Текст книги "Всадник на белом коне. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Морозевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 52 страниц)

Рваный край бывшего Кольца уже практически поравнялся с драккаром и упрямо продолжал задираться все выше и выше.

– Ты обратил внимание, что крупные лоскуты находятся ближе к внутренней части, а чем дальше от центра, тем они становятся мельче? – вдруг сказал Мэтт.

– Фрактальная структура, – равнодушно произнес Камил. – Ничего особенного. Сейчас меня занимает совсем другое.

– Ну, не знаю... Может, для тебя подобное зрелище и является обычным, а вот для меня оно выглядит удивительным. Кстати, ты заметил, что эта штука вращается?

Камил поднял взгляд на край воронки, отчетливо различимый на фоне холмов, и понял, что напарник прав. Загадочный феномен раскручивался со все возраставшей скоростью, в результате чего вместо статичной конусообразной структуры образовался самый настоящий водоворот. Зависший между небом и землей «Эпиорнис» оказался вовлечен во всеобщее круговое движение и начал стремительно удаляться от ставших уже привычными полуразрушенных холмов.

– Вот и настало время долгожданных перемен, – констатировал Мэтт. – Я же говорил.

– Избави Юп от такого счастья, – мрачно сказал Камил. – По-моему, нас сносит вниз и в центр... прямиком к твоим распахнутым настежь адским вратам.

– Что ж, – философски заметил десантник. – В таком случае, есть немаленький шанс ознакомиться с тем, что находится по ту сторону жизни. Тоже полезная информация.

– Если мы сумеем хоть кому-то ее передать.

Края мрачной воронки, украшенные фрактальной бахромой, уже поднялись настолько высоко, что практически затерялись на фоне звездного неба. Оплывшие холмы, скупо освещенные далеким Солнцем, давно исчезли из виду. Со всех сторон навалилась непроницаемая тьма, против которой абсолютно бессильны оказались даже мощные прожекторы драккара. Возникло ощущение, будто «Эпиорнис» находится внутри глубокого колодца и с каждой секундой погружается глубже и глубже. Машина со все возраставшей скоростью скользила вдоль наклонных стенок водоворота, необъяснимым образом удерживаясь от окончательного падения.

Камил несколько раз предпринимал попытки вырваться из невидимой клетки, однако ни одна из них так и не принесла желаемого результата. Тогда он развернул драккар носом к сильно приблизившемуся центру воронки, чтобы рассмотреть, куда же их затягивает оказавшаяся совершенно непреодолимой сила. Вдруг там и в самом деле обещанные напарником адские врата?

Направленные вниз прожекторы высветили клубящуюся серым выпуклую поверхность, несомненно, представлявшую собой средоточие разыгравшегося катаклизма. Если не его причину. Не врата, но что-то очень и очень близкое по смыслу.

– Похоже на зарывшуюся в грунт дымчатую сферу, – заметил молчавший до сего момента Мэтт. – Причем, по самым скромным оценкам две трети ее находятся под поверхностью. Тебе это ничего не напоминает?

– Напоминает, – Камил сосредоточенно рассматривал очередное загадочное явление. – Я бы сказал, что это макушка пампагнера, если бы твердо не знал, что его здесь нет и быть не может.

– Это почему же?

– Во-первых, пампагнер – космическое тело... вроде планеты или астероида, а потому вряд ли будет прятаться в каменной толще. Его место в открытом пространстве. А во-вторых... как и все на этом свете он просто обязан иметь массу, поскольку является объектом исключительно материальным. А здесь... посмотри на детекторы. Ничего. В лучшем случае, это призрак пампагнера.

Мэтт скептически взглянул на командира.

– Ну... мы с тобой уже, кажется, выяснили, что в этом проклятом всеми богами месте техника ведет себя на редкость неадекватно. Как можно доверять окончательно сбрендившим датчикам?

– Аппаратура драккара лишь подтверждает то, что я и без того знаю. Мои чувства утверждают: нет здесь никакой гравитационной аномалии, хоть убей!

– Ах, чувства...

Камил снисходительно пояснил:

– Любой грагал непременно ощутил бы наличие даже не массы, но как минимум мощного поля тяготения, способного закрутить вокруг нас само пространство. А здесь – ничего...

Он выразительно пожал плечами. Мэтт поглядывал на командира с нескрываемой иронией. Мол, чувства грагалов – вещь настолько эфемерная и... хм... мягко говоря, недостоверная, что ни один серьезный десантник полагаться на них не станет.

«Ну и глупо, – подумал Камил, без труда прочитав мысли напарника по скептическому выражению лица. – Неоднократно доказано, в том числе практикой, что спектр восприятия у грагалов куда шире человеческого. А в условиях отсутствия работоспособного инструментария внутренние ощущения вообще становятся единственным надежным ориентиром.»

Некоторое время молчали. Каждый пытался сложить более-менее целостную картину из кучи разрозненных фактов и почему-то никак не мог.

Установившаяся в кабине напряженная тишина оказалась порушена самым неожиданным образом.

Над головами внезапно пронеслось нечто не слишком большое, однако прекрасно различимое в свете прожекторов... ударилось о клубящуюся поверхность в центре воронки и тут же кануло в небытие. Словно камень, брошенный в реку. Дымчатая завеса мгновенно отозвалась яркими всполохами, напоминавшими полярные сияния, но через несколько секунд все успокоилось.

– Что это было? – осведомился Мэтт. – Метеорит или...

– Не успел рассмотреть, – отозвался Камил. – Слишком быстро все произошло. Похоже на автоматический зонд. Хотя истины мы никогда не узнаем, потому что видеофиксация, скорее всего, порадует нас лишь белым шумом.

– Это как сказать... – Мэтт склонился над пультом. – Взгляни-ка на детекторы. Ожили, родимые...

Камил повернул к нему зеркальное лицо.

– Ого! – удивленно произнес он. – Вот это значения... и они непрерывно растут! Кажется, что-то назревает.

– А как же твои чувства, грагал? – напарник, слегка прищурившись, буравил командира ехидным взглядом. – Отвечают взаимностью?

– Отвечают, отвечают... еще как. А ты? Совсем ничего не ощущаешь?

– Все, что я ощущаю, – так это то, что нас сносит прямиком на вожделенно клубящиеся врата местной преисподней. А я туда категорически не хочу.

Камил отвернулся и в очередной раз попытался запустить двигатель «Эпиорниса», лелея призрачную надежду на освобождение, однако чуда снова не произошло. Мэтт разочарованно крякнул и откинулся в кресле.

– Похоже, фортуна смотрит куда-то в сторону, – негромко произнес он.

Командир не ответил. Замерев в полной неподвижности, он прислушивался к однозначно трактуемой реакции организма. Чувства ошибаться не могли: где-то там, в районе мнимого пампагнера, внезапно пробудилось и шевельнулось некое крайне массивное тело... несколько мегатонн, никак не меньше. Шевельнулось, мощным напором раздвинуло дымные границы клубящейся серой макушки и начало неторопливое вознесение в усеянные яркими звездами небеса.

«Эпиорнис» сильно качнуло.

– В чем дело? – осведомился Мэтт. – Что-то происходит, а я опять не в курсе?

– Оттуда, – Камил указал на серую полусферу в центре Зоны, – только что вылетело нечто очень большое... я даже не знаю, как сказать. Массой с Дисномию, как минимум. Нас зацепило его крайне мощное гравитационное поле.

Десантник с сомнением посмотрел на командира.

– А тебе точно не померещилось? – спросил он. – Качка была, не отрицаю. Но что касается причины... Почему-то ничего похожего на пронесшееся мимо небесное тело я не заметил. К тому же... представляешь, какова должна быть плотность при таком-то поле? Вот то-то и оно. Почти как в центре белого карлика.

Он недоуменно покачал головой.

– Я тоже ничего не вижу, – подтвердил Камил. – Но это не значит, что у меня галлюцинации.

– И где же теперь твое чудо расчудесное?

– Там, – Камил ткнул пальцем вертикально вверх. – Зависло у нас над головой. Впечатление такое, будто замерло перед последним прыжком. Похоже, нас ждет нечто небывалое...

– Здесь все небывалое, – буркнул Мэтт. – Если вырвемся отсюда, непременно напишу книгу «Как я побывал внутри того, чего не может быть».

– С удовольствием почитаю. Пришли подарочный экземпляр... и непременно с дарственной надписью.

Десантник не ответил, лишь задрал голову кверху и принялся напряженно разглядывать оставшийся доступным участок неба.

– Я же говорю – оно абсолютно невидимо, – напомнил Камил, недоумевая, что именно напарник пытается там обнаружить. – Рассматривать звезды – занятие бессмысленное и бесполезное... если, конечно, ты не философ и не влюбленный. Ты же, надеюсь, не философ?

– Почти. Глядя на эту штуку точно станешь, – Мэтт ухмыльнулся, но тут же посерьезнел. – Просто пытаюсь определить, куда именно может полететь твой загадочный массивный объект, если мифическая катапульта все же сработает.

– Ну и как? Определил?

– Прямо над нами созвездие Льва. Я бы сказал, что это направление самое приоритетное. Если, конечно, твои фантастические домыслы – не бред сумасшедшего.

– Ну, спасибо тебе... Если я псих, то что, по-твоему, происходит со звездным небом прямо сейчас?

Мэтт нахмурился и задумчиво посмотрел на грозные признаки намечавшегося светопреставления.

Казалось, звезды над головой сорвались со своих мест и принялись плясать из стороны в сторону, а затем внезапно сдвинулись к центру видимого участка неба, образовав нечто вроде шарового скопления.

– Гравитационная линза, – негромко сказал Камил. – Датчики зашкаливает... Сейчас... сейчас что-то будет.

Он всеми обострившимися до предела чувствами вдруг ощутил, как невидимая, зависшая в зените масса внезапно сорвалась с места и в мгновение ока унеслась прочь, туда, где тысячами солнц сияло иллюзорное звездное скопление. Словно и в самом деле подброшенная чудовищной катапультой. Ослепительный огненный шар в опустевших небесах неожиданно дрогнул, его светлый лик накрыла невидимая рябь взбаламученного пространства, до невозможности похожая на кильватерный след гигантского морского судна, а затем начал распадаться. Рисунок созвездий быстро возвращался к своему первоначальному облику. И это было последнее, что заметил Камил, прежде чем потерять сознание.

Гравитационная волна ударила в «Эпиорнис», подхватила его, закружила, словно щепку в водовороте, и со всего маху швырнула куда-то в пространство. Перегрузка оказалась настолько сильной, что не поздоровилось даже грагалу.

Когда сознание все же вернулось, то обнаружилось, что драккар летит неизвестно куда, с бешеной скоростью вращаясь вокруг всех трех осей. Камил тщательно прицелился и ткнул пальцем в пульт, не очень-то надеясь, что тот заработает. Однако опасения оказались напрасны, успокаивающие зеленые огоньки свидетельствовали: системы «Эпиорниса» в полном порядке за исключением потерянных ступоходов. Несколько ударов двигателями ориентации, и кувыркание прекратилось.

Командир с тревогой повернулся к напарнику.

Мэтт пошевелился и пробормотал нечто неразборчивое. Ему явно досталось сильнее, чем грагалу, но тренированный десантник выдержал. Он поднял руку в перчатке, наткнулся на прозрачное керамлитовое забрало, и вновь уронил ее на подлокотник.

– Где мы? – слабым голосом спросил он.

– На орбите Эриды, – ответил Камил. – Мы вырвались, Мэтт...

Десантник поморщился:

– Нет, не мы... Это нас вырвали.

– Ну, можно и так выразиться... Ты как?

– Жив, как видишь. Но ощущение, будто вывернули наизнанку. Жаль, так и не удалось узнать, что там, за адскими вратами... Такая глава для моей книги пропала, представляешь?.. «По ту сторону жизни», как тебе? Читатели обрыдались бы.

– Особенно молоденькие читательницы. Но не расстраивайся, у них еще будет такая возможность. Как только ознакомятся с твоими душераздирающими приключениями в зловещей пасти неведомого внепространственного чудовища.

– А кстати, где оно?

Мэтт пошевелился, пристально вглядываясь в слабо освещенный край Эриды за керамлитовым блистером.

– Исчезло, – Камил выразительно развел руками. – Я застал лишь несколько крупных черных дисков, разлетевшихся в разные стороны. И больше ничего. Воронку буквально разорвало на отдельные лоскуты. А теперь вообще все стало как до начала катаклизма, словно и не было никакого чудовища. Вот, можешь полюбоваться... у самого края.

Аномалия и в самом деле выглядела совершенно безобидной: слегка красноватая равнина без единой посторонней отметины в окружении высоких незыблемых, как и прежде, полуразрушенных холмов. Даже не верилось, что совсем недавно Зона всерьез намеревалась погубить двух неосторожных исследователей.

– Я задал курс на Дисномию, – сообщил Камил. – Скоро будем дома.

Мэтт взглянул на него, затем положил руки на пульт и набрал несколько команд. Кабину тут же наполнили радиоголоса.

– Работает, – немного удивленно произнес он. – Есть связь!

– Отлично! Вызови базу. Сообщи, что мы возвращаемся.

– База «Светозар», – заговорил Мэтт. – На связи десантная группа «Снежный кот»... драккар «Эпиорнис». Ответьте!

Многочисленные радиоголоса мгновенно смолкли, словно сообщение десантника разом лишило всех дара речи. А потом раздался голос диспетчера:

– «Эпиорнис»?!! Великий Юп! Откуда?!

– Как это «откуда»? – нахмурился Мэтт и переглянулся с Камилом. – Вы что там, спите?.. Рейд к аномальной зоне, не помните?

– Нет-нет, – торопливо заверил диспетчер. – Помню, конечно. Это я от неожиданности. Видите ли... мы решили, что вас потеряли...

– Что значит «потеряли»?

– Ну... с момента последнего сеанса связи прошло более двух суток... шестьдесят три часа, если точнее. Что еще можно было подумать? Поисковые мероприятия ничего не дали. В район аномалии посылали несколько автоматических зондов, но ни один не вернулся. Вот и...

– Понятно... – произнес Мэтт, снова переглянувшись с Камилом. – Передайте руководству: мы возвращаемся.

Он явно решил не вдаваться в подробности. По крайней мере, обсуждать ситуацию с обычным диспетчером не имело никакого смысла.

– Конец связи.

– Одну минуту, – неожиданно произнес далекий собеседник. – У меня важная информация для грагала Камила Разина с приказом донести ее, как только появится.

Возникло стойкое ощущение, будто диспетчер намеревался сказать «если появится», однако в последний момент передумал.

– Говорите, – сказал Мэтт. – Камил Разин вас слышит.

– По возвращении из рейда ему следует немедленно связаться с руководством комплекса «Зенит-Эрида».

– Для чего? – десантник озвучил ярко выраженное молчаливое недоумение грагала.

Впрочем, диспетчер вполне мог и не знать причин. Однако он ответил:

– Его работа здесь завершена. Место нового назначения – Марс. За истекшие двое суток администрация Ареи буквально завалила нас запросами.

– Принято. Обеспечьте сопровождение. Конец связи.

Мэтт откинулся в кресле и вопросительно посмотрел на командира. Мол, что ты обо всем этом думаешь?

Несколько минут царила полная тишина, а потом Камил произнес:

– Не понимаю, что мне делать на Марсе? Да еще так срочно. Может, с фазеретом что-то случилось? Не приведи Юп...

Десантник в ответ лишь пожал плечами.

– Я бы не стал расстраиваться раньше времени, – сказал он. – Смотри на ситуацию позитивней. Если марсиане так настойчиво добиваются твоего присутствия, значит, ты им необходим. Что само по себе уже хорошо... А вообще-то жаль, что ты улетаешь. Мы бы с тобой еще в такие рейды сходили...

Камил положил зеркальную ладонь на рукав мэттова скафандра и ответил благодарным пожатием.

– Интересно, – сказал он, – а начальство мой отчет об аномалии совсем не интересует? Прямо из рейда и в «Зенит»?

– Думаю, не до такой степени, – рассудительно сказал Мэтт. – Высказаться тебе наверняка дадут, не сомневайся. Я тут о другом подумал... Сколько времени продолжался наш рейд, как считаешь?

– Около четырех часов. Точнее, три пятьдесят, плюс-минус десять минут.

– Во-от... А получается, что отсутствовали мы больше двух суток. Еще один привет от Зоны?

– Похоже. Но я не слишком расстраиваюсь. Главное – наши с тобой вещие сны не оправдались. Из полуденных стран иногда все-таки возвращаются. А двое украденных суток – не слишком высокая за это цена.

* * *

С первого взгляда могло показаться, что кабинет начальника Службы Безопасности Ареи Петра Ольгердовича Поповича полон посетителями, хотя на самом деле это было далеко не так. Во плоти присутствовало лишь шестеро и еще четверо – в виде голограмм.

Камил с любопытством озирался по сторонам, всматриваясь в лица людей, в большинстве своем известных ему лишь заочно. За исключением Игоря Никитина, расположившегося в кресле по правую руку. С главой новастринской миссии в свое время пришлось плотно взаимодействовать по вопросу назначения на исследовательский комплекс «Светозар». Камил отчетливо представлял себе, какое сопротивление в консервативной чиновничьей среде вызвала идея включить грагала в работавшую на Эриде десантную группу, и был благодарен Никитину за то, что тот все-таки сумел отстоять спорную кандидатуру. А в том, что Игорь Сергеевич ответственен за возвращение молодого дальнодея в Арею, вообще не было ни малейшего сомнения. И, по всей видимости, именно его следовало благодарить за предоставленную возможность участия в небывалой спасательной операции.

В глубоком удобном кресле прямо напротив расположился начальник Отдела космической безопасности Ярослав Межин, сталкиваться с которым лично Камилу так и не довелось. О чем он, впрочем, нисколько не сожалел. До тех пор, пока ОКБ обеспечивало сохранность фазерета в одном из дебаркадеров на орбите Марса, необходимости в контактах с начальством не было никакой. Оставалось лишь пожелать, чтобы и дальше все оставалось по-прежнему.

Полковник выглядел не лучшим образом, судя по всему, проблем в его жизни хватало и помимо спонтанно созванного совещания, грозившего перерасти в затяжную научную дискуссию. Он терпеливо ожидал начала, немигающим взглядом уставившись в одну точку внутри мерцавшего голубоватым светом сфеария, однако было ясно, что мысли его витают очень и очень далеко.

«Нелегкое это дело – обеспечение безопасности целой планеты, – сочувственно подумал Камил. – Особенно такой, с довольно-таки обширной аномальной зоной... вроде той, что посчастливилось наблюдать нам с Мэттом всего лишь сутки назад на Эриде. Или трое суток... это как считать. Если местная Зона ведет себя схожим образом... ох, не завидую я полковнику, совсем не завидую. К тому же, ситуация усугубляется тем, что Марс – планета обжитая в отличие от пустынного каменистого шара в самом сердце Зоны Мрака. А значит, и ответственность за жизнь и судьбы людей здесь несоизмеримо выше.»

Рядом с Межиным в таких же креслах расположилась весьма примечательная парочка, интересовавшая грагала куда больше, чем сосредоточенный на проблемах Ареи начальник ОКБ.

Фрэд Ньюман и Алина Фокина... та самая, благодаря которой и заварилась вся эта каша.

«Так вот кому я обязан своим внезапным назначением, – думал Камил, с восхищением разглядывая рыжеволосую красавицу. Образ не менее привлекательной Жозефины на ее фоне сразу же потускнел и отступил на второй план. – Даже жаль, что у такой девушки уже есть близкий друг и защитник.»

Заметив несомненный интерес молодого грагала к своей прекрасной спутнице, Фрэд недовольно нахмурил брови.

Камил внутренне усмехнулся.

«Никакой я тебе не соперник, можешь расслабиться, – подумал он. – Успокойся, на ваше счастье никто не посягает. Мне одной Жозефины хватило с избытком, так что ввязываться в новые романтические отношения пока нет никакого желания. Однако запретить мне просто любоваться красивой женщиной ты тоже не вправе.»

Из краткого информационного бюллетеня, представленного Никитиным сразу по прибытии на станцию «Зенит-Арес», Камил знал о приключениях Фрэда и Алины во всех подробностях. Глядя на двух потенциальных грагалов, он никак не мог до конца поверить в то, что именно эта ничем не примечательная парочка, преодолев невероятные препятствия в толще таинственного темпор-объекта, сумела осуществить совершенно фантастическое путешествие во времени. Не говоря уж о том, что легендарный рейдер «Леопард», бесследно исчезнувший на Обероне более двухсот лет назад, вернулся в солнечную систему только благодаря их усилиям.

И тем не менее, факты – упрямая вещь, против них, как говорится, не попрешь. Остается лишь восхищаться проявленным самодеятельными десантниками упорством и волей к жизни. А теперь вот эта красавица с золотыми волосами изо всех сил борется за то, чтобы спасти жизнь совершенно незнакомым ей людям. Что само по себе достойно всяческого уважения.

Камил перевел взгляд в пространство сфеария, из глубин которого на присутствующих взирали голографические изображения участников совещания, по понятной причине не имевших возможности присутствовать лично.

Лабораторный модуль с базировавшейся на нем группой по изучению свойств пампагнера являлся составной частью комплекса «Дарк Стар», висевшего неподвижно на высокой стационарной орбите в непосредственной близости от исследуемого объекта. Срывать людей с места ради обычного совещания не имело никакого смысла, поэтому их виртуальное присутствие представлялось вполне оправданным.

Благодаря все тому же информационному бюллетеню Камил опознал лишь двоих – Наталью Сестрорецкую и Виталия Петричева, того самого, одного из шестнадцати... Двое других ему были неизвестны.

– Поскольку все, наконец-то, в сборе, предлагаю начать совещание, – произнес начальник Службы Безопасности, занимавший председательское место за обширным рабочим столом. – Позвольте представить участников, незнакомых большинству собравшихся. Франк Розенберг – начальник комплекса «Дарк Стар» (голограмма русоволосого мужчины лет пятидесяти по правую руку от Петричева ответила легким поклоном), и ведущий научный сотрудник, руководитель исследовательской группы Самсон Нохимович Гинзбург (спец не отреагировал никак, лишь еще ниже склонил седую голову к невидимым для большинства документам). И, наконец, дальнодей Камил Разин (грагал от неожиданности вздрогнул), пилот во многом пока еще гипотетической миссии. Итак... Полагаю, все присутствующие в курсе текущей повестки, но все же напомню...

Пока Петр Ольгердович рассказывал о гипотезе Алины, необходимости спасательной операции и препятствиях на пути к ее осуществлению, Камил старательно разглядывал Виталия Петричева. Вот кто интересовал его больше, чем речь генерала... больше, чем даже кто-либо из присутствующих.

«Ничего особенного, – с легким удивлением думал он. – Обычный человек, каких миллионы. И если бы не совершенно фантастические обстоятельства появления на свет, не способный заинтересовать своей персоной вообще никого... за исключением жены, конечно. Но с другой стороны... аутентичная копия другого, абсолютно реального человека... порождение аномальной зоны, от которой неизвестно какой пакости ждать. Потенциальная угроза человечеству. Бред, конечно... если бы все не было так серьезно.»

Виталия Петричева, кажется, тоже не интересовала вводная часть. Он смотрел на Камила и только на него, словно читал мысли находящегося за тысячи километров уроженца Новастры как в открытой книге. Что было, конечно же, никак невозможно... хотя, справедливости ради, кое-кто из «старой гвардии» мог продемонстрировать и кое-что покруче. Грагал вдруг ощутил себя крайне неуютно и поспешно отвернулся.

– Итак, – завершил свою речь Попович, – организационные моменты планируемой экспедиции, я бы сказал, решены. Или вот-вот разрешатся окончательно. На мой взгляд, единственное серьезное препятствие – проблема гиперпространственной навигации. Но и здесь, насколько я понимаю, есть серьезные сдвиги. Вам слово, Франк.

Розенберг приосанился и обвел аудиторию строгим взглядом.

– Не хочу показаться пессимистом, – сказал он, – однако до серьезного прорыва в этой области пока далеко. Не стану отрицать, есть обнадеживающие теоретические разработки... но до практического использования они дойдут еще очень не скоро. Впрочем, теория гиперпространства – не моя сфера деятельности, поэтому предлагаю дать слово специалистам. Самсон Нохимович, прошу...

Седовласый вдруг засуетился, уронил несколько листков на пол, нагнулся было поднять, но в конце концов махнул рукой и, наконец-то, взглянул в глаза терпеливо ожидавшей аудитории.

– Э-э... – сказал он. – Для начала хотелось бы выразить полное несогласие с позицией уважаемого господина Розенберга. Прорыв есть, и очень значительный! Буквально за последние несколько дней мы продвинулись в понимании природы пампагнера куда дальше, чем за весь предыдущий год. И безусловно, заслуга в этом прежде всего моих уважаемых коллег – Натальи Сестрорецкой и Виталия Петричева. Следует признать очевидное: результатом только что полученных данных может оказаться взрывная стимуляция новых взглядов в области топологии и темпорологии. У меня такое предчувствие, что теория транспозитации Калантарова-Неделина-Фролова теперь сможет выйти на эволюционный простор представлений о возможных взаимодействиях между иномерными мирами через создание физической модели бесконечно фрактальной супергравитации. Что, в свою очередь, чревато серьезными дополнениями к представлениям о нарушении симметрии.

Камил вдруг отчаянно заскучал, внезапно осознав, что малопонятные умозаключения Гинзбурга – всего лишь прелюдия к обширной и еще более непонятной лекции на тему теоретической темпорологии и физики пространства. Он украдкой взглянул на прочих участников совещания и с легким злорадством отметил, что большинство пребывает в полном недоумении и по этой причине изготовилось к самому худшему. А именно, – битый час выслушивать обильно сдобренные специальной терминологией неудобоваримые рассуждения, к тому же не имеющие к интересующему всех предмету абсолютно никакого отношения.

Попович, видимо, тоже почувствовал неладное, потому что вдруг произнес, с трудом вклинившись в паузу между словами:

– Э-э... Самсон Нохимович! Все это, безусловно, очень интересно, однако давайте не будем уклоняться от темы нашей сегодняшней встречи. Хотелось бы больше конкретики.

Гинзбург строго взглянул на генерала.

– Без понимания внутренней структуры пампагнера даже речи не может идти об обеспечении надежной навигации в гиперпространстве. Хотя бы это вы должны понимать! Ведь что такое пампагнер? – он шевельнул в воздухе длинными узловатыми пальцами. – Загадка со многими неизвестными, хотя грагалы и сумели приспособить ее для своих нужд. Однако, осмелюсь утверждать: используется едва ли десятая часть подлинных возможностей, среди которых проблема навигации, безусловно, занимает почетное первое место. Всего год назад мы были абсолютно убеждены в том, что пампагнер – просто граница между обычным пространством и гипром, как выражаются уважаемые дальнодеи. И в результате получалась какая-то чушь... Если учитывать один фактор, то плотность пространства нулевая, а если другой – астрономическая! Чуть ли не плотность черной дыры... если, конечно, вообще допустимо говорить о какой-то плотности! Одновременно эти факторы существовать ну никак не могли, иначе рушилась вся математическая модель пампагнера. И вот, наконец, долгожданный выход из тупика – высказанная Витом идея плотностного пульсара, с легкостью объясняющая все возникшие несоответствия. Согласно гипотезе Петричева оба противоречащих друг другу фактора – просто сингулярные точки пульсации. Красиво и изящно! А главное, полностью подтверждено дифференцированием по области... вот здесь...

Самсон Нохимович порылся в груде своих бумаг и, наконец, выудил листок, сплошь покрытый целой кучей непонятных математических символов. После чего с удовольствием продемонстрировал его притихшей аудитории. Рассмотреть что-либо конкретное оказалось полностью невозможно. Однако увлеченного идеей докладчика такая мелочь совершенно не смутила.

– Казалось бы, – с азартом продолжил он, – в этой области нарушается размерность пространства! Правильно?.. – аудитория безмолвствовала. – Но покажите мне тут хотя бы одну узенькую областишку, где ничего не нарушается, и вам обеспечена Нобелевская премия! Итак... смею утверждать, что мы имеем дело с двойственным пространством. Вернее, с пульсацией спаренных пространств! Мгновенная трансформация одного пространства в другое с последующей мгновенной ретрансформацией.

Гинзбург говорил что-то еще столь же малопонятное, однако Камил вскоре перестал вслушиваться. Он быстро потерял нить рассуждений, пропуская слова ученого мимо сознания. Что-то о пространственной инверсии... спейс-генерации, когда пространство мгновенно меняет свою геометрию... выверты в исчезающе малые промежутки времени... пространственный прогиб, меняющий полярность... Много слов, и ни одного на обычном человеческом языке. Он насторожился только тогда, когда из уст ученого вновь прозвучало знакомое имя.

– И в заключение, – произнес Самсон Нохимович, – хотелось бы еще раз отметить вклад в науку присутствующего здесь Виталия Петричева. Помимо революционной идеи о сущности пампагнера им сделано поистине выдающееся открытие, которое мы так и назвали – «Энергетический или Пампагнерный щит Петричева». Если вкратце... этот самый «щит» прозволяет «проглатывать» мощные энергоимпульсы, возникающие в точке соударения массивных материальных тел, движущихся на субсветовых скоростях. На месте соударения появляются так называемые «пампагнерные вакуоли», в течение краткого времени претерпевающие целую серию трансформаций, в результате которых и возникают интересующие нас объекты. Таким образом, «щит Петричева» исчерпывающе объясняет генезис «обычных», хорошо всем известных пампагнеров... Спасибо за внимание.

– Благодарим за крайне интересный доклад, – немного севшим голосом произнес Петр Ольгердович. Вид у него был слегка обалдевший. – И все же... Что можно сказать конкретно по вопросу устойчивой навигации – как вы говорите? – в гипре? От ваших слов во многом будет зависеть судьба спасательной экспедиции.

– Разрешите мне, – внезапно произнес Виталий Петричев.

– Прошу, – генерал обвел взглядом слегка подуставшую аудиторию. – Только покороче, если можно.

Вит едва заметно усмехнулся. Одними уголками губ.

– Еще раз хочу поблагодарить уважаемого Самсона Нохимовича за крайне информативное введение в интересующую всех нас проблему, – сказал он. – Позволю себе лишь одно замечание: речь идет не о сдвоенном пространстве, а о пересечении многих пространств в объеме, ограниченном поверхностью Серой дыры. Согласно новой модели пампагнера так называемое гиперпространство – всего лишь частный случай, один из нескольких возможных, позволяющий осуществлять мгновенное перемещение на астрономические расстояния. Пампагнер – объект невероятно сложный и капризный, как бы странно это ни прозвучало. И остается лишь порадоваться за уважаемых дальнодеев... за то, что очередной гиперпространственный прыжок наугад заканчивается именно в нашем, нормальном пространстве, а не где-то еще. Например, там, где отсутствуют привычные нам измерения – длина, ширина и высота, а вместо них существует нечто совершенно невообразимое, как правило, плохо совместимое с жизнью в нашем понимании... Или там, где количество пространственных измерений больше трех... или меньше... Впрочем, насколько мне известно, далеко не все подобные прыжки заканчиваются для дальнодеев благополучно. Возможно, именно по этой причине.