноваты. Если бы не стали называть свою истинную цель, то спокойно ушли бы восвояси. А так, мне и моим парням, – мужчина кивнул куда-то себе за спину. – Есть что терять.

……

Гельсингфорс. Июнь 1916 года.

– Мой диктатор, к вам Антон Кряков с сыном, – раздался голос Тойво Антикайнена из динамика селектора.

– Проси, Тойво, – ответил я, зажав клавишу ответной связи.

У Эрика Тигерстедта наконец получилось сваять мне работающий образец селектора. Правда, совсем простенький, трехканальный. Но зато, я сейчас имею возможность связаться со своим секретарём, службой безопасности и гаражом, а не через корпоративный коммутатор, как раньше. Идея этого прибора так увлекла нашего радио-гения, что он даже подзабросил работу над фотопулемётом для Тома Рунеберга, что вылилось в очередной скандал с авиаторами.

– Здравствуйте, мой диктатор! – первым ко мне в кабинет вошёл двенадцатилетний Тимофей Кряков и застыл по стойке смирно с вскинутой в пионерском приветствии правой рукой.

– Привет, Тим. Проходи. Не стой столбом, а то твой отец не может тебя обойти, – улыбнулся я создавшейся ситуации.

Бывший гальванёр, а ныне инженер-электрик на гидроэлектростанции, Антон Кряков застрял в тамбуре. Закрыв за собой первую входную дверь, он так и не смог попасть в мой кабинет. Вторая дверь открывалась не полностью, упираясь в ящик с оборудованием для установки тикерного поста связи, а прямо перед ним застыл его первенец, приветствуя меня.

– Проходите, проходите. Рад вас видеть. Так, Тим, ты сюда, а ты, дядька Антон, сюда, – рассадил я отца и сына по разные стороны большого стола для заседания.

– Здравствуйте, господин Хухта, – официально и несколько робко поприветствовал меня Кряков.

– Ты, дядька Антон, оставь обращение «господин Хухта», для моего отца с дедом. Общаемся же не на людях. Вот и зови, как звал раньше.

– Так это, барыч, – смутился мужчина. – Ты же сейчас ого-го кто! Полковник и барон. А мы кто?

– А вы – мои соседи и хорошие друзья. Ладно, если ты опять решил спрятать свою гордость, то так тому и быть. Можешь величать меня и вашим высокоблагородием и милостью. Разрешаю.

– Ты это, Матти, не так резко, – вспыхнули гневом глаза свободолюбивого гальванёра. – И, вообще, мы здесь по другой причине.

– Да знаю я вашу причину, – я весело посмотрел на моментально смутившего Тимку. – Твой непоседливый старший сынок, как только ушёл на вакации, решил на мир посмотреть и сбежал из дома. В какой раз, Тим?

– В третий, мой диктатор, – грустно поведал мне мальчишка. – Ну а что здесь такого? Я выросту и пойду работать, у меня только сейчас есть возможность посмотреть мир. А они, с матерью, и слушать не хотят. Если пионерские дела – то отпускают без проблем. А вот так, самому съездить в Гельсингфорс, например, как сейчас, даже и не думай. Это нечестно! Отец столько всего повидал, а мне не разрешает! Да я и не один такой! Знаете сколько ребят и девчат тоже хотят мир посмотреть. А нельзя! – В конце этого небольшого, но эмоционального спича у паренька даже голос дрогнул, а глаза предательски заблестели.

– Ты бы им хоть записку оставил, куда отправился, – пожурил я своего пионера. – А то что им думать? Утоп в озере? Упал со скалы и разбился? Отец с матерью ведь тебя любят и беспокоятся. А ты их даже не предупредил. Я тебя прекрасно понимаю. Ты и в разведчики поэтому пошёл. – Кивнул я на его шеврон пионера-разведчика. – Но, всё-равно, ты поступил неправильно. Хочешь ты этого или не хочешь, но я направлю письмо в наш пионерский отряд, чтобы на итоговом совете в декабре рассмотрели этот вопрос.

После моих слов мальчишка сник ещё больше, но так и не заплакал, хотя влаги в глазах прибавилось.

– Но должен тебя и поблагодарить. Ты своим неблаговидным поступком и оправданиями натолкнул меня на мысль, что надо организовать туристические поездки пионеров по княжеству и даже за его пределы. Что же касается тебя, – я в задумчивости постучал карандашом по столу. – Дядя Антон, вы не будете против, если я у вас одолжу этого пионера-путешественника на все три летних месяца. Обещаю, что загружу его работай так, что он к осени будет мечтать вернутся домой к матушке и отцу.

– Делай с ним, что хочешь, – как-то обреченно согласился со мной Антон Кряков. – Только пусть матери письма пишет. Хоть раз в месяц. Ладно, спасибо тебе за участие и за помощь. Пойду я. А то отпросился со службы всего на три дня. А ты, – Кряков уставил указательный палец на офигевшего от происходящего сына. – Ты даже не вздумай подвести господина Хухту. Понял меня?

– Да, отец, – мальчишка вскочил со своего места. – Но как же…

– Сядь, Тим, – припечатал я строгим голосом. – Сейчас найдём тебе наставника. Малость подучишься и будешь проходить практику на моём поезде. Курьером или стюардом. Я путешествую много, вот и посмотришь на другие города. – И вызвал по селектору Тойво Антикайнена.

Но первым, вместо Тойво, в мой кабинет просочился Микка Йокинен и тут же столкнулся c попытавшимся выйти Антоном Кряковым.

– Ой, дядька Антон! Давно не виделись! – радостно вскричал мой кузен и полез обниматься с бывшим гальванёром. – Как у вас дела? Как там мои родичи? Давно их видели?

– Привет, Микка. Твоих? Да, видел недавно. Вроде всё у них нормально. Я, вон, за сыном приехал. Опять сбежал паршивец. Матти пообещал взять его на перевоспитание, – скороговоркой пробормотал всё это мужчина и, ловко разминувшись с Антикайненом, покинул мой кабинет.

– Салют, мелкий, – кузен выставил вперёд свой кулак и мальчишка тут же стукнул по нему своим, в «секретном» пионерском приветствии.

Как-то, ещё в прошлом году, мой главный редактор «Пионерской правды» Юхо Эркко насел на меня с просьбой написать рассказ. А то, мол, я давно уже ничего не публиковал для пионерии. Да я и сам чувствовал, что нельзя терять контакт со своей организацией. Пришлось писать. Вернее, пришлось перелопачивать старые записи в поисках подходящего сюжета. И такой, естественно, нашёлся.

За основу рассказа, я взял произведение Николая Носова – «Мишкина каша». Сюжет пришлось значительно менять, чтобы подогнать его к текущему времени и реалиям. Рассказ получился весёлый и поучительный о том, что даже самое простое дело требует сноровки, опыта и знаний.

Сразу после публикации в газете, редакцию засыпали письма от пионеров с описаниями подобных случаев и предложениями о добавлении в список испытаний кулинарию. А кроме всего прочего, я впихнул в сюжет некое секретное пионерское приветствие – жест, при котором два человека соприкасаются кулаками. И, неожиданно, оно стало очень популярно в пионерских отрядах. В январе 1916 года, по сюжету этого рассказа, Карл Стольберг снял звуковой фильм, и новое приветствие стало распространяться и среди простых обывателей.

– Тойво, вот этого пионера, – я указал появившемуся в моём кабинете Антикайнену на младшего Крякова. – Бери под свою опеку и готовь как младшего адъютанта и стюарда. Или поручи его подготовку кому-либо. Кто у нас сейчас этим занимается?

– Джиро Хонда. Я его найду и приглашу сюда. Что с парнем делать? У вас оставить или в гостевую комнату отвести?

– Погоди, Тойво, – остановил моего секретаря кузен. – Дай я сам сначала с мелким поговорю. Хорошо?

Я согласно кивнул на вопросительный взгляд Антикайнена и тот, пожав плечами, вышел, не забыв мне напомнить.

– Через пять минут приедут Гюллинг и Усениус.

– Спасибо, Тойво. Как только появятся, запускай их в кабинет.

– Опять сбежал? – тем временем Микка принялся допрашивать младшего Крякова. – А откуда у тебя нашивка за парашютные прыжки? Ты же вроде высоты боишься?

– Я пересилил себя. Я же не слабак. Я смог…

– Отлично! – перебил мальчишку кузен. – Слушай, а выйди-ка на середину кабинета. Ага. Вот сюда. И прими позу, как будто ты стреляешь из винтовки стоя.

– Зачем? – удивился мелкий.

– Вот, это тебе вместо винтовки, – Микка вручил мою указку, вконец растерявшемуся парнишке. – Совсем распоясался? Делай, что тебе приказывает член совета пионерских дружин!

– Так точно! – получив окрик, Тимофей тут же принял позу как будто целится в мишень, но всё равно нервно косил в нашу сторону глазами.

– А теперь, смирно! Винтовку к ноге! Направо! Налево! Кругом! Матти, а отдай его мне на месяц. Зачем мне сторонних детей к рекламе привлекать, да ещё и платить им, если есть Тим?

– Ха! Думаешь сделать из него самое узнаваемое лицо Суоми? Да забирай. Но только на первую половину дня. Во вторую он будет обучаться у младшего Хонды и Усениуса. И плати ему хоть что-то, чтобы у него карманные деньги хотя бы на пончик были.

– Пф. Обойдётся. Ему и так первому в княжестве все новинки достанутся. О, смотри какая у Тима мордаха перепуганная и одновременно удивлённая, – кивнул на мальчишку Микка.

– У тебя была точно такая же, когда ты сидел наверху токарного станка, – мне невольно вспомнилось одно давнее происшествие.

– Не помню. Ты про что? – искренне удивился кузен.

– Я про тот день, когда мы запустили первый раз наш двигатель, и он поскакал на тебя. Ну, когда нам помогал Мауно Уотила.

– А! Точно! Ха-ха! Я тогда чуть не обделался. Вы-то по бокам двигателя стояли, а я же прямо напротив него. Жуть. Но ты, Тим, не бойся. Там все проще и сложнее одновременно. И никаких двигателей.

– Так, ладно, хватит тут ребёнка пугать. Тим, дядя Микка хочет, чтобы ты опробовал несколько наших новых моделей одежды, формы и обуви, – пояснил я пацану и, подойдя к нему, отобрал у него указку. – Побудешь фотомоделью. Да не делай ты такие круглые глаза. Это не больно. Просто, именно твои фотографии в этой одежде будут напечатаны в качестве рекламы во всех газетах и журналах княжества. Ну, и на листовках, в каталогах и на вокзалах. Короче, везде. Чтобы нашу продукцию покупали лучше. Скоро, ты станешь самым знаменитым парнем страны. Ну и надписи. Например: «так одеваются настоящие финны».

– Отличный слоган, Матти! – кузен одобрительно поднял вверх большой палец. – Я запишу.

– Ладно, Тим, тебе всё объяснят. А я уверен, что ты справишься. А пока что, иди в приёмную и скажи моему секретарю, что поступаешь в полное его распоряжение.

– Да, мой диктатор, – обреченно и в то же время облегченно согласился со мной парнишка и потопал на выход.

– Но ты Тиму всё равно заплатишь за работу, а то тебя наши пионеры живьём и без соли съедят, – погрозил я Микке указательным пальцем.

– Конечно, заплачу. Куда я денусь. Если только мелкий сейчас дёру из твоей приёмной не даст, – усмехнулся кузен. – Сочтёт, что ну его на фиг с нами связываться и побежит отца догонять.

– Вот и посмотрим. Парню уже тринадцать. Должен осознавать ответственность. Впрочем, из дома же бегает. Ладно, это не суть важно. Ты-то чего ко мне припёрся? Мы же вроде вчера вечером все проблемы обсудили.

– Артур сообщил, что будет сегодня отчитываться по ликвидации Моргана. А так как мы вчетвером принимали это решение, то я просил его, чтобы он держал меня в курсе дела. Но я так понял, что он хочет всё рассказать сразу и мне, и тебе, и Гюллингу. Вот и приехал.

……

– Вот письменный полный отчёт по действиям нашей группы в США, – положили передо мной пухлый конверт с бумагами. – Если захотите ознакомиться, то обращайтесь к Матти. Для пущей секретности пусть он будет только в двух экземплярах. У меня, – Усениус хлопнул ладонью по своей груди. – И у нашего командира.

– Я думаю, что пусть будет в одном экземпляре, – не согласился я и подвинул конверт по столу в сторону Артура. – Мы услышали, что хотели. А если возникнут вопросы, то нам проще будет к тебе съездить.

– А вот я только не понял, почему хорошо, что наши стрелки грохнули и банкира-итальянца, – подал голос Микка. – Он, вроде бы, никак не был связан с тем нападением на нашу базу. Так в чём удача?

– Мне тоже интересно, – поддержал Эдвард Гюллинг. – Итальянцев среди нападавших не было. Это точно.

Эдварду лично пришлось пережить то нападение. Он прибыл в США на конвое, чтобы участвовать в ряде судов по защите наших авторских прав и, поселившись в гостинице на территории базы корпорации, стал невольным свидетелем и участником тех событий.

Большую и непонятную толпу людей, высадившихся с парома и двигавшихся по Восточной улице в сторону наших складов и офисных зданий, приметили быстро. Поначалу, думали, что это какая-то демонстрация или акция протеста, организованная одним из наших конкурентов. Подобные демонстрации возле наших ворот проходили постоянно. Своими холодильниками и стиральными машинами мы буквально разоряли прачечные гильдии и компании по торговле льдом, что и вызывало недовольство.

Но, на всякий случай, охрана была увеличена, а в мэрии Бейонна пообещали отправить на помощь пару десятков конных полицейских. Но вместо разворачивания плакатов и скандирования лозунгов эти люди достали оружие и динамит. Которым и подорвали главные ворота. На их беду, за воротами нёс дежурство один из двух доставленных из княжества пулемётных бронеавтомобилей. Нарвавшись на пулемётные очереди, нападавшие шарахнулись в сторону офисов и гостиницы, где Гюллингу и пришлось поучаствовать в перестрелке.

Мэр Бейонна, узнав о вооруженном нападении, отправил нам на помощь не только всех полицейских, но и кавалерийский эскадрон национальной гвардии штата Нью-Джерси. В конце концов нападавших рассеяли, пожары потушили, а всем раненым оказали медицинскую помощь. Некоторую часть нападавших даже пленили. И от них узнали, что в нападении участвовали члены ирландской банды «Белая рука». Особо повезло с тем, что один из руководителей банды – Динни Михан, получив несерьёзное ранение, попал в плен к нашим охранникам.

Не желая связываться с медлительным и неэффективным американским правосудием, Эдвард Гюллинг лично участвовал в допросах пленных и очень быстро всплыло имя заказчика этой акции – Джон Пирпонт Морган. И сразу после этого в Гельсингфорс были посланы шифрованные телеграммы. А чуть позже и самого Динни Михана отправили в княжество.

На нашу торговлю продовольствием с Францией и Великобританией Морган положил свой глаз ещё в прошлом году. Даже пытался выкупить у нас заключенные контракты на урожаи прошлого и этого года, предложив три миллиона долларов отступных. Из-за чего и был послан лесом в сторону «Вулдворд-билдинг» – самого высокого здания в мире на тот момент. Наша компания зарабатывала эти три миллиона на торговле продовольствием в месяц, только с Францией. Еще столько же приносили поставки зерна, мяса, рыбы и консервов в Англию с Ирландией.

После этого Морган попытался перекупить контракты у наших региональных поставщиков. И кое-где это ему удалось. Но вовремя поданные иски в суды и поддержка проплаченных конгрессменов, позволили нам вернуть часть контрактов, а остальные заблокировать на время судебного разбирательства. А теперь, и это нападение. Морган, явно рассчитывал уничтожить нашу базу и тем самым вывести нас из игры.

Поэтому, на экстренном совещании в узком кругу своих друзей и соратников, было принято решение об устранении проблемы путём уничтожения Джона Моргана и его наследника. Благо, что у Артура Усениуса уже была готова группа боевиков для работы в США. Но вот итальянского банкира в том списке, утверждённых нами целей – не было. Вот парням и стало интересно, а почему нам это выгодно.

– Выгодно по одной причине, – усмехнувшись, начал объяснять Артур. – Всю вину за покушение власти города свалили на итальянскую преступность. Какой-то умник в полицейском управлении Нью-Йорка сделал вывод, что покушались не на Морганов, а на владельца «Bank of Italy» Амадео Джаннини. В прошлом году одна итальянская банда пристрелила главаря другой банды. Так называемого «Короля маленькой Италии» в Нью-Йорке, Джозу Галлуччи. После тщательного допроса доставленного в Гельсингфорс Динни Михана, нам стало известно, что Галлуччи отмывал преступные деньги в банке у Амадео Джаннини. А после того как мы проредили состав ирландской банды «Белая рука», вялотекущая война между итальянскими бандами прекратилась. И они нацелились на территорию, которую раньше контролировали ирландцы. Кроме того, по сведениям нашей агентуры, глава сицилийской каморры Энрико Альфано попытался договориться с Джаннини о хранении денег банд в его банке. Но тот отказал. После чего последнему подкинули отрезанную лошадиную голову. Что у итальянских преступников означает – смертный приговор. Вот все теперь и думают, что Морганы – это случайная жертва. К тому же, наши боевики оставили на месте своё оружие. А это итальянские винтовки. Что ещё сильнее указывает на итальянцев. В Нью-Йорке полиция уже проводит аресты всех, кто по их мнению может быть причастен к покушению.

– Боже! Артур! Как ты запоминаешь эти чудовищные имена, фамилии и названия? – воскликнул Микка, как только Усениус закончил рассказ.

– Да как-то оно само получается, – пожал плечами наш безопасник. – Но нас сейчас не итальянцы с американскими делами должны волновать, а готовившееся покушение на Матти.

– О! – выдавил из себя Микка.

– И кто на этот раз? – ехидно спросил Эдвард. – Опять кто-то из недовольных парламентариев?

– Мне тоже интересно. Не тяни, рассказывай, – кивнул я Артуру Усениусу.