Текст книги "Всадник на белом коне. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Морозевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 52 страниц)

Спинлайтер повел носом в сторону доминатора и полюбопытствовал:

– Ты по ошибке умылся одеколоном «Сюрприз»?

– Если бы. Ситуация куда хуже – меня умыли. А вообще-то, я в последнее время ошибок не делал. Зато вокруг... Скажем так, много чего происходит вокруг. Так что давай-ка сосредоточимся на нашей общей проблеме.

Дан согласно кивнул и сделал приглашающий жест рукой. Вит не замедлил воспользоваться гостеприимством хозяина кабинета и с удовольствием опустился в мягкое удобное кресло. Айзенхарт устроился в кресле напротив. Он некоторое время серьезно взирал на собеседника, после чего произнес:

– Обстоятельства таковы, что разруливать нашу общую проблему придется в основном тебе.

– Мне?.. Ах, ну да, конечно, кому же еще!

Недовольство Вита работой ГИСО и персональными действиями его главы читалось совершенно отчетливо, чего спинлайтер не мог не заметить.

– Давай договоримся, – не повышая голоса произнес Айзенхарт. – Разговаривать совершенно спокойно, эмоции проявлять дозированно, в меру. Ну и уважения к собеседнику никто не отменял.

– Согласен.

– Прекрасно. Тогда, во избежание недоразумений, расставим все точки над «i». На первом этапе вопросы задаю я, не возражаешь?

– А на втором предлагаешь поменяться ролями?

– Если второй этап вообще будет...

Вит нахмурился. Подобный поворот беседы не слишком-то вдохновлял, ведь это он пришел сюда задавать вопросы, а не наоборот. Но Айзенхарт смотрел на него строго, не мигая, и Вит как-то сразу понял, что возражать бесполезно: спинлайтер очевидным образом спланировал разговор заранее и отступать от намеченного никоим образом не намерен.

– Ладно, – сдался Вит. – Давай, наконец, шевельнем ушами на взлет и мозгами на выхлоп.

– Не так, – возразил Дан. – Предлагаю шевельнуть мозгами на полную тягу.

– Принято. Что ж, задавай вопросы.

– Тебе снятся сны?

Вит вздрогнул. Непонятно почему, но он сразу же понял, что спинлайтер имеет в виду не обычные сны, которые снятся всем нормальным людям.

«Откуда он знает про Белого Всадника? – подумал он. – Такого просто не может быть, я же никому не рассказывал... Или вопрос все-таки задан наугад? Вряд ли. Чтобы вот так сразу, и прямо в точку...»

– Конечно, – ответил он, стараясь не выдать себя излишними эмоциями. – Как и каждому нормальному человеку. Откуда подобный интерес к моей ночной жизни? Разве она имеет отношение к содержимому резюме?

– Потерпи. Еще немного, и я все объясню... Так ты считаешь себя нормальным человеком?

– Что за вопрос?!.

– Спокойнее, – не повышая голоса произнес спинлайтер. – Это не допрос. Рассматривай нашу беседу как обычный треп двух приятелей с глазу на глаз. Если угодно – как простой разговор, который всего-навсего может помочь мне протестировать гамму твоего настроения...

Вит недовольно покрутил носом, но все-таки ответил:

– Да, я считаю себя нормальным человеком. Хотя вынужден признать, что самооценка индивида не обязательно соответствует реальному положению дел... Выходит, ты намерен меня протестировать?

Айзенхарт смотрел задумчиво, словно взвешивая на невидимых весах полученные ответы.

– Что ж, это действительно здравая мысль, – наконец, произнес он. – Я подумаю. Но вернемся к твоим сновидениям...

– Может быть, хватит? – раздраженно сказал Вит. – А то наше с тобой общение и в самом деле начинает напоминать допрос. На вопросы, касающиеся меня лично, я отвечать отказываюсь. До тех пор, пока ты все-таки не объяснишь, каким образом мои персональные сны, до которых никому не должно быть никакого дела, соотносятся с решением ГАВКа по сугубо техническому вопросу?

Айзенхарт, наконец, отвел глаза в сторону. Вит вдруг неожиданно для себя понял, что каким-то непостижимым образом угадал, и от собственной проницательности ему почему-то стало совсем нехорошо. Спустя секунду спинлайтер подтвердил его догадку.

– Видишь ли, Вит... – с изрядной долей нерешительности начал он. – Дело в том, что ваш запрос к ГАВКу оказался повторным. И предыдущий, согласись, был на грани шизофренического бреда, а уж когда подобное попытались пропихнуть еще раз... у ГАВКа, фигурально выражаясь, не выдержали нервы. Если бы в основе нового запроса не лежали идеи, уверенно признанные традиционной наукой безумными, наверняка все обошлось бы. Но тут... Короче, ГАВК закусил удила и затребовал дополнительную информацию, прежде всего касающуюся личности самих разработчиков. Чтобы убедиться, что имеет дело с нормальными людьми, а не с очередными изобретателями вечного двигателя. И мое ведомство, естественно, такую информацию немедленно предоставило. В результате ГАВК буквально уперся прямиком в тебя как руководителя КБ «Эос».

– Не понимаю, чем я ему не угодил, – растерянно произнес Вит.

– Узнать хочешь? – Вит угрюмо кивнул. – Тогда так... Сейчас ты сможешь ознакомиться с новым резюме. Мой совет: реагируй спокойно, не делая резких движений. Поверь, я знаю, о чем говорю, потому что перечитал его уже три раза подряд.

– Постараюсь. Куда прикажешь?..

– Оставайся на месте, твое кресло находится внутри пространства сфеария. Ну, а я не стану тебе мешать, тем более что читать резюме по четвертому разу не испытываю никакого желания.

Айзенхарт поднялся, прошел к своему столу и, ободряюще кивнув доминатору, проделал над рабочей поверхностью серию каких-то манипуляций. Сидящего в кресле Вита окутала полупрозрачная голубовато-белая дымка, из которой друг за другом неторопливо выплыли многочисленные схемы, в которых нетрудно было опознать подсистемы и узлы гипотетической Т-установки. Вокруг них роились бесчисленные буквенно-цифровые обозначения, а из глубины уже наплывали стройные ряды формул...

Пока ничего нового Вит не увидел, перед его глазами всего лишь происходила демонстрация отправленного на съедение ГАВКу исправленного запроса. Доминатор невольно испытал чувство гордости за проделанную коллективом КБ огромную работу, предельно конкретно изложенную языком математики и зримо вопрощенную в реальных технических устройствах.

«Каким же нужно быть... э-э... упертым... э-э... консерватором, – думал он, – чтобы не оценить по достоинству красоту предлагаемых решений. Однако, где же, наконец, долгожданное резюме?»

Заключение ГАВКа выплыло из глубины сфеария под самый занавес. Вит перечитал его дважды, прежде чем смысл дошел до него окончательно. Теперь он смог в полной мере оценить совет Дана рассматривать резюме по возможности спокойно, а еще лучше – абсолютно бесстрастно. Хотя, о чем разговор? Ему хотелось рвать и метать, а еще лучше учинить что-нибудь этакое, чтобы ГАВКу стало плохо. Виту очень хотелось сделать ГАВКу плохо.

Однако он сумел сдержать себя в руках.

– Достаточно, – сказал он в пространство, и сфеарий тут же схлопнулся, бесследно поглотив как направленный на рассмотрение невероятно красивый запрос, так и безобразный по сути ответ.

– Ну, и как тебе? – осведомился Айзенхарт, снова усаживаясь в кресло напротив. – Есть желание поделиться с коллегами?

– Сейчас у меня одно желание, – сквозь зубы процедил Вит. – Взять ГАВК за горло и свернуть ему шею. А заодно и кое-кому в твоем ведомстве.

– Может быть, мне? Учти, это я направил ГАВКу персональные данные КБ «Эос». В том числе и твои.

Вит угрюмо смотрел на спинлайтера и громко сопел от едва сдерживаемой ярости. Наконец, кулаки разжались, и он произнес, успокаиваясь:

– Ну, спасибо тебе... Я подумаю, как мне теперь соотносить свою работу с принципами твоего ведомства. А заодно, какие меры необходимо предпринять в ответ на этот бардак. Кстати, откуда у тебя мои медицинские данные?

– А ты не помнишь? – невинным тоном осведомился Айзенхарт, но Вит почему-то сразу почувствовал себя уязвленным. – Рутинное медицинское обследование при приеме на работу... почти год назад.

– И что? Ты обнаружил в моем организме какую-то редкостную болезнь, сведениями о которой при первой возможности поделился с ГАВКом?

– Редкостней не бывает. По имеющимся сведениям, подобное заболевание можно найти едва ли у двухсот человеческих особей во всей солнечной системе.

– В самом деле?.. Да будет тебе известно, что только в Рио зарегистрировано около шести тысяч «анонимных амнезоидов». Я, кстати, в их числе. Такая вот «редкость».

– Амнезия вряд ли играет тут существенную роль...

– То есть... хочешь сказать, моя амнезия – безобидное следствие какого-то гораздо более серьезного заболевания? Например, шизофрении?

– Я этого не говорил. Но ГАВК, боюсь, решил именно так.

Вит несколько секунд помолчал, переваривая сказанное спинлайтером, а потом произнес:

– Никак не могу уразуметь, по какой причине Ортега все-таки взял меня на работу. Если по медицинским показаниям я явный псих...

Он развел руками.

– Не надо так мрачно, – возразил Айзенхарт. – Никакой ты не псих... Но если между нами... – он приложил палец к губам и картинно обвел глазами помещение, – Ортега специально подбирал в команду КБ «Эос» людей, не разделяющих традиционные взгляды на науку. И, как видишь, оказался прав. Только такие специалисты и могли в кратчайшие сроки справиться с «невозможной» задачей создания субкварковой энергетики. А что касается персонально тебя и твоей амнезии... Не каждому дано всего лишь за год пройти путь от простого рядового инженера до доминатора ведущего КБ планеты. Думаю, не слишком погрешу против истины, если скажу, что твой личный вклад в решение проблемы существенно выше девяноста процентов. А ты говоришь, псих...

– Это не я говорю, а твой разлюбезный ГАВК!

– ГАВК не мой, – спокойно возразил Айзенхарт. – Он общий.

– Карамба! – с чувством произнес Вит. – Может, подскажешь, как обуздать эту чертову псину?

– Может, и подскажу... хотя и испытываю определенную неуверенность в твоей правоте.

Вит дернулся было возразить, однако Дан движением руки остановил его благородный порыв.

– Видишь ли... – продолжил он, – несмотря на тщательную перепроверку и новую по качеству обработку ключевых уравнений в теоретической базе Проекта, стопроцентной уверенности в перевесе аргументов КБ над контраргументами ГАВКа у меня нет.

– Ну спасибо тебе! – Вит с чувством ударил ладонью по подлокотнику и наклонился вперед с явным намерением встать. – А я-то считал тебя своим другом...

– Да подожди ты! Не хватайся сразу за маузер, поскольку я на твоей стороне.

Вит немного подумал и остался в кресле. Ярость, подогреваемая обидой, куда-то улетучилась. Доминатор испытывал сплошное душевное опустошение.

– Вот так-то лучше, – сказал Айзенхарт. – Знаешь, один из моих великих соплеменников в свою бытность заметил: «Человеческий разум так любит строить, что уже много раз возводил Башню, однако затем разбирал ее, чтобы посмотреть, как устроен фундамент».

– Золотые слова, Дан, – угрюмо заметил Вит. – Я помню эту цитату Иммануила Канта так ясно, словно беседовал с ним неделю назад. Что ж, великий знал, о чем говорил. Теперь нам с тобой надо бы постараться без потерь донести до сознания Главного Анализатора нашу альтернативную мысль. Пусть уяснит, по крайней мере, два постулата. Первый: нашу Т-Башню возвели суперпрофессионалы. И второй: им нет надобности ее разбирать, ибо то, как устроен фундамент, они знают много лучше и глубже, чем какая-то авторитарная спинотроника. Если сказать предельно откровенно, то резюме, над которым мы с тобой обрыдались, есть не что иное как заслуженный апофеоз слесаря-сантехника на кафедре современной теоретической физики. Согласен?

– Почти. Общее ощущение нашей правоты у меня уже есть, но пока еще нет стопроцентной уверенности...

– Дан, – проникновенно сказал Вит. – Стопроцентная уверенность – это то же самое, что асимптотическая недостижимость для гиперболы. Если стремление людей использовать достижения квантовой физики на практике взять и загнать в тупик стопроцентной уверенности, наука и техника остановятся. Есть только два выхода из созданной нами же ситуации. Либо действовать на принципах бесконечного сближения с асимптотой, либо бездействовать вообще.

– Это ты МНЕ говоришь?!. Скажи это ЕМУ!

– Я готов, – просто сказал Вит и откинулся на спинку кресла. – Только помоги с контактной дискуссией. Желательно, прямо сейчас.

– Хорошо. Тогда пересядь, пожалуйста, на мое рабочее место... вот так... Не стану скрывать, шанс доказать правоту у тебя есть, хотя и весьма призрачный. Примерно, один из миллиона, но за неимением лучшего... Кстати, голос у Главного Анализатора мой, так что не удивляйся и, чего доброго, не вздумай размышлять о его личности. Он не личность, а Большая Техногенная версия Динамики Мыслительного Процесса. Если проще, то Авторитарный Мозг, а если совсем в просторечии, то Большая Считалка, с которой, как ни странно, можно разговаривать. Однако, боюсь, беседы в обычном понимании у вас не получится, поэтому придется потерпеть и постараться настроиться на мысленное общение. Ладно, не простак, разберешься по ходу дела. Запомни главное: если в процессе мыслеобмена почувствуешь усталость, подними взгляд в зенит.

Вит молча кивнул. Идея общения с ГАВКом напрямую отчего-то перестала казаться гениальной.

Айзенхарт проделал несколько пассов руками над рабочим столом, и Вит вдруг ощутил, как реальность начинает ускользать. Кабинет, стол и нависший над ним спинлайтер бесследно растворились в пространстве, а поле обзора заволокло плотной на вид серой мутью, время от времени разрываемой яркими разноцветными искрами. Теоретически Вит понимал, что каким-то неведомым образом системы спинотронного мозга вошли в резонансную связь с синапсическими структурами мозга, превратив его на время в малую, не слишком значимую часть мощнейшей вычислительной системы. Осознавать такое было не слишком приятно.

«Наверняка Большая Считалка абсолютно не разбирается ни в человеческих эмоциях, ни в вопросах этики, – невольно подумал доминатор и тут же попытался прогнать прочь крамольную мысль. А вдруг услышит... – Но зато этот недосягаемо-совершенный супермозг под завязку набит информацией о силовых полях высоких энергий, неплохо разбирается в квантовых эффектах, резонансах, а также процессах и подпроцессах вибрации суперструн. Не сомневаюсь, он прекрасно осведомлен о супергравитационных взаимодействиях иномерных параллельных миров и много о чем еще... Вот только в состоянии ли он понять, чего от него хочет обычный рядовой доминатор КБ «Эос»? Что ж, пора получать ответы, пока у меня еще не совсем поехала крыша.»

Он постарался сосредоточиться, и волевым мысленным усилием сформулировал первый вопрос...

Дан Айзенхарт внимательно наблюдал за состоянием застывшего в напряженной позе настырного посетителя. Он прекрасно знал, какие ощущения сейчас испытывает Вит, и хотя был убежден в полнейшей безопасности подобного общения, все же испытывал некоторую тревогу. Для него, как спинлайтера ГИСО, ничего таинственного и ужасного в процедуре прямого подключения к компьютеру давно уже не было. Но вот как такое воспримет обычный, неподготовленный человек...

Вит глядел в пространство широко раскрытыми ничего не видящими глазами. Словно зомби... Зрелище, прямо скажем, не для слабонервных. Веки его мелко подрагивали, а брови то сходились вместе, то расходились. Судя по всему, общение с ГАВКом проходило непросто.

– Сошлись однажды два быка подискутировать слегка, – пробормотал Айзенхарт.

Вит вдруг сильно напрягся, вытянулся буквально в струну, а затем бессильно откинулся на спинку рабочего кресла. Глаза его закрылись, а когда вновь открылись, то это были уже глаза обычного нормального человека. Доминатор полностью вернулся в мир живых людей из загадочного электронного зазеркалья.

– Ну и как, – осведомился Айзенхарт. – Удалось?

– Издеваешься? – сказал Вит. – Боюсь, мы друг друга так и не поняли. Во всяком случая, я – однозначно. Мыслеобмен... – если, конечно, мои жалкие потуги можно назвать мыслеобменом, – происходил на такой скорости, что я, в конце концов, начал осознавать, будто реально схожу с ума. А самое печальное... Думаю, ГАВК почувствовал это тоже. Так что все, чего я добился, – это лишний раз подтвердил, что он имеет дело с психом.

– Что собираешься делать?

– Не знаю. Пойду и поговорю с Ортегой, пусть он думает. Тем более что шеф все равно ожидает моего доклада.

Айзенхарт взглянул на него задумчиво, а затем сказал:

– Что ж, разумно. Иди. И пусть тебе сопутствует «дайне гутер штерн».

* * *

– А-а, Вит! Наконец-то... А то я уже совсем собрался тебя разыскивать, – сказал Рамон Ортега, радушно улыбаясь появившемуся в проеме двери доминатору. – Проходи, располагайся.

Он обозначил попытку вежливо приподняться с директорского кресла навстречу посетителю. Но только обозначил. Вит молча прошел и уселся в кресло напротив.

– Как здоровье? – осведомился Ортега.

Вроде бы невинный вопрос, однако ответить на него оказалось не так-то просто. Особенно, учитывая только что состоявшийся разговор с Айзенхартом и неудобоваримое заключение ГАВКа.

– Спасибо, прекрасное, – ответил Вит. – Откуда такой интерес?

– Просто мне показалось, что в понедельник ты чувствовал себя неважно.

Вит горько усмехнулся.

– В понедельник я чувствовал себя командиром наголову разбитой дивизии. ГАВК, мягко говоря, не оценил работу нашего коллектива.

– Вот даже как... – Ортега слегка нахмурился. Впрочем, не нахмурился, а так... набежало на чело легкое облачко. Видимо, десятым чувством уловил призрак надвигающейся угрозы Проекту. – И-и... что-то изменилось?

– Поначалу казалось, что да. Мы мобилизовали весь интеллектуальный ресурс нашей хунты и попытались взять реванш.

– Мозговой штурм?

– Да. Проверили все до последней запятой и отправили запрос повторно. Сегодня пришел ответ...

Вит замолчал. Очень непросто объяснять начальству причины провала... даже если это и не провал вовсе, а всего лишь самодурство возомнившей себя Господом Богом невежественной спинотроники.

Ортега все понял по внешнему виду собеседника.

– Карамба! – подавленно произнес он. – Все настолько плохо?

– Можешь убедиться воочию, – угрюмо сказал Вит. – Дан обещал скинуть тебе итоговое резюме.

– Ладно, – неохотно сказал Ортега. – Давай посмотрим.

Мановением руки он задействовал кабинетный функционал, и пространство сфеария тут же наполнилось взмывающими ввысь разноцветными шарами. С флажками и без.

– Ну, показывай, что здесь к чему.

– Красный шар с индексом SW-16. Айзенхарт настоял на том, чтобы доступ к новому резюме был исключительно у тебя. До поры до времени. Вернее, до того момента, когда мы решим, что с этим делать.

– Ага... вот, кажется, и он... Ну-ка...

Окружающее пространство наполнилось схемами установок и целой вереницей уравнений. Совсем так же, как всего лишь час назад в кабинете доминатора. Вит наблюдал за визуализацией деятельности КБ с нескрываемым удовольствием. В подсознании шевельнулось, казалось бы, надежно скрытое чувство гордыни. Как-никак, всего за год с небольшим КБ «Эос» ухитрилось вывести продукцию земного концерна «Артемида» на технологический уровень, сравнимый с уровнем многих авторитетных предприятий стратегически важных техноцентров Приземелья, Луны и Ближнего Внеземелья. А также предложило варианты решения многих бытовых проблем Внеземелья, не говоря уж о том, что от щедрот КБ немало перепало и полустабильным хозяйствам родимой планеты.

Гордыню Вит придавил и заставил себя трезво взглянуть на достоинства спроектированного сооружения. По его глубокому убеждению КБ «Эос» без особого риска могло бы гарантировать двадцатилетний срок непрерывной работы «Озера» в автономном режиме. Конечно, в случае использования субкварковой энергетики, обеспечиваемой установкой «Тесей», и при условии дистанционного контроля основных агрегатов раз в пять лет.

– Может быть, объяснишь, что у тебя здесь к чему? – осведомился Ортега.

Вит внутренне содрогнулся. Разъяснять шефу, не являющемуся специалистом, проблемы теоретической физики – занятие то еще... Однако придется.

Ортега слушал внимательно, время от времени переводя взгляд со схем и уравнений на доминатора и обратно.

– Наномодификация и спинотроника тебе должны быть хорошо известны из университетских учебников, – такими словами доминатор завершил изложение основ Проекта. – Все очень просто.

– Просто, – Ортега кивнул. – От простых твоих объяснений у меня просто поехала крыша.

– Ну так ставь ее на якорь. И прошу заметить, самое главное в этом деле то, что открытие «Тесея» – наш эксклюзив. То есть эксклюзив КБ «Эос» и концерна «Артемида».

– Что ж, составляй заявку. Отправим ее селенитам в ближайшее полнолуние.

– Почему селенитам?..

– Потому что патентное бюро, как тебе должно быть известно, теперь находится на Луне.

– А почему в полнолуние?

– Я селенозависим.

– Вот как, – Вит сочувственно покивал и дипломатично добавил: – У каждого, как говорится, свои недостатки. Что ж, достижения КБ ты, надо думать, прочувствовал. А теперь самое время ознакомиться с резюме нашего обожаемого ГАВКа. Что-то мне подсказывает, что мысли о патентах у тебя сразу же пропадут.

Ортега нахмурился. Замечание доминатора ему совершенно определенно не понравилось. Он снова перевел взгляд внутрь сфеария, в самом низу отыскал текст итогового заключения и, покосившись на откинувшегося в кресле собеседника, погрузился в чтение. Вит не участвовал, перечитывать в очередной раз творение авторитарной спинотроники не было никакого желания. Он и так помнил его наизусть, а потому устало прикрыл глаза и стал дожидаться начальственной реакции.

– Вит! – окрик шефа вернул его в реальность.

– Что?

– Ты меня повалил, задушил, расчленил и в таком виде отправил в городской морг, душегуб белобрысый! – в минуты особенно сильных волнений Ортега начинал изъясняться довольно импульсивно и витиевато. – Неужели тебе все это нравится?!

– Кому может понравиться членение такого жирного парня... – равнодушно пожал плечами Вит. – А вот просто убить тебя – это я бы сегодня с большим удовольствием.

– О, да ты просто зверски кровожаден!

– Ладно, без удовольствия, но зато с глубоким чувством.

– Жаль, не видишь ты себя в эту минуту! – Ортега сокрушенно покачал головой. – Мамма миа!..

– Твоя мать итальянка? – Вит в удивлении воздел бровь. – Я почему-то считал тебя чистокровным испанцем.

Распираемый внутренним негодованием Ортега ткнул себя большим пальцем в грудь:

– Я не итальянец и не испанец, швабская твоя морда! Я аргентинец!

– Да будь ты хоть негром преклонных годов, – обронил Вит по-русски и прешел к делу уже на испанском: – Что будем делать?

Ортега отвернулся и стал смотреть куда-то в сторону. С конкретными предложениями явно было туго. Вит прекрасно понимал директорские сомнения: бодаться с ГАВКом – удовольствие ниже среднего, на любителя. К тому же тяжба обещает быть долгой, а сроки поджимают...

– Сам-то что думаешь? – наконец, произнес Ортега.

– Скандальное резюме свидетельствует, – спокойно произнес Вит, – что из всей нашей хунты ГАВК не устраивает именно руководство. А потому я прошу принять мою отставку.

– Ты с ума сошел?!

– По версии ГАВКа – да. А вообще-то, я и сам уже не знаю...

– Зато я знаю! Прекрасно знаю, что заменить тебя мне просто некем. И знаю, что и ты прекрасно это знаешь. Думаешь, я не в курсе, кому персонально КБ «Эос» обязано открытием «Тесея»? А теперь увольнение как награда за прекрасно проделанную работу? Ну уж нет! Не дождутся! С какой, спрашивается, стати? ГАВК у нас не Господь Бог, и не ему решать... И на спинотронные мозги можно найти управу.

– Наверное, можно, – флегматично согласился Вит. – Но не в оставшиеся до сдачи Проекта сроки.

Ортега шумно засопел и отвернулся. Сроки исполнения контракта были его ахиллесовой пятой.

– В очередной раз перепишем заявку, – продолжил доминатор. – Так, чтобы проделанная работа над ошибками бросалась в глаза... А на место руководителя назначим кого-нибудь из тех, к кому у ГАВКа меньше всего претензий... хотя бы того же Свирского.

Ортега долго молчал. Потом поднял взгляд на Вита и устало сказал:

– Ладно, черт с тобой... Но только во имя дела! Клянусь, я этого так не оставлю! Справедливость непременно будет восстановлена!

– Главное, не забудь о своих словах, когда весь этот бардак закончится, – Вит невесело усмехнулся. – Что ж, пойду сдавать дела.

– Постой, – поморщился Ортега. – Ты не понял. Речь о твоем увольнении вовсе не идет. Я что, по-твоему, самоубийца? Терять лучшего сотрудника в разгар сдачи Проекта... Короче, сделаем так... назначим твоего Свирского на руководство «Тесеем», а тебе придется оставить за собой общее руководство «Восьмиярусным озером». Проект выглядит не настолько безумным, чтобы ГАВК озаботился душевным здоровьем руководителя. Что скажешь?

– Согласен, – буркнул Вит. Бросать на полпути интересную работу, в которую вложено столько сил и знаний, ему никак не хотелось. Одобренная шефом кадровая перестановка его полностью устраивала и выглядела наилучшим выходом из создавшейся дурацкой ситуации.

– В таком случае перейдем сразу к «Озеру», – сказал шеф и надолго замолк. Шевеля губами, он с видимым усилием проворачивал на толстом пальце перстень с крупным алмазом. То ли продумывал что-то, то ли подсчитывал.

Вит тоже молчал в ожидании. Он знал, что Рамон – опытный менеджер с холодным цепким умом. А значит, непременно найдет правильное решение любой, самой запутанной управленческой задачи.

– Ты знаешь обстановку не хуже меня, – наконец, проговорил шеф. – Из-за вашего бодания с ГАВКом мы рискуем сорвать договорные сроки презентации полностью разработанного Проекта. Ну, допустим, гордый эмир Сахары проглотит эту пилюлю. Тем более что мы постараемся ее чем-нибудь подсластить. Но «Аква-Лунар» задержки нам не простит. Четыре года назад в аналогичной ситуации они едва не раздавили концерн штрафными санкциями... Одна надежда на то, что Лунный Департамент не захочет терять крупное наземное предприятие.

«Не захочет, – подумал Вит. – Терять предприятие точно не захочет. Но захочет ли по-прежнему видеть Ортегу его генеральным директором – большой вопрос.»

– Хорошо, – сказал он. – Ты берешь на себя переговоры с шейхом, а я с «Аква-Лунаром».

– Это правильный ход, – согласился Ортега. – Руководство «Лунара» считает тебя безусловным авторитетом.

– Да?.. Любопытно. А чего такого шейхи пустынь находят в тебе? Признавайся.

Шеф выставил вверх указательный палец и наставительным тоном произнес:

– Я для них – человек твердого слова и энергичного дела.

– Звучит, – восхитился Вит. – Полагаю, «Лунар» скоро будет придерживаться такого же мнения.

– Надеюсь. Сдадим Проект, и тогда они сразу же убедятся в том, что слово Ортеги столь же нерушимо и твердо, как... как...

– Как алмаз на твоем пальце?

Удивительно, однако абсолютно невинный вопрос поверг шефа в совершенно необъяснимое смущение. Ортега судорожно схватился за перстень и с усилием повернул его камнем внутрь.

– Это топаз, – сказал он.

– Надо же. А смотрится как белый алмаз из Намибии.

Упоминание африканской страны в подобном контексте добило шефа окончательно. Он словно потерял дар речи.

«А алмаз-то, видимо, непростой, – подумал Вит. – Что-то за ним кроется, причем далеко не очевидное. Определенно не фамильная драгоценность и не подарок любимой женщины. Ну и Бог с ним. В конце-то концов, это его личное дело.»

Он сделал вид, будто ничего особенного не происходит, давая время шефу прийти в себя.

– Что слышно на «Вундер Штерне»? – как ни в чем не бывало осведомился он. – Быстро ты обернулся. Обещал возвратиться в субботу, а сам нарисовался уже в четверг. Есть положительный результат директорского вояжа, помимо возникновения на горизонте прекрасного консультанта-контролера?

– Нет, – сказал Ортега. – Хотя как посмотреть... Скажем так: заинтересовать их чем-либо новым мне так и не удалось. Приземелье с нетерпением ожидает результатов наших работ по утилизации «туннелированной энергии» и до той поры ни о чем слышать больше не желает. Они тоже этой проблемой сильно увлечены, но что-то у них ничего толком не получается... Впрочем, ты и сам это знаешь. А у нас как, получится?

– Получится, – ответил Вит. – Если ГАВК на хвост не наступит.

– С ГАВКом, надеюсь, мы все-таки разберемся. Наденем ошейник и посадим на цепь. За рамки оговоренного с Приземельем срока не выйдем?

– Не выйдем.

– Но мы же должны завершить рабочий проект «Тесея» ровно через две недели!

– Я знаю это лучше тебя.

– Гарантируешь?

– Пусть тебе Свирский гарантирует. А моя головная боль – «Восьмиярусное озеро» и переговоры с «Лунаром». Не больше и не меньше.

– Постой, постой... как это? А если у Свирского возникнут проблемы? Не-ет, полностью устраниться я тебе не дам, не дождешься. Мне нужны именно твои гарантии. Я должен быть абсолютно уверен, что со стороны «Тесея» никаких неожиданностей не возникнет.

– Ладно, не волнуйся, – успокоил начальника Вит. – Обещаю Свирскому всесторонние консультации, но при одном условии.

– Что за условие? Какие тут могут быть условия?

– Ты пересмотришь условия энкомьенды.

– Карамба! – шеф взмахнул руками. – Да я готов! Хоть сегодня!

– Сегодня мне недосуг. И нет настроения.

– А завтра?

– Завтра суббота, послезавтра воскресенье, а в понедельник у нас свободный творческий день. Думаю, не помешало бы прибавить к нашему отдыху еще хотя бы сутки. Люди очень устали, Рамон.

Ортега несколько мгновений разглядывал наглеющего на глазах посетителя, а потом, видимо, что-то понял, потому что откинулся на спинку кресла с ироничной усмешкой на пухлых губах. Или думал, что понял.

– Судя по твоей плотоядной улыбке... женщина? – сказал он.

Вит даже поразился директорской проницательности. Он никак не предполагал, что Ортега раскусит его так легко.

– О, как я тебя понимаю! – произнес Рамон. – Весьма недурственный молодой экземпляр с высокой грудью и чувственными губами. Пронзительно-смелый взгляд зеленых глаз с карими крапинками... Настоящая аристократка!

Он звучно поцеловал кончики пальцев и отправил в небо воздушный поцелуй.

– Белла маркиза! – с чувством произнес он. – Одобряю!

– Нужно мне твое одобрение... – сказал Вит. – Нет, вы посмотрите на него! И этот человек еще смеет порицать женолюбие своего брата?

О любвеобильности начальника охраны Мигуэля Ортеги и в самом деле ходили легенды. Во всяком случае, женская половина коллектива КБ явно попадала в сферу его внимания. В полном составе.

Взор шефа угас. Лицо его, вернув выражение озабоченности, стало невыразительно-пасмурным.

– Только имей в виду, – произнес он. – Женщина далеко не простая. Темно-каштановые волосы... держится с достоинством... вид вполне независимый... Но есть одно очевидное неудобство: ее повсюду сопровождает католический падре. Наверное, потому, что она плохо говорит по-испански. Готов даже предположить, что он слегка замаскированный иезуит. А может, замаскированный под священника телохранитель. Общаться с иезуитами доводилось?