Текст книги "Всадник на белом коне. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Морозевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 52 страниц)

По его словам выходило, что довольно-таки условное так называемое Планетарное Сообщество Европеоидов (ПСЕ) вчистую проиграло соперничество с примитивным фундаментализмом в основном благодаря четырехвековой безмозглой политике правителей Европы и Норд-Америки. А самый главный просчет – оно допустило быструю смену населения на своих исторических территориях, успокоительно называя явный этнорегресс то «политкорректностью», то «сбалансированной миграцией». Заниматься вопросами этнодинамики всем было недосуг, поскольку в общественном сознании явно доминировала политика нагромождения военных блоков друг против друга. Зато теперь любой здравомыслящий человек вправе спросить: «Зачем»?! Всем вдруг стало очевидно, что копившиеся десятилетиями груды оружия попросту не способны справиться с настоящей бедой, которая, как водится, явилась, откуда не ждали. Если, конечно, не отбросить за ненадобностью такие понятия как мораль, человеколюбие, совесть и не начать использовать орудия уничтожения по прямому назначению. К счастью, подобных безумцев все-таки не нашлось. Тем не менее, этноресурс европеоидного мира стал быстро таять к вящей радости фундаменталистов. И без того непростое положение усугубляли СМИ, день и ночь прививавшие толпам молодых шалопаев культ пивных клоунов, «романтику» экстремального безделья и кровавого воровства. Не говоря уж о пропаганде однополых отношений и захватывающей неокрепшие умы так называемой «трансгендерной субкультуре». Фундаменталисты охотно им в этом помогали, одновременно расширяя поля марихуаны и опиумного мака. Бегство от бьющей в глаза действительности в затянутые дымными клубами наркотические грезы стало едва ли не нормой, во многих случаях молчаливо одобряемой государством. Ничего удивительного, что в таких условиях катастрофа стала неизбежной.

– Единственная заслуга ПСЕ в том, – угрюмо продолжал Двинский, – что оно успело вовремя перенести центр тяжести техногенной цивилизации в просторы орбитально-лунного Приземелья. Пусть даже произошло это совсем незадолго до той печальной годины, когда Европа окончательно перевоплотилась в Косоварию – халифат от Атлантики до Днепра, а Россия однажды проснулась страной с миллиардным монголоидным населением. Устояла и окрепла лишь преобразовавшаяся в Османскую империю Турция, вобрав в себя страны Ближнего востока и практически все Закавказье. И не надо морщиться... такова реальная история, никакой другой уже нет и не будет.

Фрэд мрачно смотрел в пол, и даже Алина слегка нахмурилась, хотя ее, как истинную марсианку, происходившие на Земле социальные потрясения не интересовали ни в малейшей степени. Хотя теперь уже трудно было утверждать, кто она на самом деле: марсианка, землянка или просто несчастный экзот без роду без племени... Существо, исторгнутое из одного мира и пока не примкнувшее ни к какому другому.

– А что с Америкой? – спросил Фрэд, не поднимая головы. – То же самое или еще хуже? Вы же понимаете...

Он прекрасно сознавал, что при экстраполяции в будущее тенденций, свидетелем которых ему довелось быть двести лет назад, ничего хорошего ждать не приходилось. И все же надеялся.

Однако слова Двинского разбили эти надежды в пыль.

– Понимаю, конечно. Ваша родина... Мне очень хотелось бы сказать что-нибудь утешительное, но увы... Через двенадцать лет после марсианской катастрофы и вашего исчезновения по Норд-Америке прокатился целый шквал кровавых разборок между мулато-негроидными и метисо-монголоидными бандами за передел сфер влияния на континенте. Очень быстро вооруженное противостояние переросло в затяжную гражданскую войну, угли которой тлеют до сих пор. В ее вихре немногочисленные остатки белого населения были озабочены лишь одним: проблемой выживания, за что их трудно винить. В отличие от хорошо организованных банд объединиться они так и не сумели, а потому никакой реальной силы собой не представляли. Кто-то в ужасе бежал куда глаза глядят в надежде отсидеться и переждать смутные времена где-нибудь в Скалистых горах... а кто-то предпочел эмиграцию. Хотя это тоже оказался не лучший вариант. Единственное место на Земле, где беженцы хотя бы теоретически могли найти убежище, – относительно благополучные страны Зюйд-Америки. Но, к несчастью, быстро выяснилось, что норд-американцев там не очень-то рады видеть, разом припомнив им всю многовековую полуколониальную историю, так что бежать по большому счету оказалось некуда. Белое норд-американское меньшинство совершенно определенно не желало, вырвавшись из огня, угодить прямиком в полымя. По крайней мере, так ситуация выглядела в самом начале.

– Но почему обязательно Южная Америка? Есть же еще Азия... или Африка...

– Невозможно, – покачал головой Двинский. – На всем гигантском Евразийском пространстве тогда происходило весьма жесткое противостояние интересов двух достаточно мощных этнических конгломератов тюрко-монголоидного и арабизированного состава, время от времени переходящее в прямое противоборство. Противостояние довольно зыбкое, то и дело стремящееся скатиться в серьезные столкновения военного характера, вполне способные перерасти в обширный «полуглобальный» ядерный конфликт. Избежать которого в конечном счете так и не удалось. Полудюжина подорванных тактических зарядов немного остудила горячие головы, но дорога для потенциальных переселенцев, увы, оказалась закрыта: налаживать новую жизнь в зараженных радиоактивными осадками землях, согласитесь, не лучшая затея. А африканские пустыни и полупустыни вообще наполнены разрозненными одичавшими племенами. Не-ет, белому населению Норд-Америки не позавидуешь, податься им и в самом деле было некуда.

– И что, там не осталось никого? – глухо спросил Фрэд. – Совсем-совсем? Не верю.

– Почему же, остались. Два не слишком крупных экзархата, осажденных по всем правилам военной науки и остервенело огрызающихся в ответ на не менее остервенелые наскоки. Один в районе Великих озер, другой на Аляске. Правильно говорят: если загнать человека в безвыходное положение, он становится способен на многое. Во всяком случае, воля к сопротивлению возрастает многократно. Так и здесь... Жалкие остатки белого населения наконец-то сумели сплотиться и дать хоть какой-то отпор. Однако их героизм выглядит отчаянием обреченных, в исторической перспективе шансов на выживание у них нет.

Фрэд молчал, стиснув зубы.

– Извините за откровенность, – сказал Двинский, – но, по-моему, всегда лучше знать правду.

Фрэд мог бы оспорить подобное утверждение, но не хотел. На душе скребли кошки.

– А Россия? – спросила вдруг Алина, бросив быстрый взгляд на поникшего спутника. – Что, тоже?

Двинский мрачно кивнул.

– Тоже, – сказал он. – Хотя и не так трагично как в Норд-Америке. Судя по всему, воля к сопротивлению у остатков европеоидных этногрупп оказалась здесь существенно выше. В бега кинулись лишь очень и очень немногие, главным образом в Бразилию и Аргентину, где к русским переселенцам отношение было куда лучше, чем к тем же норд-американцам. А большая часть сумела сконцентрироваться и закрепиться в многочисленных разбросанных по обширной территории анклавах. В результате в средней полосе России сложилось довольно шаткое равновесие. Крайне не повезло лишь Тамбовскому и Воронежскому экзархатам: они оказались в полной изоляции, окруженные провинциями, населенными в основном китайцами, кавказцами, арабами и турками. А вот на севере ситуация много лучше. Здесь возникла так называемая Арктида – союз Северных экзархатов и городов так называемой Арктической Линии Последних. В состав Арктиды вошли Чукотка, Таймыр, Ямал... европейский север России – Беловодье и, конечно, самый сильный из всех экзархатов – Камчатский.

– Последняя линия обороны, – криво усмехнувшись, произнес Фрэд. – Которая, конечно же, тоже падет... в исторической перспективе.

– Возможно, – неожиданно согласился Двинский. – Хотя и не так скоро. Возвращение в солнечную систему грагалов оказало на набиравшие обороты деструктивные процессы сильнейший стабилизирующий эффект. В союзе с орбитально-лунным Приземельем и Арктидой нам довольно-таки успешно удается гасить наиболее острые конфликты и уж тем более контролировать ситуации, при которых Евразийский континент мог бы оказаться ввергнут в полномасштабную термоядерную катастрофу. Вот еще одна обязанность, которую добровольно взвалили на себя грагалы, помимо решения назревших демографических проблем.

– Да, вам не позавидуешь. Удивляет одно: столько усилий, и все лишь для того, чтобы получить сомнительное удовольствие от возможности провести на Земле какие-то жалкие несколько дней. По-моему, вы сильно продешевили. Грубо говоря, вас попросту надули.

Двинский долго молчал и, не мигая, смотрел Фрэду прямо в лицо, отчего тому стало как-то не по себе. А потом тихо, но весомо произнес:

– Цена в данном конкретном случае не имеет никакого значения. Мы оказали бы любую посильную помощь, даже если бы не получили ничего взамен. Не стоит забывать, что грагалы такие же люди, а Земля – наш общий дом. Надеюсь, это понятно.

– Извините, – смущенно сказал Фрэд. – Просто... просто никак не ожидал, что все окажется настолько плохо.

– Извинения приняты. Я прекрасно понимаю, какой шок вы испытали, когда выяснилось, что прекрасное будущее, к которому все мы подсознательно стремимся, совсем не так прекрасно, как нам бы того хотелось. А если добавить сюда недавно пережитое нападение... Должен признать: держитесь вы совсем неплохо, гораздо лучше, чем можно было бы ожидать.

Фрэд согласно кивнул. Только он один знал, чего ему стоило сохранять видимость благоразумия и относительного спокойствия. Про то, какие чувства испытывает Алина, оставалось только гадать, но, в конце концов, она все-таки марсианка. Какое ей дело до чисто земных проблем...

– Вам известно, кто в нас стрелял? – спросил он. – Кому наше существование стало поперек горла?

Двинский покачал головой.

– Ситуация пока неопределенная, – сказал он. – Но с большой долей вероятности можно утверждать, что без Ордена Черного Дракона здесь не обошлось.

– Ну конечно, – криво усмехнулся Фрэд, переглянувшись с Алиной. – Орден... опять Орден.

– Так вы, оказывается, уже знакомы с этой, с позволения сказать, структурой? – удивился Двинский.

– Нет, естественно, – поморщился Фрэд. – Откуда? Просто в нашей прошлой жизни существовала некая организация полумистического полуэкстремистского толка – так называемый Орден Очищающей Реинкарнации. Вот уж кто расправился бы с нами с превеликим, как говорится, удовольствием. Ни на секунду не усомнившись в присвоенном самому себе праве распоряжаться чужими жизнями. Слышали о таком?

– Как не слышать... Что ж, могу вас «обрадовать»: Орден Черного Дракона – прямой наследник того вашего Ордена... плюс еще нескольких подобных структур. Гораздо более могущественный, решительно вмешивающийся в решение социальных и политических вопросов не только на планете, но и за ее пределами. Признаюсь, всем нам сильно не повезло, что они вдруг озаботились кардинальным решением вашего вопроса. Уж если кому-то из них взбрело в голову убрать пару явившихся из прошлого экзотов, то поверьте, они предпримут все возможное для достижения этой цели... Думаю, даже наша резиденция на Мадагаскаре не в состоянии обеспечить вам стопроцентную защиту.

– Оптимистично, – буркнул Фрэд. – Хоть сейчас накладывай на себя руки... Но почему именно мы? Что, на планете нет никого более достойного высочайшего внимания?

– Скажу прямо: разумных объяснений повышенного интереса Ордена именно к вам у меня нет. Традиционная ненависть к грагалам?.. Сомнительно, терпели же они наше присутствие все это время. Разве что...

– Что?

– Понимаете... – неуверенно произнес Двинский. – Орден – структура довольно громоздкая, и как любая глобальная организация подобного рода полна внутренних противоречий. Часть адептов относительно вменяема, и именно с ними мы взаимодействуем в вопросах миграции на планеты Дигеи. Другая вообще не от мира сего, с головой погрузившаяся в дебри философии и духовных исканий. Есть и чистые прагматики, которые в сотрудничестве с – конечно же! – ненавистными грагалами видят лишь возможность беспредельного и неконтролируемого обогащения. Но существует и еще одна ветвь Ордена, самая для нас неприятная: фундаменталисты, полностью закосневшие в абсолютно непробиваемом радикализме. Вот эти способны на все...

Он немного помолчал, собираясь с мыслями, а затем добавил:

– Сейчас у меня такое впечатление, что заперли вас в зоне СК одни, а решать вопрос с помощью ракет и пулеметов прибыли другие. Те самые радикалы... Вот и получается, что ситуация не так безнадежна, как может показаться, поскольку в рядах Ордена в отношении вас, похоже, нет единства. Не думаю, что покушение на жизнь узников зоны СК одобрено всеми безоговорочно.

– Звучит убедительно, – сказал Фрэд, – и даже успокаивающе. Возможно я и поверил бы в относительную безопасность, обещанную вашим сотрудником... если бы в нас не стреляли всего лишь несколько часов назад. Что помешает тем же самым фундаменталистам закончить дело прямо здесь, на острове?

– Вообще-то, задача не так уж проста, как кажется, хотя ничего невозможного в этом нет. Прямым наскоком такое дело не решить, руки коротки... разве что какой-нибудь террорист-камикадзе... Повторяю: гарантировать безопасность не могу, хотя и сделаю все возможное для ее обеспечения. А что касается Ивара... Он, конечно, прекрасный сотрудник, но, к сожалению, слишком молод и горяч, да и ветры идеализма до сих пор гуляют в голове. Так что данные им обещания я бы делил как минимум надвое.

– Интересно, – вдруг произнесла молчавшая до сего момента Алина. – Как получилось, что Ивар оказался на нашем острове да еще так вовремя? Или это случайность?

Двинский удивленно поднял бровь: настолько точных вопросов со стороны откровенно скучающей «блондинки» он не ожидал.

– Случайностей в нашем деле не бывает, – весомо ответил он. – Вернее, бывают, конечно, но это ЧП. Мы стараемся минимизировать их появление.

Он думал ограничиться лишь немногими уже произнесенными словами, однако, взглянув на собеседников, понял тщетность своих надежд: оба пристально смотрели ему в лицо, явно ожидая более развернутых объяснений.

– Что ж, начну издалека, – вздохнул он. – Примерно год назад на Земле и во Внеземелье внезапно активизировались несколько зон, известных своими аномалиями. Некоторые из них вам хорошо знакомы: одна находится на Япете – спутнике Сатурна, где в прошлом наблюдался первый из обнаруженных темпор-объектов; другая на Марсе, на равнине Амазония... ну, не мне вам рассказывать; а третья – на Земле, в горном районе Османской империи. Причем, последняя стала для всех полной неожиданностью, поскольку никаких темпор-объектов там отродясь не бывало. Ну и, наконец, самое недавнее: буквально несколько недель назад найдена аномальная зона на Эриде. Вероятно, там тоже когда-то существовал темпор-объект, причем, судя по всему, – это первое подобное образование в солнечной системе, задолго до так называемого оберонского гурма. В те времена регулярные наблюдения за поясом Койпера были сильно затруднены в силу огромных расстояний, плохой освещенности и низкой разрешающей способности применяемых инструментов, а потому неудивительно, что темпор-объект на столь удаленной планете остался незамеченным. Сейчас в этот район переброшена база «Светозар» и отряд десантников.

– Все это прекрасно, – сказала Алина. – Но какое отношение имеет к нам?

– Терпение, – произнес Двинский. – Мы как раз подобрались к самому главному. Поиски причин возросшей активности так называемых «районов посещения» ни к чему не привели. Зато в поле зрения наших специалистов попала информация о том, что примерно в это самое время на орбите Марса неожиданно объявился пропавший двести лет назад рейдер «Леопард» с двумя пилотами на борту. Правда, в дальнейшем информация не подтвердилась, и все упоминания о воскресшем из небытия корабле исчезли, словно их никогда и не было. Как и данные о его экипаже. Согласитесь, совпадение по времени в достаточной мере симптоматичное: активизация планетных аномалий с одновременным возникновением пропавшего без вести корабля выглядит слишком настораживающе, чтобы просто пройти мимо.

Фрэд хмуро смотрел в пол, а потом, подняв взгляд на собеседника, хмуро спросил:

– Так вы считаете, что это наше появление в солнечной системе запустило неведомые механизмы аномалий? Я вас правильно понял?

– Не исключено. Большинство экспертов склоняются к версии, что, условно говоря, именно «Леопард» нажал на воображаемый спусковой крючок.

Фрэд повернулся к Алине, которая совершенно круглыми глазами взирала то на одного, то на другого.

– Да, наделали мы с тобой дел, – сказал он. – Но кто же мог предполагать, что самое обычное, самое естественное желание вернуться на родину обернется целым ворохом каких-то непредставимых проблем... Скажите, возросшая активность аномальных зон может представлять угрозу?

– Пока не ясно, – пожал плечами Двинский. – Не знаю, как насчет угрозы – это должны оценивать специалисты, – но определенного рода неудобства они уже создают.

– Но мы же не нарочно, – пролепетала Алина. – Мы же не знали... правда?

Глядя на нее, Двинский невольно усмехнулся. Своими жалкими беспомощными словами девушка лишь подтвердила сложившееся у него мнение о «блондинке обыкновенной».

«Даже если бы знали, – подумал Фрэд, – то в тех условиях вряд ли что-то могло повлиять на наше решение. Ты что, отказалась бы от возвращения?.. Вот видишь... и я бы не отказался.»

– А где сейчас «Леопард»? – спросил он.

– Отыскать его было непросто, – ответил Двинский. – Следует признать, земляне постарались тщательно уничтожить многочисленные свидетельства пребывания рейдера на орбите Марса. МАКОД, поддерживаемый Службой Безопасности солнечной системы, изо всех сил пытался убедить общественность, будто ничего экстраординарного не произошло, никакого таинственного пришельца из далекого прошлого нет и никогда не было, все это не более чем дутая сенсация, подогреваемая недобросовестными СМИ... Однако полностью уничтожить многочисленные свидетельства им так и не удалось. Если бы речь шла о рядовых, не особенно интересующихся внеземными делами землянах, все прошло бы как нельзя лучше. Ну кому, спрашивается, есть дело до какого-то гипотетического корабля, то ли обнаруженного, то ли нет на просторах Дальнего Внеземелья? Никому. Равнодушные обыватели просмотрели коротенькое сообщение в новостях и благополучно о нем забыли, а подавляющему большинству все эти космические байки вообще оказались неинтересны. Но тут за расследование взялись грагалы, и вот тогда-то шансов на сокрытие истины не осталось никаких. Вскрылось все, вплоть до ваших переговоров с диспетчером на Фобосе. МАКОД для виду поупирался, а потом все же нехотя признал, что да, корабль был, однако никакой информации о его экипаже они предоставить не могут.

Фрэд с Алиной переглянулись.

– Оказывается, нас с тобой не существует, – заметил бывший капитан «Леопарда».

Подруга презрительно хмыкнула, всем видом демонстрируя: «Это мы еще посмотрим, кого здесь не существует!»

Двинский усмехнулся и продолжил:

– Отследить дальнейший путь рейдера не составило никакого труда. Выяснилось, что корабль отбуксирован в распоряжение Лунного экзархата. Выведен на орбиту, а затем посажен в пустынном районе у подножия лунных Аппенин. МАКОД установил вокруг него плотное кольцо охраны, поскольку рейдер очевидным образом связан с аномальной зоной на Обероне. Как минимум. А как максимум – еще и с совершенно непредставимыми угрозами, которыми без сомнения наполнены те ужасающие бездны пространства, откуда он таким удивительным образом прибыл. Так что режим в очередной зоне СК крайне серьезный, за периметр не пропускают никого, даже ученых. Судя по всему, опасаются неконтролируемой эпидемии экзотизма.

– Трусы, – злобно процедила Алина.

Слово прозвучало весомо, словно гиря, и пало на неведомых перестраховщиков подобно клейму. Позорному и несмываемому.

– Надо полагать, – с оттенком горечи произнес Фрэд, – нас изолировали на острове по той же самой причине. Боятся...

Двинский с явным сомнением покачал головой.

– Не только, – сказал он. – С вами все гораздо интересней... и сложней. Как только выяснилось, что явление «Леопарда» – не журналистская утка, спецслужбы сразу же начали поиск бесследно исчезнувших пилотов. Для нас, грагалов, не оставалось никаких сомнений в том, что члены экипажа – экзоты, а значит, наши собратья если не по несчастью, то по самой своей природе. А значит, автоматически подпадающие под юрисдикцию Новастры. Уже не люди, но еще не грагалы, потому что наверняка не в состоянии контролировать приобретенные во Внеземелье сверхспособности.

Он обвел взглядом притихших собеседников, а затем продолжил:

– Очевидно, МАКОД не разделял наших взглядов на проблему, всячески отрицая само существование экипажа. Объяснить их действия сложно, но я все же попробую. Не подлежит сомнению факт, что земляне в лице Ордена Черного Дракона крайне заинтересованы в исследованиях, связанных с природой экзотизма в самых разнообразных его проявлениях. Однако очевидно, что проводить свои опыты на грагалах у них нет абсолютно никакой возможности. И тут являетесь вы... Неудивительно, что они сочли появление парочки неучтенных экзотов настоящим даром небес. Я поясню: поскольку среди пребывающих на Земле грагалов вы не числитесь, то искать вас точно никто не станет. Что автоматически означает полное отсутствие каких-либо разборок с руководством Новастры. Все шито-крыто, и никаких скандалов. Достаточно полностью изолировать вас где-нибудь подальше от цивилизации, и исследуй, сколько душе угодно.

– Подонки, – процедил Фрэд.

Весь вид агрессивно подобравшейся Алины говорил о том, что она полностью разделяет его мнение.

– Однако разведка Новастры по праву считается лучшей как на Земле, так и в солнечной системе, а также на планетах Дигеи. С нами сравнится разве что соответствующая спецслужба Османской империи. В конце концов мы отследили ваше перемещение с орбиты Марса через Лунный экзархат прямиком на коралловый остров архипелага Чагос в Индийском океане и направили в этот район своего наблюдателя.

– Ивара? – осведомилась Алина.

– Точно. Он обосновался на соседнем острове, откуда беспрепятственно мог контролировать обстановку в зоне СК с помощью внедренных видеотекторов.

Вчерашние узники выразительно переглянулись.

– Дыроглаз, – произнес Фрэд, вспомнив внезапное явление подглядывающего устройства на песчаном пляже.

Алина согласно кивнула. Двинский не обратил на замечание ровно никакого внимания, возможно, потому, что термин из лексикона оперативников МУКБОПа был ему прекрасно знаком.

– Одновременно началась работа по вашему вызволению, – как ни в чем не бывало продолжил он. – Данных о нарушении основополагающих положений Марсианской Конвенции Двух набралось столько, что стало возможным предъявить вполне обоснованные обвинения в незаконном удержании потенциальных граждан Новастры... Но тут подоспел Орден со своими ракетами, так что Ивару пришлось действовать по обстановке.

– Передайте ему нашу глубокую благодарность, – сказала Алина. – Почему-то нормально поговорить так и не удалось, он все время куда-то страшно спешил. Привел нас сюда и тут же исчез.

– Обязательно, – проговорил Двинский.

Наступила долгая пауза. Похоже, гости исчерпали весь запас накопившихся вопросов, а хозяин кабинета никак не мог придумать, что же делать дальше. Как быстро и эффективно разрешить неожиданно свалившуюся проблему.

Пауза завершилась самым неожиданным образом. Над столом с окончательно остывшими чашками кофе вдруг произошло некое непонятное движение, воздух словно сгустился, а затем на уровне глаз почти точно над вазой с фруктами сформировалось бесформенное туманное облачко, мгновением спустя превратившееся в четко очерченный полупрозрачный пузырь.

Двинский слегка нахмурился.

«Ах, как некстати, – подумал он. – Но почему аудиобабл, а не обычный вызов через орифлектор? Что-то Анжела здесь перемудрила. И кому я, спрашивается, так срочно понадобился?»

Фрэд и Алина во все глаза глядели на явившийся из небытия голографический призрак.

– Слушаю, – сказал Двинский.

Аудиобабл тут же сменил цвет с кроваво-красного на небесно-голубой, развернулся в тонкий полупрозрачный диск и приятным женским голосом произнес:

– Алексей Агафонович! К вам посетители – мужчина и женщина.

– Анжела! – слегка раздраженно ответил Двинский. – Я же просил меня не беспокоить! Скажи, что я занят.

– Уже сказала. Однако они настаивают.

– Кто такие? Ты их знаешь?

– Мужчина мне незнаком. А женщина – Йола.

– Так что же ты сразу не сказала! – с досадой произнес Двинский. – Пусть проходят. Только не в кабинет, а вниз, в переговорную А.

Аудиобабл обиженно фыркнул, свернулся в трубочку и исчез.

– Извините, – сказал Двинский, повернувшись к собеседникам. – Нужно разобраться с текущими делами. Думаю, это не займет много времени.

Фрэд кивнул.

– Не страшно, – сказал он. – Сами понимаете, торопиться нам некуда. К тому же, тем для обсуждения предостаточно. Правда, Алина?

Девушка с сомнением пожала плечами. Судя по всему, вопросов по поводу туманного прошлого у нее не осталось, а вот насчет будущего... Двинский без труда прочитал выражение на прекрасном лице, обрамленном роскошными золотистыми локонами, означавшее: «Все это прекрасно, но что же дальше?»

«А вот что дальше, пока неясно мне самому, – подумал он. – Лишь одно не вызывает сомнений: вопрос с агрессивными поползновениями Ордена придется как-то решать, а это ох как непросто! Очень не любят они отступать... даже тогда, когда проигрыш очевиден.»

Он встал с кресла и сделал несколько шагов в сторону рабочего стола.

Стена напротив словно раскололась надвое, створки плавно разошлись в стороны, и из образовавшегося проема в переговорную ступили нежданные посетители. Фрэд и Алина притихли и во все глаза наблюдали за происходящим.

– Наташа! – радушно приветствовал гостей Двинский. – Рад видеть тебя в добром здравии!

– Алексей Агафонович! – шедшая впереди высокая женщина тряхнула густыми каштановыми волосами и радостно заулыбалась. – Вы не представляете, как же хорошо вновь оказаться дома!

– Очень даже представляю, – хозяин кабинета заключил гостью в объятия, но тут же отстранился и озабоченно произнес: – Постой-постой... но ты же должна быть в Аргентине, или я что-то путаю?

– Все верно. Однако обстоятельства...

– Ах, да... – Двинский перестал улыбаться и озабоченно сдвинул брови. – Знаю, наслышан. Погромы... охота на белых мигрантов... вся страна словно сошла с ума.

– Так и есть. Штаб-квартира концерна «Артемида» подверглась нападению и восстановит свою деятельность еще очень не скоро. Поэтому я сочла свою миссию в Латинской Америке полностью завершенной.

– Да-да... – рассеянно покачал головой Двинский. – Конечно. Твой падре молодец, предоставил исчерпывающую информацию. Материалы, полученные при его непосредственном участии, – это что-то. Достаточно посмотреть, как несколько тысяч озверевших горожан разносят «Артемиду» буквально по кирпичику. И как им только удалось... голыми руками... А мародеры? Полностью растащили уникальное оборудование, а что не сумели унести – разбили в хлам. Зачем оно им, ума не приложу. Так что делать там и впрямь нечего, только понапрасну подставляться под удар. Ты правильно сделала, что вернулась.

Наташа переглянулась со спутником, едва заметно покосилась в сторону замерших Фрэда и Алины, а затем сказала:

– Таких подробностей мы не знали. Наверное, окончательный разгром случился уже после нашей... м-м-м... эвакуации.

Двинский перевел взгляд на высокого русоголового мужчину, молчаливо переминавшегося с ноги на ногу у нее за спиной.

«А это кто такой? – подумал он. – Сотрудник той самой несчастной «Артемиды»? В таком случае, зачем она его сюда притащила?»

Наташа, словно спохватившись, подхватила молчаливого спутника под руку и придвинула пред светлые очи начальства.

– Разрешите представить, – сказала она. – Виталий Петричев, доминатор КБ «Эос» концерна «Артемида»... и мой муж.

Двинский удивленно вскинул бровь.

– Очень приятно, – сказал он, протягивая руку. – Что, тот самый? Ну, который с Марса?.. Нашла-таки...

– Тот самый, – хмуро ответил Вит, пожимая длинную узкую ладонь. – А вы, надо полагать, тот самый начальник Йолы... э-э... Натальи? Алексей... э-э... Агафонович?

– Именно. Что ж, добро пожаловать, – произнес Двинский, бросая взгляд на чуть отодвинувшуюся в сторонку Наташу. – Надеюсь, бегать за вами по всей планете больше не придется.

– Не могу гарантировать. И чтобы избежать недопонимания, скажу... – Вит, насупившись, посмотрел в упор на начальника своей жены, выдержал ответный твердый взгляд и продолжил:

– Да, я бывший амнезоид, в воспоминаниях которого еще недавно зияла гигантская черная дыра, практически затянувшаяся к настоящему времени. Уточню, что большая часть восстановленной памяти – чужая, поскольку, как оказалось, стоящий перед вами человек – всего лишь аутентичная копия другого, настоящего Виталия Петричева из Пинского экзархата. И сюда я прибыл вовсе не с Марса, а прямиком из так называемой «Зоны мониторинга» где-то в османских горах, откуда меня так ловко выдернула Йола...

– Из «Зоны»? – удивленно переспросил Двинский. – Вот оно что... Это становится интересным.

– Можно считать, что «Зоны мониторинга» больше нет, – добавила Йола-Наталья. – Во всяком случае, в том виде, в котором она существовала до вчерашнего вечера.

– Хм... все интересней и интересней. Странно... по какой-то причине в сегодняшних сводках об этом ни слова. Так что же с ней случилось?

– Сначала очередной Большой Хлюп.

– Не понял. Большой... что?

– Хлюп. Один наш общий знакомый окрестил таким экстравагантным образом хорошо известный специалистам периодический прогиб метрики... Иными словами, гравитационно-топологический всплеск, сопровождающийся генерацией пространственно-редуцированных структур, а также весьма чувствительным акустическим воздействием... если так более понятно.

– Нет уж, уволь! Пусть будет хлюп... как говорится, коротко и по делу.

Йола понимающе усмехнулась.

– Это точно. По крайней мере, суть происходящего отражает в полной мере.

– И чем же случившийся Большой Хлюп так знаменит? – осведомился Двинский.

– Тем, что этот хлюп – самый большой из всех, что мы видели до сих пор. А также тем, что в результате невероятного по силе гравитационно-топологического катаклизма погибла вся команда исследователей во главе с Хайруллой.