Текст книги "Всадник на белом коне. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Морозевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 52 страниц)

– Каковы мы, таков и мир. Жаль, что ты этого не понимаешь... или не хочешь понять.

– Оставь свои проповеди, – поморщился Сип. – Лучше скажи, что собираешься делать? Ситуация-то патовая. Ведь тебе придется стрелять, потому что я от своего не отступлю.

– Значит, буду стрелять, – угрюмо произнес Мэтт. – Можешь не сомневаться.

– Тогда давай, стреляй.

Сип сделал шаг к пульту. Ствол бластера в руке коммодора дрогнул и повернулся вслед за живой мишенью, в которую превратился бывший собрат.

– Остановись!

Отрицательное покачивание головы и новый шаг. Мэтт смотрел на бывшего напарника, закусив губу.

Сип поднял взгляд, и глаза его внезапно расширились. Смотрел он куда-то посверх плеча коммодора, не обращая никакого внимания на угрожающе качнувшийся в его сторону бластер. Что-то происходило за керамлитовой броней распахнутого во Вселенную панорамного окна, что-то такое, что заставило его пренебречь угрозой.

– Он движется... – прошептал Сип, однако коммодор прекрасно расслышал. – Смотри, он и в самом деле движется...

– Ну, этим ты меня не проведешь, – криво усмехнулся Мэтт. – Уловка стара, как мир. Стой, где стоишь.

– Да нет же! Этот долбаный фазерет действительно изготовился к старту! Не веришь – гляди сам!

Он резко выбросил вперед руку, указывая на нечто, происходившее за спиной застывшего в напряжении коммодора. И тот не выдержал, обернулся.

Сипу хватило одного мгновения, чтобы выхватить из кобуры бластер и нажать на спусковой крючок.

Огненный цветок распустился на груди Мэтта и сразу же угас, оставив после себя дымящуюся черную отметину. Бластер вывернулся из бессильно повисшей руки и с громким стуком упал на пол. Мэтт опустился на колени, поднял затуманившийся взгляд на своего убийцу, страдальчески изогнул бровь и беззвучно пошевелил губами. После чего, так и не произнеся ни единого слова, рухнул лицом вниз.

– Прости, Мэтт, – сказал Сип. – Ты не оставил мне выбора. К сожалению, мир таков, что гуманизму в нем нет места.

Он закусил губу и отвернулся к окну.

Фазерет, озарившийся яркими разноцветными огнями там, где соприкасались основаниями два разнонаправленных конуса, продолжал неуклонное движение в сторону пампагнера. Не оставалось никаких сомнений в том, что спустя несколько мгновений фантастический корабль грагалов покинет наше пространство и унесется туда, где его будет уже никак не достать. Времени на размышления не оставалось.

Сип перевел взгляд на панель с огромным количеством разнообразных переключателей, экранов, расчерченных непонятными кривыми и диаграммами, а также целой кучей разноцветных индикаторов.

«Великий Юп! – в панике подумал он. – Как они со всем этим управлялись?»

Однако быстро понял, что все далеко не так страшно. Многие подсистемы оказались просто-напросто дублированы. Но время... время... Вот его-то катастрофически не хватало.

За те считанные мгновения, что Сип потерял, разбираясь в системе наведения, фазерет успел вплотную сблизиться с пампагнером и начать аккуратное погружение в клубящуюся серую муть. В конце концов снаружи осталась лишь верхняя его половина. Корабль замер, изготовившись к прыжку на совершенно невообразимое расстояние.

«Не успеваю, – Сип чувствовал, как его начинает захлестывать паническая волна. – Великий Юп, помоги!..»

В последний момент ему все-таки удалось совместить перекрестье электронного прицела с торчащим из облачной дымки сверкающим конусом и отдать убийственную команду.

«Все! – подумал он. – Гюс, я сделал все, что мог!..»

Ярчайшая вспышка озарила помещение мертвяще-белым безжизненным светом. Светофильтры отреагировали мгновенно, затемнив прозрачный керамлит, насколько это было возможно. Сип прикрыл глаза ладонью, однако сияние близкого ядерного взрыва буквально сочилось сквозь плоть и между неплотно прижатых друг к другу пальцев. Понять, поражена цель или выстрел ушел «в молоко», оказалось совершенно невозможно.

Убийственный свет быстро угас, отчего сразу же создалось впечатление, будто весь мир разом погрузился во тьму. Сип проморгался и уставился на дымную полусферу пампагнера, пытаясь разобраться в последствиях атаки. Никаких следов корабля обнаружить не удалось.

«Какие уж тут следы, – подумал он. – Если я попал, то фазерет просто испарился. А если нет, значит, ему удалось уйти, и тогда искать несуществующие обломки тем более бессмысленно... И все же, удалось или нет? Великий Юпитер, подскажи...»

Однако озарение так и не снизошло. Древнее божество безмолвствовало.

Сип смотрел в пустоту за окном и никак не мог заставить себя сдвинуться с места. Он прекрасно понимал: подобный теракт никак не мог остаться безнаказанным. Спустя несколько минут, если не мгновений, здесь будет вся охрана комплекса. Но мысль о том, что нужно спасаться бегством, отчего-то так и не побудила его к действию. Он стоял и тупо смотрел на притаившееся снаружи серое чудовище, ожидая неизвестно чего. Со всей отчетливостью он понимал: уйти ему не дадут. Но ему отчего-то было на это наплевать.

«Возможно, Мэтт все-таки был прав, – отстраненно думал он, – и не стоило продавать душу дьяволу. Может быть, существовал другой путь... без ненужных жертв со стороны абсолютно непричастных к делу людей. Наверное... не знаю... По-хорошему, взять бы и пристрелить Вартана, освободив мир от подобной нечисти... деяние, несомненно, куда более богоугодное. И почему я раньше не догадался? Скорее всего, подобная операция была бы не намного сложнее охоты на несчастного Петрича. И Мэтт был бы жив... Прости меня, братан. Знаю, за свои грехи нужно расплачиваться. Что ж, я готов.»

Сип бросил бластер на пол, упал в кресло и стал ждать неминуемого возмездия.

И оно наступило, однако совсем не с той стороны, откуда он ожидал.

Поверхность Серой дыры, подвергшаяся мощному энергетическому воздействию, внезапно заволновалась, в клубящихся облаках образовалась широкая воронка, все убыстрявшая и убыстрявшая вращение. Сип безучастно смотрел на то, как она вдруг взмыла высоко вверх, потянув за собой длинный извивающийся дымный хвост, на какое-то мгновение стала похожа на обычный земной смерч, а затем вдруг развернулась и прянула ему прямо в лицо. Словно змея в смертельном броске.

«Вот и все, – успел подумать Сип, прежде чем его настиг карающий меч растревоженного пампагнера. – Наверное, так даже лучше. Я иду к тебе, брат.»

* * *

На обзорной палубе исследовательского комплекса «Дарк Стар» стояли трое: глава Службы Безопасности Ареи Петр Ольгердович Попович, начальник Отдела космической безопасности Ярослав Межин и глава марсианской миссии грагалов Игорь Сергеевич Никитин.

Отсюда открывался прекрасный вид на Серую дыру, которая после впечатляющего ответа на учиненный неизвестными совершенно безобразный террористический акт снова выглядела как ни в чем не бывало. Тихо и благостно клубилась облаками, которые вовсе не облака, и не проявляла никаких признаков агрессии.

Все трое молчали, уставившись на пейзаж за керамлитовым остеклением. Но молчали по-разному.

Петр Ольгердович, насупившись, рассматривал один из «лучей» станции, откуда и был произведен повлекший разрушительные последствия роковой выстрел. Собственно, от самого «луча» осталась едва ли половина, ровный косой срез поблескивал металлом в лучах далекого Солнца. Другая же половина вместе с башенкой арабайнера исчезла бесследно, не оставив после себя ничего, даже обломков. Картина разрушения до невозможности напоминала катастрофу на пищевом комплексе «Деметра», все признаки были, как говорится, налицо. И это совпадение Петру Ольгердовичу категорически не нравилось.

Игоря Сергеевича мучили мысли иного порядка: уцелел ли фазерет в огне ядерного взрыва. А если уцелел, то не сбились ли настройки пампагнера, забросив корабль в совершенно непредставимые бездны Сверхдальнего Внеземелья или чуждые всему живому пространства, откуда не возвращаются. Судьба экипажа – вот что волновало его прежде всего.

Ярослав Межин угрюмо смотрел на картину разрушения, осознавая, что произошедшее – прежде всего его вина. Проворонил, прошляпил... не распознал врага в собственных рядах. И николько не утешало сознание того, что очевидных жертв самый минимум: всего лишь двое операторов злополучного арабайнера, хотя могло оказаться куда больше. Если, конечно, подвергшийся атаке корабль сумел уйти в гиперпространство до взрыва. И если не считать самих нападавших...

– Ярс! – не поворачиваясь, вдруг произнес генерал. – Поясни, как получилось, что террористы беспрепятственно просочились сквозь усиленную охрану и сумели воспользоваться тяжелым вооружением? Твоя служба что – совсем мышей не ловит?

– Им помогли, – угрюмо ответил Межин.

– Вот как? И помощники оказались настолько ловкими, что одурачили весь твой отдел? Хороши же у тебя работнички! Гнать таких надо в три шеи!

«Ага, конечно, – полковник исподлобья смотрел в спину начальника. – А других где взять? Сам за террористами бегать будешь?»

– В отделе был крот, – сказал он. – Причем в ближайшем моем окружении. Именно он обеспечил боевикам доступ на станцию, для этого у него были все возможности.

– Личность установлена?

– Подполковник Фарук Орхан.

– Твой заместитель? – Генерал резко обернулся и посмотрел в упор на окончательно упавшего духом подчиненного. – Тот, которого ты рекомендовал мне как самого надежного?!

– Так точно...

– Дела-а... А куда смотрела служба внутренней безопасности? Впрочем, что я говорю? Ее начальник как раз тот самый Орхан... Вот, черт! Да и я тоже хорош... мог бы сам догадаться. Еще тогда, когда Петричев устроил демарш у меня в кабинете. И алмаз этот... Охо-хо, проворонили...

– Какой алмаз? – удивленно спросил Межин.

– А ты не видел перстень у него на пальце?

– Так это же просто безделушка... он сам так сказал.

– Ну да, безделушка, – Петр Ольгердович сокрушенно покачал головой. – Все так думали. И только Петричев сразу понял...

Ярс смотрел на друга, не очень-то понимая, о чем идет речь и какая может быть связь между пособником террористов и скрывающимся от Ордена физиком-теоретиком.

– Подполковник задержан? – спросил генерал.

– Нет. Исчез, словно в воду канул. Ищем.

– Думаю, ничего у тебя не выйдет, – нахмурился Попович. – За всем этим делом стоят такие силы, которые ни тебе, ни мне не по зубам... А что по исполнителям? Известно, кто они такие?

Полковник отрицательно покачал головой.

– Информации никакой, – сказал он. – Неизвестно даже, сколько их было, потому что камеры внутреннего наблюдения в тот момент оказались отключены.

– Понятно. Думаю, у террористов были сообщники и помимо Орхана. Непосредственно здесь, на комплексе. Тебе такое не приходило в голову?

– Приходило. Мы как раз работаем в этом направлении.

– Хорошо.

Петр Ольгердович отвернулся к окну и еще раз окинул взглядом картину разрушения. Увиденное снова напомнило ему недавнее путешествие на базу темпорологов.

– А как себя чувствуют наши покойнички? – вдруг спросил он.

Вопрос был неожиданным, однако не застал начальника ОКБ врасплох.

– Что им сделается? – пожал плечами Ярс. – Живее всех живых.

– Ладно, – сказал генерал. – Иди, работай. Свободен.

Межин повернулся и пошел прочь. Молчаливо наблюдавший за происходящим Никитин заметил, как полковник вздохнул с явным облегчением. Судя по всему, глава ОКБ не ожидал, что беседа с начальством закончится относительно мирно. Несмотря на связывавшую их многолетнюю дружбу.

Игорь Сергеевич бросил внимательный взгляд на ушедшего в себя генерала и подошел ближе. Тот не отрываясь смотрел на клубящуюся поверхность пампагнера, хотя было абсолютно непонятно, что он надеялся там увидеть. Все Серые дыры на одно лицо, это известно всем, даже начальникам СБ.

– Как думаешь, они успели? – спросил Никитин, имея в виду экипаж фазерета.

– Не знаю, – не поворачивая головы, ответил Попович. – Надеюсь, что да. Впрочем, этого никто не узнает до их возвращения. Если оно, конечно, состоится.

Они помолчали. Потом Игорь Сергеевич задумчиво произнес:

– Жаль, исполнителей захватить не удалось. Они бы вывели нас на заказчиков.

– Можно подумать, ты не догадываешься, кому это было нужно, – усмехнулся генерал. – А исполнители... что ж. Сам видишь, все концы в воду... или куда там. Ни фигурантов, ни свидетелей, ни улик...

– Орден... – произнес Никитин, словно беседуя сам с собой. – Опять Орден, куда же без него... Я одного понять не могу. Кто такие наши подопечные на самом деле? В голове не укладывается, что ради того, чтобы покончить с ними, могущественная организация не постеснялась влезть по уши в подобную авантюру! На какую мозоль они наступили и кому?

Попович молча пожал плечами. Вопросы явно носили характер риторических. К тому же ответов у него просто не было.

– А что за история с живыми покойниками? Абсурд какой-то.

– Хочешь знать? – Петр Ольгердович взглянул на собеседника с неожиданным интересом.

Тот молча смотрел на генерала СБ, ожидая продолжения.

– Тогда слушай.

По окончании рассказа о происшествии на базе «Тайм рейнджерс» Игорь Сергеевич выглядел неважно. Сказать, что услышанное произвело на него впечатление, – это не сказать ничего. Он долго молчал, после чего вдруг произнес:

– Знаешь... От всех этих дел у меня мурашки по коже. Вот такие.

Он показал, какие.

– У меня такие же, – ответил Попович. – А может, еще больше.

Глава 7

Сознание возвращалось медленно и мучительно. Мир вокруг тонул в непроглядной тьме, изредка нарушаемой яркими световыми всполохами. Горящие разноцветным огнем радужные кольца возникали где-то в бесконечности, в считанные мгновения вырастали до гигантских размеров и уносились прочь, затопляя Вселенную бьющим наотмашь сиянием. А затем вновь разливался мрак... надолго... до следующего цикла красочного фейерверка, беспощадно сжигавшего обнаженные нервы.

Обрывки воспоминаний кружились нескончаемым хороводом, однако складываться в единую картину отчего-то никак не желали.

«Кто я? – неожиданно всплыла более-менее связная мысль, первая из роящихся в тягучей вязкой пустоте. – И где я?»

Вспомнить отчего-то никак не удавалось, а приложенное умственное усилие вызвало к жизни лишь новую порцию радужных звезд и колец. Каждая из которых приводила к очередному спазму и нестерпимой боли где-то между несуществующих глаз.

Во мраке вдруг нарисовалась темная человеческая фигура, окаймленная бледно-зеленым замогильным сиянием, взмахнула рассыпавшими искры руками, словно хотела взлететь, но не смогла и принялась распадаться под ударами налетавших из бесконечности огненных звезд. Фигура незнакомая, схематичная и, насколько можно было судить, не носившая никаких индивидуальных черт. Вначале невесомым черным пеплом рассыпались руки и ноги, после чего пришел черед туловища. Разрушение продолжалось до тех пор, пока нетронутой осталась одна лишь зависшая в пустоте голова, больше похожая на тускло мерцавший череп. Жуткое видение вдруг резко увеличилось в размерах, развернулось лицом к невидимому наблюдателю и обратило горевший зеленым взгляд пустых глазниц, казалось, в самую душу, после чего бесследно кануло во тьму. Огненное шоу угасло.

«Вот это и был я? Ничего не скажешь, красавец. А в остальном ничего, даже похоже. Совсем недавно меня, кажется, тоже вывернуло чуть ли не наизнанку. Вот с тех самых пор и зияет в памяти огромная рваная дыра... черная...»

Внезапно вернулось ощущение собственного тела. Мрачная темная бесконечность слегка отступила и начала наливаться красным. Световые всполохи перестали действовать на нервы.

Он вдруг отчетливо осознал, кто он такой и где находится.

«Пауль Эллингхаузер, капитан рейдера «Леопард»... Пауль-везунчик, если верить старожилам Дальнего Внеземелья. Вот только везение, кажется, все-таки мне изменило, и яркое тому подтверждение – постигшая нас катастрофа. Удивительно, что я вообще жив. Может, в этом и заключается везение?»

Он попытался поднять голову, однако не смог.

«А экипаж? – его вдруг прошиб холодный пот. – На него мое везение распространяется? Не может быть, чтобы выжил лишь я один.»

Он предпринял яростную попытку овладеть своим телом, и с четвертого раза ему наконец-то удалось приподнять голову. Розовое марево перед глазами нехотя расступилось, взор постепенно прояснился.

Знакомую до мельчайших подробностей рубку «Леопарда» заливал тревожный красный свет, в котором тонули все краски. Погасшие экраны безжизненно взирали на окружающее ничего не выражавшими гладкими алыми панелями. Мрачная картина, только красное и черное, почти как в библейском аду. Для полноты ощущений не хватало кипящей смолы и запаха серы.

«Аварийное питание, – подумал Эллингхаузер. – Что автоматически подразумевает проблему со стелларатором. Вот же повезло! Прямо скажем, не самый оптимистичный вариант, хотя и не самый худший.»

Он обвел взглядом рубку.

Майлс Хадсон застыл в пилотском кресле, бессильно уронив голову на грудь. Роберт Далтон отчаянно вцепился руками в ремни безопасности и безучастно глядел в потолок широко раскрытыми глазами. Энтони Гиббс сидел прямо, положив руки на подлокотники и уставившись в пространство остановившимся взглядом. Эмери Паркс капитан не разглядел, но поскольку никакого движения в повернутом спинкой кресле не наблюдалось, легко было представить, что состояние медиколога не сильно отличалось от состояния коллег.

– Есть кто живой? – произнес Эллингхаузер и сам поразился, насколько хрипло и одиноко прозвучал его голос.

Он прокашлялся и повторил вопрос громче.

Тишина. Всплывшую в сознании мысль, что, вполне вероятно, отзываться уже попросту некому, он гнал от себя прочь как абсолютно невозможную. Ведь он же Пауль-везунчик, а значит, и тем, кто шел с ним рядом, тоже должно повезти. Не может не повезти. Иначе, какое же это везение!

Он отчетливо понимал: нужно встать и оказать пострадавшим посильную помощь, однако сил на столь простое действие не было никаких. Ни физических, ни душевных. Тем не менее, он упрямо уперся руками в подлокотники и сделал попытку подняться. К немалому удивлению, у него получилось. Он стоял, пошатываясь и держась за спинку кресла, а потом сделал осторожный шаг.

Внезапно Хадсон пошевелился и поднял голову, окидывая помещение мутным взором.

– Майлс! – обрадованно воскликнул Эллингхаузер. – Жив!

– Капитан... – взгляд пилота стал более осмысленным. – Кажется, да, жив... хотя и не очень. Что это было? Похоже на то, будто меня располосовали и выпотрошили. Ужасное чувство... врагу не пожелаешь.

– Не знаю. Но накрыло нас знатно. Кто бы мог подумать, что Оберон на такое способен... Ладно, отдыхай, приходи в себя... а я посмотрю, что там с Эмери и Гиббсом.

– Я в порядке, – тут же отозвался бортинженер. – Согласен с Майлсом. Не приведи Господь испытать такое еще раз.

– Эмери?

– Я с вами, капитан. Сейчас встану, только немного отдышусь.

– Отлично! – сказал Эллингхаузер и с облегчением опустился в кресло. – По крайней мере, все живы... Эмери, оставайся на месте! Насколько я понимаю, помощь медиколога пока не требуется, нужно просто собраться с силами.

– При всем уважении, капитан...

Эмери поднялась и, с трудом передвигая непослушные ноги, добрела до кресла, в котором приходил в себя Хадсон. Она держала в руках небольшую коробочку с таблетками.

– Вот, – сказала она. – По одной каждому. Тогда восстановление пойдет быстрее.

Эмери проследила, чтобы Далтон и Гиббс тоже получили свою порцию, после чего повернулась к капитану.

– Спасибо, – сказал Эллингхаузер, принимая из ее рук лекарство. – Надеюсь, и впрямь поможет.

Медиколог благодарно кивнула и, пошатываясь, вернулась на свое место.

Таблетки и впрямь подействовали, причем на удивление быстро. Градус уныния резко снизился, а силы прибывали прямо на глазах.

– Предлагаю обсудить сложившуюся ситуацию, – сказал капитан, обводя взглядом окончательно пришедший в себя экипаж. – У кого какие мысли на этот счет? Начнем с тебя, Майлс.

Пилот несколько мгновений обдумывал речь, после чего произнес:

– Насколько можно судить, корабль цел. При подобных обстоятельствах это само по себе хорошо, все могло оказаться куда плачевней. Последнее, что я помню, – обстрел чем-то вроде мощного зеленого лазера и затем неуправляемое падение в кратер. Удивительно, что «Леопард» вообще не врезался в стену и не разбился в лепешку.

Он немного помолчал. В рубке повисла тишина, все ожидали продолжения.

– Корабль стоит ровно, никакого вращения нет даже близко, – сказал Хадсон. – А значит, вариантов нашего местонахождения может быть только два: один фантастический, а другой реалистичный. Фантастический – нас выбросило на орбиту, и мы дрейфуем в открытом пространстве.

– Не годится, – вдруг произнес Энтони Гиббс. – Генераторы гравитации в аварийном режиме не действуют, а мы, как видишь, не порхаем в невесомости.

– Согласен. Значит, остается признать: «Леопард» достиг дна кратера и совершил там мягкую посадку. Как это произошло, лучше не спрашивайте, представить такое я и сам не в состоянии. Но других вариантов у меня нет. Кстати, проверить гипотезу никак невозможно, потому что, сами видите, – экраны не работают. Остается только визуальный контроль. Грубо говоря, нужно пойти и заглянуть в иллюминаторы. Хотя думаю, ничего полезного мы там не увидим. Во тьме много не разглядишь, а при отсутствии электропитания задействовать бортовые прожекторы не удастся.

– Ясно, – задумчиво произнес Эллингхаузер. – Если я правильно понял, все упирается в электричество... Энтони! Что со стелларатором?

– Трудно сказать, – задумчиво произнес Гиббс, разглядывая инженерную панель. – Индикаторы сигнализируют об аварии двух магнитных катушек, а без них запускать реактор – чистое самоубийство, можно нарваться на «Большой Бум».

– Возможно, датчики шалят? – неуверенно произнес Далтон. – А само железо в полном порядке?

– Возможно все, особенно при отсутствии достоверной информации. Однако проверять опытным путем у меня почему-то желания нет. Хочешь превратиться в облачко плазмы? Пожалуйста, только без меня.

– Никаких экспериментов! – строго сказал Эллингхаузер. – Продолжай! Мы тебя слушаем, Гиббс.

– Собственно, я закончил, – подвел итог бортинженер. – Необходимо всестороннее тестирование, прежде чем я смогу сказать что-то определенное. А пока...

Он выразительно развел руками.

– Что ж, разумно, – капитан согласно покачал головой. – Считай, фронт работ для тебя определен. Сам понимаешь, стелларатор в рабочем состоянии необходим как воздух... Далтон! А ты чем порадуешь?

– Это как посмотреть. Общеизвестно, что на любую проблему можно взглянуть с двух диаметрально противоположных сторон: оптимистичной и наборот. С какой начать?

– С любой. Тебе виднее.

– Тогда сначала хорошее. Комплекс радиосвязи накрылся, а значит, Луна не будет донимать нас своими наставлениями, что не может не радовать. А из плохого... Нам тоже не удастся никого оповестить о своем незавидном положении, а вот это уже не есть хорошо. Дальше... Управляющий компьютер в ауте... ну, это и так видно по неработающим экранам, хотя причина может крыться совсем в другом. Например, в поврежденных видеотекторах. Опять же, требуется время на поиск и устранение неисправностей. Перезагрузить систему, скорее всего, возможно даже сейчас, но по моему мнению, делать это предпочтительней после запуска стелларатора. Экраны могут съесть значительную часть энергии, которой у нас и так мало. Dixi.

– Итак, подведем итоги, – произнес Эллингхуазер и обвел взглядом притихший экипаж. – Задач у нас несколько, и все первоочередные... Энтони! У тебя самый важный и самый ответственный участок – стелларатор. Без него – сам понимаешь... А потому приступай немедленно, весь «Леопард» смотрит на тебя... Далтон и Хадсон! На вас радиокомплекс и перезагрузка системы. Ну а я попробую выяснить, куда же все-таки нас занесло.

– Интересно, каким образом? – прищурившись, полюбопытствовал Хадсон. – Сдается мне, не такое простое это занятие.

– А я и не ищу легких путей, – парировал капитан. – Но для начала все-таки попробую заглянуть в иллюминаторы.

– А если не поможет?

– Тогда надену скафандр и выйду наружу, – раздраженно ответил Эллингхаузер. – Еще вопросы будут?

– Только один... собственно, даже не вопрос. Как известно, инструкция запрещает капитану покидать корабль, тем более в одиночку. Как быть с этим?

– Меня будет страховать Эмери. Ты согласна?

Медиколог торопливо кивнула. Она явно испытывала облегчение от того, что, наконец-то, и ей нашлось дело.

– А насчет инструкций... Можешь написать на меня рапорт, когда вернемся.

– Не обучен, – ухмыльнулся Хадсон. – И вообще, казенные бумаги не мой профиль... Разрешите приступать?

– Разрешаю. За дело, друзья, времени у нас совсем мало. Идем, Эмери.

* * *

Как и предполагал Хадсон, попытка разглядеть что-либо через иллюминаторы не удалась. Снаружи царила непроглядная тьма, в которой, сколько не всматривайся, невозможно узреть ни единого огонька, ни единой, даже самой маленькой звездочки. А значит, гипотеза о том, что рейдер провалился на дно глубокого кратера, находила убедительное подтверждение, хотя и требовала более весомых доказательств, нежели полное отсутствие каких бы то ни было источников света.

Корабль в самом сердце удивительного образования, более всего напоминавшего гигантскую скважину, просверленную в ледяной мантии замерзшей луны – чушь какая-то... Мысль об участии инопланетного разума в коварном нападении на мирных исследователей приходила сама собой. Хотя и мгновенно отметалась как совершенно фантастическая. Но, тем не менее, возвращалась снова и снова.

Бездонная дыра в центре Ледовой Плеши никак не вписывалась в разряд обычных природных явлений. И ведь не просто дыра, а дыра, огрызающаяся лазерными залпами на попытку вторжения... Кто в здравом уме станет утверждать, что ничего удивительного в этом нет и подобное явление самое что ни на есть рядовое? Даже более того – естественное? Скорее всего, таковых не найдется. Но даже если и так, пусть сначала испытают на собственной шкуре, что такое лазерный обстрел из глубокого кратера на безжизненной насквозь промерзшей луне, а вот тогда, возможно, и появится повод для серьезного разговора.

Загадки, загадки... Чего стоит один лишь факт исчезновения существенной части ледяного спутника Урана! Событие настолько фантастическое, не вписывающееся ни в какие самые авторитетные теории, что мало-мальски разумного объяснения на ум просто не приходит. Кроме все тех же коварных «зеленых человечков». И если «Леопард» действительно обосновался на дне поражающего воображение таинственного образования в эпицентре еще большей загадки, ничего хорошего точно ждать не следует.

Пауль Эллингхаузер защелкнул забрало шлема и взглянул на спутницу. Эмери явно бодрилась, но чувствовалось, что ей не по себе. Первоначальный энтузиазм исследователя очень быстро уступил место разумной осторожности.

«Вот это правильно, – подумал капитан. – По крайней мере, не станет соваться очертя голову куда не надо. Опыта реального десантирования у нее, конечно, маловато, но это дело наживное. Какие ее годы...»

– Далтон! – позвал он. – Говорит Эллингхаузер. Проверка связи.

– Слышу вас, капитан.

– Мы выходим.

– Удачи. Если обнаружите тех, кто в нас стрелял, – врежьте им от души, чтоб неповадно было. Весь экипаж вас поддержит.

– Непременно.

«Как бы нам самим не врезали, – подумал он. – С теми, кто с невероятной легкостью способен сбить на лету превосходно защищенный рейдер, трудно разговаривать с позиции силы.»

– Ты как, в порядке? – капитан повернулся к Эмери.

Медиколог экспедиции согласно кивнула.

– Тогда начинаем.

Эллингхаузер нажал кнопку, открывавшую наружный люк. Послышался легкий гул насосов, выкачивавших воздух из шлюза, а затем дверь плавно сдвинулась в сторону.

За пределами корабля царила кромешная тьма, разогнать которую оказался не в силах приглушенный свет аварийных светильников за спиной. Эллингхаузер погасил освещение шлюза, после чего включил нашлемные фонари и остановился на пороге, с тревогой всматриваясь в неизвестность. Яркие световые пятна, показавшиеся попросту ослепительными, упали на неожиданно близкий каменный уступ. Его дальний край ограничивала высокая черная стена, верхняя часть которой уходила, казалось, в саму бесконечность. Во всяком случае, разглядеть скрытую тьмой кромку не представлялось никакой возможности, для этого необходимо было выйти наружу. Ближняя оконечность каменного уступа находилась от люка метрах в двадцати и обрывалась в глубокую пропасть, показавшуюся воистину бездонной. Там клубились совершенно невозможные на пустой ледяной луне зеленоватые облака... а может быть, просто померещилось... Свет нашлемных фонарей оказался слишком слаб, чтобы утверждать со всей определенностью: загадочный облачный покров никакой не мираж, а самая настоящая реальность.

Эмери подошла ближе и тоже уставилась на открывшуюся взорам безрадостную картину.

– Как тебе? – осведомился капитан. – Нравится?

– Нет, – медиколог слегка наклонилась, чтобы получше рассмотреть таинственные облака внизу. – Кажется, речь шла о том, что «Леопард» упал на дно кратера?.. Я бы сказала, очень похоже на истину, если бы не пропасть у нас под ногами. Впечатление такое, будто корабль завис посередине между небом и землей. Не понимаю, как такое возможно... и это меня пугает.

– Меня тоже.

Эллингхаузер слегка покрутил головой, отчего световые пятна на каменной поверхности заметались из стороны в сторону. Увиденное никакой ясности не добавило: все тот же узкий склон и бесконечная черная стена в нескольких десятках метров от края.

Внезапно световой луч отразился от чего-то блестящего, лежащего между двух небольших валунов.

– Эт-то что такое? – произнес капитан. – Очень интересно! Похоже на что-то металлическое.

– В самом деле. Однако совершенно непонятно, откуда мог взяться открытый металл на маленькой ледяной луне? Ведь не бывает же такого, или я не права?

– Права, конечно. Металл, да еще полированный... На мой взгляд, Оберон слишком щедро разбрасывается загадками, не имеющими никакого разумного объяснения.

– Может, это телемонитор? – с сомнением произнесла Эмери. – Ну, один из тех, которыми мы усердно засеивали Ледовую Плешь? А что... упал в кратер вслед за нами.

– Или мы вслед за ним, – задумчиво добавил Эллингхаузер. – Возможно. Скажем, один из тех, что так и не отозвались... Вот только почему у меня такое чувство, будто никакой это не кратер?

– А что же по-вашему?

– Не знаю.

Капитан несколько долгих мгновений всматривался в таинственный металлический объект, после чего решительно произнес:

– Нужно выбираться наружу... на этот самый уступ. Отсюда мы ничего больше не увидим.

– Как? – взгляд Эмери был полон недоумения. – Здесь метров двадцать... не перепрыгнуть, тем более в скафандрах.