Текст книги "Всадник на белом коне. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Морозевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 52 страниц)

– В форме эллипсоида? – уточнил Майлс.

– Да. Но откуда...

– У нас здесь такое же. А Древо? Ты видела перед собой Древо?

– Н-нет... ничего такого, только холмы и глубокие трещины между ними.

– Хорошо, продолжай. Мы тебя слушаем.

– Я очень испугалась, что осталась одна. Желание отыскать кого-то из вас погнало меня вниз по склону... честно говоря, куда глаза глядят. Непрерывно звала по радио, но никто так и не отозвался. По мере спуска пейзаж стал меняться: окружающие холмы почему-то становились все ниже и ниже, пока не исчезли окончательно. Я очутилась на абсолютно плоской, словно стол, равнине, уходящей буквально в бесконечность. Она была совершенно пуста... ни одного мало-мальски внятного ориентира. Я полностью потеряла направление и не смогла бы вернуться по собственным следам, даже если бы сильно захотела.

Эмери замолчала и несколько раз моргнула, смахивая с ресниц набежавшие слезы.

– Вы не можете представить себе тот ужас, что овладел мной при виде этой пустоты... пустоты и бесконечности. Я шла, словно во сне, пока не наткнулась на одну из трещин, превратившуюся в глубокое ущелье. Не знаю, что заставило меня спуститься туда. Может быть, отчаяние? Или мне уже было все равно... А может быть, неясный свет, струившийся откуда-то с самого дна? Не знаю.

Она снова замолчала. Хадсон и Эллингхаузер не торопили, понимая, сколь непростые переживания выпали на долю медиколога.

– По мере погружения стены раздвинулись в стороны, а затем каким-то неуловимым образом буквально вывернулись наизнанку, превратившись в протяженные каменные гряды. Я снова оказалась на равнине, только...

– Что?

– Равнина оказалась снежно-белой... и небо над головой стало снежно-белым с черными точками звезд и угольно-черным овальным светилом. Словно негатив...

– Изнанка, – констатировал Майлс. – Оборотная сторона нашего мира. А сейчас ты где?

– Там же. Не могу пошевелиться от ужаса.

– Успокойся. Попробуй осмотреться и отыскать где-нибудь черное зеркало. Ну, то самое, что мы уже видели.

– Его и искать не надо. Прямо передо мной штук семь или восемь... стоят на равнине через равные промежутки. Может, и больше, очень трудно разобрать на ослепительно сияющем фоне. Дело в том, что зеркала здесь тоже белые.

– Неважно. Главное, что они есть. Теперь так... Мы, кажется, разобрались, как они действуют. Нужно всего лишь четко представить место, где хочешь оказаться. Итак... представь меня или Пауля...

– Меня не надо, – вмешался Эллингхаузер.

– В самом деле, – немного смущенно произнес Хадсон. – Тогда только меня. Помнишь, как я выгляжу? Хорошо... Ну вот, представь, смело шагай внутрь зеркала и ничего не бойся. Ты поняла?

– Нет. Что должно произойти?

– Ты окажешься здесь, рядом со мной. По крайней мере, нас станет двое.

– А что дальше?

– Об этом поговорим после. Ну же, решайся!

– А ты можешь обещать, что это безопасно?

– Нет. Но альтернатива не лучше.

– Хорошо, я попробую.

Лицо Эмери задрожало и исчезло, мысленная связь прервалась. Хадсон видел перед собой только пустынный склон, растущее из загадочного озера Мировое Древо и озабоченное лицо Эллингхаузера на его фоне. А затем пейзаж исказили концентрические волны, совсем такие же, что при появлении черного зеркала, и на каменистой осыпи прямо из ничего материализовалась фигура в скафандре. Ноги у появленца подкосились, и он уселся прямо на склон, бессильно уронив руки.

Эмери! Хадсон в этом нисколько не сомневался. Он сорвался с места и упал на колени рядом с медикологом, заглядывая в закрытое светофильтром забрало шлема.

– Майлс! – позвал Эллингхаузер. – Что с Эмери? Она у меня куда-то пропала.

– Все в порядке. Она здесь, рядом со мной. Мы оказались правы насчет зеркал, теперь гипотеза проверена экспериментально.

Девушка внезапно пошевелилась, подняла руку и сдвинула прочь светофильтр. Страдальческий взгляд постепенно стал осмысленным, словно Эмери только сейчас осознала: ее одиночество благополучно закончилось. По щекам покатились слезы радости.

– Ну-ну, успокойся, – сказал Майлс. – Видишь, все получилось. Смотри, какое у меня здесь красивое Древо.

Глаза девушки расширились, слезы мгновенно высохли. Она некоторое время с изумлением рассматривала гигантскую конструкцию, а потом вдруг сказала:

– Хочу домой. На Землю. В крайнем случае – в свою каюту на «Леопарде».

– Конечно, конечно, – торопливо заверил Майлс. – Соберем весь экипаж и отправимся искать очередное зеркало. А там и до «Леопарда» рукой подать.

– Нет никакого «Леопарда», – хмуро заявил Эллингхаузер. – Не надо внушать ложные надежды.

– Хорошо, что Эмери выпала из нашей телепатической конференции и не может оценить всю глубину вашего оптимизма, капитан, – мысленно ответил Хадсон, вложив в послание весь сарказм, на который был способен. – Мне здесь истерика совсем не нужна. Лучше осмотритесь как следует на своем острове, вдруг обнаружится еще одно зеркало.

– Нет здесь ничего, я же говорил... Разве что за валуном.

Некоторое время Эллингхаузер сосредоточенно молчал, а затем его лицо вдруг задрожало, подернулось рябью и исчезло. Майлс не успел даже испугаться, как совсем рядом с ним возникла еще одна фигура в скафандре.

– Капитан! – обрадованно крикнул Хадсон, вскочил на ноги и бросился навстречу новому пришельцу. Даже Эмери поднялась, глядя на вновьприбывшего с безумной надеждой. – Но как?!

– Как обычно, через портал, – Эллингхаузер осмотрелся по сторонам и устало опустился на облюбованный Майлсом камень.

Случившееся с капитаном оказалось почти столь же поразительным, как и одиссея медиколога. Едва завернув за единственный на острове валун, Эллингхаузер неожиданно оказался совсем в другом месте. Озеро пропало, словно его никогда и не было, а вокруг простиралась абсолютно гладкая равнина, покрытая чистейшим белым снегом. Над головой сияло такое же бесцветное небо, усеянное бесчисленными черными точками звезд, совсем такое же, что описывала Эмери. И главное – целая россыпь белых зеркал, в одно из которых капитан и шагнул, не раздумывая ни секунды.

– Нас уже трое, – сказал он внимательно слушавшим Майлсу и Эмери. – И это большая удача. Осталось найти Гиббса и Далтона.

– Боюсь, на долгие поиски уже нет времени, – хмуро заметил пилот. – По крайней мере, у меня.

– Что такое?

Майлс указал на манометр на левом предплечье.

– Воздуха осталось минут на пять. Так что дальше вы уж как-нибудь сами...

– Ч-черт! – сказал Эллингхаузер и отвернулся.

– Так нужно спешить! – Эмери переводила взгляд с одного на другого. – Искать портал... возвращаться на «Леопард»...

– Нет «Леопарда», – мрачно процедил капитан. – Ты же видела.

– Я не знаю, что это было, – упрямо заявила медиколог. – Да, на него пролился ртутный дождь, ну и что? Пока собственными глазами не увижу, что корабль разрушен, не поверю. Ну же, вставайте!

– Поздно, – произнес Майлс. – Манометр на нуле. Идите... я хочу остаться один. Ничего страшного, я просто усну...

Он сел прямо на каменистый склон, а потом лег, уставившись неподвижным взглядом в наполненное звездами небо.

Эмери закусила губу и отвернулась. Эллингхаузер подошел ближе и аккуратно поддержал ее под локоть. Помочь умиравшему пилоту было нечем, и чувство бессилия и обреченности просто бесило и приводило в отчаяние.

Несколько минут истекли в полном молчании. А потом в наушниках неожиданно раздался голос Майлса:

– Я все еще здесь, ребята. Странное дело, но, кажется, воздух мне не очень-то нужен. Во всяком случае, задержка дыхания меня абсолютно не беспокоит, главное – подавить дыхательный рефлекс.

Эмери резко повернулась, веря и не веря. Тем временем Хадсон уже поднялся на ноги.

– Идемте искать «Леопард», – деловито произнес он.

– Нет необходимости, – глядя куда-то посверх голов, произнес Эллингхаузер. – Кажется, «Леопард» сам нашел нас.

Майлс и Эмери обернулись и дружно подняли глаза к небу. Высоко над острыми вершинами гор, набирая скорость мчался покинутый экипажем рейдер. Целый и невредимый, без каких либо признаков ртутной глазури на обшивке.

– Не может быть... – прошептала Эмери.

– Что он делает?.. – добавил капитан. – Он же сейчас разобьется!

Вопроса о том, кто же управляет брошенным кораблем, почему-то даже не возникло. Почему-то казалось: в столь невероятном месте даже самое невозможное все-таки возможно.

Разгоняющийся корабль сходу вломился в россыпь камней, составлявших одну из ветвей гигантского дерева. Эллингхаузер даже зажмурился в предчувствии неминуемой катастрофы. Однако «Леопард» уцелел. Набирая скорость он мчался прямо по направлению к Мировому Древу.

– Что он делает... – безнадежно повторил капитан.

– Идет на таран, – мрачно ответил Хадсон. – Если, конечно, я верно оцениваю ситуацию.

Клубящиеся вокруг Ствола белесые облака неожиданно пришли в движение, собрались в один громадный ком и ринулись наперерез разгоняющемуся кораблю.

Успели.

На полном ходу рейдер вонзился в туманную дымку и пропал из виду. По вектору движения из плотного зеленоватого облака в обе стороны выстрелил яркий зеленый луч, одна половина которого унеслась в бесконечное небо, а другая ударила прямо в гигантскую башню. Ослепительная вспышка, словно беззвучный взрыв, поглотила все подробности невероятной катастрофы. Зеленый луч угас, и окружавшие Ствол облака постепенно рассеялись.

На первый взгляд ничего не изменилось: никакого видимого ущерба Мировое Древо, скорее всего, не понесло. Впрочем, расстояние не позволяло утверждать об этом со всей уверенностью.

– Похоже, мы застряли здесь надолго, – сказал Эллингхаузер. – Возможно, навсегда.

Эмери беззвучно заплакала.

Глава 8

Приглушенный свет лился, казалось, со всех сторон, заполняя бледно-розовым сиянием обиталь – крошечное помещение фазерета, предназначенное для пассажиров. По крайней мере, так его назвал Камил Разин, придирчиво наблюдавший за посадкой. Убедившись, что экипаж мало-помалу освоился в непривычной обстановке и занял положенные места, пилот развернулся, чтобы уйти в рубку, однако был остановлен Виталием Петричевым. Немного смущенно физик испросил высочайшего разрешения на осмотр системы управления кораблем.

Камил удивленно задрал бровь, а потом, усмехнувшись, сказал:

– Пожалуйста. Но уверяю, ничего интересного вы не увидите.

И без лишних слов полез в рубку.

На этот счет у Вита было собственное мнение. Спрашивается, когда еще может выпасть уникальный шанс ознакомиться с внутренним устройством корабля грагалов? Скорее всего, никогда, в этом он почему-то был абсолютно уверен. Интуиция настойчиво утверждала: спасательная экспедиция в систему Регула станет первым и последним подобным приключением. Поэтому стоило воспользоваться моментом, который вряд ли когда-нибудь повторится. Не то чтобы Вита интересовали какие-то технические аспекты или, упаси Юп, некие тщательно оберегаемые секреты. Вовсе нет. Устройство и принципы работы фазерета не являлись для него тайной, просто хотелось ознакомиться с конкретной реализацией чисто в инженерном плане.

По итогам осмотра рубка управления не произвела ожидаемого впечатления, хотя и представляла собой довольно странное и удивительное место: стены, пол и потолок запеленали фигуру дальнодея со всех сторон, чутко реагируя на малейшее движение не только рук, ног и головы, но даже на изменение направления взгляда. Мельчайшая дрожь напряженных мышц немедленно отзывалась соответствующей реакцией чутких систем корабля. Чувствительные синапсии пронзали корпус едва ли не насквозь, превращая фазерет в некое подобие живого организма. Чтобы использовать подобную систему, от пилота требовалось предельное сосредоточение и полнейший самоконтроль, умение отстроиться от всего постороннего, слившись с кораблем в единое целое. Вит сразу же понял, что сам он ни на что подобное не способен. Авторитет Камила в его глазах мгновенно вознесся на невиданную высоту.

Удовлетворив любопытство, он вернулся в обиталь и занял положенное место на узком ложе, выраставшем, казалось, прямо из пола. Стенки полуживой капсулы тут же приподнялись и полностью укутали тело мягким и теплым одеялом, оставив открытым только лицо. Любые движения стали затруднены, хотя никаких особенных неудобств Вит не испытывал.

«Наверное, так ощущает себя спеленутый по рукам и ногам младенец, – подумал он. – Что ж, придется вернуться в детство, которого у меня не было.»

Рядом, образуя правильный полукруг, располагались еще три подобных ложа. Там в ожидании старта покоились остальные члены небольшого экипажа.

– Внимание, – тихо прошелестел голос Камила. – Поехали.

Вит так и не понял, откуда доносился звук. То ли из встроенных в ложе спикеров, то ли рождался непосредственно в голове. Второй вариант почему-то казался более правдоподобным.

Одновременно с началом движения на противоположной стене протаяло трапецевидное окно, распахнутое в окружающее пространство. Невозможно было понять, реально оно или же представляет собой нечто вроде голографического экрана. Впрочем, разницы никакой. Возможность отслеживать изменение обстановки во внешнем мире оказалась очень кстати, мгновенно смахнув прочь довольно-таки неприятное чувство, будто находишься в желудке гигантского чудовища, которое вот-вот начнет тебя переваривать. С некоторых пор Вит очень не любил изолированные помещения.

В поле зрения неторопливо вплыла часть комплекса «Дарк Стар», озаренная многочисленными кроваво-красными огнями, и клубящийся лимб пампагнера на фоне рыжевато-бурой поверхности Марса. Фазерет перемещался на удивление плавно, так что даже обостренное восприятие Вита не смогло уловить никаких признаков изменения местоположения.

– Начинаю погружение, – сообщил Камил. – Готовность две минуты.

Фазерет окунулся в Серую Дыру и замер в ожидании кода активации с передающих устройств комплекса.

В нижней части экрана замелькали разноцветные отблески, а затем по поверхности пампагнера стремительно пронеслось к горизонту огромное радужное кольцо.

«Вышли на мениск, – понял Вит, представив себе, как в толще Серой Дыры вокруг нижней части корабля образуется широкая конусообразная воронка. – Еще несколько мгновений, и мы в гипре.»

– Старт, – произнес Камил.

Сигнальные огни комплекса сменили цвет на ярко-синий. А затем поле зрения затянуло серой дымкой, в которой мгновенно растворилось все: и объемный, укутанный плотной атмосферой шар Марса, и клубящаяся поверхность пампагнера, и зависший над головой исследовательский комплекс, до невозможности напоминавший морскую звезду.

Ярчайшая вспышка внезапно ударила по глазам, так что Вит даже зажмурился, пытаясь унять полившиеся градом слезы.

«Что-то случилось? – в приступе легкой паники подумал он. – Авария корабля? Ведь не должно же такого быть...»

Сияние быстро угасло, а затем в обзорном окне возникла темная плоскость, уходившая, казалось, в саму бесконечность и делившая Вселенную на две равные части: совершенно черную бескрайнюю поверхность внизу и условное небо наверху. Небо беззвездное, отливавшее мрачной, переходившей в абсолютную тьму синевой.

Переход в гипр состоялся.

Управляемый дальнодеем фазерет, набирая скорость, понесся по гладкой черной плоскости к неразличимому горизонту. Справа и слева внезапно возникли и налились красками разноцветные всполохи, напоминавшие не то зубчатые короны, не то гигантские огненные цветы, а иногда просто лоскуты яростного пламени.

«Шизантеры, – вспомнил Вит инструктаж Камила перед полетом. – Крайне опасные явления, соваться туда категорически не рекомендуется. Неизвестно, какому именно объекту в нопре соответствует тот или иной распустившийся в гипре аленький цветочек. Лучше обходить подобную красоту стороной... оно и для здоровья полезней.»

Он с удовлетворением отметил, как мастерски дальнодей провел фазерет между полыхающими разноцветным огнем смертельными ловушками и вывел корабль на открытое пространство.

– Приготовиться к форсажу, – голос пилота по-прежнему звучал ровно, словно и не было головокружительного слалома.

Вит почувствовал легкий укол в предплечье.

«Снотворное, – понял он. – Все верно. В обычном режиме можно странствовать в гипре долгие годы, вот потому-то и необходим форсаж. Правда человек при этом испытывает настолько неприятные ощущения, что не приведи Юп. Причем, любой человек – как обычный homo sapiens, так и грагал. С одной существенной разницей: для грагала они не смертельны. А потому, возблагодарим спасительный сон и будем надеяться, что автоматика фазерета не подведет.»

Вит почувствовал, как сознание уплывает, и окружающий мир наполняется легчайшей, слегка розоватой дымкой. А потом пала блаженная тьма.

Когда он очнулся, в обзорном окне яростным белым пламенем полыхало на редкость необычное светило, Вит таких никогда не видел, хотя чисто теоретически знал: подобные звезды не такая уж редкость. Бешеная скорость вращения сплющила местное солнце в районе полюсов, переместив огромные массы вещества на экватор. А в результате – поражавшая воображение эллипсоидальная форма, напоминавшая то ли лежащий на боку кокосовый орех, то ли дыню. Светило царствовало на экране, согнав оттуда напрочь даже самые яркие звезды.

«Надо полагать, это Регул, – подумал Вит. – А значит, прыжок завершился удачно.»

Он вспомнил таинственную вспышку на старте и нахмурился. Никакого объяснения загадочному явлению придумать не получилось, но откуда-то он знал: штатный режим перехода подобных фейерверков не предусматривал. Что-то пошло не по накатанному сценарию, и мысль эта внушала тревогу и неуверенность. В одном он был убежден: подобные сюрпризы могут таить в себе нешуточную угрозу. Возможно, последствия проявятся не сразу, но то, что они непременно проявятся – сомнений практически не было.

Вит сделал движение, чтобы подняться, и ему это удалось, причем куда легче, чем он предполагал. Мягкое покрывало беззвучно свернулось и упряталось по бокам, а ложе внезапно зашевелилось, в мгновение ока трансформировавшись в большое удобное кресло.

«Сервис у них на высоте, – усмехнулся он. – В чем, в чем, а в смысле создания уюта и комфорта грагалам явно нет равных.»

Экипаж постепенно приходил в себя. Сначала очнулся Фрэд, поглядел на экран, перевел взгляд на коллегу и моментально соорудил себе точное подобие витова кресла. Затем пришел черед Йолы и Алины. Бывший марсолог взирала на овальное светило с нескрываемым ужасом, а Йола посматривала в основном в сторону мужа.

– Приятного пробуждения, любимая, – лицо Вита озарилось лучезарной улыбкой.

Йола улыбнулась в ответ, смущенно покосившись на Фрэда и Алину.

– Вот это и есть ваш Регул? – спросила она, ни к кому специально не обращаясь.

– Он самый, – хмуро ответил Фрэд. – Во всяком случае, очень похоже.

Возвращение туда, откуда они с Алиной вырвались ценой нечеловеческих усилий, не доставляло ему никакого удовольствия. Рыжеволосая подруга не отреагировала никак, не отрывая взгляда от экрана. Словно под гипнозом.

В правой стене внезапно протаяла дверь, и оттуда появился Камил Разин. Дальнодей обвел очнувшуюся команду слегка озабоченным взглядом, после чего прошел вперед и осведомился:

– Как прошел перелет? Надеюсь, без последствий?

– У меня все нормально, – тут же ответила Йола.

– Ну, насчет вас я и не сомневался.

Фрэд и Вит дружно подтвердили свое физическое благополучие и полную готовность к свершению подвигов во имя человечества. Алина так и не разомкнула губ.

– Что-то не так? – спросил Вит, заметив легкий налет озабоченности на челе дальнодея.

– Да, – Камил перевел на него внимательный взгляд. – Не волнуйтесь, с кораблем все в порядке, – тут же добавил он, – но что касается точки выхода... Помнится, когда мы обсуждали этот момент на комплексе «Дарк Стар», вы пообещали мне пампагнер на орбите вокруг интересующего нас объекта. Не знаю, как вам подобное пришло в голову, однако это так. Ну и где же он? Ни того, ни другого.

– Вит, – осторожно произнесла Йола. – Подумай как следует. Может, ты ошибся? Может, это вообще не Регул?

– Регул, – заверил дальнодей. – Спектрометрия не врет... Фрэд, Алина! Похоже это светило на то, что вы наблюдали на планете?

– Абсолютно, – заверил Фрэд. – Только размер существенно меньше.

Камил развел руками. Мол, какие вам еще нужны подтверждения.

– Ошибка исключена, – убежденно заявил Вит. – Очевидно, сбились настройки точки выхода. Кажется, я начинаю понимать...

– Вспышка? – резко спросил дальнодей.

– Да. Мощное энергетическое воздействие в момент старта могло породить побочный эффект. Еще бы понять причину... Как я понимаю, с особенностями перехода в гипр оно никак не связано.

– Нет. Впрочем, это уже неважно, – Камил озабоченно сдвинул брови. – Неопределенность нашего положения породила два вопроса, один из которых решать придется немедленно. Итак... Главная задача на сегодня – поиск пропавшей планеты. Если Фрэд не ошибся, расположена она гораздо ближе к звезде, никаких более точных данных мы не имеем. Простой визуальный метод оценки расстояния дает слишком большую погрешность, ошибка всего лишь в несколько тысяч километров может нам дорого обойтись, значительно увеличив сектор поиска. Однако этого мало... точная локализация объекта на орбите представляет собой весьма нетривиальную задачу, практически не решаемую в отведенное нам время. Откуда прямо вытекает наша вторая проблема... Поскольку выход в нопр случился помимо пампагнера – в запасе у нас всего лишь сорок два часа обнуленного времени.

– Ч-черт! – сквозь зубы произнес Фрэд и посмотрел на Алину.

Та сидела, поджав губы, словно обсуждение дальнейшей стратегии никаким боком ее не касалось. Тем не менее, Фрэд был уверен, что она не пропустила из сказанного ни единого слова.

– Все это верно, – согласился Вит. – Но я не стал бы называть искомый объект планетой.

– А чем же еще он может быть? – неожиданно спросила Алина, оторвавшись от созерцания Регула. В ее голосе слышались вызов и недоверие одновременно. – Я прекрасно помню, как мы с Фрэдом топтали ботинками чертовы каменные равнины и карабкались на чертовы высоченные скалы. По-вашему, это не похоже на планету? Что ж, развейте наши сомнения.

– Увидите сами, – коротко ответил Вит.

Алина фыркнула и отвернулась.

– Уже видели, – мрачно добавил Фрэд.

Некоторое время в обитали царила полная тишина, а потом Камил произнес:

– Я в рубку. Сделаю, что смогу. По-моему, не стоит разбрасываться временем, тем более что его у нас нет.

– Подожди, – остановил его Вит. – Кажется, я могу помочь.

Все молча уставились на него. Камил притормозил на пороге, недоумевая, как именно классический кабинетный сыч намеревается облегчить ему задачу поиска неизвестной планеты... или что она там из себя представляет.

Было заметно, как Вит напрягся, закрыл глаза и сдвинул брови. Создалось впечатление, будто физик отчаянно пытается решить в уме сложнейшую математическую задачу со многими неизвестными. В этот момент ученый больше всего напоминал мага-шарлатана на спиритическом сеансе, изо всех сил старавшегося как можно правдоподобнее изобразить явление духа Наполеона. Дабы участники не ушли разочарованными.

Результат умственных усилий, очевидно, был предопределен. Одна лишь Йола взирала на мужа с верой в глазах, остальные не ждали ничего хорошего. Камил, стоя на пороге, переминался с ноги на ногу, а Фрэд вообще откровенно усмехался и скептически качал головой. Мол, давай, давай... посмотрим, так мы тебе и поверили.

Спустя минуту Вит открыл глаза.

– Готово, – сказал он. – Координаты объекта в памяти фазерета. Точка отсчета – центр Регула. Можешь задавать маршрут.

– Не понимаю, – немного растерянно произнес Камил. – Как?

Очевидно, столь простого и быстрого решения проблемы он не ожидал. Да и в чудеса не верил, потому что подобное явно выходило за пределы возможностей не только обычного человека, но и грагала. Сложнейшие расчеты и доступ к управляющим подсистемам корабля с помощью простого мысленного усилия... Невероятно. Шарлатанство какое-то... заклинание духов...

– Все очень просто, – устало сказал Вит и провел рукой по глазам. – С помощью курсового коллиматора фазерета я с легкостью установил наше местоположение в пространстве... А поскольку радиус орбиты искомого объекта мне известен... ничего сложного, дело техники... и немного математики пополам с баллистикой.

Камил покачал головой и, ни слова не говоря, вышел.

– Вот так... одним мысленным усилием залез в систему управления, а потом взял – и нашел планету, – произнесла Алина. – Звучит бредово.

– А значит, имеет право на существование, – Вит откинулся на мягкую спинку кресла.

– Тебя можно устанавливать вместо вычислительного комплекса, – буркнул Фрэд. – Если, конечно, данные подтвердятся.

– Послушай... – неожиданно вмешалась в разговор Йола. – Тебе не кажется, что пора объясниться? Слишком много вокруг твоей персоны накручено всякого разного. Фантастические обстоятельства рождения... амнезия... безошибочно найденный код активации пампагнера... планета, не планета... Теперь вот это все... С чего ты вдруг решил, что тебе известны параметры орбиты? И вообще... не многовато ли для одного человека? Как ты можешь делать на удивление безапелляционные заявления о том, чего никогда не видел и о чем никто не имеет ни малейшего представления? Ты начинаешь пугать меня, Вит...

Фрэд и Алина с интересом смотрели на всезнающего коллегу, ожидая неизвестно каких откровений. Резко проявившиеся особенности его поведения, особенно в последнее время, были очевидны и для них.

Вит некоторое время молчал, глядя на жену взглядом, в котором смешались любовь и какое-то непонятное сожаление, а потом вдруг сказал:

– Наверное, ты права, время пришло.

Фрэд и Алина одновременно шумно вздохнули. Очевидно, они не предполагали, что Вит снизойдет до каких бы то ни было объяснений. Йола смотрела на мужа, поджав губы.

– Я сейчас скажу очень странные вещи, – произнес Вит, – однако предлагаю отнестись к ним предельно серьезно. Чтобы вы меня поняли... придется слегка приоткрыть завесу тайны над скрытым от вас грядущим. А выводы делайте сами.

– Так ты у нас что – путешественник во времени? – скептически усмехнулась Йола. – Не верю. Как ты можешь знать то, что еще не случилось?

Вит посмотрел на жену грустным взглядом, от которого у нее мурашки пробежали по коже. На какой-то неуловимый миг она вдруг представила себе, что не ошиблась...

– Хайрулла, всерьез считавший меня мифическим Белым Всадником, был не так уж неправ, – сказал Вит. – Если бы взгляд вали не затуманивала перспектива завладеть богатствами несуществующей Шамбалы, когда-нибудь он, возможно, и докопался бы до истины. Впрочем, вряд ли.

– Причем здесь Всадник? – спросила Йола. – Насколько я понимаю, это всего лишь сказочный персонаж из твоих снов?

– Как известно, сказка ложь, да в ней намек... Образ Всадника – всего лишь метафора. Но хочу подчеркнуть один очень важный момент: Всадник восседает на магическом коне Лун-та, способном преодолевать само время.

– Так все-таки, я права, – Йола закусила губу. – Ты из будущего...

– Не совсем так. Ты же знаешь, я – один из шестнадцати амнезоидов, инициированных год назад марсианской Зоной. Дата моего рождения известна с абсолютной точностью. Так что, нет, в этом смысле я ваш современник.

– В таком случае, не понимаю...

– Каждого из фигурантов марсианского дела можно сравнить... ну хотя бы с теми же эфемерами, давно уже переставшими удивлять грагалов своим появлением. Только эфемерами более качественными... без ограничения, так сказать, срока службы и условий эксплуатации. По сути, мы аутентичные копии реально существующих прототипов, разве что со значительно большим объемом знаний, которые станут доступны человечеству еще очень и очень нескоро. В память каждого из шестнадцати оказалось заложено воистину чудовищное количество информации, накопленной целыми поколениями наших потомков... Чтобы вместить его, пришлось даже пожертвовать некоторой частью воспоминаний, в первую очередь самых недавних. Отсюда – постигшая меня и моих собратьев прогрессирующая амнезия.

Йола смотрела на мужа задумчивым взглядом. Потом спросила:

– А остальные? Ты хочешь сказать, каждый из шестнадцати обладает теми же способностями, что и ты?

– Не знаю, возможно. Думаю, этот вопрос уже не столь актуален, поскольку неизвестно, сколько в живых осталось после катастрофы в Зоне мониторинга, – мрачно произнес Вит. – Многие уже должны были бы осознать себя... либо очнуться в самое ближайшее время. Но... не случилось. На месте выживших я вообще предпочел бы затаиться. Мало ли что взбредет на ум испуганному человечеству... а тут еще сумасшедший Орден со своими специфическими методами решения проблем. Как полагаешь, зачем я ему понадобился?

Йола пожала плечами.

– А как тебе идея о том, чтобы заполучить знания, хранящиеся в моей голове? Те, что станут доступны человечеству лишь столетия спустя?

– Так магистрат Ордена вроде бы постановил, что живой ты им больше не нужен, – немного удивленно произнесла она. – Во всяком случае, такая информация по моим каналам проскочила.

Вит невесело усмехнулся.

– Только после того, как они поняли, что захват не удастся. Это называется: «не доставайся же ты никому». По-моему, они просто смертельно испугались.

– Может, расскажешь, кто же все-таки является истинным хранителем тех знаний, что вложили в ваши головы? Какая-то сверхцивилизация, обогнавшая нас на миллионы лет? Чужаки вроде ужасных рептилоидов или прочих негуманоидов? Мыслящие планеты?

– Ну и фантазии у тебя, – усмехнулся Вит. – Успокойся. Даже речи нет ни о каких чужаках и рептилоидах. Все куда проще... и сложнее одновременно. Я бы назвал нас суперграгалами за неимением более подходящего термина. Мы не экзоты, не грагалы и даже не обычные люди, а новая астральная ветвь человечества, которой лишь предстоит народиться в самом ближайшем будущем. Да-да, представьте себе, у нас с вами общий предок – homo sapiens, человек разумный.

– Ты с ума сошел, Вит? – с тревогой в голосе произнесла Йола. – Какие еще суперграгалы?

– Сначала выслушай меня до конца, а потом делай выводы.

Наступила тишина. Йола смотрела на мужа, крепко сжав губы. Фрэд и Алина старались не шевелиться, чтобы неловким движением не потревожить сгустившуюся до предела атмосферу.

Монотонным невыразительным голосом Вит продолжал излагать совершенно невозможные вещи.

По его словам, человечество давно перешло из состояния полиглобального в состояние полиастральное – с того самого момента, как отправило экзотов к звездам, где те, вопреки ожиданиям, сумели не только закрепиться, но даже начать полноценное освоение Галактики. Изгнанники создали весьма совершенное общество, намного опередившее в своем развитии цивилизацию материнской планеты. Однако эволюционное развитие на этом не остановилось. Точно так же, как первые десантники, подвергшись инициации во Внеземелье, в конце концов дали начало цивилизации грагалов, так и молодые дальнодеи Новастры уже занесли зерна суперэкзотизма в самое сердце астральной ветви человечества. Скоро они дадут всходы, и тогда общество грагалов изменится до неузнаваемости, бесповоротно ступив на путь преобразования Вселенной под свои нужды. Суперграгалы будут настолько же отличаться от грагалов Новастры, как те сами отличаются от рядового землянина. И возможности их будут совершенно несопоставимы.