Текст книги "Великий диктатор. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Alex Berest

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

Глава 14

15 марта 1917 года. Военно-пограничный департамент.

– Полковник! Я требую объяснений! – ворвался в мой кабинет генерал-лейтенант Бонапарт. – Что вы себе позволяете? Почему ограничили количество пропускаемых в город отпускников из гарнизона крепости? Почему ваши ополченцы обыскивают моих офицеров и заставляют сдавать огнестрельное оружие на хранение? По какому праву? Я буду жаловаться!

Луи Наполеон Жозеф Жером Бонапарт был назначен комендантом Свеаборгской крепости в декабре прошлого года. Изначально принц Луи Бонапарт был прикомандирован к русскому добровольческому корпусу во Франции в качестве представителя военного министерства. Причём, на фронте, в Италии, его никто и никогда не видел. Представлял он корпус исключительно в Париже, где и сумел поссориться с Пьером Огюстом Роком, военным министром Третьей республики. Причем ссора вышла настолько эпичной, что злопамятный Рок смог добиться от российского генерального штаба отзыва принца Луи Бонапарта в империю.

Узнав о назначении на должность коменданта Свеаборгской крепости представителя младшей ветви Бонапартов, я даже не удержался от ироничной статьи в «Финской правде» о влиянии этой семьи на кардинальные изменения в судьбе Суоми. Ведь нынешняя история великого княжества началась именно по вине самого первого Наполеона, который втянул Россию в войну с Англией и Швецией. Благодаря чему небольшое герцогство приросло территориями и вошло в состав российской империи на правах личной унии и с внушительным пакетом прав и льгот.

А действия второго Наполеона, который воевал в середине прошлого века с Россией, в том числе и на территории Финляндии, привели к тому, что у княжества появились свои деньги – как имперская резервная валюта, и даже армия. И вот теперь столичную крепость возглавил правнук самого первого Наполеона, а значит, княжеству вновь грозят перемены. Я буду очень рад, если вину за революцию в Петрограде обыватели переложат на семейку Бонапартов.

Тем не менее статья нашла живой отклик у читателей, и принца завалили приглашениями на различные светские и городские мероприятия. Где он постоянно и пропадал, переложив ответственность за гарнизон и крепость на своего заместителя. В отличие от принца, генерал-лейтенант Василий Георгиевич Пащенко службой не манкировал. Тем более, что весь гарнизон был укомплектован выходцами из родной для генерала Полтавской губернии.

Но обиделся Василий Георгиевич нешуточно. Виданное ли это дело? Он с 1915 года возглавлял крепость и надеялся на повышение. А его, наоборот, понизили в должности, сделав заместителем принца Бонапарта. Поэтому он вытребовал себе отпуск по состоянию здоровья и укатил в Крым на воды.

По сведениям агентов Усениуса, в крепости вовсю действовали представители социал-демократов и анархистов. И для того, чтобы эта зараза не проникла в город, я распорядился заблокировать морские казармы и паромную переправу из крепости, выставив усиленные наряды гвардии и гражданской обороны. К моему удивлению, Маннергейм не стал на этот раз оспаривать мои распоряжения, а чётко выполнил приказ.

– А вы вообще контролируете свой гарнизон? – ехидно поинтересовался я у принца. – Позавчера силами ополчения на льду Южной бухты было задержано тридцать пять вооружённых нижних чинов первой роты с острова Никольский. Вы про это знаете? Вы будете забирать своих подчиненных с гауптвахты? Я вам об этом отправлял послание.

– Я впервые про это слышу, – растерялся потомок Наполеона Бонапарта. – Я не получал от вас сообщений. Видимо, часть моего штаба продолжает игнорировать меня, как командира. Чёртов Пащенко! Понаставил кругом своих людей, и они теперь мне мстят за то, что военное министерство понизило его в должности и назначило меня комендантом крепости. Как будто я напрашивался сюда!

– Что же касается усиления пропускного режима, то сами видите, что творится в Петрограде. Поэтому я и вынужден прибегать к подобным мерам. Тем более, что у нас уже были проблемы с вашей крепостью в 1906 году. Когда во время той революции часть гарнизона восстала и проникла в город с оружием.

– Даже так? – удивился француз. – Я этого тоже не знал. Прошу простить меня, господин полковник, если был излишне эмоциональным. Я уже и сам не рад, что согласился принять эту должность. Думал, что буду спокойно служить, а получилось не пойми что. Честно? Я уже устал от этой должности.

– Так поезжайте в Петроград и попросите перевода. Можете воспользоваться услугами моей авиакомпании. Три часа и вы в столице империи. Мне помнится, что из Парижа так, на самолётах, и добирались.

– Да-да, было дело, – согласился со мной генерал-лейтенант. – А вы знаете, полковник, я, наверное, воспользуюсь вашим советом.

……

26 марта 1917 года. Гельсингфорс. Здание сената.

– Вчера нами была получена телеграмма из Петрограда об отречении царя от престола, – озвучил и так всем уже известную информацию Михаил Боровитинов. – Отречение было произведено в пользу великого князя Михаила Александровича. Но, вместе с тем, в Петрограде сформировано какое-то Временное правительство во главе с председателем государственной Думы Родзянко. Которое объявило о преобразовании Российской империи в республику. С другой стороны, в столицу империи вошли военные части под командованием великих князей Александра Михайловича и Павла Александровича. И, по докладу барона Хухты, – вице-председатель сената указал на меня. – В Петрограде идут тяжёлые уличные бои с применением артиллерии. И в связи с этим у меня к вам есть только один вопрос – что нам делать? И какую сторону поддержать?

Я сам был очень удивлён, когда февраль закончился, а революция так и не случилась. Хотя положение в Петрограде было аховое. И только в конце марта начали происходить события, которые я расценил как приближающеюся развязку. Началось всё с того, что император решил распустить государственную Думу. Думцы в ответ сформировали какой-то комитет и призвали население и военный гарнизон столицы к восстанию.

Отдельные воинские части и примкнувшие к ним рабочие с бастующих заводов, практически не встречая сопротивления, захватили городской арсенал и начали освобождать из тюрем всех заключённых. Полиция и жандармерия самоустранились. Даже казачьи части, остававшиеся верными правительству, в срочном порядке были передислоцированы в Петергоф приказом инспектора гвардии великого князя Павла Александровича. Туда же были отправлены почти все гвардейские части, находившиеся до этого в Царском Селе на охране императорского дворца.

Единственные, кто не покинул Новый Царскосельский дворец, где находилась царская семья, были две роты гвардейского флотского экипажа, рота дворцовых гренадер, телеграфная рота Лейб-гвардии Сапёрного полка и Георгиевский батальон. Эти части под командованием генерал-адъютанта Иванова, посланного царём навести порядок в Петрограде ещё до своего отречения, взяли под охрану бывшую царицу, цесаревича и великих княжон. Но, учитывая, что Николай Иудович вёл интенсивную переписку по телеграфу с Временным правительством, складывалось ощущение, что это не охрана царской семьи, а настоящий арест.

Остальные части карательного отряда генерала Иванова перехватили великие князья. Которые спешно собирали войска в надежде побороться за столицу. Хотя шансов на это у них практически не было, учитывая, что у подполковника генерального штаба Энгельгардта, назначенного Временным правительством военным комендантом Петрограда – сил было больше.

По подсчётам моих аналитиков на стороне восставших было как минимум сто тысяч штыков и сабель, в то время как у великих князей сил был в три раза меньше. Тем не менее, сразу после получения телеграммы об отречении императора, великие князья попытались взять город штурмом. И на первых порах им сопутствовала удача.

Благодаря многочисленным агентам внутри имперских министерств и ведомств все телеграммы противоборствующих сторон тут же ложились мне на стол. Так что я был в курсе происходящего, хотя и не понимал, как всё это скрутилось в такой клубок. В моём первом мире точно не было вооруженного противостояния Романовых с восставшими.

Получаемая информация позволила мне надавить на Боровитинова, и тот в экстренном порядке собрал всех сенаторов, чиновников и видных политиков в большом зале совещаний сената.

– А почему мы должны что-то делать? Вон сидит граф Витте. Он наш министр-статс-секретарь. Пусть и принимает решение, – высказался с места начальник судебного департамента Эдуард Эрштрем.

– Меня назначил на этот пост Николай Александрович. Если он отрёкся, то значит теперь и я не имею никакой власти в княжестве. Мне нужно подтверждение Михаила Александровича, в чью пользу отрёкся предыдущий император, о возможности продолжать исполнять свои обязанности, – вскочив со своего места, заявил Сергей Юльевич Витте.

– Тогда что вы делаете на этом совещании? – тут же среагировал ректор императорского Александровского университета Раббе Вреде.

– Не будьте таким вредным, господин Вреде, – не остался в долгу Витте.

– Да как вы смеете насмехаться над моей фамилией? – вскипел ректор. – Если вы граф, то это ещё не даёт вам право превосходства в этом зале. Вы здесь никто! Вы – ставленник Петербурга. Тьфу, Петрограда. Вы…

Договорить ему не позволил Боровитинов, который принялся стучать церемониальным молотком и одновременно звонить в колокольчик.

– Довольно, господа! Ссора нам не поможет! Нам надо решить, что делать в создавшейся ситуации. И распри внутри правительствующего сената этому не помогут. Кто готов высказаться?

– Сидим и ждём, когда в Петрограде всё само успокоится. Я думаю, что рано или поздно о нас вспомнят. У нас сейчас и так забот выше головы. У нас люди на улицы вышли и празднуют непонятно что! – высказался Санкт-Михельский губернатор Лео-Аристид Сирелиус.

Действительно, несмотря на понедельник, не менее пары тысяч человек собралось на Александровской площади. Среди которых большинство были женщинами. Ещё примерно столько же толпилось на Эспланадах.

И если собравшиеся возле здания сената только размахивали флагами Топелиуса и неорганизованно выкрикивали призывы к независимости княжества от империи, то на Эспланаде всё было совершенно наоборот. Представители профсоюзной и аграрной партий организовали настоящий митинг в поддержку действующих властей и наших стрелков, сражающихся на Палестинском фронте.

А вот мои пионеры устроили грандиозную ярмарку-распродажу товаров, произведённых различными отрядами – как на рыночной площади, так и ещё в девяти других местах Гельсингфорса. Точно такие же акции и ярмарки по моему распоряжению проводились во всех губернских и во многих уездных городах и сёлах. Что позволило значительно снизить вероятность несанкционированных митингов.

– Если мы будем сидеть и ждать, то нам могут вместо генерала Редигера назначить генерал-губернатором какого-нибудь второго Бобрикова. Того же Бубликова, например. А уж что он наворотит в княжестве, один Бог ведает, – неожиданно огорошил всех своими знаниями реалий Выборгский губернатор генерал-майорфон Фалер.

Благодаря телеграмме чиновника путей сообщения, а заодно и депутата государственной Думы IV созыва Александра Бубликова, о революции в Петрограде узнали буквально все. Разосланная циркулярно железнодорожным телеграфом, она сообщила всей стране, что старая власть пала, а в столице сформирована новая.

– А если он отменит княжество? Ведь княжество – это монархия. А они, в Петрограде, – фон Фалер указал рукой куда-то в сторону Швеции. – Они объявили республику! А значит и наши старые органы управления им не понадобятся. Они их выкинут. На помойку. Отменят наши льготы, наши деньги, распустят сенат. И станем мы простой провинцией. Я этого не хочу! Вон, Свинхувуда назначат премьер-министром, как главу парламента.

– Я не против, – пробасил со своего места глава профсоюзной партии. – Уж мы-то быстро порядок наведём!

В зале тут же поднялся шум и гвалт. Сенатские сцепились с парламентариями. Все старались перекричать и переспорить друг друга. И даже молоток и колокольчик Боровитинова не могли успокоить начинающийся бедлам.

– Мой диктатор, – ко мне неожиданно протиснулся Тойво Антикайнен и протянул пару листов бумаги. – Срочное донесение из Петрограда.

Мне хватило нескольких минут, чтобы ознакомиться с текстом, осмыслить его и принять решение. После чего я решительно поднялся и направился к трибуне. Добраться-то до неё я добрался. Да вот только на моё восхождение к ней обратили внимание всего пара человек. Постоял, посмотрел на беснующееся в зале людское море, еще десять минут назад состоявшее из спокойных и уверенных в себе людей, а теперь сцепившихся в словесной перебранке со всеми подряд. И поняв, что простым способом мне не привлечь их внимания, потянулся за пистолетом в наплечной кобуре.

Бах-Бах-Бах. Три моих выстрела произвели по-настоящему магическое действие. В зале воцарилась абсолютная тишина, а все присутствующие уставились на меня, как будто узрели перед собой настоящего Йоулупукки с кипой березовых розг, пришедшего выяснить, кто в этом году был самым плохим мальчишкой.

– Михаил Михайлович, – обратился я к вице-председателю сената. – Извините. Я потом внесу деньги на ремонт зала. – И указал вверх, туда, где мои пули вошли в дерево обшивки и сбили немного побелки.

Вслед за взглядом Боровитинова, глаза вверх подняли и все присутствующие. Мне стало даже немного стыдно за свои действия. Но я быстро откинул сомнения в сторону. Слишком уж важное сообщение мне доставили.

– Мною получено срочное донесение из Петрограда. Во время переговоров между великими князьями и представителями временного правительства произошёл инцидент. Депутат государственной Думы Александр Фёдорович Керенский застрелил великого князя Александра Михайловича и тяжело ранил Павла Александровича Романова. В ответ охрана великих князей убила как самого Керенского, так и остальных переговорщиков – Павла Николаевича Милюкова и Василия Витальевича Шульгина.

Зал наконец отмер, и народ начал недоуменно переглядываться. А депутат от аграриев Филипп Сааласти даже возразил мне.

– Но позвольте, барон. Я знаю господина Керенского. Он не мог совершить такого.

– Скорее всего, Александр Керенский был под воздействием наркотических веществ. Год назад, в феврале 1916 года, ему удалили почку. После чего он довольно часто пользовался в качестве обезболивания морфием и кокаином. Видимо, это выработало зависимость, от которой он не смог отказаться, – озвучил я данные, собранные моими агентами на этого русского политика. – Но это ещё не всё! – Мне вновь пришлось повысить голос и даже постучать рукоятью пистолета по перилам трибуны, чтобы привлечь внимание. – Узнав, что Александр Михайлович Романов убит, часть войск из коалиции великих князей перешла на сторону временного правительства. А оставшиеся были заблокированы городским гарнизоном и рабочими отрядами на территории острова Новая Голландия и во дворце Александра Михайловича. Кроме этого, поступила просьба о помощи от нашего генерал-губернатора Александра Фёдоровича Редигера, который с чиновниками и их семьями оказался заперт в здании министерства. Он просит организовать эвакуацию людей и архивов.

– Видите? Побеждают республиканцы! – заорал из своего угла Пер Свинхувуд. – А значит, и нам надо реорганизовать органы управления княжеством!

– Господа! Я подаю в отставку! – неожиданно заявил Боровитинов. – Я не готов управлять провинцией в такое время. Тем более, что я не являюсь уроженцем Финляндии. Это ваше государство, вот вы и принимайте решения. – После чего встал с места председателя и довольно быстро, почти бегом, попытался покинуть зал заседаний.

Но я подал знак Антикайнену, и тот, вместе с парой моих телохранителей, заблокировал выход, не давая вице-председателю уйти с мероприятия.

– Куда же вы, господин Боровитинов? Мне нужно ваше разрешение. Вернитесь! – заорал я на весь зал и, не удержавшись, выстрелил в многострадальный потолок ещё раз.

Это что же со мной такое происходит, озадачился я? Веду себя как какой-нибудь бандит. Стреляю направо и налево. Вернее, вверх. Нет, нет, надо это прекращать.

Народ в зале, тем временем опять испуганно замолчал, а Боровитинов с видом побитой собаки вернулся на своё место и хмуро у меня поинтересовался.

– И что вы хотите от меня, барон?

– Чтобы вы дали мне разрешение на проведение эвакуации нашего генерал-губернатора и на переброску третьей пограничной бригады на административную границу.

– Это ещё зачем? – вместо Боровитинова поинтересовался у меня Раббе Вреде.

– Чтобы полностью её перекрыть по всей её протяжённости с Петроградской губернией, – и видя что меня не понимают, пояснил. – Александр Керенский, который сегодня застрелил великого князя Александра Михайовича, будучи министром юстиции временного правительства, выпустил на свободу девяносто тысяч заключённых только в Петрограде и, не менее четырёхсот тысяч по всей империи. Две трети из них – это уголовники. Убийцы, насильники, воры, грабители и прочая шваль, от которой мы очень неплохо почистили наше княжество за последние четыре года. Как вы думаете, господин Вреде, как быстро они сообразят приехать к нам, чтобы обогатится за счёт наших обывателей?

– Ужас какой! Я не знал про это, – искренне повинился ректор Александровского университета. – В таком случае, действительно, надо не просто поставить пограничников, а построить забор, через который никто не проберётся.

– В казне княжества на это нет средств, – тут же осадил пыл ректора глава казначейства Юхо Паасикиви.

– У меня на складах есть достаточно сетчатого забора и колючей проволоки, чтобы построить забор длиной в пару сотен вёрст. А уж пограничники сами решат, где его нужно установить. Административная граница с Петроградской губернией проходит частично довольно удобно для нас. Где-то по рекам и озёрам, а где-то по непроходимым болотам, – решил я вмешаться в спор.

– Господин барон, уточните. На складах военно-пограничного департамента или на складах «Хухта-групп», – тут же решил расставить точки над i глава казначейства.

– На складах моей корпорации. Казна не понесёт убытков.

– В таком случае, я тоже за то, чтобы закрыть границу с империей на замок. Это, как минимум, уменьшит поток покупателей продовольствия.

– По-хорошему, надо брать под контроль Финляндский вокзал в Петрограде и самим организовывать движения поездов в княжество, – влез я с новым предложением. – Тем более, что у русских проблемы с локомотивами. И за последние трое суток к нам из Петрограда не прибыло ни одного поезда.

– Делайте, что хотите, барон, – как-то обреченно высказался Михаил Михайлович Боровитинов. – Я подпишу любой ваш указ. Но после этого я уйду в отставку.

– Тогда предлагаю сразу выбрать и замену для нашего многоуважаемого вице-председателя, – подал я очередную идею. – Со своей стороны, предлагаю на этот пост кандидатуру Теклы Йоханны Хултин!

И зал тут же взорвался криками, предложениями и возмущениями, моментально позабыв про мои требования о закрытии границы и фактическому захвату Финляндского вокзала. Наших политиков пивом не пои, дай только повыбирать кого-нибудь. А уж если это касается должности руководителя провинции, то страх у них тут же испаряется.

– Барон, будьте любезны, уступите трибуну, – тут же нарисовался один из независимых депутатов парламента Пекка Пеннанен.

– Она полностью ваша, господин Пеннанен, – кивнул я и поспешил к Боровитинову, чтобы тот подписал мне ряд заранее подготовленных бумаг.

……

28 марта 1917 года. Петроград. Таврический дворец.

– Простите, господа, что прерываю. Михаил Владимирович, беда. Самая натуральная беда, – ворвался, причитая, военный комендант Петрограда полковник Энгельгардт в кабинет председателя временного правительства Родзянко.

– Что случилось, Борис Александрович? Гвардия решила прорваться с Новой Голландии?

– Финские войска захватили Финляндский вокзал. Час назад прибыл бронепоезд и несколько эшелонов с солдатами и бронеходами. Они вытеснили из здания вокзала юнкеров и роту второго запасного стрелкового полка. Кроме этого, приходят сообщения, что на гражданский аэродром садятся десятки финских самолётов. Ещё несколько постоянно кружат над городом.

– А я вам говорил, Михаил Владимирович, что нам надо как можно скорее разобраться с провинциями. В том числе – с Финляндией, – хрипло прокомментировал сообщение коменданта новый министр юстиции Кузьма Антонович Гвоздев. – Борис Александрович, связь с Выборгской стороной есть? Надо срочно поднимать рабочие дружины.

– Связи нет, Кузьма Антонович. Скорее всего, выборгская телефонная станция захвачена. По докладам самокатчиков, возле неё стоит танк и бронеавтомобиль. У меня в гарнизоне танков никогда не было.

– Тогда нужно отправить делегатов связи. Я сейчас напишу текст, а вы отправьте своих самокатчиков на заводы. А я, свяжусь с Петросоветом. Предупрежу Чхеидзе. Пусть знают об угрозе.

– А ведь барон Хухта – родственник царя. Он мог получить указание из Лондона. Надо срочно найти посла Бьюкенена и выяснить, что хотят англичане? – подал голос министр иностранных дел Юрий Вениаминович Ключников.

– Ой, да полно вам. Нашли родственника, – отмахнулся от этого предположения Родзянко. – Прежде чем горячку пороть, следует направить парламентёра на Финляндский вокзал и выяснить, зачем здесь финны вообще появились. Я хорошо знаю Матвея Матвеевича. И он точно не тот человек, которого можно втянуть в какую-либо авантюру. У него в Петрограде много предприятий. Вполне возможно, в этом и есть причина появления финляндских войск. Борис Александрович, Кузьма Антонович пошлите делегацию прежде чем отдавать приказ на открытие огня. Я уверен, что всё разъяснится.