Текст книги "Великий диктатор. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Alex Berest

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

Глава 29

25 июля 1917 года. Норвежский пограничный форт Бьёрнфьелль.

– Извините что беспокою, господин полковник, но наблюдатели докладывают об автомобильной колонне, которая спускается с перевала, – голос лейтенанта Гроннсона отвлёк полковника от размышлений над очередным шахматным ходом.

– Колонна? Автомобильная? – удивился полковник Бустедт.

– Так точно! Рядовой Айсберг утверждает, что там и броневики есть.

– Пфф, – презрительно фыркнул полковник. – Где он их мог видеть, чтобы отличить простой автомобиль от броневика?

С сожалением посмотрев на доску, на которой ждали его решения деревянные воины, он тяжело вздохнул, поднялся со стула и, прихватив с вешалки фуражку, направился на выход. Была бы его воля, он бы тут и не находился. Его Вестерноррландский полк передислоцировали из родного и уютного Эстерсунда на норвежскую границу, когда у рыбоедов началась очередная замятня, переросшая в полноценную гражданскую войну.

И ладно, если бы оставили в Емтланде, но нет, полк размазали тонким слоем вдоль границы сразу двух провинций. А так как граница с Норвегией в Лапландии была более протяжённой, то две трети полка перебросили именно туда. А умники из военного министерства указали Бо Бустедту разместить полковой штаб на таможенном посту Бьёрнфьелль. Полковник пытался договориться, чтобы штаб перенести хотя бы в Кируну, но из-за голодных бунтов и их подавления, так и ни до кого не смог достучаться.

Две роты третьего батальона полка обустроились в посёлке Риксгрансен, возведя небольшой военный городок из завезённых по железной дороге стройматериалов. Но, размещать штаб полка в бревенчатой хижине таможенной службы Бо Бустедт не пожелал. Вернее, официально штаб там и находился. А на самом деле полковник приказал занять брошенный норвежский пограничный форт, находящийся всего в паре сотен метров от границы. В форте разместилась полурота шведских стрелков и Бо Бустедт вместе с офицерами своего штаба.

Плюсом к этому было и то, что рядом проходила железнодорожная ветка, соединявшая железорудное месторождение в Кируне с норвежским портом Нарвик. Правда, последние полгода движение грузовых составов с рудой не осуществлялось по причине того, что часть железной дороги разобрали норвежские дезертиры, пустившие шпалы на дрова. Зато в обратную сторону, в Кируну и даже в Елливари и Лулео, поезд ходил ежедневно. Чем полковник и пользовался, проводя выходные в игорных заведениях этих городков.

– И правда – финны. Их синий крест, вписанный в русский триколор, ни с чем не спутать, – изрёк Бустедт, оторвавшись от бинокля. – Правы были те дезертиры, которых мы позавчера задержали на границе, говорившие про вторжение финских войск.

Тем временем финская бронетехника повела себя очень странно. Пара авто отделилась и направилась в сторону таможенного поста, а остальные, укрываясь за складками местности и валунами – выпустили десант и направили стволы своих пулемётов в сторону форта.

– Фан! Хельвете! – выругался полковник, поняв причину поведения нежданных гостей. – Боевая тревога! Все на стены! Поднять шведский флаг!

И пояснил лейтенанту Гроннсону, застывшему как соляной столб.

– Они думают, что здесь гарнизон рыбоедов. Скорее, скорее лейтенант. Найдите и поднимите флаг нашего королевства.

Но ситуация разрешилась и без поднятия флага, которого на территории форта так и не оказалось. Видимо, таможенники всё объяснили тем финнам которые поехали к ним, а те, в свою очередь, сообщили товарищам. Так что вместо стрельбы к форту двинулась процессия из трёх военных с белым флажком на штыке карабина.Пришлось и полковнику, прихватив с собой лейтенанта Гроннсона и капрала Карбу, который знал финский, выходить из форта. Впрочем, переводчик не понадобился, так как офицер в странной пятнистой форме, увешанный непонятной амуницией – уверенно разговаривал на шведском.

– Лейтенант Улеаборгской пограничной бригады Карл Ланг, – представился он, вскинув к виску два пальца в приветствии. – С сегодняшнего дня этот пограничный переход и участок границы до фюльке Нурланд является зоной ответственности моего отряда. Господин полковник, будьте любезны освободить крепость Бьёрнфьелль и вернуться на территорию Швеции.

– На каком основании? – внезапно даже для самого себя возмутился Бо Бустедт. – Что вы вообще делаете в Норвегии?

– То же самое, что делаете и вы. Занимаю пограничную крепость. Согласно приказа Великого князя и диктатора Матти Хухты войска введены для защиты населения фюльке Финнмарк от норвежских банд дезертиров.

– Но это фюльке Тромсё, – возразил швед. – Вы, часом, не заблудились?

– Фюльке Тромсё – это историческая провинция фюльке Финнмарк. В 1866 году норвежское правительство разделило Финнмарк, выделив Тромсё в отдельную административную единицу. И если уж на то пошло, то наши войска сегодня вошли и в Нарвик в фюльке Нурланд. Так что, в скорости можно ожидать восстановления железной дороги. А сейчас я попрошу вас освободить крепость и уйти на территорию своего государства.

– А если не уйдём? – продолжил хорохориться Бо Бустедт.

– Сообщу о вас своему начальству. Те сделают запрос в Стокгольм. И через сутки ваши части оставят крепость, а вас снимут с должности за незаконное пересечение границы. Выбор за вами.

– Ну вы и наглец, лейтенант. Мне нужны сутки для выхода из форта.

– Наглость – второе счастье, как любит говорить наш диктатор. У вас три часа, полковник. Честь имею, – заявил пограничник и, откозыряв, ушёл к своей технике.

……

28 июля 1917 года. Торнио – Стокгольм.

Вуууу – заревел тепловоз, наш несуразный состав дёрнулся и медленно, набирая скорость, стал выползать с территории таможенного склада. Несуразным он был по причине того, что два пассажирских вагона – штабной и спальный, впихнули между тепловозами и двумя половинками бронепоезда «Суоми». На этом настоял едущий со мной помощник Артура Усениуса, Юхан Лойкко. Сам Артур со мной отправиться не смог, так как находился в Нарвике и контролировал спецоперацию в Финнмарке.

Ввод наших войск в Норвегию прошёл в общем без особых эксцессов и потерь. За неделю операции мои военные потеряли лишь полсотни бойцов раненными. Погибших было всего двое – водитель и командир разведывательного бронеавтомобиля. Да и то, расстались с жизнью они по своей глупости. Поленились проверить состояние моста, а тот взял и развалился. Броневичок перевернулся и башней вниз рухнул в горную реку.

Благодаря тому, что наша граница удобно вклинивалась в Финнмарк, города Вадсё, Тана и Тромсё были взяты в первый же день. Норвежские дезертиры тоже особых проблем не создавали и сдавались нашим войскам почти без сопротивления. Но на третьи сутки, при выходе к границе фюлке Нурланд, колонна мотострелков неожиданно попала в засаду. Неизвестно на что надеялись норвежцы, но нанести нам какой-либо урон они не смогли. А вызванная авиация, щедро пробомбила укрепления противника. После чего мотострелки увлеченно кинулись преследовать норвежские войска. И так увлеклись, что захватили Нарвик, куда мы заходить и не планировали.

Как бы там ни было, но именно в Нарвик пришла и английская эскадра из обещанных Георгом V сил поддержки. Вернее, даже не эскадра, а скорее отряд судов. Линкор «Колоссус», крейсер «О’Хиггинс», два скаута и транспорт с батальоном морской пехоты. Почему англичане изменили порт прибытия с Тромсё на Нарвик, я так и не понял. Но коммодор Дадли Паунд, командовавший отрядом, заверил меня при личной встречи, что Лондон в курсе изменения порта базирования. Я же мог только предполагать, что англичане надеются на то, что мне удастся уговорить короля Густава развернуть торговлю рудой в сторону Великобритании, поэтому заранее и озаботились портом для её вывоза.

Посетив Нарвик и переговорив со своими полковниками и британским коммодором, я сел на самолёт и полетел в Стокгольм – для того, чтобы пообщаться со шведским королём. Но из-за отказа двигателя смог долететь только до пограничного Торнио. И решил, что дальше отправлюсь на поезде. За время, пока из Порт-Романова перегоняли бронепоезд и мой состав, я успел посетить станкостроительный завод и встретиться с пионерами, отряд которых так и продолжал возглавлять младший Викстрём.

Встреча с племянником вышла тяжёлая. Ларс, как и его отец, почему-то винили себя в предательстве Андреаса. А ещё чувствовалось, что во всём произошедшем он винит также и меня. Впрочем, если вспомнить, то в детстве, младший всегда вставал на сторону старшего брата и опекал его. По итогу встречи, я сделал себе пометку в блокноте, что надо Викстрёмов отправить куда подальше. Ларса можно назначить руководителем отделения «Хухта-групп» в США, а его отца, полковника Нильса Викстрёма, повысить до генерала и отправить послом.

Тем временем, за окном пронеслось новенькое гранитное двухэтажное здание вокзала города Торнио, возведенное на месте старого кирпичного. Затем наш состав миновал мосты через оба русла реки Турнеэльвен и, не снижая скорости, въехал в Швецию. Все пограничные процедуры были решены заранее, а прикормленные нами таможенники в Хапаранде просто закрыли глаза на проезд иностранного бронепоезда.

– Разрешите, мой диктатор? – в салон штабного вагона вошёл Юхан Лойкко. – Мне надо доложить вам про завершённое расследование.

– Да, проходи, Юхан. Что за расследование?

Юхан Лойкко был одним из создателей пионерского отряда в Або. И даже какое-то время возглавлял его. Но затем Артур Усениус перетащил этого парня в свою команду, где он несколько лет прослужил полевым агентом, специализируясь на защите наших предприятий. А в прошлом году Артур выделил это направление в отдельную структуру и назначил Юхана его главой. Помимо этого, Лойкко время от времени занимался и организацией мероприятий по защите моей тушки. Вот и на время этой поездки его отправили со мной.

– Это касается выхода из строя авиационных двигателей. Первый случай произошёл во время вашего перелёта в Лондон.

– Да, помню. Я распорядился отправить этот движок в Улеаборг и провести расследование. Постой, так таких случаев было несколько? И поломка двигателя на «Драконе», на котором я летел в Стокгольм, тоже из этого числа?

– Да, подобных происшествий было несколько. Но последний случай к нему отнести нельзя. Как выяснили механики, у «Дракона» на котором вы летели, просто засорился топливопровод. Что, впрочем, тоже говорит о ненадлежащем уровне обслуживания самолёта. Или контроля за обслуживанием. Моё управление уже проводит проверки.

– Хорошо, – согласился я с безопасником. – Так что там с тем двигателем, который я отправил из Лондона?

– Инженеры двигателестроительного завода Улеаборга выяснили, что причиной стало механическое повреждение при шлифовке внутреннего кольца подшипника. Но так как сам подшипник оказался практически полностью разрушенным, это смогли понять, когда стали поступать и другие аварийные двигатели. И вскоре инженеры и мои специалисты пришли к выводу, что причину надо искать на подшипниковом заводе в Кеми.

– Нашли виноватых?

– Конечно, мой диктатор. Ведь это вы придумали маркировать подшипники. Благодаря этому, мы быстро вычислили кто виноват в выпуске брака.

– Ну, маркировку придумал не я. Я только её дополнил, чтобы мастерам и инженерам было более удобно работать с запасными частями, – нашёл я нужным поправить Юхана Лойкко.

– Тем не менее, именно благодаря вашим нововведениям, мы быстро выявили виновных. Ими оказались – расконвоированный инженер-австриец и контролёр отдела технического контроля. Инженер внёс конструктивное изменение в работу шлифовального станка, в результате чего подшипники очень скоро выходили из строя, приводя к поломке и остальных деталей двигателей. А контролёр, в силу почтенного возраста и ослабевшего зрения, пропускал этот брак на склад, откуда запчасти и поступали на сборочную линию.

– Снова иностранная разведка?

– Так точно, мой диктатор. Австрийская «Эвиденцбюро» (Evidenzbureau). Но я думаю, что действовали они по указанию из Берлина. Мы передали этого инженера службе дознания, и те очень быстро вытрясли из него всю информацию. Уже задержан австрийский куратор и парочка его помощников. Я особо не в курсе этого расследования. Вам лучше узнать про это у господина Усениуса.

– Хорошо, так и сделаю, – согласился я и записал напоминалку себе в блокнот. – А что со вторым? С контролером?

– Уволили без выходного пособия. Профсоюз вначале возмущался, но когда мы предоставили им всю информацию, включая письменное признание виновного – снял свои претензии.

– Надо об этом случае сообщить на все предприятия и во все профсоюзы. А заодно, усилить медицинский контроль за рабочими и служащими. Как этот старик вообще прошёл ежегодную медицинскую комиссию?

– Заводской врач – его старый приятель. Так что надо наказать ещё и его. Мало ли кому он сделал ещё такие поблажки. Но с врачом пообещало разобраться руководство завода.

– Спасибо, Юхан. Ты и твоя служба проделали отличную работу. Я распоряжусь о премиях.

– Спасибо, мой диктатор!

……

29 июля 1917 года. Стокгольм. Остров Стадсхольмен. Королевский дворец.

– Ну и где эти финны? – раздраженно поинтересовался Густав V у присутствующих.

– Их состав пришёл полчаса назад на «Финский» вокзал. Наверное, едут, – в ответ предположил принц Вильгельм. – Тем более, что встреча запланирована на два часа. А до этого срока ещё почти четверть часа.

– Дожили, финны имеют свой собственный вокзал в Стокгольме, – продолжал бурчать король, находясь в весьма скверном настроении. – И, вообще, кто пропустил на территорию моего государства иностранный бронепоезд?

– А ещё им принадлежит треть всех железных дорог в королевстве, – подлил масла в огонь Кнут Агатон Валленберг, сменивший в начале июля Ялмара Хаммаршёльда на посту премьер-министра. – И всё это принадлежит тому человеку, который и прибыл на бронепоезде. А пропустили по одной простой причине. У нас в стране нет пограничников. Границу охраняют все кто угодно. Армия, морская пехота, жандармерия, королевская гвардия…

– А таможенники? – перебил король своего богатейшего подданного.

– А таможенники, ваше величество, не имеют даже оружия. Вы им запретили его иметь в 1909 году. И чем они должны были останавливать бронепоезд? Чернильницами и промокашками?

– Ну, кто-то же охраняет границу с Финляндией? – смутился Густав V.

– Два эскадрона Уппландского драгунского полка.

– Не понял, а как столичная кавалерия попала на финскую границу? – король перевел взгляд на своих силовиков.

– Это распоряжение вашего покойного батюшки, – немедленно доложил глава военного ведомства Йоаким Окерман. – Это он отправил кавалеристов на восточную границу в наказание за то, что будучи в нетрезвом состоянии те устроили скачки по столице в мае 1904 года.

– Да? Ну тогда, ладно, – согласно кивнул шведских монарх. – Куда нашей кавалерии тягаться с финским бронепоездом. Впрочем, Хухта тоже хорош. Я знал его как образованного юношу, выдающегося атлета и писателя.

– И изобретателя, – вставил свои пять эре и принц Вильгельм и, вытащив из кобуры пистолет, водрузил его на стол. – Вот, пистолет хороший создал.

– Простите, ваше высочество, но это пистолет финского конструктора Луиса Шмайссера, – вмешался военно-морской министр Ханс Эрикссон. – А господин Хухта сконструировал легкий пулемёт и карабин, которыми вооружена наша морская пехота.

– А ещё он придумал это, – Кнут Валленберг указал рукой на мобильный кондиционер, тихо булькавший у окна залы и распространяющий по ней волны прохлады.

Король мрачно посмотрел на чудо-аппарат и, подойдя к окну, уставился на остров Хельгеандсхольмен, где горожане устроили импровизированный пляж. Температуры этим летом били все мыслимые нормы и рекорды. Вот его подданные и охлаждались как могли. Не всем по карману были мобильные кондиционеры. Да и с электричеством в столице было весьма напряжённо.

– Если такая жара будет держаться и далее, то картофель не уродится, – подошёл к окну и встал рядом с королём премьер-министр. – Как бы нам не пришлось вводить карточки ещё и на этот продукт.

– А учитывая позднюю и холодную весну, то и с зерновыми будут проблемы, – согласился со своим чиновником король. И где нам брать продовольствие? Если только…

Густав не успел договорить, так как входная дверь распахнулась и вошедший церемониймейстер объявил:

– Его высокопревосходительство, Великий князь и диктатор Финляндии, Маттиас Хухта.

……

В зале, куда я вошёл, оказалось весьма многолюдно. Король, младший принц, премьер-министр и оба министра-силовика. Я же планировал переговорить со шведским монархом с глазу на глаз. А он, видимо, решил подстраховаться и созвал целое совещание. Самое интересное, что в зал пустили только меня. Моему секретарю и адъютанту Тойво Антикайнену и бывшему посланнику Российской империи в Швеции Анатолию Васильевичу Неклюдову запретили идти со мной. Последнего я привлекал по совету Витте к организации моей встречи с Густавом V, ну и прихватил его за компанию.

– День добрый, ваше величество, – коротко кивнул я королю, стоящему возле окна в компании со своим премьер-министром. – Ваше высочество, господа, – раскланялся я и с остальными присутствующими, а Валленбергу пожал руку, после чего положил принесённые с собой тубус и папку на стол.

Кнут Валленберг был единственным из всех присутствующих, кого, пусть и с натяжкой, можно было назвать моим союзником и должником. Ведь именно мои сведения о том, что его предшественник замешан как в подготовке мятежа Маннергейма, так и в покушении на мою жизнь, очень помогли Валленбергу не просто сместить Ялмара Хаммаршёльда с поста премьер-министра, но и значительно снизить влияние консервативной партии в риксдаге.

– Для кого добрый, а для кого не очень, – пробурчал Густав V, так и не соизволив ответно поздороваться. – Что привело вас, господин Хухта ко мне, и как вы объясните вторжение ваших войск в Норвегию?

– Я прибыл сюда как друг, чтобы предупредить вас о надвигающейся на Швецию катастрофе. Что же касается Норвегии, то вы и сами в курсе, что там происходит. Это мой ответ на готовившееся ими нападение на Финляндию. И вы об этом были в курсе. Мне об этом поведал генерал фон Сект, которого мы взяли в плен в Гельсингфорсе. Вы же с ним беседовали целых три часа, напирая на то, что Швеции нужны Аландские острова. Вы, ваше величество, пропустили через своё королевство офицеров Генерального штаба Германии, обеспечив их поддельными документами. То есть вы, непосредственно, участвовали в вооружённом нападении на одну из стран Антанты и лично на меня.

– Это правда, отец? – удивленно спросил принц Вильгельм, но король его вопрос проигнорировал.

– И вы, Хухта, зная всё это, приехали, чтобы высказать всё это мне в лицо? Смелый, но глупый прыщ (finne). Что мне мешает арестовать вас, а моим войскам вернуть Финляндию в состав королевства?

– Вы? Вернуть? Вам самим не смешно? Вы – колосс на глиняных ногах. У вас ежедневно происходят голодные бунты и рабочие забастовки. Вы на грани революции, похлеще, чем та, что была в России.

– Это не так! – вновь вмешался принц Вильгельм.

– Что не так, ваше высочество? Может вы просто не знаете реального положения дел в своей стране? В марте 1915 года ваш отец подписал закон о запрете экспорта сахара, масла, свинины и говядины. А сейчас эти продукты отпускаются по карточкам. Куда они делись? Ваша страна перед войной имела самое большое в Скандинавии мясо-молочное производство. Ну и где оно? Ваш народ этим очень недоволен. В мае – голодный бунт в Норчёпинге. Затем – восстание в Сескаро, куда пришлось направить войска. И вы постоянно только усугубляете своё положение, вводя идиотские законы. Сухой закон, закон об изъятии всех зерновых у крестьян. А уменьшение суточной нормы продажи муки до двухсот пятидесяти грамм в сутки на человека, привёл не только к недовольству. У вас, ещё в феврале, многодетная мать Агда Хорн из Бохуслена, умертвила своих четырёх малолетних детей, так как им грозила голодная смерть. Про это вы хоть знаете, принц?

– Как можно умереть с голода, получая на руки более килограмма муки? – тут же попытался поспорить со мной младший отпрыск семьи Бернадотов.

– Сразу видно, что вы, принц, живёте во дворце и не общаетесь со своими подданными. А если бы общались, то знали бы, что эту муку, прежде чем получить, надо купить. А цена выросла с 1914 года в десять раз. А ещё бы вы знали, что гарантированная суточная норма положена только с шестнадцати лет. Детей младше родители должны обеспечивать едой сами…

– Хватит! – неожиданно рявкнул король. – Хватит болтовни и упрёков. Я и сам прекрасно знаю в каком непростом положении находится моя страна. Зачем вы хотели со мной встретиться, господин Хухта?

– Как я и говорил, ваше величество, чтобы уберечь Швецию от катастрофы. Ну и английский король Георг V просил передать вам его послание, – я извлёк из папки конверт, щедро усыпанный сургучными печатями, и протянул его Густаву.

Шведский монарх поморщился, но конверт принял. Сломав печати, он извлек два листа с посланием английского короля и углубился в чтение. Через некоторое время, он в раздражении откинул от себя листы и потёр руками лицо. Затем взял листы снова и принялся перечитывать письмо.

– Князь, вы в курсе, что здесь написано? – впервые назвав титул, обратился ко мне Густав V.

– Да, ваше величество. Это письмо писалось английским королём в моём присутствии. Поэтому я и настаивал на приватной встрече, а не в кругу ваших чиновников.

– Что там, отец? – не сдержал любопытства принц Вильгельм. – Плохие известия?

– Не известия, – покачал головой шведский король. – Здесь ультиматум…