Текст книги "Всадник на белом коне. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Морозевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 52 страниц)

3. Восхождение

Глава 1

Жаркое тропическое солнце неумолимо подбиралось к зениту.

Ослепительные лучи простреливали водную толщу едва ли не насквозь, создавая зыбкую многослойную световую завесу, сквозь которую любой, даже самый пытливый взгляд пробивался с большим трудом. Уже в нескольких метрах рассмотреть что-либо в сияющей голубой дымке представлялось совершенно невозможным, несмотря на изумительную чистоту и прозрачность наполнявших лагуну вод. Зато вблизи ярчайшие краски самых чистых тонов поражали воображение. Здесь, на мелководье, солнце царило безраздельно, принося тепло и свет бесчисленным морским обитателям, как неподвижным, зацепившимся за гладкие зеленоватые валуны, так и снующим во всех направлениях. Если погрузиться чуть глубже, всего лишь на несколько метров, окружающее великолепие исчезало, словно по мановению волшебной палочки, мгновенно заместившись однородным пейзажем всех оттенков синего цвета. Исключение составляли стайки мелких рыбешек, чьи зеркальные бока охотно отражали немногочисленные солнечные лучи, растерявшие в глубине вод всю свою силу.

Фрэд редко погружался настолько глубоко, хотя синяя бездна никаких неудобств чисто физиологического свойства организму не доставляла. Просто эстетически она не представляла для него никакого интереса, к тому же он не испытывал особого удовольствия от температурного контраста с хорошо прогретым мелководьем. С охлаждением горящей от солнечных прикосновений кожи оно справлялось просто превосходно, а потому желание окунуться в излучающие ледяной холод глубины возникало не слишком часто. Точнее, не возникало совсем.

Что в этом деле главное? Правильно, не переборщить. В свое время из дневников Дэвида Нортона Фрэд почерпнул знание о том, чем могут закончиться подобные эксперименты, и старался по возможности не провоцировать спрятавшегося где-то внутри инопланетного монстра на неожиданные и непредсказуемые поступки.

Нежелательные визиты спонтанно народившихся эфемеров вызывали лишь раздражение, а временами даже приступы неконтролируемой ярости, когда из глубин души вдруг поднималось затопляющее разум желание крошить и убивать. Но самое во всем этом печальное: никогда нельзя было предсказать заранее, какой именно персонаж осчастливит посещением в очередной раз. А уж если добавить сюда далеко не самые дружеские чувства, которые проявляли к своему прародителю некоторые из появленцев... Э-эх!.. Можно сказать, удовольствие ниже среднего с непредсказуемыми последствиями. Была у Фрэда в прошлой жизни парочка так называемых знакомых, отношения с которыми не заладились с самого начала. И как назло, закоренелые недоброжелатели взяли в привычку регулярно обретаться здесь в качестве нежданных гостей. Гостей агрессивных, злобных, настроенных на решительные действия. Правда, до прямых стычек дело пока не доходило. Но это пока. Случись подобная неприятность, еще неизвестно, кто на самом деле одержал бы верх. Иллюзий насчет собственного превосходства Фрэд не питал.

Но если бы только эфемеры! А дьяколы?! Бессловесные и безликие зеркальные призраки, возникающие именно тогда, когда не нужно, в самый, как говорится, неподходящий момент! Хорошо хоть молчаливые, в отличие от тех же чересчур разговорчивых эфемеров... Спонтанное явление дьяколов, больше похожих на облитых ртутью андроидов, неизменно вызывало оторопь. Бывало, стоишь и не знаешь, что с ним таким красивым делать...

«Не-ет, – думал Фрэд, с неудовольствием вглядываясь в синюю бездну. – Сюрпризов подобного свойства нам точно не нужно. Я понимаю, конечно, что совершенно избавиться от нежелательных проявлений экзотизма не в моих силах, да и не в чьих бы то ни было. Но вот свести вероятность к минимуму – это вполне. А потому, соваться в глубину мы не будем, тем более, что делать там совершенно нечего. К тому же, купание в комфортной водной среде куда приятней во всех отношениях. И риска заполучить зеркального двойника куда меньше.»

Фрэд слегка шевельнул ластами и медленно поплыл в паре метров над дном, с удовольствием обозревая знакомый до мельчайших деталей пейзаж. За истекший год он изучил его, что называется, досконально. Казалось бы, ежедневные морские прогулки по одному и тому же маршруту просто обязаны надоесть до самой крайности... Однако же нет, не надоели. Сады Посейдона всякий раз представали в новом обличье, удивляя и восхищая своей непредсказуемостью.

Вон там, слева, где взгромоздившиеся друг на друга округлые валуны образовывали нечто вроде непонятной авангардистской скульптуры, произрастает большая плантация губок, рядом с которой неизменно дежурит парочка крупных морских звезд... Ну точно, так и есть, куда же без них, пристроились на песочке возле... хм... постамента. Воздвигнутый природой образчик современного искусства неизменно вызывал у Фрэда самые удивительные ассоциации: то представлялся вставшим на дыбы конем с ужасно смешным пузатым всадником, то каким-то фантастическим драконом с железобетонными крыльями... А под самым крупным, лежащим в основании камнем, устроила засаду сердитая мурена, и самым разумным было обойти ее владения стороной. Как говорится, от греха подальше... Очень не любит непрошенных гостей зубастая госпожа Кларисса...

Правее, почти прямо по курсу, большим красным пятном выделялись заросли крупных актиний. Несмотря на то что каждое отдельное животное предпочитало селиться совершенно обособленно от собратьев, издалека плантация смотрелась как единый живой, слегка шевелящийся ковер. В переплетении щупалец безбоязненно сновали маленькие ярко-желтые рыбки с поперечными белыми полосками – единственные, кто мог совершенно не опасаться угодить на обед пусть неподвижным, но тем не менее весьма опасным морским обитателям. Хищные актинии, до изумления напоминавшие обычные астры, по какой-то необъяснимой причине их не трогали. И даже более того, оберегали, обеспечивая защиту от куда более крупных и агрессивных сородичей.

Примерно полгода назад Фрэд запросил справочник по флоре и фауне тропических морей и, как ни странно, просьба была удовлетворена. Правда, вместо электронной копии с подробными ссылками и видеоматериалами он получил лишь бумажный вариант, но и на том спасибо. Тем более, что видеоаппаратуры, не говоря уж о компьютерах, на острове все равно нет. Не положено. Зато благодаря ярким цветным иллюстрациям Фрэд поимел хотя бы самые начальные представления об обитателях лагуны.

Оказывается, вот эта не боящаяся актиний полосатая желтая рыбка называется рыба-клоун. Очень ей подходит, так и тянет сказать: «сегодня на арене...» – и получить в награду очередную смешную репризу. Справочник утверждал, что рыбы-клоуны бывают даже красного цвета, однако Фрэд здесь таких почему-то не встречал. Только желтых.

Зато стайки порхавших вокруг юрких плоских рыбешек, похожих на блины или крупные лепешки, вовсю демонстрировали самую невероятную окраску: и просто желтые, и оранжевые в полоску, и даже синие с ярко-красными плавниками. Рыбы-бабочки вполне оправдывали свое название, шарахаясь то в одну, то в другую сторону от малейшего движения незваного, а значит, потенциально опасного гостя.

Фрэд перестал работать ластами и завис над густыми зарослями разноцветных кораллов, внезапно обнаружив среди переплетения твердых, но ломких ветвей несколько приличных размеров рыб с белым брюхом и спиной в черную полоску. Они вели себя совершенно по-хозяйски, полностью игнорируя присутствие огромного и наглого чужака. Фрэд помнил, что совершенно определенно видел изображение сердитого самозванного хозяина лагуны в драгоценном справочнике, однако начисто забыл, как того следует называть и насколько подобная встреча может стать опасной.

«А-а... так ты, если не ошибаюсь, просто рифовая рыба, – вдруг вспомнил он, глядя прямо в немигающие глаза зависшего перед носом довольно крупного представителя благородного семейства. – Ну и вид у тебя, приятель. Надул губы так, будто я тебе что-то должен, пообещал и не выполнил. Расслабься! Нельзя же быть таким недовольным на весь белый свет! Улыбнись, и жизнь засияет новыми красками!»

Однако приятель улыбаться отказался категорически. Лишь недовольно пожевал огромными полными губами с трагически опущенными вниз уголками, а затем лениво взмахнул плавниками, вильнул желтым хвостом и отправился по своим рыбьим делам. Фрэд ухмыльнулся и поплыл дальше.

«Ну да, – думал он, – точно «рифовая рыба». Все сходится. Остров-то у нас коралловый... и огромный риф в горловине лагуны имеется, перегораживает выход в океан на всю длину. А если есть риф, то непременно должна существовать и рыба-хранитель. А как же иначе...»

Он не уставал поражаться многообразию животного мира маленькой изолированной экосистемы. Да, чисто формально лагуна практически идеально круглой формы сообщалась с океаном, это факт, но... чисто формально. Проход полностью перекрыт не только природным препятствием в виде мощного рифа, но и рукотворным силовым барьером, чтобы никто, значит, не сумел прорваться внутрь, если у кого-то вдруг возникнет подобное желание. А главное, чтобы никто не смог выбраться наружу... что куда важнее. Но при всем при том подобные аспекты существования не волновали населявших лагуну жителей ни в малейшей степени. Они не просто плевать хотели на естественные и искусственные ограничения, но даже умудрялись вполне себе процветать.

«Везет им, – подумал Фрэд и недовольно нахмурился. – Могут позволить себе просто жить и не забивать голову никому не нужными проблемами. В отличие от нас с Алиной. Беззаботное существование в изоляции от остального мира почему-то вызывает все большие и большие сомнения.»

Собственно, он никогда и не рассчитывал на спокойный и безоблачный отдых на коралловом островке, затерянном где-то посреди неведомого океана. Как они с Алиной здесь очутились?.. что за океан? – Фрэд не имел абсолютно никакого представления. Уснули в уютном, хотя и предельно изолированном номере где-то на Луне, а проснулись уже здесь. А где это «здесь», ведомо лишь устроителям бесконечного пляжного карантина. Впрочем, вариантов не так уж много: экваториальная область либо Индийского океана, либо Тихого, если судить по расположению созвездий и высоте солнца над горизонтом.

Для Фрэда уже давно не являлось секретом, что обособленный от большого мира райский уголок есть не что иное как прекрасно замаскированная клетка или, если угодно, тюремная камера. Правда, на редкость комфортабельная. Зона отчуждения, чтоб ей пусто было! И не выбраться отсюда до самых последних дней необычайно долгой по земным меркам жизни! Все, как и предполагалось еще там, на Марсе, почти двести лет назад.

Первый звоночек особого отношения к экипажу «Леопарда», неведомо откуда свалившегося на головы далеким потомкам, прозвенел сразу, как только на борт ступили сотрудники непонятного и загадочного МАКОДа. Что примечательно – в наглухо застегнутых скафандрах. Они взирали на пришельцев из прошлого как на зачумленных и дружно шарахнулись в сторону, едва Фрэд сделал шаг навстречу. Уже тогда стало ясно как божий день, что ничего хорошего от возвращения в лоно цивилизации парочке новоявленных экзотов совершенно определенно не светит.

«От кого же вы так усердно прячетесь? – с горечью думал Фрэд, разглядывая суровые лица, наполовину скрытые забралами шлемов. – Если надеетесь таким образом уберечься от некой «бациллы экзотизма», то должен вас разочаровать: если бы она была настолько заразна, как вы себе это представляете, то никакие скафандры ни за что бы вас не уберегли, уж поверьте. Радуйтесь, что экзотизм не передается от человека к человеку...»

Он с досадой покачал головой, стараясь отогнать прочь неприятные мысли. Получалось не очень.

«Не будем о грустном, – уговаривал он свое не в меру расшалившееся воображение. – Не стоит портить дурными воспоминаниями хороший солнечный день.»

Он развернулся и медленно поплыл вдоль каменной стены, сверху донизу поросшей красными и белыми кораллами.

«А где же мадам Розалинда? – вдруг вспомнил он в попытке снова настроиться на оптимистичный лад. – Что-то давно не являла свой божественный лик пред мои светлые очи. Дней пять уже... или шесть. Не случилось ли чего? Хотя, что может случиться в этом стоячем пруду, где ни одного приличного хищника отродясь не водилось? Ничего... и все же...»

Фрэд снова заработал ластами, обогнул большой каменный выступ, сплошь усеянный светлыми коралловыми ветвями, и, наконец, увидел ее... Мадам Розалинда устроилась на небольшом покрытом мелким песочком участке дна и, вытянув длинную змеиную шею, бесстрастно взирала на кипевшую вокруг временной резиденции жизнь. Стайки рыбок-бабочек, какая-то совсем уж мелочь, сверкавшая серебром в ярких солнечных лучах... парочка зависших в полной неподвижности ленивых полупрозрачных медуз... А это кто? Весь пятнистый, с длинным хвостом и глаза навыкате... Такого Фрэд точно раньше не видел, ни наяву, ни в справочнике. Оч-чень интересно... Зато следующий гость был отлично знаком: красный в белую полоску, с многочисленными плавниками, торчащими во все стороны, словно иголки у дикобраза. Крылатка... Небольшая, но ядовитая, а потому близкого знакомства с ней лучше не заводить.

Мадам Розалинда внезапно оттолкнулась от дна и величаво покачивая огромным плоским панцирем, направилась в сторону замершего Фрэда, нисколько не опасаясь присутствия поблизости большого и сильного чужака. Впрочем, не такого уж и чужака, если разобрать. За целый год знакомства уже можно было бы и привыкнуть. Фрэд откровенно любовался тем, как гигантская черепаха, словно дирижабль, проплыла у него над головой, а затем чуть подвсплыл и легонько тронул ее за толстый передний плавник. Мадам Розалинда, что называется, и ухом не повела. Так они и поплыли дальше, рука об руку.

«Главная распорядительница лагуны на месте, – удовлетворенно думал Фрэд, – а значит, у нас по-прежнему все в порядке.»

Еще год назад он наградил этим почетным титулом самую крупную из когда-либо виденных морских черепах, а потом и сам уверился в том, что так оно и есть на самом деле. Без мадам Розалинды лагуна явно была бы не та.

Наконец, Фрэд отпустил плавник, взмахнул на прощанье рукой и направился к берегу.

«Жаль, Алина не видит этого великолепия, – подумал он. – Что-то в последнее время она всерьез захандрила, надо ее чем-то отвлечь. Дурные мысли до добра не доведут, а моя обожаемая подруга всегда отличалась редкой склонностью к депрессивному состоянию. Еще со времен марсианских событий двухвековой давности. Уж если что-то идет не так, то ситуация сразу же превращается во вселенскую трагедию, никак не меньше...»

Фрэд подплыл к поросшей кораллами высокой каменной стене и осторожно отломил красную веточку.

«Вот. Может, хоть это ее немного порадует. А глядишь, и напомнит о тех временах, когда мы вместе совершали прогулки во владения Посейдона. Хотя и сомнительно, конечно... Почему-то теперь ей не до прогулок.»

Он знал, почему. Но упорно старался убедить себя в том, что это временно... что это пройдет...

Когда они впервые очутились на острове, Алина радовалась как ребенок. Ну еще бы! Для уроженки Марса, никогда не покидавшей родную планету, здесь все было внове: и фантастический бирюзовый океан, которого нет и быть не может на сухом, покрытом песком и пылью далеком каменном шарике... и высоченные пальмы... и кипящая жизнью лагуна... и, конечно же, солнце. Яркое, слепящее, обжигающее... о котором человеку, всю жизнь прожившему под куполом Лоуэлл-сити, даже мечтать не приходилось.

Фрэд поначалу опасался, что гравитация, существенно превышающая марсианскую, быстро сведет эту радость на нет. Однако Алина тут же развеяла всякие сомнения, объявив, что в марсианской столице сила тяжести ничем не отличается от земной. Местная администрация в свое время здраво рассудила, что не стоит превращать коренных марсиан в изгоев, не способных комфортно существовать на далекой прародине человечества, а потому закрепила стандартные «один же» в законодательном порядке. Что, на взгляд Фрэда, было и мудро, и дальновидно.

Первые месяцы пребывания на острове Алина просто наслаждалась жизнью, нисколько не задумываясь о причинах вынужденной изоляции. Когда Фрэд предпринял осторожную попытку открыть ей глаза на весьма неприглядную реальность, она лишь беззаботно отмахнулась: «А, подумаешь... обычный карантин. Было бы странно, если бы нас сразу же выпустили в большой мир, ты не находишь? Но рано или поздно он же все равно закончится, верно? И вот тогда мы с тобой отправимся в большое кругосветное путешествие. Столько всего хочется увидеть...»

Фрэд не стал ее разубеждать.

Большой дом среди пальм, обращенный фасадом в сторону океана, привел Алину в неописуемый восторг. Ничего подобного она даже представить себе не могла. После крохотной однокомнатной каморки в Лоуэлл-сити он казался ей настоящим дворцом. Целых три просторных комнаты, кухня, оборудованная всем, что только может вообразить самая придирчивая хозяйка... А спальня с огромной мягкой кроватью посередине! Полный восторг! И уютная, открытая всем ветрам веранда, на которой так замечательно сидеть, потягивая легкое ледяное вино, и мечтать о далеких странах, глядя на алое закатное солнце...

Фрэд смотрел на предоставленное в их распоряжение жилище более трезвым взглядом. Он обошел комнаты, внимательно изучая мебель, стены и даже потолки, в результате чего без труда обнаружил огромное количество замаскированной следящей аппаратуры. Упрятанная где-то глубоко внутри нечеловеческая составляющая модифицированного организма со всей определенностью свидетельствовала о присутствии вокруг беззастенчивых наблюдателей.

«Ну, конечно, – с раздражением подумал он. – Никто и не сомневался. Каждый шаг страшных и непонятных экзотов обязательно должен быть зафиксирован, изучен и препарирован. Трудно было ожидать чего-то другого.»

Но особую ярость вызвали видеотекторы, буквально наводнившие спальню. Пылая праведным гневом, Фрэд с оглядкой, так, чтобы не заметила Алина, с корнем вырвал из стен не то пять, не то шесть штук, а еще парочку в светильниках попросту сжег мощным электромагнитным импульсом. Удивительная способность к кардинальному решению вопроса с нежелательной электронной аппаратурой для него самого стала настоящим откровением. Хотя, если вспомнить Тимура Кизимова... В стародавние времена бывшему десантнику, а по совместительству экзоту, удалось довольно быстро освоиться с внезапно возникшим даром воздействия на всякие хитроумные датчики и регистраторы, не говоря уж о целой памирской метеостанции. А чем, спрашивается, он хуже?

Зажав в кулаке увесистую кучу шпионского хлама, Фрэд прошел в кухню и незаметно для Алины сбросил весь электронный мусор в утилизатор.

«Хорошо, что она не видит, – подумал он. – В любом случае, спальня очищена, а с другими комнатами придется разобраться позднее.»

Однако наутро вдруг обнаружилось, что все усилия пропали втуне: стены вновь оказались полны замаскированными видеотекторами и прочими датчиками. Следящие и записывающие устройства выползли неведомо откуда и буквально взгызлись в сделанные из натурального дерева стены. Словно тараканы, которые плодятся поистине с невероятной скоростью и которых не вывести никакими силами. Фрэд чертыхнулся и заново провел дезинсекцию по вчерашнему образцу. Помогло ненадолго, на следующий день все повторилось сначала. С тех пор каждое утро для него начиналось одинаково: выявить новые закладки и сжечь их к чертовой матери. Однако, чем дальше, тем больше ситуация стала напоминать сизифов труд. Фрэд последними словами ругал невидимых наблюдателей, пообещав, что если те не уберутся из их жизни, то... то... Результат, как и ожидалось, оказался нулевой: таинственные любители подсматривать в замочную скважину предпочитали отмалчиваться и не снисходили до честной дискуссии, старательно поддерживая миф о том, что их вообще здесь нет. В конце концов Фрэд сдался, решив ничего не говорить подруге до тех пор, пока не найдет окончательного решения довольно-таки неприятной проблемы. Жизнь под прицелом видеотекторов оказалась крайне непростым испытанием, и он постоянно ловил себя на том, что вместо естественного человеческого поведения «работает на камеру», словно никудышний актер какого-нибудь заштатного театра.

А Алина, казалось, не замечала ничего вокруг. Она беззаботно порхала по острову и, судя по всему, была абсолютно счастлива. Настроения ей не испортило даже весьма удручающее на взгляд Фрэда открытие: силовой барьер, накрывший существенную часть атолла вместе с лагуной, пальмами и рощей, заросшей густой высокой травой. Невидимый купол значительно ограничивал свободу перемещения, оставив в распоряжении узников чуть больше половины всей территории острова. Немедленно дало о себе знать чувство огромной тюремной камеры, которое с великим трудом почти удалось загнать на задворки сознания.

Во время очередной вылазки Фрэд обнаружил по ту сторону барьера строение, практически идентичное их собственному жилищу. Судя по всему, именно там угнездились те самые наблюдатели, с которыми просто до невозможности хотелось поговорить без каких бы то ни было политесов... по-мужски. Однако увидеть кого-либо живого Фрэду так и не посчастливилось, дом казался покинутым. Хотя вполне можно было допустить, что выход из него находился вне поля зрения, потому что фасад явно смотрел в сторону открытого океана.

Скрывать правду от Алины было попросту невозможно, и тогда Фрэд осторожно, небольшими дозированными порциями, попытался разъяснить подруге истинное положение дел. Как ни странно, она отнеслась к наличию наблюдателей на удивление спокойно, из чего он тут же сделал вывод, что его просветительская деятельность потерпела полное фиаско.

– Ничего страшного, – беспечно заявила Алина. – Работа у них такая. Но ведь это же ненадолго? Зато потом... – она вскинула вверх руки, словно хотела взлететь прямо в ясное голубое небо. – Потом весь мир будет у наших ног.

Она обвила его шею руками и с чувством чмокнула в губы.

Фрэд промолчал. О том, что фиксирующей аппаратурой буквально наводнена спальня, он благоразумно решил не упоминать. Мало ли какой финт может отколоть переполненная возмущением подруга.

В остальном вынужденная робинзонада протекала абсолютно безоблачно. Им даже не приходилось заботиться о хлебе насущном: кухонная система доставки полностью исключала вопрос с приготовлением пищи и неизменно исполняла самые причудливые кулинарные пожелания.

Оставалось только выбросить из головы дурные мысли и в самом деле начать наслаждаться жизнью.

Вот тогда-то они с Алиной и пристрастились совершать ежедневные подводные прогулки, неизменно приводившие обоих в полный восторг. Тем более что для длительных погружений им не требовалось никакой специальной аппаратуры. Оказалось, достаточно задержать дыхание – и наслаждайся садами Посейдона сколько душе угодно. Фрэд тогда окончательно уверился в том, что некоторые из экзотических свойств иногда могут быть на редкость полезными. В отличие от спонтанно проявляющейся способности слышать сразу все радиоголоса Вселенной. Вот уж воистину ужас без конца! В такие минуты казалось: еще несколько мгновений – мозг буквально вскипит и взорвется.

Мало того – возведенный вокруг резиденции силовой купол вносил свою посильную лепту в дело доведения несчастных экзотов до полного сумасшествия. Непрерывная работа мощных генераторов порождала ослепительные вспышки в глазах и отдавалась в голове очень неприятным гулом, привыкнуть к которому оказалось чрезвычайно трудно. И не было от этой пытки никакого спасения... Уговаривать тюремщиков снять силовой барьер, конечно же, не имело никакого смысла.

Однако привычка – великое дело. Постепенно пришло умение отстраиваться от неприятных проявлений экзотизма, загоняя их куда-то на самую периферию сознания.

Как-то раз Алине пришло в голову проверить на собственном опыте, долго ли они с Фрэдом смогут обходиться без воздуха. В результате чего, выжидающе поглядывая друг на друга, они безвылазно просидели в лагуне больше полутора часов, но никаких признаков нехватки кислорода так и не обнаружили. Затея явно себя не оправдала. Можно было бы просидеть и дольше, однако, несмотря на прогретое тропическим солнцем мелководье, холод в конце концов пробрал буквально до мозга костей, и эксперимент пришлось прервать. Расплатой стало первое на острове явление дьяколов, напугавшее Алину едва ли не до потери сознания. Впрочем, Фрэд от собственного зеркального порождения тоже был далеко не в восторге. И как-то сразу обнаружилось, что во всем доме нет ни одного экрана... ни единого самого захудалого монитора... даже заземлиться не на что.

По окончании приступа Фрэд долго во всеуслышание ругался на безмозглых устроителей «пляжного отдыха», не предусмотревших самых элементарных вещей, необходимых в жизни каждого экзота. Он понимал, конечно, чего те боятся – «черных следов», от которых неизвестно какой пакости ждать, даже если видеоаппаратура не подключена ни к одной из информационных сетей. Опасения понятные, не вызывавшие особых возражений. Действительно, мало ли что... Но и совсем оставлять без поддержки несчастных, изуродованных Внеземельем людей – тоже не дело.

Фрэд специально говорил громко и не особенно выбирал выражения в расчете на то, что его хоть кто-нибудь услышит, и на редкость эмоциональное выступление дойдет до кого надо.

Его услышали. Через день в гостиной и на веранде появилась парочка загадочных устройств, сильно напоминавших некие спортивные тренажеры. Их назначение стало понятно из сопроводительной записки, оставленной на обеденном столе. Так называемые разрядники, похожие на выросшие прямо из пола высокие металлические стойки с двумя гладкими эбонитово-черными рукоятками по бокам. Мол, хватайся за них, пока окончательно не скрутило, и никаких тебе дьяколов и появленцев, не говоря уж о «черных следах».

Еще не пришедшая в себя после пережитого стресса Алина, обнаружив новую деталь интерьера, лишь состроила страшную гримасу, раздраженно пнула стойку ногой и с видом победительницы отправилась на пляж.

Фрэд только хмыкнул ей вслед.

Одна неделя сменяла другую, а в жизни невольных затворников ничего не менялось. Каждый новый день казался точной копией предыдущего. Алина вдруг загрустила, все реже у нее появлялась потребность поговорить о чем-то отвлеченном, обсудить планы на будущее. Беспечная жизнь на острове явно стала ей в тягость. И, наконец, наступил момент, когда она впервые отказалась от подводной прогулки.

Фрэд прекрасно понимал, что происходит. Подруга, наконец-то, начала осознавать: они застряли этом на пустынном, затерянном в неведомом океане острове очень надолго. Возможно, навсегда. Рано или поздно понимание ситуации должно было случиться, и он даже боялся себе представить, в какие формы может вылиться алинин протест. А потому подсознательно уговаривал себя: «Только не сегодня... только не сегодня... проживем еще один день спокойно.»

* * *

Он выбрался на берег довольно далеко от дома. Раскаленный песок обжигал, так что Фрэд, зажав в руке ласты и драгоценную коралловую ветвь, неторопливо побрел вдоль самой кромки воды. Босые ступни проваливались по щиколотку и безбожно вязли в песчанно-водяной смеси, однако это обстоятельство почему-то совсем не раздражало. Наоборот, он испытывал удовольствие от необходимости прикладывать немалые усилия, чтобы продвигаться вперед. Организм настоятельно требовал повышенной силовой нагрузки, часовой подводной экскурсии ему было мало.

Алину Фрэд обнаружил совсем рядом с домом, на пляже. Она лежала на животе, подстелив под себя большое полосатое полотенце. Изливающиеся с высокого неба обжигающие солнечные лучи не беспокоили ее ни малейшей степени. Легкий, почти невесомый халатик в компании снятого за ненадобностью купальника валялся в стороне, прямо на белом пыщущем жаром песке, а рядом лежало еще одно полотенце, свернутое в рулон.

«Все-таки не забыла про меня, – удовлетворенно подумал Фрэд, укладывая ласты в тень от большого куста на самой границе пальмовой рощи. – Депрессия, конечно, депрессией, но заботу о ближнем никто не отменял. Уже хорошо.»

– Не возражаешь? – спросил он, устраиваясь так, чтобы оказаться в тени высокой пальмы.

Пристрастия подруги к огненным солнечным ваннам он не разделял.

Алина не отреагировала никак, словно его здесь вообще не было.

– Это тебе, – сказал Фрэд, протягивая коралловую веточку. – Смотри, красота какая.

Алина приподняла голову, взглянула и равнодушно отвернулась.

«Не вышло, – подумал Фрэд. – Депрессия побеждает. Сегодня как-то совсем уж беспросветно.»

– Зря отказалась от прогулки, – нарочито бодро продолжил он. – Я тут повстречал в лагуне какого-то совершенно незнакомого обитателя. Страшный такой, губастенький... Целый год скрывался неведомо где и только сегодня вдруг решил объявиться. Представляешь? И в справочнике его нет...

Алина продолжала полностью игнорировать его присутствие.

– Кстати, мадам Розалинда велела передать тебе привет и сказала, что сильно скучает. Навестила бы как-нибудь старушку...

Алина пошевелилась, перевернулась на спину, по пути одарив Фрэда взглядом, недвусмысленно говорившим: «Ну чего пристал?» – а потом произнесла:

– Хорошо. Как-нибудь, на неделе.

– Почему не завтра? А может, прямо сегодня?

– Не могу. Сегодня у меня солнечные ванны.

«У тебя теперь каждый день солнечные ванны,» – подумал Фрэд.

– Сгореть не боишься? – спросил он. – Смотри, тропическое солнце кусачее. Не успеешь оглянуться как останутся одни головешки.

– Можешь не волноваться. Экзот – существо несгораемое. Ты что, не знал? Проверено на личном опыте.

«Да-а... что-что, а опыт в этом деле у тебя действительно огромный. Такое впечатление, будто решила разом компенсировать все предыдущие годы, прожитые вдали от солнечного света и тепла. Марсианские солярии – не слишком качественная замена настоящему земному солнцу. С этим даже не поспоришь.»

– А купальник тебе чем помешал? Нет, я не возражаю... не думай... даже наоборот...

Алина презрительно фыркнула.

– Ты что, не видишь? От него же следы остаются... некрасиво... А мне нужен ровный загар.

– Зачем? – он обвел точеную фигуру подруги оценивающим взглядом. – По-моему, и так хорошо.

– По-твоему... тоже мне, ценитель...

– А что, есть другие? – он демонстративно принялся оглядываться по сторонам. – Э-эй, ценители, где вы там?

Словно в ответ на шутливый призыв, ближние кусты внезапно зашевелились, и из зарослей выбралась высокая темноволосая девушка. От неожиданности Фрэд даже вздрогнул.