Текст книги "Всадник на белом коне. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Морозевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 52 страниц)

– Признаться, я удивлен, – Вит посмотрел на собеседника совсем другими глазами.

Осведомленность какого-то неведомого Хайруллы в суперсекретных делах концерна «Артемида» неприятно поразила его. И без того невысокое мнение об ортеговской системе безопасности окончательно скатилось к отрицательным значениям. Судя по всему, в коллектив затесался самый настоящий крот, и о том, кто бы это мог быть, думать категорически не хотелось. До сего момента доминатор КБ «Эос» доверял своим сотрудникам полностью и безоговорочно, а потому разочарование в ком-либо, несомненно, стало бы тяжким ударом.

– Допустим, – сказал он. – Допустим, что все сказанное соответствует действительности. В таком случае, вы должны понимать: для того, чтобы заставить меня сменить род деятельности, нужно предложить по крайней мере нечто равноценное... нет, даже более интересное... Вы способны заинтересовать меня какой-то новой сногсшибательной идеей настолько, чтобы я забыл обо всем на свете и бросил практически завершенную грандиозную работу? Сомневаюсь.

– Представьте себе, способен, – заявил Хайрулла. – Что ж, полагаю, предварительного согласия мы достигли... – он поднял руку, пресекая готовые вырваться возражения. – Во всяком случае, вы не против того, чтобы меня выслушать, а это уже половина дела. Подробности обсудим завтра, а пока предлагаю как следует отдохнуть. День выдался на редкость непростой. Вас проводят...

Вероятно, он подал какой-то сигнал, потому что дверь внезапно открылась, вошел один из охранников и встал за спиной, вытянувшись по струнке.

– Спокойной ночи, Виталий Леонидович.

Вит вдруг ощутил, что и в самом деле устал как последняя собака. Он с усилием встал и побрел к выходу. Если бы он обернулся, то увидел бы, что Хайрулла буравит ему спину тяжелым неподвижным взглядом. Однако он не обернулся.

* * *

Дверь кабинета мягко откатилась в сторону. Юсуф Салар быстро перекинул трость в левую руку, шагнул внутрь и остановился около стола, глядя поверх головы хозяина кабинета. После чего гулко ударил себя правой рукой в область сердца, показал раскрытую ладонь у виска и, скрипнув ремнями портупеи, замер навытяжку.

– Вы указали мне явиться, мой раискир...

– Да, мой аскер.

Не отрывая взгляда от экрана компьютера, Хайрулла покивал. Затем погасил монитор и с минуту смотрел на вошедшего пустыми глазами.

– Ну что, Юсуф, – наконец, произнес он. – Давай без чинов... Как обстановка у подопечных? Они там не слишком?..

– Не слишком.

Хайрулла вновь удовлетворенно покивал.

– Чем занят сейчас?

– Укреплением дисциплины среди подчиненных.

– Ну и как? Происшествия? Не случилось ли чего экстраординарного?

– Нападение на одного из инженеров мониторинга... грабеж...

– О-о!.. Ущерб?

– Практически никакого. Однако виновных наказал примерно.

– Похвально... похвально... дисциплина в нашем деле – главное. Как новоприбывший?

– Вит-Петрич? – Юсуф пожал плечами. – Строить какие-либо предположения пока рано. Но если тебя интересует мое мнение... – Хайрулла смотрел на подчиненного неподвижным взглядом, ожидая продолжения. – Нет никакой уверенности в том, что он тот, кто нам нужен.

Хозяин кабинета откинулся на спинку кресла, одобрительно поглядывая на подчиненного.

– Ты, безусловно, прав, – задумчиво сказал он. – Данных слишком мало. Но одно я выяснил: ему снятся сны, в которых он отождествляет себя с Белым Всадником. Согласись, это уже кое-что.

Юсуф удивленно повел бровью и произнес:

– Ты и вправду считаешь, что он и есть тот самый Белый Всадник?.. Признаться, никогда не верил древним легендам. Мессия... посланник легендарной Шамбалы... и вот прямо здесь и сейчас? На мой взгляд, нет никаких реальных свидетельств ее существования.

– И наша Зона тебя никак не убеждает? – Хайрулла пристально разглядывал подчиненного. – Если сомневаешься – почаще смотри в сторону озера. Поможет осознать, что преддверие Шамбалы прямо перед нами. И единственный, кто способен эту дверь открыть, – Белый Всадник, только что покинувший мой кабинет. Правда, он об этом пока что даже не подозревает. Амнезия... или как там это называется...

Юсуф Салар скептически хмыкнул.

– Не забывай, – строго сказал Хайрулла, – он очень необычный... хм... человек. Надеюсь, этого ты не станешь отрицать. Один раз мы уже ошиблись, приняв за Белого Всадника не того... но теперь убежден, что мы подобрались вплотную к нашей цели.

– В таком случае, почему бы не взять того же Вита за уши и не вытряхнуть из него все нужные тебе сведения? Да я вытяну их из него за четыре часа!

– Нет, Юсуф... – покачал головой Хайрулла. – С этой задачей не справятся даже самые талантливые мастера дознания, вроде тебя.

– Ты так думаешь? Почему?

– Потому что уже неоднократно пробовали с другими. Бесполезно... мозг у него заблокирован беспамятством. Он ничего не скажет, потому что на самом деле не помнит ничего из того, что может нас заинтересовать. Не-ет... такой балык голыми руками не возьмешь, тут нужна крепкая, но очень тонкая сеть. Нужно выждать и ухватить его в подходящий момент. Хотя, как ты правильно заметил, нет стопроцентной уверенности, что он именно тот, за кого мы его принимаем.

– Ну, хорошо... – Юсуф повел носом. – А жители девидеры? Они что... подсказать ничего не смогут?

– Нет, ты же прекрасно знаешь... Мы похитили четырех человек и запытали их до смерти. С абсолютно нулевым результатом. Все в один голос утверждали: Вит Петричев – коренной житель их девидеры. Слово в слово. И при этом – никаких отличительных деталей, словно мозг каждого из них обработан по одной и той же программе. В результате, интересующих нас данных как не было, так и нет. Но я чувствую, что он – крупная рыба... Правда, мои чувства на стол начальству не выложишь. Им нужны конкретные данные, доказательства, документы... почти как тебе. Ничего этого у нас пока нет, и никто не имеет понятия, как их раздобыть. По-видимому, существует только одна-единственная возможность застать Белого Всадника врасплох: угадать момент, когда его мозг будет полностью разблокирован. Вот тогда и... хап! – Хайрулла обеими руками продемонстрировал Салару молниеносное хватательное движение, после чего расцепил руки и вздохнул: – Главное – не упустить...

– Об этом я позабочусь, – уверенно сказал Юсуф. – Будь спокоен.

– Нам сейчас не до спокойствия... Ты постоянно должен быть начеку... глаз с него не спускай! Но делай это незаметно. Если он примет мое предложение – а он почти наверняка его примет и станет работать – не мешай. Но ни на минуту не забывай о нашем всевидящем оке... – Хайрулла воздел глаза к небу, а затем вновь перевел взгляд на Салара. – Все должно быть в рамках договора с Приземельем о правилах мониторинга. Если нарушим хотя бы один из договорных пунктов, то у них... – он трижды указал пальцем вверх и продолжил с нажимом: – то у них появятся основания для очень жестких санкций. Мы ведь этого не хотим, верно?..

– Я понял. Можешь не беспокоиться.

– Хорошо. В таком случае, ты свободен. Ступай.

Юсуф четко, как на параде, развернулся и вышел из кабинета. Хайрулла задумчиво смотрел ему вслед.

Глава 4

Металлические панели скошенных стен и низкого потолка похожего на внутренность бункера помещения не имели никаких признаков наличия входа-выхода. И никаких выступающих интерьерных деталей, если не считать желто-красного огнетушителя, закрепленного в углу над голубым стандартно-гостиничным боксом с педалью для крышки и подсказкой на восьми языках: «Отходы сюда!» Лоснящиеся тусклым блеском голые панели скупо отражали сияние встроенных в потолок линз экосветильников. Половина из которых, впрочем, бездействовала: просто пялилась сверху вниз безучастной прозрачностью пластиковых колпачков.

Рифленый дюралюминиевый пол был сплошь усеян сухими метелками обмолоченного проса, листьями мускатного дерева и пучками увядшей ботвы какого-то неизвестного корнеплода. На этом мусорном настиле недвижно лежали вповалку несколько обнаженных по пояс людей... словно тела убитых на пикнике. Группа этнически смешанная: подавляющее большинство – негроиды и метисы-латинос, а европеоиды оказались представлены ничего не значащим меньшинством.

Первым очнулся рослый европеоид. Его голова со спутанной копной русых волос дважды поднималась и дважды падала лицом в ботву. Наконец, бугры накачанных мышц подчинились воле хозяина: он сел с закрытыми глазами и, обняв голые плечи руками, минуту покачивался, стараясь удержать равновесие. Удержал. Ощупью снял приставший к щеке ботвяный лист и сунул в рот почти бессознательно. Жевал, словно во сне, прислушиваясь к господствующему в помещении напряженному гулу. Ощутив языком вязкую горечь, с усилием открыл настороженные как у гепарда глаза и окунулся в реальность.

«Великий Юп, где это я?!. Где роба... и где, ч-черт возьми, моя пушка?!.»

Он безуспешно порылся в ботве. Ощупал на себе уцелевшие плавки... взглянул на голые ноги...

«Раздет и тотально ограблен. Хорошо – не убит.»

Часы испарились со всей амуницией. Времени здесь попросту не существовало, и это безвременье основательно мешало ясному осознанию обстановки. Гул турбин в сочетании с периодической тряской и внезапными провалами в невесомость не предвещали ничего хорошего. Пить хотелось неимоверно. За глоток воды он, не задумываясь, отдал бы флягу собственной крови...

Обведя взглядом зашевелившуюся компанию, он отметил: «Мэтт жив. И все прочие, кажется, живы... Существенный плюс!»

Оставалось проверить себя на устойчивость по вертикали.

Он поднялся во весь свой немаленький рост. Удержал равновесие даже тогда, когда замусоренный пол ухнул в очередную воздушную яму.

«Кажется, принудительное воздухоплавание в нашей программе все-таки не значилось... Вот же, ч-черт!..»

Он поднял взгляд к потолку, прищурился, разглядывая ряд работающих через раз светильников, а затем со всей силы ударил кулаком в ближайший из них. Посыпались осколки. Покончив таким образом с одним, он тут же перешел к другому. Удары кулака в потолочный свод отзывались звонким грохотом листовой стали. В такт ударам сам собой сформировался рефрен: «Со-баки! Со-баки! Со-баки...» На занятой шумным делом руке мелькала татуировка: символы «С+Р» внутри двойного овала, увенчанного изображением капитолийской волчицы. Хозяин татуировки казался взбешенным, как пойманный барс, однако действовал на удивление избирательно: крушил колпачки лишь неработающих линз.

Никто из членов поверженной группы не знал его настоящего имени. Шел слух, что оно неизвестно даже Криворотому Мэтту, хотя с обладателем «волчьей татуировки» коммодор был на короткой ноге: примерно год назад им чудом удался парный побег с юга Африки – из Кейптаунского Централа. Мэтт представил группе новообретенного напарника словами: «Мой братан. Доверять как мне!» Потому-то этот рослый субъект и получил прозвище Си-плас-Пи автоматом, в явном соответствии с символами татуировки. Псевдоимя новичок принял как должное, хотя охотнее откликался на более фамильярные варианты: Сиппи и Сип. За виртуозное владение ножами для метания он, по случаю, приобрел и почетное прозвище «Маэстро дон Ланцадор» – Метатель. Было дело: брошенный его рукой коротколезвенный японский сюрикен сбил на лету почтовую птицу с предательским донесением от внедренного в группу агента.

Ошеломленные яростью бузотера, стали понемногу приходить в себя и товарищи по безгрешному неглиже. Прилипнув голыми спинами к глянцу стен, они озирали ограниченное железом грохочущее пространство и пытались уразуметь, где они и чего такого добивается Сип. В том числе двое креолок, также обезоруженных, разутых и без специальных защитных рубах класса «Z». Девушкам оставили лишь плотные армейские бюстгальтеры цвета хаки и новомодные элайсовые штанцы-полуюбки. Очевидно, в их пользу сработала известная в мародерской среде опаска: «Интерес болвана к белью женщины-боевика чреват для него внезапной кастрацией в условиях полнейшей антисанитарии».

Одна из боевых подруг – остроглазая Гуайюса, приметив на руке Сипа кровяное пятно, пожертвовала ему спецнож, счастливо утаенный под чашей бюстгальтера:

– Ланцадор! Лови инструмент, маэстро!

Точным движением пальцев маэстро «склевал» подлетающий нож, как птица букашку, и торцом рукояти стал споро доканчивать начатое. С потолка сыпалось искристое крошево...

На ходу стряхивая с шеи и голой груди растительный мусор, приковылял Криворотый Мэтт, единственный из компаньерос обутый и при штанах. Лицо коммодора с постоянной полуулыбкой из-за старого шрама уже успело обрасти двухсуточной щетиной.

Сип даже оторопел:

«Что, двое суток в отключке?!.»

После чего машинально огладил умеренную шершавость собственных щек.

«Не похоже... Надо полагать, у коммодора щетина растет быстрее травы.»

– Чего уставился как шкипер на шлюху? – проворчал Мэтт.

– Пытался определиться во времени по твоей щетине.

– Ну и?..

– Если судить по моей, то ошибся на сутки.

– Просто отстаешь от меня по обмену веществ, – фыркнул Мэтт.

– Зато впереди по обезвоживанию организма, – Сип облизал шершавым языком запекшиеся губы. – Наркодурь осела?

– Мутит... – коммодор страдальчески сморщился. – Мозги как сухое овечье дерьмо, – он грубо выругался. – Что хорошо запомнил, так это смерть свою от вони жабьего пара в этой гребаной ловушке!.. Не врубаюсь – мы где? Уже на небесах или все еще на земле?

– В промежности... Наркодурь осядет, поймешь.

Мэтт криво усмехнулся.

– Слушай, братан, – сказал он. – Никак не возьму в толк главное... Так был жмур в потерне после той пальбы?

– Наркоатака была, – хмуро ответил Сип. – А что до пальбы... Палил ты, пардон, в свой собственный глюк. Реальной цели не было, Мэтт.

– Вот это класс!.. Выходит, я сам себе идиот?!.

Сип не стал развивать скользкую тему. По сути, коммодор заслуживал сочувствия: в коридоре-ловушке он ближе всех подобрался к двери сейфохранилища и немедленно получил струю «жабьего пара» в упор.

«Вообще-то, – подумал он, – если рассуждать с точки зрения законников... игры с боевой наркодурью должны были бы довести владельцев «Артемиды» до решеток Централа. Как пить дать...»

– Ужечь бы того скунса, который нас там подставил! – рука коммодора инстинктивно дернулась к бедру, где совсем недавно так органично смотрелся грозный двухсотзарядник системы Зубова. – Выясню, кто – порву в клочья!

– Прочеши гляделками нашу тюрьму – сразу и выяснишь, – негромко посоветовал Сип.

Мэтт обвел лежащих на грязном полу соратников налитыми глазами. Затем лицо его осветилось догадкой.

– Квасимба? – с сомнением произнес он. – Но его отсутствие еще не факт предательства. Может, мертв уже... Да и на скунсяру он мало похож. Такие не приходят к нам с рюкзаками алмазов, пусть даже необработанных!

– Вот тем самым рюкзаком он нам мозги по нужному вектору и направил, – гнул свое Сип. – А, собственно, для чего? Только ли ради банальной ловли?

Воздушная яма на несколько долгих секунд лишила собеседников опоры. Устоять на ногах удалось, лишь вцепившись друг в друга.

– Если Квасимба скунсяра, – внезапно вскипел Мэтт, – то... лучше бы ему взлететь на воздух! Бризантно! Иначе я сделаю из его черепа писсуар!

– Прижми пульс, коммодор. Пока еще не Квасимбу, а нас по воздуху волокут. Хорошо, что не очень бризантно. Знать бы еще, куда...

– На юг, Сип, на юг, будь он проклят! Куда же еще?!.

Намек на Южноафриканский Централ не понравился собеседнику совершенно.

– На юг, Мэтт, нам здоровье не позволяет, – хмуро сказал он.

– Утешил... мерси...

Поддернув штаны со взрезанной почти до колена левой штаниной, Мэтт выцедил себе под нос: «Ремень сняли, п-подонки!» – и взором мученика обвел прополотую напарником потолочную ниву.

Сип проигнорировал его печаль. Уцелевшая на ногах коммодора пара замызганных бутов стоила куда больше ремня.

«Надо бы сказать мародерам мерси за штаны и подошвы, – со злостью подумал он. – При случае...»

– Глаза убрал чисто, – одобрил Мэтт, разглядывая разбитые в хлам линзы. – А ухо оставил... Зачем?

– Ухо связано с говорилкой, – Сип указал на зарешеченное углубление трансдиктора в ряду экосветильников. – Есть шанс выйти с летунами на диалог.

– Диалог?!. – сложным изгибом полуулыбки Мэтт ухитрился выразить едкий сарказм. – И потому так шумно ломал самолет?.. Не чуди, Сип. Базар ни с какой стороны нам не катит, а делу тормоз.

– Без правильного базара нет правильной драки, – набычился Сип. – А если увидишь меня не при деле, лучше сразу врежь по затылку!

– Еще чего!.. – фыркнул Мэтт. – Ладно. Базар мотаем, но лично я никакого фарта не жду.

Сип трижды чиркнул ножом по решетке трансдиктора.

– Эй, соколы! – воззвал он по-русски. – В пустом небе грех не обменяться свежими новостями. Как базарить будем? Дойч? Инглиш? Франсэ? Эспаньол?.. Или самый популярный в мире... чтобы было понятно даже японскому городовому?!

Потолок отреагировал аудионастройкой: «...хрр-чвак, ию-яй-юи-юи... чвак...», – а затем чей-то молодой тенорок, словно бы подтверждая связь на борту, кому-то по-французски сообщил: «Он говорит на чистейшем русском!..»

Продолжительная пауза, и никакой реакции. Сип потревожил решетку вторично:

– Эй, орлы! У вас на борту проблема. Имеем в наличии бризантный гель, и шутить нам с вами, сами понимаете, некогда.

Неожиданно ответил густой бас с гортанным акцентом:

– Опасно блэфуешь, очень опасно!

– Горные орлы, – повернувшись к коммодору, пояснил Сип. – Ребята серьезные, в ситуацию въезжают с одного захода, так что базарим на равных.

Бас подтвердил:

– Ха! Конэшно, на равных, по-другому нэльзя... Но объяснитэ хотя бы, что собираетэсь подрывать? Свою желэзную спальню?.. Ну тогда крэст вам в руки, брыз-гэль под зад – и дэйствуйте с благословения божия!

– Как мне называть тебя, проповедник? – спросил Сип.

– Здесь я для всэх шеф-пилот.

– Уважаю пилотов, а шеф-пилотов вдвойне! Мое имя Лансьё... запоминай, пригодится.

– Очень мило, Мэтатель. На брудэршафт бокалы пить будэм?

– С тюремщиками? На брудершафт?.. Забавно. Не откажусь.

– Мы нэ тюрэмщики, – возразил бас. – Мы вольнонаемные пэрэвозчики.

– Ну-у-у!!! Тогда ты просто не вправе насильно нас куда-то везти. По крайней мере де-юре. Вот и напарник мой – он юрист – подтвердит.

Сип кивнул коммодору.

– Де-факто имеем: массовое похищение людей, – быстро сориентировался Мэтт. – Де-юре выходит: крупный висяк с уголовной начинкой. Законники впарят твоему экипажу по самые помидоры! И что твой экипаж отлепит на это там, на судебном ковре?

– Мы вас нэ похищали, – «отлепил» за весь экипаж шеф-пилот. – Мы просто честные воздушные пэрэвозчики. Нам поручено доставить вашу банду в Кубундо. Так и будэт.

Напарники переглянулись и облегченно выдохнули: «Не Юг!» После чего Сип осведомился:

– И долго нам мотать по экватору? Турбины твоего «Дарка-2» даже на мой слух заметно юзят оборотами!

– Да, есть нэмного... горючка нэважная – это факт. Но мой «Dark-2DS» не подвэдет!.. А до Кубундо нам всэго-то часика полтора. Сам знаэшь, новый столичный центр Экваториальной Африки... как раз мэжду окэанами. Что от Индийского к нэму лэтеть, что от Атлантики... А вы что, торопитэсь?

– Точно, – признал Сип. – Но скажу откровенно: Кубундо нам совсем не по пути.

– Нэ огорчайтэсь. В Кубундо вам будэт на что посмотрэть. Особэнно, когда закончится ваш тюрэмный срок и начнется – вах! – настоящий тузэмный рай!

Смех мсье пилота прозвучал как басовитый клекот. Мэтт было вскинулся, однако Сип успел запечатать ему рот ладонью.

– Мы не уголовники, – возразил он, – а одна из групп организации «Защитники народа» с полномочиями экспроприаторов.

Бас усомнился:

– А разница есть?

– Кардинальная. Наша задача – вернуть народу отнятое у него мироедами.

– Народу... – произнес шеф-пилот со значением. – А сэбе что?

– Себе мы возвращаем только свободу, – твердо заверил его Сип.

– Ага... профэссиональные р-революционэры, значит... Социалисты?

– Рационал-социалисты, – уточнил Сип.

– А мнэ почему-то показалось, что ты из дэсантников... Бывший пилот?

– Угадал. При случае, смогу помочь тебе за штурвалом.

– Ну, с этим мой экипаж и сам как-нибудь...

Сип перевел взгляд на внимательно прислушивавшегося к беседе Мэтта и произнес:

– Даем тебе шанс мирно разойтись с нами на ближайшей площадке. Заплатим столько, сколько и за многорейсовый год не поимеешь. Я же прекрасно знаю, что «Дарк-2» способен сесть даже на неподготовленный грунт.

Коммодор одобрительно кивнул. Деньги – ветер, сегодня есть, а завтра... В то время как свобода...

– Нэ смэшно, – серьезно ответил бас.

– Пойми, алиби тебе обеспечено, – продолжал убеждать Сип. – В жизни каждого пилота должна быть хотя бы одна несмешная влипуха. И оправдание у тебя есть: обе турбины таки юзят, авторегистраторы это непременно отметят. Ну, в крайнем случае, шасси сломаешь... А вот заработанной валюты тебе хватит на покупку новой модификации «Дарка». Тебя устроит «Dark-4DW»?

– С запасным комплектом турбин, – расщедрился Мэтт. – Тайна финансовых операций обеспечена. И вам, и нам это в жилу.

– Нэ смэшно, – повторил шеф-пилот. – Мы сядэм на грунт, высадим вас... а нас потом в этот грунт и зароют. Или нэт, еще проще: по традиции, просто сбросят с нэбес в Ожемба-Томбо... тут нам и могила...

– Ожемба? – переспросил Мэтт, хмуря лоб. – Что за хрень?

– Что-то из региональной географии, – припомнил Сип.

– Ха! – произнес бас. – Дэлаем вывод: с Ожемба вы еще слабо знакомы. Повэзло вам, финансисты-социалисты. Плохое мэсто для знакомства, очень плохое... Как раз сэйчас мы идем над Ожемба-Томбо. Сожалэю, что вы нэ видитэ этого своими глазами.

Сип и Мэтт смолчали в надежде на получение более точной информации. И она немедленно последовала.

– Ожемба сэйчас блэстит под нами как тысячи битых зэркал, – уточнил бас. – Тысячи заболоченных пойм на всем пространствэ по срэднему тэчению вэликого Гонго. Одним взглядом нэ окинуть даже с такой высоты! Когда вот так смотришь, в головэ стучат ритмы там-тамов!.. Тысячи квадратных миль мэлких озер и болот в нэпроходимых джунглях! И что существэнно: на каждую милю – тысячи аллигаторов! А погода? О-о-о... нэчто особэнное. Частые грозы с потопными ливнями... Так что, какой там «Дарк»?! Фламинго сэсть нэ рискнет...

Ода в честь аномально обводненного региона непозволительно затянулась. Сип слушал, крепко сжав сухие, шершавые, словно пемза, губы и мечтал лишь об одном: свернуть шею новоявленному барду-садисту. Однако озвучить угрозу все-таки себе не позволил.

Одиозное воспевание мегаобъемов питьевого ресурса возбудило крутые эмоции также в обезвоженном до опасных пределов мозгу коммодора. Страшно оскалясь, Мэтт скрестил на груди мускулистые руки с добела сжатыми кулаками.

«Базару конец!» – понял Сип, кивнул, но поднял палец, испрашивая еще одну, последнюю минуту. Мэтт медленно опустил руки, однако кулаки так и не разжал.

– Фламинго, может быть, и не сядет, – заявил Сип, – а вот лично тебе, мсье болотный пилот, все-таки придется рискнуть. Иначе приземление нашего общего борта случится в стиле грубого принуждения.

– Это как? – полюбопытствовал бас.

– Аккуратным подрывом выбьем штыревые замки всего в двух местах пазов пандуса. Как «Дарк» поведет себя на глиссаде с такой тяжело отвисшей задней челюстью? Объяснять надо?

– Нэ надо. Лучше объясни мнэ: как в момэнт капотирования нашего общего борта вы надэетесь уцелэть?

– Можешь мне поверить: в этот момент наша проблема полностью перестанет тебя занимать, – деликатно напомнил Сип.

– Она совсэм нэ занимаэт мэня, – парировал бас. – Как только ваш чернокожий носитэль взрывчатки утром сдал всэ тюбики брыз-гэля охране – так и нэ занимает. Мнэ интэрэсно другое: что «отлэпите» вы де-юрэ на очень вэский мой аргумэнт?

Мэтт немедленно адресовал говорилке неприличный жест, а затем дал знак доставить к месту переговоров огнетушитель. Красно-желтый «аргумент» коммодора был тяжел, но, к сожалению, против «вэского аргумэнта» пилота никакого веса де-факто не имел.

Сип, задумчиво наблюдая за развернувшейся вокруг деятельностью, спросил:

– Мсье! А вот мне любопытно, что ты скажешь, если нам все-таки удастся уйти?

– Мэчтаешь... – усмехнулся пилот. – Ну что тут можно сказать? Святое дэло правосудия – сажать, а святое дэло узника – бэжать.

– Очень верная мысль. В ответ даем гарантию, что при побеге никакого вреда экипажу не будет. А кстати... сколько у тебя людей?

– Ха! Для вас это имэет значение? – в голосе собеседника послышалось неподдельное удивление.

– Нет, – признал Сип. – Практически нет.

– Тэорэтически, думаю, тоже. Веришь, я почему-то сочувствую вам... нэ пустые слова! Но у вас нэт ни одного шанса... А за гарантию мэрси, даже если ничего другого давать здэсь вы нэ можетэ.

– Почему же, – вставил Сип, наблюдая, как Мэтт, кряжистый мулат Эскудеро и жилистый Агаур по прозвищу Нож Тумана свинчивают с огнетушителя рожок сифона. – Мы тут намерены демонтировать связь. Будет немножко шумно, философ, а потому советую снять с уха аудиоввод... оно тебе еще может пригодиться.

– Ха! Ломайтэ что хотитэ! Нэ моя там тэрритория – нэ моя и пэчаль... А бэседу жаль, было занятно... Успэха вам, дэмонтажники!

Мэтт приставил к решетке чирикающего «отбой» трансдиктора узкий конец рожка и предупредил:

– Аккуратнее, Эск, не долбани мне по пальцам.

Эскудеро перевернул огнетушитель и одним ударом вогнал рожок в зарешеченный аудиоканал почти целиком. Было слышно, как акустический резонатор со стеклянистым хрустом испустил дух.

Мэтт отослал помощников к безучастно глазеющему голому воинству, сел на пол и попытался разуться. Кольца-захваты на лодыжках, намертво сцепленные стальными «корнями» с голяшками спецбутов, не сразу уступили натиску нетерпеливых пальцев. Сип помог коммодору открыть замаскированные псевдоржавчиной непростые замки.

– Интересно, они снять пытались? – подумал он вслух.

– Не знаю... но вряд ли, – проворчал Мэтт. – Обувка ортопедическая, с виду хорошо поношенная... При распаковке моей особы они – если, конечно, тумкать по логике – опасались поиметь на свои головы инвалида-боевика без обеих ступней.

– Правильная обувка, с психрасчетом, – Сип поддел лезвием жесткие стельки и вынул из подстелечных полостей две увесистые серо-зеленого цвета штуковины, формой напоминавшие ветхозаветные футляры для стариковских очков. – Готово, «инвалид», обувайся.

Он пару мгновений взвешивал «штуковины» на своих ладонях, а потом каким-то неуловимым движением заставил их соединиться друг с другом. Внутри получившегося новодела, похожего теперь на обычный солдатский бинокль, немедленно проснулся зуммер-малютка – «вззз... вззз...», – а на торцах раскрылись узкие щели окуляров.

«Мыльница, – вспомнил Мэтт армейский арготизм для биноклей подобного типа. – Благодаря совету Сипа мы отстегнули за нее честную десятину из того самого рюкзака! А результат? Чувствую, она нас точно умоет...»

Не поднимаясь с колен, Сип развернулся лицом к фронтальной стене узилища и прилип к окулярам, будто высматривал что-то среди неверных отсветов стали.

– Кубундо еще не видать? – съязвил коммодор.

Сип не отреагировал. С волнением не слишком-то искушенного оператора он отслеживал взаимное расположение двух наплывающих друг на друга колец... Наконец, слияние состоялось. В поле зрения возник голубой круг с напыленными на него цифрами от нуля до девятки. Промелькнул логин устройства: «УРД-5М-2К» – и от края до края цифрового ряда мелким бесом запрыгал алый курсор. Сип ощутил тревожное напряжение: процесс редуктивной деструкции уже был насторожен и рвался с цепи!

Манипулируя сенсорными бугорками на корпусе УРДа, Сип воспроизвел пароль методом кратких задержек алого бесенка против нужных цифр ключевого ряда. Отклик вспыхнул успокоительно-зеленой надписью:

«ПАРОЛЬ ПРИНЯТ. ОБРАЗ ДЕСТРУКЦИИ – ВЫБРАТЬ»

Сип выбрал девятку. Последовал оранжевый отклик:

«ОБРАЗ ДЕСТРУКЦИИ ПРИНЯТ. SANGUIS»

Латинское слово ясно давало понять: УРД требует крови. Сип нажал островерхушечный спецбугорок. Ощутив слабый укол, покривил губы в усмешке: «Помнится, я сгоряча обещал кому-то целую флягу!»

Тем временем система УРД вышла на финиш:

«ТЕСТ ПРИНЯТ. ВЫБОР ДЕЙСТВИЯ: СТАРТ! ОТМЕНА!»

Сип сел на пятки. Задержав дыхание – как при выстреле по мишени – прицельным щелчком спустил с цепи не очень понятный ему самому нанодеструкционный процесс. На что способен УРД предстояло выяснить на собственных шкурах.

Финальный сигнал пискнул тихо, как мышь, после чего биноклеобразное спецустройство дрогнуло и прямо в руках развалилось на две половинки. Сип перевел дыхание и с каким-то неясным чувством завершенного дела отшвырнул образовавшийся техногенный мусор к подножию «мишенной» стены. После чего поднял голову и встретил взгляд коммодора... И ничего хорошего в его глазах не увидел.

– Не играет, не поет, – презрительно прокомментировал бросок напарника заметно побледневший Мэтт. – Про эту мыльницу я так и думал.

Сип криво усмехнулся.

– А что она должна тебе? – спросил он. – Песни и пляски народов Аляски?

– Мы не лохи, – весомо заявил коммодор, – однако без звука отдали за нее рюкзачную десятину. Вот я и хочу узнать: за что?

– Надеюсь, она того стоит.

– Я тоже надеялся.

Мэтт тяжело поднялся с дрожащего пола и, повернувшись спиной к напарнику, слепо пнул елозящий на раздавленных листьях желто-красный баллон.

– Эй-эй, коммодор!

Сип вскочил, точно подброшенный пружиной, и яростно зашипел Мэтту в затылок:

– На все про все у нас пятьдесят пять секунд! Ты же ознакомлен с инструкцией УРДа, так объясни людям правила безопасности! Я не смогу, у меня по диалектам и арго латинос практики нет! Командуй же, черт нас всех забери!!!

Нешуточный испуг напарника впечатлил коммодора. Смысл зычно произносимых команд Сип понимал через два слова на третье. Однако сидящие вдоль стен компаньерос резво вскочили, сгруппировались в центре узилища и вдруг все разом повалились на пол лицами вниз. Появилась надежда, что Мэтт успеет «втиснуть» людей в защитные позы.

– Вы не на пляже, амигос! – перекрывая гул турбин, орал коммодор неузнаваемым голосом. – Зубами вниз, глубже в ботву! Задницы выставить против полета! Удар будет как бампером в пятую точку! Лапы на холку, хлеборезки открыть! Моргалы на жмурный замок... и покрепче, чтобы не собирать их потом на полу!..

Со словами «Нас с тобой это тоже касается!» Сип снес напарника с ног. В последнее мгновение они довольно синхронно успели увеличить собой число поваленных тел.

Компаньерос молча ждали обещанного удара. Лишь один из прижатых к полу парней позволил себе издать звук, похожий на щенячий скулеж. Ерничества никто не поддержал, а женский голос посоветовал шутнику «тихо заткнуться».

Обещанного удара не случилось. Сначала вдоль позвоночника прошла внезапная волна невыносимого зуда... а затем пугающе мощная судорога прогнула спину настолько, что на полминуты перехватило дыхание. И почти сразу же отпустило...