Текст книги "Всадник на белом коне. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Юрий Морозевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 52 страниц)

– Рассказывай, – слегка насупившись, произнес Попович. – Что у вас здесь происходит, и какого черта я вынужден коротать ночь посреди пустыни на богом забытой окраине Ареи?

Ярослав Межин слегка поерзал, испытывая явный дискомфорт и неудобство, после чего развел руками:

– Даже не знаю, с чего начать...

– Послушай, Ярс... – Петр Ольгердович изо всех сил старался быть спокойным и терпеливым. – Сколько лет мы друг друга знаем? Много, не так ли?.. Пора бы уже уяснить, что отвечать следует четко, ясно и по делу. А все эти экивоки оставь для кого-нибудь другого, хотя бы для той же комиссии по расследованию. Мне твои шарады уже вот где! – он выразительно чиркнул ребром ладони по горлу. – Так что выкладывай все как на духу! Желательно с самого начала.

– Ну, если с начала... – Межин устало провел рукой по лицу. – Слушай, ПОП! Ты лучше не перебивай, мне и без тебя тошно. Видел, что случилось с «Деметрой»?

– Видел. Только ничего не понимаю.

– И никто не понимает. И в ближайшем будущем точно не поймет.

Попович удивленно воздел бровь.

– Откуда такие настроения? Ты же у нас... как это?.. Жизнелюбивый оптимист? Или уже нет?

– А-а... – Ярс безнадежно махнул рукой. – Тут такое творится, что весь оптимизм сдувает напрочь, как шляпку с одуванчика.

– Вот я и хочу понять... а ты... словно и не офицер безопасности. Ведешь себя как красна девица на первом свидании, и ни одного слова по делу. Соберись!

Ярс коротко взглянул на друга.

– Ну, хорошо, попробую... – он воздел глаза к небу. – Значит, так. Амазония всегда торчала у нас как заноза... сам знаешь, где. С самого пришествия... уж почти двести лет как...

– Знаю. Не нужно углубляться в историю... Ближе к делу.

– Не перебивай.

Петр Ольгердович выжидательно посмотрел на друга, прекрасно понимая, по какой причине тот намеревался углубиться в далекое прошлое.

С тех самых времен, как район накрыло белесое покрывало темпор-объекта, Служба Безопасности не знала покоя. Никто так и не смог добиться хоть какого-нибудь понимания того, по какой причине столь агрессивно начавшееся вторжение внезапно сошло на нет, а потом и вообще сдулось, не оставив на поверхности никаких следов былого присутствия. Бесчисленные десантные отряды, усиленные марсологами, физиками-топологами и специалистами по теории гиперпространства, буквально штурмовали Амазонию, плато Элизиум и южную часть Аркадии, однако ничего существенного обнаружить так и не смогли. Равнины Марса, подвергшиеся нападению «луноедов», оказались абсолютно пустынны и девственно чисты. Данные, со всем тщанием собранные с весьма обширной территории, неопровержимо свидетельствовали: параметры окружающей среды в норме и полностью соответствуют средним значениям по планете. В конце концов, ученые разочарованно отступили и нехотя объявили район свободным для посещения, чем немедленно воспользовались турфирмы и нефтяники, с невероятной быстротой уставившие своими пирамидами всю равнину. О былой катастрофе напоминало лишь одно-единственное свидетельство: глубокий кратер на том самом месте, где когда-то стояла буровая Р-4500. Абсолютно черные, спекшиеся в сплошную зеркальную массу стены взирали на окружающих с немым укором, напоминая о сумасшедших днях великого испуга, когда всем казалось: вопрос вторжения Внеземелья в ровную и размеренную жизнь марсианской колонии можно разрешить одним-единственным способом – ударом арабайнеров. А то обстоятельство, что ядерная бомбардировка может накрыть ни в чем не повинных людей, никого в те смутные времена не волновало ни в малейшей степени. Даже наоборот, многие считали правильным столь кардинальное решение весьма неудобного вопроса. Как говорится, нет экзотов – нет проблемы. Однако «ястребы» ошиблись: экзоты не просто выжили, но сумели вернуться спустя без малого двести лет, а вместе с ними, как ни странно, вернулись и проблемы «районов посещения», в том числе Амазонии.

Чего только стоит история годичной давности с кратковременной эпидемией внезапной амнезии... О которой, похоже, забыли абсолютно все, но только не шеф Службы Безопасности.

Генерал тяжко вздохнул, вспомнив изнуряющую борьбу с руководством туристических фирм, резко воспротивившихся решению Совбеза закрыть для посещения потенциально опасные районы. Бизнесмены никак не могли взять в толк, каким образом крайне избирательная потеря памяти, накрывшая всего лишь каких-то несчастных шестнадцать человек, может послужить причиной принятия настолько кардинальных мер. Терять доходы по столь незначительному поводу никто, разумеется, не хотел. Хорошо хоть нефтяники помалкивали, во всяком случае, в основной своей массе. Чисто формально большая часть буровых находилась в местах, не подвергшихся воздействию темпор-объекта, а значит, под готовящийся запрет не подпадала.

Чтобы справиться с отчаянным сопротивлением, Петру Ольгердовичу пришлось употребить весь имевшийся в его распоряжении административный ресурс и – чего уж там! – немалую власть в качестве шефа Службы Безопасности. Экскурсии на плато Амазония прекратились. Против оградительных мер никто больше не возражал, тем более что почти сразу же начались набиравшие раз от разу все большую мощь пресловутые «гравитационные всплески». Тут даже нефтяникам стало не до шуток. Зато воспрянувшие духом физики-теоретики всех мастей оживились мгновенно и сразу же организовали непрерывный мониторинг пробудившихся от многолетней спячки равнин. И, судя по всему, не зря...

Из задумчивости его вывел голос Межина:

– ПОП! Э-эй! Ты меня слушаешь?

– Да-да, – рассеянно ответил Попович. – Продолжай.

– Значит, мне показалось... – Ярс скептически хмыкнул. – Итак... Уже год, как темпорологи бомбардируют Амазонию своими зондами. Разумеется, беспилотными. Надо сказать, без особого успеха, во всяком случае, до сегодняшнего момента. Все это время равнина вела себя чинно-благородно за исключением всем привычных «гравитационных всплесков», не приносивших никому никакого вреда... ну, разве что чисто морального. Темпорологи, озверевшие от отсутствия сколько-нибудь значимых результатов, принялись забрасывать Отдел космической безопасности требованиями разрешить пилотируемые полеты над «зоной». По какой-то неведомой причине они вдруг пришли к твердому убеждению, будто личное присутствие в эпицентре аномалии способно в корне переломить ситуацию. Позиция довольно спорная, однако почему-то ставшая крайне популярной. А возглавил «бунт на корабле» не кто иной как сам командир базы «Тайм рейнджерс» Андрей Астанин.

«Кажется, начинаю понимать, где собака порылась,» – с неудовольствием подумал Петр Ольгердович.

– Так ты что, разрешил?! – он сурово сдвинул брови.

Нарушение прямого запрета Совбеза – проступок очень серьезный, способный повлечь за собой как минимум потерю должности... и то, если обойдется без жертв. А как максимум – трибунал и гарантированное уменьшение числа звездочек на погонах. Вплоть до полного обнуления.

– Нет, конечно, – угрюмо сказал Ярс. – За кого ты меня принимаешь? Эти... хм... в общем, решили обойтись без всякого разрешения... а Службу Безопасности поставить в известность уже постфактум. Короче... восемь темпорологов во главе с Астаниным угнали десантный шлюп и очертя голову ринулись прямиком в самое пекло. А тут и «всплеск» подоспел...

– Черт! – Попович от досады даже стукнул ладонью по столу. – Всех в карцер попересажаю и цепью к стене прикую! А тебя – первого!.. Они хотя бы живы?

– Н-не знаю. Не уверен.

– То есть, как?!

– А вот так! – с отчаянием обреченного огрызнулся Ярс. – Смотри сам! Запись номер А-18402.

Петр Ольгердович бросил на него косой взгляд и взмахом руки над сенсорной панелью задействовал кабинетный функционал. Помещение заполнила едва различимая голубоватая дымка, внутри которой оказался на только сам генерал, но и подобравшийся на неудобном жестком стуле Ярослав Межин. Поверхность стола словно забурлила, над ней неторопливо всплыли разноцветные шары сообщений, маркированных загадочными сочетаниями букв и цифр. Попович привычным жестом вбросил ладони в сенсорные перчатки, с трудом отыскал красный шар с указанным номером и ткнул в него пальцем. Дымка сфеария сразу же потемнела, лишние пузыри, украшенные буквенно-цифровыми индексами и цветными флажками, стремительно вознеслись куда-то под потолок, а из глубины плавно надвинулась хорошо знакомая каменистая равнина, скупо освещенная косыми лучами заходящего солнца.

Некоторое время ничего не происходило, а затем откуда-то справа в поле зрения вплыл малый десантный шлюп типа «Манта», сопровождаемый парой беспилотных зондов. Сразу же стало понятно, что изображение транслирует еще один, третий зонд, пристроившийся в кильватере. Кавалькада мирно поглощала пространство Амазонии, явно стремясь достичь эпицентра загадочного катаклизма, разыгравшегося здесь сто восемьдесят шесть лет назад.

Ничто не предвещало беды, однако Петр Ольгердович твердо знал: без неприятных последствий безумный рейд наверняка не обойдется, иначе он не восседал бы сейчас в астанинском кресле... да и Ярс вел бы себя более адекватно.

– Смотри! – вдруг произнес Межин. – Вот сейчас...

Попович не отреагировал никак. Он и без того не отрывал глаз, ежесекундно ожидая начала какой-нибудь невероятно изощренной пакости. И, наконец, дождался.

Правда, ничего особо впечатляющего он не увидел. Все произошло как-то тихо... спокойно... даже буднично. Никаких эффектных взрывов, вспышек... потоков раскаленной плазмы... к чему генерал подсознательно был готов. Ничего такого... Просто кавалькада из десантного шлюпа с экипажем на борту и сопровождающих зондов вдруг бесследно растворилась в абсолютно чистом безоблачном небе.

Сначала исчезла летевшая впереди пилотируемая флаинг-машина, а за ней секунду спустя два первых беспилотника... Третий зонд в последние мгновения отпущенной ему жизни успел передать девственно чистое изображение пустынного плато Амазония, после чего тоже отключился. Пространство сфеария тут же наполнилось ровным, абсолютно неинформативным голубоватым свечением.

– Это все? – угрюмо спросил генерал.

– Конечно же, нет, – сказал Межин. – У нас тут, знаешь ли, все как в хорошем ужастике – чем дальше, тем страшнее... Открой запись номер М-63005. Сделана видеотекторами, разбросанными вокруг «зоны» в великом множестве. Уверяю – разочарован не будешь.

– Если я правильно понял, экипаж шлюпа погиб. Что скажешь? Самое время созывать комиссию по расследованию ЧП, – Петр Ольгердович вдруг вспомнил Диану и ее прорицание насчет непознанного. – Ох, чувствую, мало нам с тобой не покажется.

– Не знаю. Не уверен.

– Опять загадками говорить изволишь?

– Какие уж тут загадки! Я и в самом деле не знаю, что сказать. Вопрос с экипажем не так прост, как кажется... Да ты смотри... смотри...

Сфеарий снова заполнили бурые равнины Амазонии. Съемка велась откуда-то сверху, судя по ракурсу – с вершины одиноко стоящей скалы.

Петр Ольгердович обратил внимание, что густые тени, накрывшие существенную часть доступного взгляду плато, какие-то уж особенно черные... Не должно быть столь резких световых переходов на планете, окутанной довольно плотной, рассеивающей солнечные лучи атмосферой. Даже с учетом времени суток что-то здесь было не то... И внезапно понял, что.

«Никакие это не тени, – яркой молнией вспыхнула в голове совершенно невероятная догадка. – Слишком черные и слишком ровные для того, чтобы их можно было спутать с каким-либо природным явлением. Подобное я видел лишь однажды... в «Зоне мониторинга» на Земле во владениях почившего в бозе Хайруллы да и то только в записи... вот как сейчас.»

Черная тень вдруг пришла в движение, плавно воспарила над вечерней равниной, и тогда сразу же стали очевидны ее размеры и форма: судя по всему – абсолютно правильное кольцо диаметром как минимум в несколько километров. А может быть, даже не один десяток. Широкая мрачная полоса справа и слева уходила за пределы сфеарного пространства, а дальний край упирался в близкий горизонт, растворяясь на фоне усыпанного звездами неба. Темно-бурая каменистая пустыня под загадочным феноменом казалась совершенно нетронутой, и это представлялось особенно странным, учитывая природу таинственного явления.

«Если интуиция меня не подводит, – размышлял генерал, – марсианское Кольцо – брат-близнец земного, только существенно большего размера. А поскольку Кольцо в «Зоне мониторинга» явным образом демонстрировало всем желающим довольно четкие пространственные аномалии, нечто подобное мы просто обязаны наблюдать и здесь. Однако же не наблюдаем.»

Он с недоумением развернулся в сторону Ярса, но тот лишь качнул головой и повел глазами: мол, ты смотри, смотри...

Изображение внезапно подернулось сильной рябью, пронесшейся по пространству сфеария снизу вверх. Несколько секунд, и все успокоилось.

«Помехи,» – решил Попович.

– Момент «гравитационного всплеска», – пояснил Ярс. – Сейчас начнется самое интересное.

Кольцо прекратило подъем и замерло в полусотне метров над поверхностью. Его тонкий, абсолютно неразличимый край, внезапно осветился яркими огнями, которые, убыстряя темп, непрерывной чередой заскользили слева-направо, слева-направо... Словно бусинки по тонкой, почти невидимой нити.

Световая иллюминация продолжалась несколько минут, отчего даже зарябило в глазах. Петр Ольгердович отметил, что огненные вспышки, проносясь через доступное взгляду пространство, непрерывно меняли цвет: от ярко-желтого на левом краю сфеария до тускло-багрового на правом. Огненное шоу буквально завораживало, оказывая на наблюдателей едва ли не гипнотический эффект. Сознание медленно, но верно начало уплывать...

Внезапно все прекратилось. Психика восприняла окончание фейерверка словно удар. Перед глазами замаячили тусклые разноцветные фантомы.

Попович провел рукой по лицу, окончательно сбрасывая наваждение, и упрямо уставился на загадочный феномен. Словно удав на кролика.

С нижней поверхности Кольца внезапно сорвался целый пучок бледно-лиловых молний, хищно впился в марсианский реголит и почти сразу же торопливо угас. Генерал совсем уж решил, что представление закончилось, однако ошибся.

Зависший над Амазонией плоский черный монолит неожиданно прорезали многочисленные радиальные трещины. Несколько секунд – и казавшаяся абсолютно несокрушимой часть чужеродного пространства распалась на отдельные, не связанные друг с другом сегменты. Во всяком случае, визуально это выглядело именно так, хотя за полное отсутствие какой-либо связи – например, на уровне электромагнитных или гравитационных полей – поручиться было невозможно.

Из-за границ сфеария внезапно выскочила пятерка автоматических зондов и, словно стая хищников, устремилась к вожделенной добыче. В нижней части доступного обзору пространства вспыхнула буквенно-цифровая строка, отображавшая поступавшие с автоматических разведчиков данные.

«Гравитация – норма... радиация – обычный марсианский фон, – отметил Попович. – Ничего необычного. Расстояние... хм... а вот здесь у нас какая-то чертовщина. Очевидно, сбой. Или?..»

– Локация невозможна, – пояснил Ярс, заметив недоумение шефа. – Кольцо не отражает и не поглощает радиоволн, они проходят сквозь него как через пустое место. Эта штуковина полностью... абсолютно радиопрозрачна. Лидары, кстати, тоже бессильны.

«Это я и сам уже понял, – генерал пристально вглядывался в изображение в ожидании очередной метаморфозы. – Как ни прискорбно, но нужно честно признать: весь наш могучий исследовательский инструментарий абсолютно бессилен против этого монстра. Судя по поступающим данным, Кольцо находится то на расстоянии вытянутой руки, то за несколько парсеков от Марса. Почему-то кажется, что и остальной телеметрии доверять особо не стоит.»

Автоматы достигли, наконец, некой условной границы, за которой начиналась территория, оккупированная загадочным феноменом, воспарили над ближайшим черным «лепестком» и принялись кружить над ним, словно выбирая место для атаки.

«Вот сейчас что-то будет, – решил вдруг Попович. – Кольцо не сможет оставить подобное вторжение без ответа. Я бы точно не оставил. Сейчас... сейчас...»

Зонды внезапно остановили бесконечный хоровод, на несколько мгновений застыли в полной неподвижности, а затем камнем рухнули вниз. Черная поверхность поглотила их без остатка.

– Эффектно, не правда ли? – прокомментировал Ярс.

Ответить генерал не успел, весь массив «лепестков» разом пришел в движение.

– Разлетаются по радиусам от эпицентра аномалии, – добавил Межин. – Этот факт установлен абсолютно неопровержимо.

Ближний к наблюдателям сегмент Кольца медленно, но неотвратимо надвинулся прямо на замерших наблюдателей. Форма загадочного образования вдруг подверглась неожиданным метаморфозам: острые углы сгладились, а боковые грани вспучились длинными выростами, чем-то напоминавшими ложноножки...

«Действительно, похоже на медузу, – подумал Попович, вспомнив контролера-оператора комплекса «Деметра». – Или нет... скорее на осьминога с длинными толстыми щупальцами... но больше всего все-таки на амебу. Вот, значит, как зародился тот самый скальпель, что походя взрезал реакторную колонну.»

На нижней поверхности черного чудовища внезапно замерцали яркие огни, в мельтешении которых генералу почудилось нечто знакомое.

– Воспроизведение – стоп! – скомандовал он, не отрывая глаз от протаявшего в мрачных глубинах изображения.

«Лепесток» неподвижно завис прямо над головами замерших наблюдателей.

– Вот это да-а! – удивленно произнес Ярс. – Ну и зрение у тебя, ПОП! Мы сто раз прокручивали запись... уже затерли ее, казалось бы, до дыр, и никто ничего не заметил... Что это?

Среди ослепительных световых пятен отчетливо просматривалась поблескивавшая зеркальными гранями уступчатая пирамида в окружении нескольких цилиндрических емкостей и каких-то непонятных строений из гофрированного полированного металла. Изображение выглядело довольно тусклым, однако разобрать подробности не составляло труда.

– Похоже на пирамиду нефтяников, – неуверенно предположил Ярс. – Только странная она какая-то... наши пирамиды на Амазонии выглядят совсем по-другому.

– Угадал, – ответил Петр Ольгердович. – Перед нами буровая Р-4500 – первая, давшая драгоценные углеводороды всей Арее. Та самая, что стояла здесь в одиночестве почти двести лет назад... теперь на ее месте глубокий черный кратер с гладкими зеркальными стенами.

– Великий Юп! – пробормотал Межин. – То-то я смотрю...

– Воспроизведение – пуск! – скомандовал Попович, и апокалиптический монстр плавно уплыл за пределы видимости.

Сумеречная равнина вновь обрела первозданный вид, словно ничего таинственного и необъяснимого здесь никогда не происходило.

– А вот теперь внимание! – негромко произнес Ярс. – Сейчас будет самое интересное.

«Куда уж интересней, – подумал Петр Ольгердович. – Пространственная аномалия, бесследно поглотившая восьмерых темпорологов и целую кучу автоматических зондов – это что, всего лишь ничего не значащая прелюдия? Боюсь, комиссия по расследованию с тобой не согласится.»

Вдали, почти у самого горизонта, неожиданно обозначилось какое-то движение. Разобрать подробности оказалось практически невозможно, но генерал сразу же понял, что вот оно... то самое, интересное... обещанное Ярсом. Не прошло и нескольких секунд, как стало очевидно: к наблюдателям приближается летающий объект несомненно земного происхождения. Мгновением спустя Попович с изумлением опознал в загадочном пришельце канувший в небытие десантный шлюп типа «Манта». Исчезнувшая флаинг-машина шла низко над ночной каменистой равниной и казалась абсолютно неповрежденной. Некоторое недоумение вызывало лишь отсутствие ходовых огней и неработающие передние фары. Сразу же создалось впечатление того, что летательный аппарат неуправляем.

Петр Ольгердович дождался момента, когда машина ушла за пределы видимости и пространство сфеария озарилось ничего не значащим светом. После чего обернулся к Межину.

– Это они? – на всякий случай спросил он.

– Да. По крайней мере, шлюп точно наш, даже бортовой номер тот же. Связь, кстати, полностью отсутствовала. Нам удалось перехватить управление и дистанционно посадить его на нашей площадке.

– Экипаж? Живы?

Межин помялся, не торопясь с ответом.

– Ни да, ни нет, – наконец, ответил он. – Выглядят как покойники. Поначалу мы решили, что так оно и есть, но более тщательное обследование показало: жизненные процессы продолжаются, правда, в сильно замедленном темпе. Сердца бьются с частотой примерно один удар в семь с половиной минут. Не слишком вдохновляюще, верно? Наш медиколог вообще оценивает ситуацию крайне скептически, по его мнению шансы на то, что экипаж шлюпа когда-нибудь очнется, равны нулю.

– Похоже, ваш эскулап редкостный «оптимист». Думаю, свою жизнь я бы ему не доверил.

– Зря ты так. Ольга Владимировна отличный специалист и не единожды доказывала свой высокий профессионализм. Говорю со знанием дела, потому что довелось побывать ее пациентом, хотя и по весьма незначительному поводу. Думаю, многие здесь с удовольствием подтвердят мои слова.

– Ольга Владимировна? – задумчиво переспросил Попович. Он почему-то не ожидал, что медикологом базы «Тайм рейнджерс» окажется женщина. – Что ж, пусть будет Ольга Владимировна. Твоего ручательства мне достаточно.

– Так вот, она утверждает, что наши пациенты все равно что мертвы, хотя их существование на грани жизни и смерти может продолжаться довольно долго. По ее мнению вернувшиеся с того света темпорологи просто-напросто существуют в ином ритме времени, гораздо более замедленном по сравнению с нашим. Сейчас их жизнедеятельность контролируется специальной аппаратурой, несмотря на то, что особой необходимости в этом нет. Однако отключать пока не решаемся: а вдруг наступит неизбежный конец? Что тогда?

– Черт! Скверно.

– Да уж, хорошего мало... – Ярс испытывающе посмотрел на друга. – Взглянуть не хочешь? Воочию, так сказать...

– Нет уж, уволь! Только покойников мне на ночь не хватало! И вообще... я устал и смертельно хочу спать... почти целые сутки на ногах. Где тут у тебя можно отдохнуть от дел хотя бы на пару часов?

Начальник Отдела космической безопасности безнадежно вздохнул и поднялся со стула.

– Пойдем, покажу.

Попович тоже встал и неожиданно остановил друга, положив руку ему на плечо.

– Согласен, ситуация хуже некуда. Но отдых, как ни крути, тоже необходим. Все, что могло случиться, уже случилось, а свежая голова еще никому не мешала. Так что на сегодня хватит... немедленно спать... это приказ. А покойники... что ж, покойники... Подождут до завтра, никуда они, к сожалению, не денутся.

– Легко сказать... – Ярослав Межин взглянул на шефа с большим сомнением. – Не знаю, как ты, а я точно уснуть не смогу. Амазония – не то место, где можно спать спокойно.

«Вот тут ты, безусловно, прав,» – подумал Попович.

* * *

Пробуждение язык не повернулся бы назвать приятным.

– Петя, проснись! – твердил над ухом чей-то смутно знакомый голос. – Да проснись же, Юп тебя побери!

– У-у-м-м-м... что... – сонно пробормотал Петр Ольгердович, поворачиваясь на другой бок. – Отстань ты...

Чья-то рука настойчиво потрясла его за плечо. Нарушитель генеральского спокойствия сдаваться явно не собирался.

– Проснись, Петя, проснись! – не унимался голос. – Мы покойничков потеряли!

– Что... ах, ты! – ПОП открыл глаза и с ошалелой свирепостью уставился на Ярослава. – Рехнулся?!

Межин выглядел одновременно растерянным и виноватым.

– Извини, – сказал он, – разбудил невовремя, но... но ведь это как-то осознать надо!

Попович недовольно поморщился и снова закрыл глаза. Думать о загадочной пропаже категорически не хотелось.

– Ну вот ты и осознавай, – снова проваливаясь в сладкую дрему, произнес он. – То ты их нашел... то ты их потерял... Разберись, наконец, в своем хозяйстве, а то развел тут... покойники, видишь ли, пропадать стали. Ну вот и осознавай теперь... Что-о-о?!

Сон слетел окончательно, и Попович как-то сразу вдруг понял, что никакая это не шутка и Ярс серьезен как никогда. Он рывком сел на кушетке, уставившись на друга слегка рассеянным взглядом. Мечты о полноценном отдыхе развеялись полностью, предстоял еще один напряженный день, начало которого не предвещало ничего хорошего.

– Что значит «потеряли»? – угрюмо спросил он, предпринимая безуспешные попытки нащупать запропастившуюся куда-то обувь. – Как такое вообще возможно?

Ярс шевельнул ногой, доставая генеральские буты из-под кушетки, и хмуро произнес:

– Не знаю. И никто не знает. Еще пару часов назад они были на месте, там, где и положено – в специальном медицинском боксе, подключенные к системам жизнеобеспечения. А теперь их там нет.

– Сбежали? – генерал, наконец, обулся и сразу же обрел приличествующий его званию вид.

– Если бы, – угрюмо ответил Межин. – Помещение заперто на электронный замок, и доступ в него имеют лишь несколько человек: я, медиколог и начальник базы. Последнего, впрочем, можно смело исключить.

– С какой это стати? – полюбопытствовал Попович.

Ярс ошалело уставился на шефа.

– Ну, ты, ПОП, даешь! – после долгой паузы произнес он. – По-твоему, что же получается: наш покойничек ожил, открыл бокс изнутри и покинул его в неизвестном направлении в компании своих неживых коллег? Так, что ли?

– Почему бы и нет?

Было сильно заметно, что начальник Отдела космической безопасности никак не может решить, шутит ПОП или говорит серьезно. Хотя, ситуация, по его мнению, складывалась такая, что какие уж тут шутки...

Он серьезно взглянул в генеральские глаза, все еще слегка затуманенные чересчур кратким сном, и ответил:

– Хотя бы потому, что достоверно установлено: дверь медицинского бокса все это время оставалась закрытой. Но даже если предположить невозможное: куда они, спрашивается, могли подеваться? Дежурные готовы поклясться чем угодно: территорию базы никто не покидал.

Петр Ольгердович предпринял еще одну, окончательную попытку стряхнуть с себя остатки сна и скептически усмехнулся.

– Надеюсь, видеонаблюдение в медицинском боксе у тебя еще не улетучилось? Что показывают видеотекторы?

– Ничего, – угрюмо заявил Ярс. – Вырубились все как один. Словно по заказу.

– Так может, это и впрямь диверсия? Что если твоих покойников кто-то украл?

– Ну да... в землю закопал и надпись написал... Знаешь, ПОП, мне действительно не до шуток.

– А я и не шучу. Флаинг-машины на месте?

– Н-не знаю... Сейчас выясню.

Межин коснулся сенсорных бугорков на дужке орифлектора и вызвал на связь центральный пост базы.

Пока Ярс вел переговоры с дежурными, Петр Ольгердович задействовал собственные очки и с легким неудовольствием обнаружил неотвеченный вызов по защищенному каналу и одно непрочитанное сообщение. И то и другое от Златы Зеновой. Отвечать на вызов он, разумеется, не стал, а вот сообщение прочитал. Адъюнкт-лейтенант ставила его в известность о том, что шеф марсианского филиала новастринской разведки Игорь Никитин настойчиво испрашивает высочайшей аудиенции. Причем, настолько настойчиво, что предпринял уже целых три попытки и недвусмысленно намекал на четвертую. На что она, Злата, неизменно отвечала: шеф отсутствует и когда вернется – неизвестно. Вопрос стоял так: что делать, если Никитин так и не успокоится.

«Грагалы, – вдруг вспомнил генерал и сморщился так, словно разом откусил поллимона. – Ну конечно же, грагалы! Юп меня подери, но я совершенно выпустил из виду, что именно сегодня на Марс прибывает лайнтрассер «Солнечный ветер», среди пассажиров которого находится та самая четверка, за которую так хлопотал Двинский. А все Ярс со своими покойниками! Впору вообще позабыть, на каком свете находишься... Великий Юп! То он их нашел, то снова потерял... В конце-то концов, не мои это проблемы. Ну, или не совсем мои. Вот пусть сам с ними и разбирается, а мне и без того головная боль обеспечена!»

Он быстро набросал и отправил ответ Зе-Зе в том смысле, что намерен вернуться в Ареополь в течение четырех часов, так что до истечения этого времени Никитин может не беспокоиться. А потом, конечно же, милости просим.

После чего снял очки, сунул их в карман и повернулся к Ярсу, аж кусавшему губы от нетерпения.

– Ну, что говорит дежурный? – спросил он.

– Ни один летательный аппарат в указанный период времени территорию базы не покидал. Однако шлюп наших пациентов в ангаре отсутствует.

– Как это может быть?

– Ума не приложу. Мистика какая-то...

– Та-ак... А что говорят видеотекторы? Или они у тебя тоже сбежали?

– К сожалению, нет.

– К сожалению?

– Именно так. Потому что, если верить записи, все мы здесь на базе попросту сошли с ума. Либо вот-вот сойдем. Выбирай, ПОП, как тебе больше нравится?

– Хватит с меня твоих недомолвок! – рявкнул Попович. – Отвечай прямо: что показало видеонаблюдение?

Ярс устало провел рукой по лбу. Ладонь оказалась мокрой.

– Ничего особенного, – произнес он. – Просто наш драгоценный шлюп тихо и мирно, никого не потревожив, растворился в воздухе, не оставив после себя никаких следов. Только-то и всего...

– Действительно... чертовщиной попахивает, – пробормотал Петр Ольгердович. – Так, может, и покойнички наши... тоже того... растворились?

Ярослав Межин бессильно развел руками. Наступила долгая пауза.

– Значит, так, – решительно нарушил тягостное молчание Попович. – Задерживаться здесь я, к сожалению, больше не могу, есть неотложные дела в Ареополе. Поэтому слушай приказ... Мобилизуй оставшийся персонал и проведи самое тщательное расследование инцидента. Если, конечно, твои темпорологи и топологи еще сохранили остатки рассудка и не попрятались по углам от страха. В любом случае, достань их хоть из-под земли и заставь работать! О результатах докладывать немедленно! Приказ ясен? Выполняй!

– Слушаюсь, – ответил Ярс безо всякого энтузиазма, однако генерал не стал его одергивать.

* * *

Уже на самом подлете к Ареополю, когда десантный когг оставил позади гору Сирия и вырвался на заросшие древовидным бамбуком просторы плато Солнца, поступил сигнал от Ярослава Межина.

Петр Ольгердович нахмурился, озабоченно разглядывая трепетавшие на расстоянии вытянутой руки голографические лепестки экстренного вызова.

«Интересно, уже раскопали что-то существенное? Или многострадальных темпорологов во главе с Ярсом постигла очередная неприятность?»

Думать об этом не хотелось, да и отвечать тоже. Однако сделать это все же было необходимо.

Он повел бровью, и в поле зрения вплыло знакомое лицо. Выглядел начальник Отдела космической безопасности неважно: весь взъерошенный и с лихорадочно горящими глазами.

– Слушаю тебя, Ярс, – устало произнес Попович. – Опять проблемы? Или расследование, наконец-то, принесло значимые плоды?