Текст книги "Великий диктатор. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Alex Berest

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)

Глава 12

14 января 1917 года. Гельсингфорс. Усадьба «Летний берег».

– Я так понимаю, Матти, что ты пригласил меня к себе, чтобы предложить новое место службы? – удобно устроившись в кресле, спросил полковник Аймо Кахмо.

– Вы правы, дядя Аймо, – согласился я с ним. – Кстати, поздравляю вас с Новым годом.

– Чего? Ты про что, Матти? А! Точно! – наконец дошло до него. – В империи сегодня же только первое января. Как забавно. А ведь я никогда не задумывался над этой коллизией, ведь мы тоже в империи живём. Наверное, есть у нас в княжестве люди, который по два раза празднуют наступление Нового года.

– А представьте, что империя перейдёт на Григорианский календарь. Я уверен на все сто процентов, что русские создадут праздник – «Старый Новый год».

– Ха-ха-ха! Точно! – рассмеялся и согласился со мной племянник Ээро Эркко.

В конце сентября прошлого года Аймо Кахмо со своими разведчиками сорвал вылазку итальянских диверсантов в окрестностях Генуи. Но и сам пострадал. Получил контузию и ранение во время этого скоротечного боя. После чего был вначале отправлен на излечение в Марсель, а затем в Париж. И уже оттуда мы вывезли его в княжество.

За летнее наступление Аймо Кахмо получил от французов крест почетного легиона четвертой степени, а от нашего генерального штаба повышение до полковника за спасение русских подданных в Сан-Ремо. Ну и, по возвращению в княжество, по поручению сената я его наградил крестом Святого Николая первой степени. И уже от себя лично подарил автомобиль.

За три месяца полковник поправил своё здоровье и, пройдя врачебную комиссию, которая допустила его к дальнейшей службе, уже несколько раз наведывался в военно-пограничный департамент, прося отправить его на фронт. Но я не хотел этого делать. Он был мне нужен здесь, в княжестве, для одного очень важного дела. Боевые офицеры, прошедшие две успешные военные компании – на дороге не валяются.

– Дядя Аймо, – обратился я к мужчине, как привык в детстве и юности. – Как ты смотришь на то, чтобы возглавить моторизированный полк особого назначения?

– Петроград нам дал разрешение на формирование нового полка? – удивился Аймо Кахмо.

– Нет. Это полностью моя инициатива. Полк будет набираться из моих пионеров-фронтовиков и комплектоваться оружием и техникой за мой счёт.

– Хм. А ты, Матти, часом, не переворот ли надумал осуществить? Хотя, о чём я? Ведь ты же главный имперец в княжестве. Ладно, всё равно расскажешь. И, будь добр, ответь мне на один вопрос. Вот эти твои пионеры. Зачем ты натаскиваешь детей на умение воевать?

– Это плохо?

– Нет-нет. У меня в разведбате большинство бойцов были именно из твоей «гимнастической» организации. Но то, что они умели, никак не похоже на гимнастику и атлетику. Они профессионально обращались с оружием. Причем не только с карабинами, но и с пулемётами. Они умело пользуются шанцевым инструментом, возводя укрытия и копая окопы. Изначально не все добровольцы это умели. Подожди, – остановил он меня, видя, что собираюсь отвечать. – А самое главное, твои пионеры были обучены полевой тактике. Умели прикрывать друг друга. Знали как передвигаться на поле боя и совершенно не боялись выстрелов и взрывов. Вели себя как настоящие кадровые стрелки, прошедшие не одну военную компанию. Но при этом, убив первого своего врага, блевали, как совсем зелёные новобранцы. Не все, конечно, но многие. И, что удивительно, они не скрывали от меня, где этому всему обучились. Рассказывали про устраиваемые тобой специальные учения и соревнования. Как они команда на команду штурмуют укрепления и здания. Многое рассказывали. Про некоторые элементы их подготовки я никогда и не слышал. Но я так и не понял. Зачем ты их этому учишь?

– Разве это плохо, если парни будут уметь защищать себя и Родину? Ты, дядька Аймо, с ними, с моими пионерами-штурмовиками, прошёл всю итальянскую компанию. Вот и скажи, какие потери были в твоём батальоне по сравнению с другими добровольцами? – попытался я съехать со скользкой темы.

– Небо и земля. Когда мы подошли к Генуе, в батальоне оставались только твои пионеры. Остальные, выбыли. Или по ранению или на тот свет.

Полковник перекрестился, и я, автоматически, повторил его жест.

– Вот видите. Эта подготовка спасла парням жизнь. Да и такую подготовку проходят не все пионеры. А только желающие. Что касается знаний, так их по методике твоего бывшего подчиненного готовят, – решил я переложить ответственность на того, кого полковник знал и уважал. – Рейно Лахти плохого не посоветует. Ну а я только предоставляю снаряжение и обмундирование. Благо, что имею такую возможность.

– Ну ты и скользкий. Ладно, отставим в сторону вопрос военной подготовки твоих «гимнастов», – понимающе улыбнулся Аймо Кахмо. – Ты, Матти, мне лучше вот что скажи. А зачем тебе понадобилось это подразделение? Полк – это не рота и не батальон. Если мне суждено его возглавить, то я хочу знать – зачем? И какие приказы я буду выполнять? Только, заранее знай, что брать штурмом сенат или парламент я не стану. Да и народные шествия разгонять тоже.

– Ха. Умеете вы себе напридумывать всякой фигни. Полк я хочу создать для решения двух, теоретически возможных проблем. Первая – это возможная война с Норвегией…

– Чего-чего? С кем-кем? – бесцеремонно перебил меня мужчина. – С Норвегией? Норвегия собирается напасть на Российскую империю? Ты лучше ничего не мог придумать? Может, на нас ещё Марс нападёт? – с иронией в голосе спросили у меня. – Эти… Треножники. Как у Уэллса. А…

– Господин полковник, не забывайтесь! Я всё-таки глава военно-пограничного департамента. И обладаю всей необходимой информацией, чтобы предполагать такое развитие ситуации, – не выдержав упрёков, вскипел я. – Это не шуточки. Об этой угрозе знает всего несколько человек в княжестве, не считая группу аналитиков моего департамента.

– Всё-всё-всё, прости дурака, Матти. Не хотел шутить. Просто само как-то вырвалось. Никто у нас Норвегию военной державой не воспринимает. И я в том числе. И услышав от тебя подобное – я просто сглупил. Ещё раз, извини меня, мой мальчик.

– Хорошо, дядя Аймо. Забудем. И, мне продолжить рассказ про угрозу со стороны Норвегии или можно искать другого командира для полка? Ведь вторая причина может показаться тебе ещё более абсурдной, чем нападение Норвегии.

– Рассказывай, – примирительно махнул рукой мужчина.

– В Норвегии – голод. И голод серьёзный. У них в прошлом году случился неурожай, а германские подлодки и минные поля почти полностью заблокировали возможность рыбной ловли и морской торговли. Помимо этого, республика продолжает продавать железную руду в Германию, из-за чего Великобритания прекратила поставки угля. Всё это приводит к недовольству среди народа, бунтам и даже бандитским налётам на государственные продовольственные магазины. Военные, которые сейчас находятся у власти, решили бороться с этой проблемой двумя путями. Изъятием продуктов и скота у сельских жителей и мобилизацией в армию – городских.

– А что это даст? Я имею в виду мобилизацию.

– В армии и на флоте кормят, выдают паёк, которым многие подкармливают свои семьи. А увеличение количества войск нужно для контроля за конфискацией продовольствия и его охраны. Подобные действия привели к тому, что народ массово бежит из республики в Швецию и к нам. Но в Швеции тоже нехватка продуктов. И их пограничники стараются не пускать таких беженцев и выдворяют уже пробравшихся. К нам же, в основном, бегут лапландцы и квены.

– Жители Финнмарка?

– Именно. Они же перегоняют с собой свой скот и стада оленей. Норвежским властям это не нравится. Но существует договорённость, подписанная ещё в конце прошлого века, о зимней миграции оленей и праве пересекать границу сопровождающим их пастухам. Пока что власти Норвегии не запрещают это. Но они пропускают только мужчин. Женщинам и детям в пересечении границы отказано.

– Ясно, оставляют заложников. И мужчинам придётся вернутся. Причем, со своими оленями, чтобы их семьи не умерли с голоду. – констатировал Аймо Кахмо. – Но полностью перекрыть границу невозможно. Я это тебе заявляю, как бывший начальник штаба первой пограничной бригады. Я знаю. Границу охраняют редкие патрули, да и то только в тех местах – где её возможно пересечь. Там масса озёр, рек и болот.

– Ты думаешь я этого не знаю? Но это было-было. Сейчас в Финнмарке большие массы норвежских войск. Они строят заставы, мосты, дороги и городят что-то похожее на забор. Официально это делается для пресечения контрабанды и обеспечения порядка в регионе.

– Так, может, так и есть? Может, они вправду просто хотят прекратить утечку населения и скота?

– Ну, если закрыть глаза на то, что уже сейчас в Финнмарке сосредоточенны две пехотные дивизии и два дивизиона миноносцев с одним броненосцем береговой обороны – то верится в это с трудом.

– Сколько-сколько? – явно не поверил своим ушам Аймо Кахмо. – Это точные данные?

– Это официально подтвержденные данные со стороны Норвежских властей на наш запрос. В Финнмарке находится вторая и четвертая пехотные дивизии. Двадцать из тридцати шести имеющихся в республике миноносцев и броненосец береговой обороны «Эйдсвольд». Пехота – это ещё куда ни шло для контроля местного населения. Но броненосец за оленями посылать точно не стали бы.

– Кроме этого, в Вадсё должен был прийти второй броненосец, но напоролся на чью-то мину и был вынужден вернутся в Берген.

– Но откуда у рыбоедов взялись четыре дивизии? Или не четыре?

– Пять дивизий. До войны у них было шестнадцать пехотных полков. Что и так много, по сравнению со Швецией и Данией. Затем они развернули их в пять бригад, которые постепенно довели по численности до дивизий. Но это – чисто пехотные части. Причём, с очень паршивой стрелковой подготовкой. Патронов у них крайне мало. Существует только одно предприятие, которое производит винтовки и патроны – столичный арсенал в Христиании. Пулемётов и артиллерии очень мало. И на всю их армию у них только десять бронеавтомобилей и двенадцать наших старых аэропланов. Из которых летает, дай бог, половина. На данный момент существует несколько версий происходящего. Но основная – Норвегия готовится вступить в войну на стороне Центральных держав и скапливает войска, чтобы одним ударом захватить северные порты княжества и России. За что получит продовольственную помощь из Германии. К тому же, на моих элеваторах в Порт-Романове находится значительное количество зерна.

– Выглядит довольно правдоподобно, – был вынужден согласиться со мной полковник. – Но на что они надеются? Империя перебросит войска, благо, железная дорога есть. Да и Англия не останется в стороне.

– А вот здесь вылазит вторая причина, почему я решил создать этот полк. Дело в том, что в империи зреет заговор против царя. И этот заговор в скором времени и будет осуществлён.

– Вот в заговор я могу поверить. Правда, с трудом. Тогда, получается, что полк тебе нужен для защиты царя. Или мы на стороне заговорщиков? – неожиданно подмигнул мне полковник.

– Нет. Ни то и ни другое. Позволь, я объясню по порядку. Недовольство монархом в империи зрело давно. Но к открытому мятежу подошло только сейчас. Причем, в заговоре участвуют как высший генералитет, так и великие князья. А самое главное, всё это финансируется недовольными промышленниками.

– И Николай этого не видит? – удивился Аймо Кахмо.

– Простой пример. И наш министр Витте, и генерал-губернатор Редигер направляли царю доклады о нездоровой ситуации в стране и готовящемся мятеже. Оба их послания были им возвращены из ведомства графа Фредерикса с пометкой – «в рассмотрении отклонено». Так что через месяц, в крайнем случае – через два, в России будет новый монарх или республика, – озвучил я своё послезнание о приближающейся февральской революции.

По крайней мере, предполагать, что это случится именно тогда, когда и в истории моего прошлого мира – были все основания. По докладам моих аналитиков и сведениям от агентов в имперских ведомствах, в Петрограде катастрофически уменьшались запасы продовольствия. Сейчас на складах было чуть больше миллиона пудов муки. На двадцать – двадцать пять дней, при расходе сорок тысяч пудов в сутки.

Из-за непогоды и халатности поставки продуктов питания сократились в пять раз. Вместо пятисот вагонов с продовольствием в сутки в северную столицу добирается всего около сотни. Дров и угля ввозилось крайне мало. Причина – аномальные морозы и снегопады. За декабрь прошлого года и первую половину января этого года из строя вышло более двух тысяч локомотивов. А непрекращающаяся забастовка не даёт возможности починить все эти паровозы.

И никто из столичных чиновников не собирался решать эту проблему. Моё предложение о ремонте паровозов на заводе в Таммерфорсе было отклонено в министерстве путей сообщения. Так же, я так и не смог договориться о поставках продуктов и дров в Петроград. Поэтому поступил хитро. Продавал населению топливо непосредственно со своего склада, никак не афишируя это. Но не думаю, что это хоть как-то повлияет на ситуацию в столице империи в целом.

– И как это помешает перебросить войска из Петрограда к норвежской границе? – не понял меня полковник.

– Переворот вызовет беспорядки и дезорганизацию министерств и ведомств. Им всем некогда будет. Одни будут спасать свои жизни и свои семьи, а другие – будут делить власть. И на вторжение Норвегии просто некому будет реагировать, кроме нас. Ну, может, ещё Северная эскадра придёт к нам на помощь. Если и их не захлестнёт революционное разложение. По моим сведениям на эскадре в Александровске-на-Мурмане очень сильно влияние русских анархистов. Вот такие дела, дядька Аймо.

– Да уж. Озадачил ты меня, Матти. А с чего ты решил, что один полк может остановить норвежцев?

– Полк будет полностью моторизированным. Все три батальона будут вооруженны автоматическим оружием и большим количеством пулемётов. Каждый батальон получит по роте новых танков и бронетранспортёры для перевозки личного состава. Норвежцам просто нечего будет им противопоставить. А самое главное, костяк части будут составлять ветераны нашей добровольческой дивизии. Они в скором времени начнут прибывать из Италии.

– Погоди, а как же Русский корпус? Или его решили вернуть в империю?

– Ты что, газет не читаешь? – удивился я. – Вчера, рано утром, король Виктор Эммануил III подписал с Антантой в Милане «Вечный мир». Италия становится нейтральным государством, но, в качестве компенсации, передаёт весь свой флот Франции и Англии до конца войны. Русский корпус, по нашей договорённости с военными ведомствами союзников, перебрасывают в Бельгию. Кроме финляндской дивизии. Её решено отправить под Иерусалим. Естественно, я запросил разрешение на ротацию – и получил его. Так как, дядя Аймо, ты готов взяться за командование новым полком?

– Конечно, Матти. Или, как там твои пионеры тебя называют? Диктатор?

– Да. Это моя должность, которую я придумал очень давно. А что?

– Да ничего. Раз полк ты формируешь за свои средства и комплектуешь своими людьми, то я теперь к тебе буду обращаться как твои пионеры. Какие приказы будут, мой диктатор?

– Тогда, полковник Кахмо, приказываю вам отобедать с моей семьёй.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся мужчина. – Любишь же ты нестандартные приказы.

……

30 января 1917 года. Штаб-квартира корпорации «Хухта-групп».

– Мой диктатор, к вам просятся на приём Ээро Эркко и Юхо Эркко, – доложил мне по селектору Тойво Антикайнен.

– Проси их, Тойво, – отдал я распоряжение.

И, выйдя из-за стола, направился к двери, чтобы первым поприветствовать главу аграрной партии и своего главного редактора «Пионерской правды». Но вместо приветствий меня сходу засыпали претензиями. Оказалось, что эту семейку журналистов не устроила дата, с которой я разрешил печатать в литературных приложениях «Финской правды» и «Пионерской правды» мою новую книгу.

Вместо очередного продолжения приключений Поттера я всё-таки дописал роман «Гражданин галактики», который в моём первом мире принадлежал перу Роберта Хайнлайна. Работу над этой книгой я начал ещё в далёком 1910 году. Но дальше составления плана и коротких набросков вспомненного мной сюжета дело не пошло. Зато в ноябре прошлого года – как прорвало. И я закончил книгу буквально за два месяца, работая над ней всего по паре часов в день.

Но я кардинально изменил сюжет. Ведь торговый корабль «Сису» был у Хайнлайна приписан к порту Нью-Финляндия на Шиве-3. И это дало мне возможность развить сюжет о приключениях в космосе финнов на финском корабле. Главный герой выучил финский, с трудом, с ошибками и обидами вписался в замкнутый социум торговцев. Своей харизмой и открытостью, заставил признать себя за равного и считать равноправным членом экипажа.

В эту книгу я надёргал очень многое не только из прочитанной мной в первой жизни фантастики, но и из различных компьютерных игр. Экзотические миры с разнообразными политическими системами правления. Сражения с пиратами. Торговля разнообразными товарами. Детективные истории. И даже небольшая, вынужденная робинзонада на одной необитаемой планете с фантастическими животными. Я попытался написать очень яркую и запоминающуюся книгу. И у меня, по всей видимости – получилось. Если судить по реакции семейства Эркко.

– Молчать!!! – заорал я во всё горло, чтобы утихомирить отца и сына.

Те от неожиданности замолчали, а спустя мгновение, ко мне в кабинет ворвался Тойво Антикайнен с пистолетом в руке.

– Всё в порядке, Тойво, – успокоил я своего секретаря и пошутил. – Я просто вырабатывал командный голос. – Но видя, что тот меня не понял, распорядился. – Сделай мне кофе, пожалуйста.

И повернувшись к растерянной семейке журналистов, попенял им.

– Ну, право слово, господа. Ведёте себя как малые дети. Успокойтесь и давайте серьёзно поговорим. Только по очереди, а не все вместе. Для начала, поясните мне. Вы, что, уже прочитали весь текст? Я же вам его только вчера отправил. А там объем немаленький. Или вы не спали?

– Именно, – кивнул мне Юхо Эркко. – Всю ночь и читали. А как оторваться? Это просто шедевр.

– И, наверное, тётя Маисси очень этим недовольна? А виноватым в вашем ночном бдении она снова сделает меня?

– Ой, Матти, мама отходчива. Ты же знаешь, – махнул рукой младший Эркко, и я только сейчас заметил во что он одет.

– Косплеешь Тима? – усмехнулся я.

– Ну, а что? Это сейчас модно, – Юхо ответно улыбнулся.

Странные словечки, такие как «косплей», и многие другие, привнесенные в этот мир мной, уже прочно прописались в молодёжном сленге.

– Молодые люди, вы про что? – наконец отмер и Ээро Эркко.

– Я про одежду вашего сына, дядя Ээро, – пояснил я. – Вон, смотрите.

Подошёл я к панорамному окну и поманил гостей за собой. Внизу, сразу за «Шведским театром», на некогда глухом фасаде старого шестиэтажного доходного дома красовалась цветная пятнадцатиметровая мозаичная картина. На которой был изображён простоволосый улыбающийся Тим Кряков, одетый в куртку-бомбер с новомодной металлической молнией, в пятнистые камуфлированные штаны-шаровары с накладными карманами и обутый в высокие кеды. Одной рукой он держал на плече биту для игры в кююккя, а другую упирал в пояс, демонстрируя зрителям наручные часы нашего завода. И во всю высоту панно, сверху вниз, шла надпись на финском «так одеваются настоящие финны».

Идея создать такую большую картину пришла в голову моему кузену Микке, когда он занимался рекламой нашей продукции. Даже консультировался об этом с местными художниками. Но те его отговорили, сославшись на то, что такое громадное полотно очень быстро выцветет и потеряет краски. И посоветовали ему заказать мозаичную картину.

Свободных мастеров-мозаистов в княжестве не оказалось. И нам пришлось нанять за очень приличные деньги знаменитого петроградского мозаиста – Владимира Александровича Фролова.

Мастер долго с нами торговался. Его не устраивало то, что его нанимают для создания банальной рекламы. Но, в конце-концов, он согласился. И скорее его сопротивление сломила не сумма, обещанная нами, а возможность попробовать себя во флорентийском стиле мозаики. Владимир Александрович раньше работал исключительно с венецианским мозаичным набором, когда картины собираются из маленьких кусочков смальты. Но процесс создания такого панно – очень долгий. А учитывая размеры, заказанной нами картины, работа могла затянуться на целый год. Что нас, конечно, не устраивало.

И тут я вспомнил про мозаики в подземных переходах Ростова-на-Дону, сделанные из крупных керамических плиток. И поинтересовался у господина Фролова, известен ли такой метод сейчас. Как оказалось, я описал флорентийский стиль. Который не пользуется особым спросом у заказчиков, но, в отличие от других методов – он намного быстрее в исполнении.

– Это Кряков-то – у нас настоящий финн? – с издёвкой в голосе спросил Ээро Эркоо, бросив быстрый взгляд вниз, на панно.

– Ну, по праву рождения – он финн. А фамилию можно и сократить. На американский манер, например. Тим Кряк. Звучит же?

Первым начал ржать Юхо, за ним к смеху сына присоединился его отец и я.

– Так какие у вас претензии к моей книге? – отсмеявшись, поинтересовался у этой парочки.

– Почему ты написал, что разрешишь публикацию в газетах только с первого марта? – озвучил видимо их общий вопрос Ээро Эркко. – Ведь это просто изумительная книга. А твой новый глоссарий к ней – это что-то с чем-то. Если начать публикацию с февраля и растянуть её на два-три месяца, то мы успеем напечатать и первый тираж. Который, благодаря нашей рекламе в литературных приложениях, может принести ощутимую прибыль.

– Вы правы, дядя Ээро. Но публикацию мы начнём с марта. Считайте это моим капризом.

Новой книгой я рассчитывал немного отвлечь финляндских обывателей от революции. Почему-то я решил, что это поможет сбить общественный накал и не выгонит население на улицы. Вполне возможно, я ошибаюсь на этот счёт, и про мою книгу тут же все забудут, как только станет известно об отречении императора. Ну, поживём – увидим.