Текст книги "Всадник на белом коне. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Морозевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 52 страниц)

Не мешкая, десантники забрались внутрь драккара и расположились по ложементам: Мэтт в кресле второго пилота, а Камил – в командирском. Эту привилегию ему все же удалось сохранить за собой. Напарник тут же начал стандартные переговоры с диспетчерской в духе «доложите о готовности» – «к старту готов»... и прочая, и прочая...

Камил особо не прислушивался, мысленно настраиваясь на поединок с неизвестным. Предложенный в порыве юношеского максимализма рейд вдруг перестал казаться легкой прогулкой и начинал приобретать все более отчетливые очертания самого серьезного характера. Совсем не так, как это представлялось вначале, во время обсуждения с руководством.

– Командир! – вдруг услышал он и оглянулся на напарника.

Мэтт смотрел на грагала выжидающе, слегка недоумевая, отчего тот медлит, ведь разрешение диспетчера давно получено.

– Взлетаем, – на всякий случай напомнил он.

Камил положил руки на пульт и запустил двигатели. «Эпиорнис» легко оторвался от металлического пола летной палубы и, набирая скорость, ринулся вперед, на ходу убирая ступоходы. Обозначенный яркими желтыми огнями вакуум-створ базы «Светозар» мгновенно остался далеко позади. Драккар стремительно набирал высоту. Невысокие гладкие холмы, к подножию которых прилепилось огромное дискообразное тело научно-исследовательского форпоста землян, быстро исчезали внизу.

Из-за близкого неровного горизонта постепенно начало вырастать темно-красное полукружие – край планеты, затерянной в самом дальнем секторе солнечной системы, когда-то известном под названием «Зона Мрака». И в самом деле, лучи далекого светила едва-едва освещали изрытую кратерами поверхность Эриды, так что неофициальное наименование удаленной окраины описывало пейзаж в достаточной степени адекватно.

Крошечный спутник тусклой планеты, служивший временным пристанищем для экспериментального научного комплекса «Светозар», плавно удалялся, неумолимо растворяясь на фоне усыпанного яркими звездами угольно-черного неба. Дисномия, каменный островок трехсот с небольшим метров в поперечнике... Если верить древним мифам – родная дочь богини раздора Эриды, а на деле всего лишь не слишком крупный астероид, захваченный планетой в Зоне Мрака во время долгого странствия вокруг Солнца.

Дисномия неторопливо поворачивалась вокруг продольной оси, так что сияющая огнями база в конце концов канула за неровный каменный горизонт. И тогда тьма стала практически абсолютной... если не брать в расчет острые бусинки далеких звезд да перечеркнувшую видимое пространство тусклую ленту Млечного пути.

Прикосновением к пульту Камил запустил реверс-моторы. «Эпиорнис» словно уперся в невидимое препятствие и как бы нехотя начал снижение по траектории, которая в конце концов должна была привести его в нужную точку на поверхности планеты.

Дисномия еще более отдалилась и окончательно пропала из виду.

– «Светозар»! – произнес Мэтт. – Говорит «Эпиорнис». Торможение прошло в штатном режиме. Приступаем к основной фазе операции.

– Принято! – тут же отозвалась база голосом дежурного диспетчера. – Телеметрия с борта поступает без сбоев. Удачи вам, «снежные коты»!

– Спасибо! – сказал Мэтт и отключился.

Некоторое время в кабине царила абсолютная тишина. По всей видимости, второй пилот, подобно командиру, настраивался на встречу с чем-то непредсказуемым и потенциально опасным. А потом вдруг неожиданно произнес:

– Знаешь, а мне ведь тоже кое-что снилось. Не скажу, что вещее, но очень похоже. Надо полагать, под настроение... Пустынные пейзажи Энцелада... и бьющие высоко в черные небеса сверкающие на солнце ледяные фонтаны... Кстати, мой трагически оборвавшийся рейд приснился тоже. И ужас заживо погребенного в ледяной могиле... и осознание полнейшей беспомощности. Из головы не идет... как там сейчас наши парни?

– Полагаю, у них все в порядке, – после секундной паузы ответил Камил. – Твой случай на самом деле уникален, один на миллион. Поверь, ничего плохого с ними не случится. И потом... тебя же все-таки спасли. Так что расслабься и думай о чем-нибудь хорошем.

– Я бы и рад, – хмыкнул Мэтт. – Но когда напарник в командирском кресле отчаянно борется со сном...

– С чего ты взял? – показательно возмутился Камил.

– Тоже мне, тайна. Можно подумать, этого не видно. Ладно уж, обманывай кого-нибудь другого... вешай на уши лапшу... или проливай елей... Если хочешь, могу даже назвать причину твоего недосыпа.

– Вот как? Что ж, с удовольствием послушаю. Только как-нибудь покороче, желательно одним словом.

Мэтт, с трудом извернувшись в кресле, взглянул на облитую зеркальной субстанцией фигуру и, беззвучно шевеля мускулами лица, исхитрился воспроизвести мимический образ имени. Камил легко прочитал по губам: «Жо-зе-фи-на».

– Та-ак, понял, – сказал он. – Быстро же у нас слухи распространяются. Как сам понимаешь, подробности меня не интересуют, у меня для этого необычайно ранимая психика.

– В ограниченном пространстве комплекса «Светозар» скрыть ничего невозможно, – наставительно произнес Мэтт, устраиваясь в ложементе поудобнее. – Тем более, отношения с такой женщиной. Учти на будущее.

– Обязательно, – хмуро произнес Камил. – А ты что-то имеешь против?

– Упаси меня Юп! Кто я такой, чтобы давать советы?.. Хотя, если откровенно, предостеречь не помешало бы. Только вряд ли ты станешь слушать.

Камил промолчал. Мэтт воспринял такое поведение напарника как разрешение, а потому уверенно продолжил:

– Женщина она, безусловно, красивая, тут даже спору нет. Способная вскружить голову кому угодно, а не только молодому одинокому грагалу в самом расцвете лет. Полагаю, не народилась еще на белый свет такая особь мужского пола, которая не обернулась бы при ее появлении. Что, конечно же, не является для нее секретом... много лет она пользуется почти мистическим влиянием на мужчин с неизменным, надо сказать, успехом. Да ты и сам наверняка ощутил ее чары в полной, что называется, мере.

– И что же в этом плохого? – мрачно осведомился Камил. – Подобное можно сказать практически о любой красивой женщине.

– Верно, – согласился Мэтт. – Вот только наша героиня – случай особый. Она из тех женщин, которым абсолютно чужды всякие романтические чувства... цветочки там, вздохи при луне и прочее... Не знаю, способна ли она вообще кого-нибудь любить... кроме себя, конечно. Мужчин она попросту использует, добавляя одного за другим в свою, так сказать, коллекцию. Присасывается, словно пиявка, выпивает досуха и отбрасывает за ненадобностью. Не хотелось бы, чтобы и с тобой приключилась подобная неприятность.

– И как велика эта... хм... коллекция? – после долгой паузы осведомился Камил.

– Думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что процентов девяносто мужского контингента базы «Светозар». Или даже больше. Можешь утешиться тем, что в этом смысле ты далеко не уникален.

– А ты? Тоже... хм... экспонат?

– Бог миловал, – ответил Мэтт. – Вовремя понял, что к чему. К тому же знаю ее гораздо дольше всех прочих... успел, как говорится, разглядеть во всех подробностях.

– Это как?

– Вместе учились в межпланетке... Помнится, пела она замечательно. Когда выходила на нашу скромную студенческую сцену, весь четвертый курс обжимал эту диву глазами...

– Ты сейчас говоришь только за себя, или за того парня тоже?

– За всех особей мужского пола!

Камил саркастически хмыкнул и после небольшой паузы сказал:

– Не понимаю, какого черта ты мне все это излагаешь? Кто я тебе? Так, залетный грагал с другого края Вселенной... сегодня здесь, завтра там...

– Ты мой друг, – серьезно ответил Мэтт. – А кто еще, кроме друзей, скажет правду?

– Ладно... спасибо за трогательную заботу о моем нравственном благополучии. Только я и так уже все про нее понял... сегодня ночью. Жозефина – сногсшибательная женщина, вот только внешняя красота никак не подразумевает красоту внутреннюю. К великому моему сожалению.

– Значит, успела все-таки, – злобно процедил Мэтт. – Вот стерва.

– Все! – Камил решительно пресек разговор. – Хватит о грустном! У нас впереди проблема куда посерьезней, чем моральный облик девицы с непомерно раздутым самомнением. К тому же речь ее изобилует трюизмами, а меня это бесит.

– Что верно, то верно, – согласился напарник.

Тем временем тусклый каменный шар существенно приблизившейся планеты захватил все видимое поле обзора. Под днищем драккара медленно проплывали протяженные горные цепи, сменявшиеся обширными слегка красноватыми равнинами, изредка пересеченными глубокими изломанными трещинами. И повсюду бесчисленное количество ударных кратеров самых разнообразных размеров, от мелких, не более пары десятков метров в диаметре, до гигантов, поперечник которых измерялся десятками и сотнями километров. Эрида... богиня раздора и хаоса.

Далекий мир... пустынный мир... совершенно не способный заинтересовать кого-нибудь помимо горстки дотошных планетологов, готовых годами копаться в бесплодных камнях и пыли в поисках... чего? Непонятно. Нет здесь ничего такого, чего нельзя было бы отыскать в других, гораздо более привлекательных районах солнечной системы. Ни один, даже самый ценный природный ресурс никогда не оправдает разработку и транспортировку в центральные, обжитые районы Внеземелья. Разве что удастся раскопать нечто такое... такое... о чем сейчас никто не имеет вообще никакого представления. Вроде какого-нибудь минерала... хм... скажем, из темной материи, вовсю демонстрирующего свойства антигравитации. Тогда – да... тогда – может быть... Только все это фантастика, даже ненаучная. Нет здесь ничего интересного, даже льда, даже каких-то особенных камней... Ни-че-го.

Вернее, ничего не было до тех пор, пока не оказалось, что в недалеком прошлом Эрида стала объектом внимания небезызвестных «луноедов», прославившихся ограблением спутников Урана и Сатурна, а также неудачной попыткой покушения на существенную часть Марса. Аномальная зона, открытая по большому счету совершенно случайно автоматическим разведчиком «Eris Prospector 36», выглядела в достаточной степени необычно, чтобы привлечь внимание даже самого равнодушного наблюдателя: абсолютно гладкая круглая равнина без каких-либо признаков ударных кратеров в окружении хаотичной горной страны... словно срез, сделанный взмахом какого-то неведомого чрезвычайно острого инструмента... вроде сказочного меча-кладенца. Нечто подобное двести с лишним лет назад увидели первооткрыватели Ледовой Плеши на Обероне.

Кстати, «Eris Prospector» постигла та же участь, что и ставший легендарным рейдер «Леопард» в системе Урана: исчез бесследно, успев передать всего лишь одно-единственное изображение. Которое и послужило основанием для переброски в этот район экспериментального исследовательского комплекса «Светозар» с отрядом десантников «Снежный кот» на борту.

Кратковременный импульс реверс-моторами заставил драккар перейти на более крутую траекторию спуска. Камил буквально уронил «Эпиорнис» и выровнял машину лишь у самой поверхности, заставив зависнуть всего в паре десятков метров над протяженной каменной россыпью, упиравшейся в мрачные высокие холмы – фактическую границу, ограждавшую аномальную зону по периметру. В равномерный гул донных двигателей вклинились новые звуки: отчетливо различимое жужжание, с которым из глубоких пазов выдвинулись ступоходы, и финальные щелчки фиксаторов. На панели успокоительным зеленым светом загорелись четыре индикатора, беззвучно утверждавшие: машина полностью готова к посадке. Камил аккуратно снизил тягу практически до нуля и мягко опустил драккар на поверхность Эриды. Легкое покачивание корпуса... и наступившая вместе с отсечкой двигателей абсолютная тишина.

– Прибыли, – сказал он.

– Почему так далеко? – недовольно проворчал Мэтт. – До Зоны как минимум километр.

– Можно подумать, тебя кто-то заставляет топать туда пешком.

– Пешком я бы туда вообще не пошел. А если уж совсем честно, то и на нашем железном коне тоже.

– А зачем тогда напросился? – удивился Камил. – Я бы и в одиночку справился.

– Кто-то же должен за тобой присматривать, – буркнул Мэтт. – А то от недосыпа ты здесь такого наворотишь...

Камил только усмехнулся, радуясь тому, что напарник не видит выражения лица под зеркальной маской. Мэтт так яростно отстаивал перед руководством базы необходимость своего участия в рискованном предприятии, что невольно закрадывалась мысль, будто у него с Зоной личные счеты. Тем более что ни о каком недосыпе тогда даже речи не было.

Руководство в конце концов дрогнуло под неистовым напором десантника и назначило его в опасный рейд вторым пилотом, хотя по мнению Камила делать этого не следовало. Мэтт – человек, и на фоне уроженца Новастры всегда будет слабым звеном, что бы он о себе ни воображал. Но говорить об этом, конечно же, не следовало, иначе смертельной обиды на заносчивого грагала вряд ли удалось бы избежать. Причем, на всю жизнь. Так что, еще вопрос, кто за кем здесь будет присматривать.

– Сообщи на базу, что посадка прошла успешно, и мы выдвигаемся на позицию, – сказал Камил.

Мэтт тут же склонился над пультом, пощелкал какими-то переключателями, а затем с озабоченным видом повернулся к командиру.

– Связи нет, – сообщил он.

– Что ж, ожидаемо, – спокойно произнес Камил. – Мы же с тобой знали, на что шли. Включи видеофиксаторы и-и... вперед!

Он положил руки на пульт. Драккар вздрогнул, приподнял левый ступоход и сделал первый шаг.

Идти по усеянной большими и мелкими камнями равнине было не просто. Машина сильно раскачивалась, словно утлое суденышко в пятибалльный шторм, а пару раз вообще споткнулась, угодив ступоходом в какую-то невидимую рытвину.

– Говорил же, нужно ближе, – лязгая зубами, заявил Мэтт. – А здесь, пока доберемся, всю душу вытрясет.

– Ничего, никуда твоя душа не денется. Держись, десантник, совсем немного осталось!.. Ближе было никак нельзя, мало ли что там, в этой Зоне. Шарахнет каким-нибудь лазером, и поминай как звали! Ты думаешь, почему отсюда автоматы не возвращаются? Не знаешь?.. Эх, ты... историю пришествия «луноедов» нужно знать так, чтобы от зубов отскакивала. Чтобы ответить даже ночью, спросонья. Вот потому-то мы аккуратненько, ползком... О-о... ох!

Немилосердная тряска прекратилась только тогда, когда «Эпиорнис», наконец, выбрался с каменной россыпи на склон покатого холма. Камил осторожно вывел драккар на относительно ровную вершину и остановился. Обращенная к Зоне часть возвышенности обрывалась почти километровой отвесной пропастью, на дне которой прекрасно различалась абсолютно ровная гладкая поверхность без единой морщинки или выбоины... словно аккуратный срез каким-то невероятно прочным и острым инструментом. Холодным... потому что любое энергетическое воздействие по типу лазерного неминуемо оставило бы на равнине отчетливо различимые потеки... застывшие ручейки и озерца... лужицы когда-то расплавленной породы. Чего в реальности совершенно не наблюдалось.

Противоположного края гигантской котловины видно не было, она пряталась за горизонтом.

– Смотри, Мэтт, – произнес Камил. – Вблизи такого еще никто не видел. Мы первые.

– Что верно, то верно, – отозвался десантник. – Вся наша наблюдательная техника здесь... – как бы это сказать помягче? – оказалась не на высоте.

– Видеотекторы работают?

– Вроде бы работают, – неуверенно отозвался Мэтт, – однако похоже, что запись пустая... как и прежде. Ничего не понимаю, Юп меня побери! На датчиках по всем параметрам норма.

– Ты им веришь?

– Приходится. Ничего другого все равно нет.

– Ну... раз технике доверять нельзя, остается одно – смотреть во все глаза и рассказать об увиденном, когда по возвращении на нас набросится стая алчущих физиков-теоретиков пополам с остервеневшими темпорологами и топологами. А ведь есть еще космологи и специалисты по теории гиперпространства...

– Да-а, перспектива... Имя им – легион.

– Может, не будем возвращаться? – ухмыльнувшись, осведомился Камил. – Останемся здесь? Смотри, красота-то какая...

– Тьфу на тебя! – сурово возразил Мэтт. – Даже не шути так.

Камил вдруг осознал, что и в самом деле, шутка вышла так себе. Особенно учитывая недавние вещие сны.

– Извини, – сказал он. – Ляпнул, не подумав.

– Бывает... Сколько осталось до начала представления? А то ждать неизвестно чего сил никаких нет. Скорей бы уж...

– Меньше пяти минут.

Чувство времени у грагалов всегда было развито превосходно, поэтому Камилу не потребовалось никаких усилий, чтобы определить тот самый, тщательно рассчитанный теоретиками момент, когда Зона пробудится к жизни, явив себя во всей красе.

– Хорошо, – удовлетворенно сказал Мэтт. – А то наш таймер, похоже, сошел с ума. И курсовой коллиматор, кстати, тоже. По его мнению, мы все еще находимся на «Светозаре».

«Нам сильно повезет, если откажут только второстепенные подсистемы, – озабоченно подумал Камил. – Куда хуже, если выйдет из строя управление двигателями. Как бы мой вещий сон не обернулся крайне неприятной явью.»

– Смотри, – вдруг произнес Мэтт. – По-моему, началось.

– Вижу.

Теоретики «Светозара» не подвели, Зона пробудилась от спячки точно по расписанию.

Котловина внизу словно ожила. По бескрайней гладкой равнине внезапно прокатилось нечто вроде концентрических волн... или ряби, которая бывает на поверхности стоячего пруда при сильных порывах ветра. Вот только никакого ветра на безвоздушной Эриде нет и быть не может.

– Похоже на локальный прогиб метрики под воздействием мощных гравитационных полей, – сказал Камил. – Забавно. Откуда здесь такие поля? Но вообще-то больше смахивает на некую оптическую иллюзию... а может, на дрожание воздуха над раскаленной металлической крышей... или на круги от брошенного в воду камня. Что скажешь?

Мэтт немного помедлил с ответом, а потом произнес:

– Думаю, мы наблюдаем визуальное представление того самого «гравитационного всплеска», который сводит с ума теоретиков по всему Внеземелью. Во всяком случае, очень похоже. А эпицентр, судя по всему, где-то там, за горизонтом, в геометрическом центре аномалии.

– Согласен.

Камил поразился точности оценки невероятного явления, данной обычным десантником. С другой стороны, «снежный кот» как-никак, а это о чем-то говорит. Там других не держат.

Амплитуда концентрических «волн» внезапно увеличилась, они, наконец-то, достигли подножия скал и ударили в них всей своей мощью. Отвесная каменная стена дрогнула, вниз посыпалось густое разнокалиберное крошево. Основание холмов сразу же затянуло плотной пылевой завесой.

– Ого! – сказал Камил. – Кажется, все-таки не иллюзия.

– Я и не сомневался, – откликнулся Мэтт. – Ты бы держал палец на кнопке, командир, а то мало ли что. Думается, это только начало.

– Все под контролем, не беспокойся.

Сильная дрожь продолжала сотрясать холм практически беспрерывно, так что причины для тревоги у напарника были самые что ни на есть весомые.

Камил вдруг заметил, как у затянутых пылью оснований каменных холмов начали сгущаться мрачные, переходящие в непроглядную черноту, плотные тени. Они ширились, сливались друг с другом и медленно, но совершенно неотвратимо наползали на слабо освещенную далеким Солнцем слегка красноватую равнину. Словно пробудившееся от долгой спячки вселенское Зло, стремящееся поглотить такое же вселенское, но абсолютно беззащитное Добро. Зрелище было апокалиптическим.

– У меня что-то с глазами, – вдруг сказал Мэтт, – или там и в самом деле какая-то чернота?

– Так и есть, – ответил Камил. – Готовься. Кажется, нас ожидает следующий акт захватывающего представления.

– Всегда готов...

Командир лишь усмехнулся. Странно прозвучал подобный ответ в устах уроженца аляскинского экзархата.

Тем временем залившая равнину чернота приостановила дальнейшую экспансию, края неровного пятна сгладились, а в его бездонной глубине замерцали разноцветные всполохи. Изогнутой дугой мрачная траурная лента охватывала невидимый отсюда центр аномалии, а ее дальние края терялись за близким горизонтом.

– Кольцо, – вдруг произнес Мэтт. – Больше всего это похоже на кольцо.

– Согласен, – отозвался Камил. – Точно такое же я наблюдал в Зоне мониторинга на Земле, только размером поменьше. Если провести аналогию, то сейчас оно должно воспарить...

Сокрушительный удар потряс холм до основания. Иззубренный край перед самым носом драккара внезапно откололся и обрушился вниз, при этом машину сильно тряхнуло, и она несколько мгновений беспомощно раскачивалась из стороны в сторону.

– По-моему, это предупреждение, – озабоченно сказал Мэтт.

Камил, стиснув зубы, наблюдал, как черное Кольцо с усилием оторвалось от поверхности Эриды и начало плавный подъем. На его внешней кромке вдруг разгорелись яркие огни и, ускоряясь, побежали слева направо... слева направо... одновременно проходя через всю доступную человеческому глазу цветовую палитру. От ослепительно-белых огненных шаров через лимонно-желтые и ледяные сине-голубые до фиолетовых и огненно-красных, завершая цепочку едва различимыми темно-багровыми. Непрерывно чередующиеся вспышки действовали на экипаж драккара почти гипнотически. Невозможно было понять, то ли световые всполохи перемещаются вдоль неразличимо тонкой кромки Кольца, то ли само оно раскручивается вокруг вертикальной оси.

Холм трясло практически беспрерывно.

– Командир! – произнес Мэтт, судорожно вцепившись руками в подлокотники. – Кажется, самое время уносить ноги!

– Я пытаюсь... – Камил с неуловимой быстротой набирал команды на пульте. – Вот только наш боевой конь, похоже, не согласен с таким решением. Очень ему, видишь ли, хочется досмотреть представление до конца.

– Какого? Своего или нашего?

– Спросишь у него сам, когда вернемся.

– «Из полуденных краев не возвращаются», – едва слышно пробормотал Мэтт. Но Камил расслышал.

«Это мы еще посмотрим, – подумал он, изо всех сил пытаясь оживить уснувшие подсистемы драккара. – Эх, был бы здесь мой верный сут – вопрос выживания перед нами точно не стоял бы. Во всяком случае, настолько остро.»

Неторопливо всплывавшее из глубин котловины Кольцо уже преодолело половину пути до вершины холма, когда пульт, наконец-то ожил и выдал первую реакцию на действия командира. В непрекращавшуюся тряску шаткого каменного основания добавилась внушавшая надежду вибрация заработавших донных моторов. Однако драккар и не подумал сдвинуться с места.

«Что такое? – удивился Камил, озабоченно всматриваясь в мерцание индикаторов. – Нас что, поставили на якорь? Полное ощущение того, что драккар стал весить на десяток тонн больше... А если вот так?»

Он увеличил тягу до максимума. Результат по-прежнему оказался нулевым.

– Командир! Смотри!

Он поднял глаза и ужаснулся.

Зазубренный край обращенной к Зоне части холма больше не был таковым. Надежный, несокрушимый камень таял, словно размягченный воск, оплывал, растекался блестящими лужицами, после чего тяжелыми каплями срывался в бездонную пропасть. Фронт разрушения почти вплотную подобрался к «Эпиорнису», не прекращавшему отчаянных попыток вырваться на волю. Стало предельно ясно: еще несколько секунд, и драккар вместе с незадачливыми наблюдателями опрокинется и рухнет в разверзшуюся под ногами бездну.

– Вверх! – заорал Мэтт.

– Не могу! – Камил отчаянно пытался найти выход из смертельной ловушки и не находил. – Держит...

– Ступоходы! – рявкнул десантник. – Отстреливай их к чертовой матери!

«Великий Юп! – мелькнула мысль. – Мог бы и сам догадаться. Вот что значит отправляться в рейд на малознакомой машине.»

«Эпиорнис» уже фактически склонился над пропастью, когда пиропатроны, наконец-то, сработали. Череда негромких взрывов, резкий толчок и стремительно взмывшая в черные небеса машина.

Серией резких ударов двигателями ориентации Камил погасил бешеное вращение вырвавшегося на свободу драккара, после чего расслабленно откинулся в кресле.

– Уф-ф... – облегченно произнес Мэтт. – А я уж думал, нам конец...

– С отпеванием придется немного повременить, – ответил Камил, снова склоняясь над пультом. – Во всяком случае, не в этот раз.

Он развернул «Эпиорнис» носом к поверхности планеты. В поле зрения плавно вплыл край горящего яркими огнями Кольца и неторопливо истекавшие каменными слезами скалы.

– А вот и наши ступоходы, – внезапно сказал Мэтт. – Видишь? Теперь понимаешь, что нас держало?

– Понимаю.

Из середины одной из самых крупных капель, сползавших вниз по отвесному склону, торчали сразу две изломанные металлические ноги. Нижние их колена оказались погружены в размягченный камень едва ли не на треть. Два оставшихся ступохода Камиллу обнаружить так и не удалось, скорее всего, они уже рухнули в пропасть.

«Да-а, – подумал он, – если бы не Мэтт, лежать бы нам сейчас где-то там, у подножия, заливаемого вязкими каменными потоками. А все из-за моей дурацкой самонадеянности. Мол, куда обычному десантнику до грагала... Тьфу! Может, передать ему управление прямо сейчас, пока я еще чего-нибудь не натворил? Без сомнения, системы «Эпиорниса» он знает гораздо лучше меня.»

– Кольцо продолжает подъем, – негромко напомнил Мэтт. – А мы как раз у него на пути. Есть предложение убраться с дороги, пока не стало слишком поздно.

– Принимается, – ответил Камил, развернул драккар в сторону таявших холмов и дал импульс главным двигателем.

Ничего не произошло, машина не сдвинулась ни на метр, несмотря на мощность, выведенную на максимум. Очень быстро выяснилось, что разрешенных направлений всего лишь два: вверх или вниз. Любые попытки сдвинуться по горизонтали блокировались напрочь.

– Та-ак, – произнес Камил. – Из одной ловушки да в другую...

– Предпочитаю движение вверх, – рассудительно заявил Мэтт. – Пока есть такая возможность. Не берусь гадать, что с нами сделает эта чертова штуковина, если мы упадем на ее поверхность. Думаю, нам с тобой этого лучше не знать.

– Все равно догонит, – мрачно заметил Камил. – Бесконечно улетать от нее мы не сможем.

– Ну... по крайней мере, оттянем этот волнующий момент насколько возможно.

– Ты как всегда прав...

Камил развернул «Эпиорнис» кормой к аномальной зоне и дал импульс. Поверхность Эриды с разбушевавшимся загадочным феноменом начала удаляться. Из-за горизонта неторопливо всплыл дальний край Кольца, так что заключенные в очередную ловушку наблюдатели смогли, наконец, разглядеть артефакт в полном объеме. Масштабы невероятного действа поражали.

Подъем, впрочем, продолжался недолго. Скорость медленно, но неуклонно падала, пока, наконец, не снизилась до нуля. После секундного колебания Камил заглушил двигатель, чтобы не расходовать попусту драгоценное горючее. «Эпиорнис» завис неподвижно, хотя по всем законам обязан был начать неизбежное падение.

– Все, – командир бессильно снял руки с пульта. – Дальше хода нет.

– Подождем, – философски заметил Мэтт. – Вдруг что-нибудь да случится.

Свечение по краям черного Кольца медленно угасало. Разноцветный огонь больше не ослеплял, лишь отбрасывал радужные блики по всей кабине да играл умирающими всполохами на зеркальной броне грагала. Спустя несколько минут световое шоу окончательно завершилось, и наступила тьма. Камил вначале подумал, что глаза просто не успели адаптироваться к смене освещения, и вот сейчас... сейчас его взору предстанет тусклая красноватая равнина в центре аномалии, однако ошибся. Поверхность Зоны затопил непроглядный мрак, и такой же, только украшенный немигающими точками далеких звезд, царил над головой. Различимыми остались лишь несколько оплывавших холодными каменными ручьями холмов.

Не аномалия, а черная дыра какая-то...

– Надо же, – вдруг сказал Мэтт. – Никогда не думал, что увижу, как течет камень. Не обычный лавовый поток, а вот такой... ледяной. Зона, Юп ее побери... и кто ее такую выдумал? Кстати, тебе не кажется, что наша подружка решила сменить имидж? Интересно, какую новую пакость она заготовила?

Приглядевшись как следует, Камил окончательно осознал: Кольцо больше не было кольцом.

Внешний край таинственного артефакта поравнялся с вершиной самого высокого холма и продолжил неуклонное равномерное движение вверх, словно вознамерился во что бы то ни стало дотянуться до беспомощно зависшего драккара. Зато внутренняя часть отставала весьма значительно. Камил и сам не смог бы объяснить, почему пришел к подобному выводу, ведь световые всполохи в глубине бывшего Кольца окончательно угасли, а никаких других ориентиров на черной поверхности нет и быть не могло. Однако в глубине души росло и крепло убеждение: порожденный Зоной феномен в результате трансформации принял вид глубокой воронки, острие которой упиралось прямо в покрытую мраком равнину.

«Не очень-то похоже на то, что я видел на Земле, – подумал он. – Это что же получается? Каждый след, оставленный «луноедами» на поверхности разных миров, имеет свою индивидуальность? Оч-чень интересно... Одно это открытие полностью оправдывает наш совершенно безумный рейд. Если, конечно, сумеем вернуться.»

– Смотри, – снова нарушил молчание Мэтт. – По-моему, край у этой штуки какой-то рваный... тебе не кажется?

«Ну и глаз у этого «кота», – Камил с уважением посмотрел на напарника. – Все подмечает.»

И действительно, внешняя кромка бывшего Кольца на удивление напоминала какие-то неопрятные лохмотья, рельефно обозначившиеся на серо-розовом фоне далеких холмов.

– Прогорела она, что ли? – добавил десантник. – И то сказать, никакое Кольцо такого светопреставления не выдержит...

– Нет больше Кольца. Вместо него у нас теперь воронка.

– Вот как? Откуда знаешь? Тут сам Юпитер ни черта не разглядит.

– Чувствую.

Мэтт некоторое время молча вглядывался в сплошную черноту за керамлитовым остеклением кабины, после чего произнес:

– Кажется, ты и в самом деле прав. Очень похоже на некий мрачный водоворот... вроде тропического циклона в загробных тонах. И где-то там, в сердцевине, непременно должен находиться его глаз... преддверие адских врат, которых нам с тобой нипочем не избежать.

– Не нагнетай, – хмуро ответил Камил. – Я не считаю наше будущее настолько безнадежным.

– Завидую твоему оптимизму, – хмыкнул Мэтт. – Надо же... Драккар беспомощно завис между небом и землей... ни вверх, ни вниз... а командир по-прежнему надеется на лучшее. Хвалю... Кстати, вниз мы еще не пробовали. Нет желания?

– Не вижу смысла, да и стенки воронки слишком близко.

– Но попробовать-то можно. А вдруг ситуация изменилась?

Командир коротко взглянул на напарника, после секундного колебания положил руки на пульт и включил зажигание. Резкий толчок и легкая перегрузка свидетельствовали о том, что главный двигатель заработал штатно. Однако положение драккара в пространстве ничуть не изменилось. Камил подождал несколько секунд и дал отбой.

В кабине установилась полнейшая тишина. Надежды на лучшее улетучивались с невиданной быстротой.