Текст книги "Великий диктатор. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Alex Berest

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 31 страниц)

Глава 7

1 августа 1916 года. Французско-Итальянская граница. Окрестности городка Новалеза.

– Мой генерал, здесь небезопасно. Итальянские снайперы могут вас подстрелить, – в очередной раз начал свою мантру Шарль де Голль.

– Да кому мы нужны, капитан? – недовольно проворчал генерал Петен, обернувшись к своему адъютанту. – Итальянцам сейчас не до нас. Вы, лучше, пошлите ещё людей, узнать как продвигается ремонт дороги.

Запланированное наступление на Турин Петен начал на двое суток раньше, чем это было запланировано в генеральном штабе. Итальянцам явно были известны даты французского наступления, и они к нему готовились. Что и вылилось в сегодняшнюю проблему.

За два дня наступления французские части с приданными им на усиление русским корпусом и колониальными дивизиями смогли прорваться по дороге от Ченизо до Джальоне. Что позволило к вчерашнему вечеру выйти на окраины городка Суза. Откуда начиналась железная дорога на Турин. И создать угрозу для восьмого итальянского корпуса, оборонявшего выступ Бардонеккья – Улькс.

Год назад Петен, приняв новый фронт, был в полнейшей панике от местного театра боевых действий. Генерала никто не учил воевать в горах. Пару раз даже мелькали предательские мысли подать рапорт на отпуск для поправки здоровья после полученного ранения в Париже и, тем самым, снять с себя ответственность за итальянский фронт. Но он смог себя пересилить и, несмотря на сложные условия, даже провести пару удачных зимних операций.

Первая операция, которую он смог осуществить в феврале, позволила срезать выступ фронта по государственной границе вдоль средиземноморского побережья. Силами двух марокканских дивизий Петен прорвал фронт в окрестностях Ментоны и, форсировав Ройю и Нервию, вышел к окраинам Сан-Ремо. Итальянцы никак не ожидали такой прыти от нового командующего фронтом, поэтому и сопротивление было хаотичным и неорганизованным. Что обусловливалось ещё и тем, что в городе Кампороссо части третьей алжирской кавалерийской бригады смогли взять в плен штаб сорок девятой пехотной дивизии вместе с её командиром, генералом Армандо Витторио Диасом.

Вторая операция, несмотря на отсутствие такого размаха и результата, как у первой, была намного важнее. Собранные со всей горной границы пограничники, имевшие хоть мало-мальский опыт передвижения в зимних горах, должны были овладеть двумя тоннелями. Железнодорожным Мон-Сенийсским и шоссейным Суза. В итоге, удалось взять только шоссейный, так как железнодорожный оказался взорванным. И именно через оставшийся шоссейный тоннель и развивалось летнее французское наступление на Сузу и Улькс, что позволяло не спускаться в узкое и хорошо укреплённое ущелье, а, обойдя его по высокогорной дороге, попытаться вынудить противника сдаться.

Но сегодня утром итальянцы, используя большое количество аэропланов, разбомбили часть горного склона, обрушив участок железной дороги и шоссе. Хорошо хоть, что построенный ещё при Наполеоне I шоссейный тоннель, оказался подходящей ширины для пропуска автомобилей, броневиков и русских танков. И именно они сейчас и штурмовали итальянские укрепления в Новалезе.

– Мой генерал, донесение от командующего десятым корпусом, – вновь побеспокоил своё начальство капитан Де Голль, получив бумагу от посыльного.

– Читай, капитан. И погромче, – отдал приказ Петен, не поворачиваясь к своему подчиненному, увлеченно рассматривая в мощный бинокль, как огнемётный танк выжигает очередную позицию итальянцев.

– Генерал Дюшен докладывает, что первая русская дивизия взяла Сан-Ремо, и его корпус начинает движение на Таджу и Альбенгу.

– Это хорошие новости. Отправь Дюшену телеграмму с моими поздравлениями, – всё так же не оборачиваясь прокомментировал новости Филипп Петен.

……

1 августа 1916 года. Королевство Италия, город Сан-Ремо.

– Наша церковь относится к разряду «заграничных курортных» и приписана к Санкт-Петербургской епархии, – вещал иеромонах Варсонофий, настоятель православного храма «Христа Спасителя». – Её возвели в 1913 году на пожертвования неравнодушных. Сам император Всероссийский, Николай Александрович, пожертвовали две тысячи рублей.

– Ваше преподобие, а акулы у вас здесь водятся? – спросил Аймо Кахмо, оторвавшись от созерцания окрестностей в бинокль.

Дослужившись до подполковника и начальника штаба Улеаборгской пограничной бригады, Аймо и думать не думал, что вновь попадёт на войну, да ещё и в Италию. Но однажды, посещая Гельсингфорс, по приглашению Матти Хухты побывал на учебном бое во время слаживания частей, формируемого для отправки во Францию добровольческого корпуса. И понял, что его прямо тянет поучаствовать в настоящем сражении. Как когда-то, в далёком 1904 году, в Квантунской области. Уж слишком он засиделся на штабной работе. А душе хотелось в бой.

И он с этой своей проблемой обратился к Матти. А тот поспособствовал его переводу в Финляндскую добровольческую дивизию на должность начальника разведывательного батальона. Это подразделение было включено в состав дивизии тоже по настоянию юного Хухты. Впрочем, иного от Матти он и не ожидал. Как он помнил, почти все новшества в «Китайской» бригаде – от громадного количества пулемётов до использования зелёнки – были с подачи и благодаря этому мальчишке.

И так уж получилось, что именно его разведчики за неделю до начала наступления на Сан-Ремо узнали, что в этом городе находится до тысячи пленных подданных российской империи. Как позже выяснилось, в самом этом городе постоянно проживало не менее пятисот русских. Да ещё и итальянцы собрали остальных русских курортников, не успевших или не пожелавших уехать до вступления этой страны в войну.

Разместили русских пленных вокруг православного храма, в пансионатах и виллах эвакуированного местного населения. Какая-то часть ютилась даже в подвалах железнодорожного вокзала. Который, по совпадению, должен был первым подвергнуться мощному артиллерийскому обстрелу во время наступления.

Из-за этого планы пришлось срочно пересматривать. В экстренном порядке разработали операцию по высадке десанта и захвату квартала с русским заложниками. Французский флот для этого десанта даже выделил отряд миноносцев, чтобы доставить финских стрелков на Императорский пляж, прямо к железнодорожному вокзалу. Естественно, что Аймо Кахмо решил идти в бой вместе со своими подчиненными.

Приключения начались ещё во время морского перехода с временной французской военно-морской базы в Ментоне. Весь план чуть не испортила итальянская эскадра, которая, видимо, специально была направленна для срыва планируемого наступления. Но французы быстро узнали о подходе итальянцев и вывели им навстречу свою Средиземноморскую эскадру.

И вроде бы сражение разыгралось на приличном расстоянии от берега, но один итальянский броненосец, явно получивший множество попаданий ниже ватерлинии и пылающий от носа до кормы, устремился к пляжам Сан-Ремо в надежде выброситься на мель. И его путь каким-то таинственным образом пересёкся с их отрядом миноносцев, набитых пехотой, как дубовые бочки отборной салакой из Похьянлахти (Ботнический залив). Слава всем святым, что итальянцам не было никакого дела до французского отряда. Они яростно боролись за жизнь своего судна.

Но, тем не менее, этот броненосец разрушил строй и внёс дезорганизацию во время высадки десанта, что едва не привело к срыву операции. Надо отметить, что и французы в долгу не остались и, несмотря на возмущения десанта, провели вполне успешную минную атаку противника.

И теперь броненосец лежал на боку недалеко от берега. А его левый борт облепил экипаж, не предпринимая никаких попыток добраться до берега. Или они опасались, что там их ждёт нерадостный приём, или боялись иного. Рассматривая недавнего противника в бинокль, Аймо и вспомнил про то, что в Средиземном море вроде бы должны водиться акулы. Поэтому и задал этот вопрос настоятелю церкви.

– Никогда не видел, господин подполковник. Говорят, в Ливии их много, и возле Гибралтара, а здесь только чучело в музее было. Но вы музей сожгли час назад.

Аймо бросил разглядывать опрокинутую тушу броненосца и теперь с тем же удивлением рассматривал православного священника.

– Ваше преподобие, мы вас спасли от смерти и избавили от плена, а вы нам в вину ставите сожжённый музей? Да оглядитесь вокруг! Война идёт, половина города пылает, а вы музей жалеете.

– Что вы, что вы, – замахал руками иеромонах Варсонофий. – Вы меня не так поняли. Я просто отвечал на вопрос про акул. Вы мне, господин полковник, лучше скажите, а что с нами дальше будет? Нам оставаться в Сан-Ремо или своим ходом выбираться во Францию?

– Вашей эвакуацией на родину будут заниматься русские консулы из Монако и Марселя. Насколько я знаю, гужевой транспорт они уже наняли, так что завтра утром начнут вывозить вас. Но для этого надо вас собрать в одном месте и, пересчитав, составить списки, чтобы консульским было удобнее. Да и нам вас кормить сподручнее, когда вы все вместе, а не по отдельным зданиям. Мои подчиненные обследовали вон ту виллу с золотой крышей и нашли её подходящей для вашего размещения, – Аймо Кахмо указал зажатым в руке биноклем на помпезного вида особняк. – Давайте теперь организуем ваше сопровождение туда.

– Это зимняя вилла Елима Павловича Демидова, князя Сан-Донато, – вздохнув, пояснил священник.

– Вы думаете, князь будет против? И почему зимняя?

– Их летняя резиденция находиться во Флоренции. А князь точно не будет против. Он сейчас в Афинах, исполняет должность русского посланника.

– Ну вот и отлично. Пойдёмте тогда собирать ваших подопечных.

……

Гельсингфорс, август 1916 года.

– Так ты хочешь отдать всех этих германцев англичанам? – устало переспросил у меня Артур Усениус.

– Ну, а что ещё делать? Ты же сам говоришь, что у североамериканцев нет ни разведки, ни контрразведки, – так же устало ответил я и покосился на настенные часы.

Часы показывали половину девятого вечера. А значит, сегодняшний ужин в кругу семьи с прилетевшим из Лондона тестем я нагло пропустил. Сначала задержался в военно-пограничном департаменте, где затянулось совещание с представителями сената и парламента по поводу пенсий и разовых выплат как раненым стрелкам добровольческой дивизии, доставленным из Франции, так и семьям погибших. Всё упиралось в ограниченный бюджет. И если сенаторы были на моей стороне, то мои бывшие коллеги из парламента встали почти насмерть, защищая каждую марку.

В конце концов, нам удалось найти компромисс, и уставшие от прений чиновники и политики разъехались по домам. А мне пришлось ехать в свою штаб-квартиру в небоскрёбе. Нужно было совместно с Артуром Усениусом принять решения по двум незакрытым делам. Во-первых, что делать с задержанными социал-демократами, готовившими на меня покушение. А, во-вторых, определиться с действиями относительно пойманных в США и перевезённых в Финляндию агентов германской разведки, которые проводили диверсии против судов союзников, доставлявших военные грузы в Европу, и планировавших взорвать боеприпасы и оружие, предназначенное для Российской империи.

Первый вопрос мы дружно решили отложить, так как к мужчинам-террористам добавилась женщина. Некая Розалия Самойловна Берлин. И мне хотелось лично поприсутствовать на допросе. Уж слишком необычная была у неё фамилия для наших мест.

А вот второй вопрос Артур отдал полностью на откуп мне. Наш полевой агент в США, Вейкко Сиппола, сумевший идеально провести операцию по устранению Морганов, вновь отличился. Раскрыл целую сеть германской военной разведки в США. Которая чувствовала себя в этой стране как в родной Германии. И без зазрения совести собирала не только разведданные, но и делала всё возможное, чтобы сократить поставки боеприпасов, оружия, взрывчатки, оборудования и продовольствия странам Антанты.

Действовали немцы нагло и почти открыто, не опасаясь какого-либо противодействия со стороны североамериканских спецслужб. По той простой причине, что подобных служб – ещё не существовало. Вражеские агенты, получая громадные денежные суммы из германского посольства, создавали целые компании, которые занимались скупкой военных материалов, которые затем сжигались, взрывались и закапывались на двух полигонах в штатах Нью-Йорк и Пенсильвания. А то, что не удавалось перекупить – уничтожалось прямо на судах, с помощью специальных химических зажигательных бомб, срабатывающих через сутки после закладки.

Подобные действия германцы хотели провернуть и с судами наших конвоев. Но так и не смогли подкупить или запугать кого-либо из персонала. А на попытке минирования американской военной базы «Чёрный Том», на которой скапливались грузы для отправки в Россию, диверсанты попались нашей охране. И Вейкко Сиппола смог за короткий срок поднять всю цепочку вражеской агентуры.

Причем, удивляло то, что эти бомбы производились германскими матросами и офицерами, проживающими на лайнере «Фридрих Великий», который американцы интернировали в 1914 году, посчитав, что он может выполнять функции вспомогательного крейсера. Конфисковали, отвели на стоянку в Бруклинский порт, но обеспечить должный контроль за экипажем судна так и не соизволили. Даже более того, возложили ответственность за содержание моряков на германское посольство. Чем, немцы и пользовались, размещая на судне лаборатории и склады с взрывчаткой.

Можно было просто сдать всю эту сеть и собранные доказательства лоббируемым нами сенаторам, но мне, если откровенно говорить, совсем не хотелось, чтобы в США появлялась своя разведка и контрразведка. Пусть и дальше живут в стране непуганых идиотов. Глядишь, и в войну не вступят. А Антанта и сама справится. Пока что от президента Вильсона не звучало никаких призывов присоединиться к международной бойне в Европе.

А вот если отдать эту информацию англичанам, то они, я думаю, сумеют выжать максимум пользы из ситуации. Причем, я точно уверен, что кузенам за океаном они ничего не будут сообщать, а будут играть американцев и германцев втёмную. Ну и мы должны получить бонус за предоставленную информацию. Если передать её хитро. Сразу и британской контрразведке, и через принца Альберта королю Георгу. Именно это я и озвучил Артуру.

– Может и сработает, – усмехнулся он. – Не попробуем – не узнаем. А русским будем сообщать?

– Знаешь что? Ты мне подготовь отдельный доклад на русском по применению германцами зажигательных бомб. И упомяни, что по полученным данным вражеские агенты внедрены в порты Александровска-на-Мурмане, Архангельска и Владивостока. А я передам этот доклад через тестя главе центрального военно-регистрационного бюро генерального штаба (контрразведка), князю Туркестанову. Насколько я знаю, они одно время приятельствовали, когда вместе служили в московской жандармерии. Так что полученной информации точно должны будут поверить и устроить проверки.

– Как скажешь, – кивнул Усениус и стал записывать моё распоряжение в свой блокнот.

Но не успел. Дверь в приёмную распахнулась и появился сильно озадаченный Тойво Антикайнен.

– Мой диктатор, там к вам на приём прибыло трое господ. И они хоть и без записи и в неурочное время, но, думаю, что вам лучше их принять. Вот их визитки, – положил на стол передо мной три прямоугольника.

При взгляде на которые у меня от удивления округлились глаза. Я никак не ожидал появление этих людей, да к тому же вместе, и в такое позднее время.

– Кто там, Матти? – Артур мгновенно среагировал на моё удивление.

– Глава департамента внутренних сношений имперского министерства иностранных дел барон Нольде, – зачитал я первую визитку и придвинул её к Усениусу. – А также, посол датского королевства в Швеции Нильс Сёренсен и генеральный консул Нидерландов в Российской империи Рон Ван Дартел.

– Перкеле, – невольно вырвалось у моего соратника.

– Во-во! Да ещё на ночь глядя, – усмехнулся я и, подняв взгляд на продолжавшего ожидать моих указаний Антикайнена, распорядился. – Приглашай их, Тойво. И позаботься о напитках и сдобе. Мне, по крайней мере, кофе точно не помешает.

……

– Мы здесь, Матвей Матвеевич, для того, чтобы уладить просьбу вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, а так же королевы Нидерландов и короля Дании, – решил всё сразу разъяснить барон Нольде и предложил. – Давайте перейдём в общении на немецкий, так как все присутствующие здесь им владеют.

– Не имею ничего против, – кивнул я, мысленно пытаясь сообразить – причём здесь я, послы Дании и Нидерландов, а так же их монархи.

– Отлично. Тогда хочу вас уведомить, что в июне месяце этого года Дания продала свои колонии в Вест-Индии Североамериканским Соединённым Штатам. Первого августа король Кристиан X и президент Вильсон ратифицировали договор, и карибские датские острова перешли под контроль США.

Слушая представителя министерства иностранных дел, я мог только мысленно сокрушаться, что за чередой неотложных проблем совсем позабыл, что сам планировал попробовать приобрести хоть один остров.

– Вместе с тем, некоторые подданные датской короны не имеют возможности покинуть регион из-за идущей в Европе войны. Другие же подданные, проявляют тревогу, что с приходом на острова североамериканских властей им будет запрещено выращивать сахарный тростник.

Ну да, ну да. Именно эта цель и ставилась правительством США, чтобы поднять цены на сахар в регионе и тем самым поддержать своих фермеров. Хотя официально, североамериканцы приобретали острова для защиты их от возможного захвата Германией. Как будто немцем сейчас нечем другим заняться, кроме немедленной оккупации тропических островов нейтрального государства.

– В связи с этим, король Кристиан направил письмо королеве Вильгельмине с просьбой приютить датских подданных на островах Нидерландов, – продолжил повествование барон Нольде. – На что королева Вильгельмина дала своё разрешение на переселение беженцев на голландские Наветренные острова. Точнее, на остров Синт-Эстатиус. И тут вдруг выясняется, что почти вся земля на острове принадлежит частному лицу. И это не кто иной, как вы, Матвей Матвеевич.

– Так получилось, Борис Эммануилович, – пожал я плечами. – Мне нужен был сахар, а тут как раз продавались плантации на этом острове. Вот я и выкупил. И вложил немалые средства в выращивание и переработку тростника. Сейчас этот сахар поставляется в империю и скандинавские государства. В ту же Данию. И без компенсаций я не намерен терять столь прибыльное дело.

– Ох. Прошу вас простить меня, Матвей Матвеевич, если вы поняли превратно. Никто не собирается забирать ваши земли. Тут другое. После довольно интенсивной переписки между монархами король Кристиан привлёк к решению этой проблемы и вдовствующую императрицу Марию Фёдоровну, которая приходится бабушкой нынешнему датскому правителю. После чего коллегиально было выработано решение. От которого вы, Матвей Матвеевич, не вправе отказаться. Вернее, вы конечно можете это сделать, но тогда потеряете доверие сразу трёх монархов, в том числе Николая Александровича.

– И что это за решение? – стараясь держать себя в руках, но тем не менее с беспокойством в голосе поинтересовался я.

– Как понимаю, теперь дело за мной? – обратился к русскому чиновнику голландский посланник Ван Дартел.

И дождавшись его утвердительного кивка, поднялся из кресла и, достав из принесенной с собой папки какой-то документ, принялся его оглашать.

– Её величество Вильгельмина Елена Пулина Мария, королева Нидерландов, принцесса Оранская-Нассау, маркиза ван Вере и Флиссинген, графиня ван Катценельнбоген, Вианден, Диц, Шпигельберг, Бюрен, Лердам и Кулемборг, своей волею назначает барона Матхиуса Хухту, подданного Российской короны, согласно статута о колониях, генерал-губернатором острова Синт-Эстатиус для обеспечения безопасности нидерландских и датских подданных. Подписано лично, Вильгельмина. Лондон, 3 августа 1916 года. Поздравляю вас с высоким назначением, господин генерал-губернатор, – с некоторой долей скепсиса в голосе произнёс Ван Дартел. – Надеюсь, что под вашим руководством, этот остров станет ярким самоцветом в короне моей королевы.

И только после этого мне протянули папку с документом. Мне тоже пришлось вскочить на ноги и стоя слушать всю эту информацию.

– Спасибо, – пришиблено отозвался я, взяв в руки врученный документ.

– В свою очередь, – поднялся из своего кресла и посол Дании в Швеции. – Я рад сообщить, что король Кристиан берет на себя все расходы по переселению желающих и будет пристально следить за судьбой своих подданных.

– Сколько их хоть будет? Ведь на проданных островах проживает под сто тысяч. Столько на мой остров не влезет, – наконец голова начала хоть немного соображать, и я смог задать важный вопрос. – И как обеспечивать оборону острова? Своими силами? Да и какой смысл меня назначать генерал-губернатором, если я лично не смогу управлять. Тем более, я являюсь руководителем оборонного ведомства страны, которая ведёт войну с Германией, – попытался я отбояриться от ненужного мне титула.

– Всего будет около двух тысяч переселенцев, – успокоил меня Рон Ван Дартел. – Что же касается обороны, то королева милостиво дала указание на отправку в этот регион крейсера Зеланд (Zeeland). А управлять вы можете и из Гельсингфорса. Сейчас же управляете плантациями и сахарным заводом? Вернее, у вас там точно есть люди которых можно назначить своими помощниками. Это повсеместная практика. Генерал-губернатор Кюрасао вообще проживает в Нью-Йорке, что не мешает ему прекрасно справляться со своими обязанностями.

Мне оставалось только кивать таким убойным аргументам. Приличия ради предложил гостям безвозмездно воспользоваться услугами нашего отеля, на что они с радостью согласились. И уже прощаясь, я вспомнил о том, что хотел получить от барона Нольде.

– Борис Эманнуилович, минутку, не оставите мне автограф на вашей книге? – я вытащил из тумбы стола невзрачный томик его книги «Постоянно нейтральное государство» 1905 года издания.

– О! У вас есть первое издание моего юридического исследования? Вам повезло. В типографии Стасюлевича было напечатано всего двести экземпляров. Давайте-давайте. С радостью подпишу.