Текст книги "Выстрел милосердия (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

Глава 58

Харри чувствовал, как маленькая теплая ладошка сжимает его пальцы, пока они с Гертом скользили по льду в свете прожекторных мачт над головой.

Когда Харри забирал его у Катрине, Герт уже надел коньки с чехлами. Катрине рассказала, что еле-еле отговорила Герта ложиться в них спать: он так ждал, когда они с дядей Халли снова пойдут на каток, что его даже стошнило. Харри снес Герта на спине с четвертого этажа и усадил в «Эскорт».

– Мама говолит, что вы с папой были лучшими длузьями.

– Все верно, – сказал Харри и посмотрел в сторону низких трибун за западным виражом стадиона «Фрогнер». Они тонули во тьме, и свет прожекторов слепил глаза, но не чудилась ли ему фигура на самом верхнем ряду? Он заметил её ещё на втором круге. Если это человек, то место он выбрал странное. Слишком далеко от катка, чтобы общаться с кем-то внизу, и слишком холодно и темно для того, чтобы просто присесть отдохнуть. Первую автоматическую мысль – что это Катрине шпионит, проверяя, как они с Гертом справляются вдвоем, – он легко отогнал. Он знал, что она доверяет ему. Знал, что, несмотря на родительскую склонность сгущать краски, она понимает: он ни за что не потащит мальчишку в бар, чтобы там напиться, или что-то в этом роде.

– А у тебя появился новый лучший длуг? – Герт посмотрел на Харри с неподдельным беспокойством на личике.

– У меня есть Эйстейн, – сказал Харри. – Мы с ним дружим с самого детства.

– Он доблый?

– Добрый? Ну... пожалуй. А ещё с ним весело.

– Как с тобой?

– Со мной?

– Ты доблый и веселый.

Харри улыбнулся и сжал руку Герта. Веселый – в миноре. Пожалуй, это было своего рода итогом.

– А ты? – спросил Харри. – У тебя уже есть лучший друг?

– Да, – сказал Герт. – У меня есть ты.

– М-м. – У Харри перехватило горло, и ему пришлось дважды сглотнуть, прежде чем ответить: – Здорово. Значит, у меня теперь два друга.

– А это много?

– Не знаю, но вполне достаточно, если они настоящие. Зазвонил телефон.

– Какао? – спросил Харри.

– Да!

Они подкатили к скамейке, Харри расстегнул клипсы на коньках Герта и налил какао в пластиковый стаканчик из термоса, который Катрине дала сыну с собой. Звонил Эдди. Харри перезвонил ему.

– Отпечатки пальцев на стекле террасной двери с наружной стороны, – сказал Эдди. – Большинство из тех, что мы нашли, стерлись от солнца, ветра и непогоды. Но один оказался свежим. Сегодня нам даже повезло – он дал совпадение по базе судимостей.

– Вот как?

Харри посмотрел на Герта. Тот с любопытством глядел на него снизу вверх – должно быть, уловил предвкушение в голосе дяди Халли.

– Некий Тим Каландер, – сказал Эдди. – Живет здесь, в Осло. Адрес: Блиндернвейен. Рабочий адрес: Ведель Ярлсбергс вей, тридцать шесть.

– Это Фильмпаркен. Что ты нашел в базе судимостей?

– Всего один приговор за хранение наркотиков. Больше двадцати лет назад. Получил год, большей частью условно, так что ничего особо серьезного.

– Мм. Сделай одолжение, звякни в «Дельту» и организуй задержание.

– Серьезно? – спросил Эдди.

– В каком смысле? Если это тот, кого мы ищем, он забрал из Яра несколько единиц огнестрельного оружия.

– Да нет, я просто подумал, не захочешь ли ты перепоручить само задержание кому-то другому. Это же лакомый кусок для опера – во всяком случае, я так слышал. От кого-то в управлении, кто цитировал Харри Холе.

– Сейчас это уже не так важно, как тогда. Я занят, понимаешь ли. – Харри протянул Герту салфетку и жестом показал, чтобы тот вытер рот, перемазанный какао.

– Как знаешь, – сказал Эдди. – Я все устрою. Они повесили трубки.

– Хочешь ещё покататься? – спросил Харри.

– Да, – сказал Герт.

– А сколько?

– Не знаю.

– Три круга?

Герт склонил голову набок и сосредоточенно посмотрел на Харри, словно тщательно взвешивал предложение.

– Три круга – в самый раз, – сказал Харри, защелкнул клипсы на коньках Герта и взял его за руку.

На втором круге он снова глянул на трибуну. Никакой фигуры там уже не было. На третьем круге он поймал себя на том, что несется так быстро, что уже не катится рядом с Гертом, а тащит его за собой.

Они снова подкатили к скамейке. Харри расстегивал крепления на коньках Герта, прижимая телефон плечом к щеке.

– Привет, Эдди. «Дельта»...

– Уже в пути.

– Какой номер дома на Блиндернвейен? – Ему ответили.

– Сможешь тоже туда подъехать? – спросил Харри.

– Да.

Они повесили трубки, и Харри набрал букву «К», чтобы позвонить Катрине Братт. Посмотрел на кнопку вызова. Вместо этого пролистал список дальше, до «В». Телефон Хильде Витт прозвонил обычные три раза, прежде чем она ответила.

– Зачем? – спросила она, когда Харри объяснил, чего хочет.

– Потому что мне нужно твое первое впечатление об этом типе.

– Я еду.

Харри убрал телефон в карман и погладил Герта по голове.

– Хочешь прокатиться с ветерком?

– Да!

– С коньками или без?

– С коньками!

Герт взвизгнул от восторга, когда Харри поднял его и закинул себе на спину.

Нужный адрес на Блиндерне находился в пяти минутах езды от стадиона «Фрогнер». Как и Дисен, это был тихий жилой квартал со старыми деревянными домами. Но здесь чувствовался престижный Весткант: просторные виллы, не изуродованные пристройками, с большими садами и живыми изгородями, которым хозяева позволяли вырастать высокими и непроницаемо-густыми.

Когда приехали Харри с Гертом, «Дельты» ещё не было видно.

Харри припарковался у тротуара и посмотрел на двухэтажную деревянную виллу на возвышении у дороги. Стиль модерн, построена, скорее всего, в начале двадцатого века. Дом стоял темный, за исключением одного светящегося окна на первом этаже. Свет падал на садового гнома – а может, рождественского. Казалось, он пялится на них с широченной ухмылкой и мертвым взглядом.

Харри посмотрел на часы.

– Мы больше не будем ехать быстло?

Харри глянул в зеркало заднего вида на Герта, пристегнутого в детском кресле.

– А сейчас мы поиграем в игру «Мой корабль нагружен...».

– Да!

– Готов? Начинаем на букву «К».

– «К»?

– Да. Буква «К». Как в словах «корабль», «конфета», «капуста».

– Я хочу кушать.

Харри вытащил из кармана пакет и протянул назад:

– Держи. Печенье.

– Это не на «К».

– Ну да, но... ладно, окей.

– Мой колаблик наглужен о-кеем!

– Мм. Мой корабль нагружен... э-э...

– Чем?

Харри открыл было рот, но ничего не сказал: его мозг упорно буксовал на слове «кадавры».

– Мой колаблик наглужен тиглами, – сказал Герт, вовсю жуя печенье.

– Тигры – это отлично, но это не на «К», а на «Т».

– Да, на «Т» голаздо веселее. Он довольно посмотрел на Харри. – Слусай.

– Слусай?

– Да нет, слу-у-сай! Полицейская машина.

И правда, теперь её услышал и Харри – далекий вой сирены.

Когда черный «мерседес-бенц вито» «Дельты» остановился у тротуара в пятидесяти метрах впереди них, сирена уже была выключена.

Ничего не происходило.

Свет в окне виллы погас.

– Мой колаблик наглужен толтами. Тиглиными толтами!

На мгновение Харри показалось, что их обнаружили, что на этом освещенном фонарями месте они как на ладони. Но тут дверь машины «Дельты» открылась, и он понял, что все как раз наоборот: «Дельта» связалась с электросетью и просто согласовала точное время отключения электричества в доме.

Хотя Фалькейд был в шлеме с забралом, Харри сразу узнал командира спецподразделения «Дельта», как только тот вышел из машины. Спокойная, уверенная выправка. В черной экипировке, с пистолетом-пулеметом MP5 на груди.

– Халли?

– Да. Мой корабль нагружен тупицами.

– Ха-ха! Ты веселый!

Фалькейд пересек пустую дорогу и толкнул калитку, быстро ведя за собой шестерых бойцов по обледенелой гравийной дорожке. Они опустили приборы ночного видения и рассредоточились: по двое в каждую сторону, причем двое скрылись за домом. Фалькейд и оставшиеся двое двинулись к входной двери с оружием наготове.

– Мой колаблик наглужен Тоне.

– Тоне?

– Тоне из детского садика же. Я хочу ее на свой колаблик. Твоя очеледь.

В темноте Харри разглядел, как ручной таран обрушился на замок входной двери, услышал треск дерева и увидел, как трое стоявших на крыльце бойцов скрылись внутри дома.

– Мой корабль нагружен тортами.

– Я это уже говолил! Ты плоиглал!

В зеркале заднего вида Харри заметил, как сзади подкатила знакомая машина и остановилась. Витт вышла, подошла к «Эскорту» и села на пассажирское сиденье.

– Они уже внутри, – сказал Харри.

– А ты кто?

Витт повернулась к заднему сиденью:

– Привет. Я Хильде. А тебя как зовут?

– Гетт.

– Э-э... Олег?

– Его зовут Герт, – прошептал Харри.

– А. Привет, Герт.

– Мой колаблик наглужен тюбиками с пастой.

– Ого, целых три слова! А мой корабль нагружен тюльпанами.

– Тюльпанчиками! – Герт прыснул со смеху. – Хильде веселая. И класивая.

– Отлично, – сказал Харри и в тот же миг увидел, как на крыльцо вышел Фалькейд с прижатым к уху телефоном. Он качал головой, высматривая кого-то на дороге.

– Тима Каландера нет дома, – сказал Харри.

– Что ж, – сказала Витт. – Тогда мои услуги здесь не требуются, и я успею на ужин с...

– Твои услуги понадобятся ещё минут на десять, – сказал Харри, отстегивая ремень безопасности. – Если вы продолжите на «Т», я скоро вернусь, и тогда перейдем на «С». Идет?

Громкое «да!» Герта заглушило тихое «нет» Витт.

Харри побежал к дому и остановился у калитки. Фалькейд заметил его, кивнул и поманил к себе.

– В доме чисто, никого нет, – тихо сказал Фалькейд. – И никаких признаков того, что кто-то был здесь совсем недавно.

– Ладно, – сказал Харри. – Криминалисты уже едут. Сможете оставить кого-нибудь на дежурстве на случай, если он вернется?

– Ага.

Харри прошел мимо Фалькейда в прихожую. Куртка на вешалке.

Внизу – пара кроссовок, а рядом с ними высохшее пятно от растаявшего снега и соли. Куртка была слишком тонкой для зимней погоды, а на пятне явно стояла зимняя обувь.

Тим Каландер оделся и ушел отсюда спокойно, а не бежал сломя голову. Харри прошел через две гостиные и кухню, включая везде свет.

Чисто и прибрано. На стенах – старые пейзажи. Старинная ухоженная мебель. Пианино и книжный шкаф с несколькими томами в кожаных переплетах: Диккенс, Гамсун, Фолкнер, Вирджиния Вулф. На кухне – плакат с репродукцией Харриет Баккер. Ни единой личной фотографии. Классический Весткант Осло. Ничего экстравагантного, просто солидный верхний средний класс тех времен, когда в Норвегии ещё не было столько богачей, чтобы они составляли отдельное сословие.

Впечатление немного изменилось, когда он поднялся по лестнице на второй этаж и включил свет. Стены бывших спален были снесены, образовав одну большую рабочую комнату, которая явно использовалась для монтажа фильмов.

Потертое кожаное кресло с высокой спинкой перед письменным столом с двумя мониторами среднего размера, а позади них – на стене – огромный экран, дюймов под девяносто.

У противоположной стены стоял стеллаж с глубокими полками, заставленный разнообразными электронными блоками и винтажными приборами. Несколько книг, очевидно о кино: он узнал по крайней мере имя Уолтера Мёрча, монтажера, работавшего над «Крестным отцом» и «Разговором». Он также узнал большинство фильмов на VHS-кассетах, занимавших две полки под видеомагнитофоном «Sony». «Гражданин Кейн»[66]66
  «Гражданин Кейн» (Citizen Kane, реж. Орсон Уэллс, 1941) – жизнь газетного магната Кейна и тайна его последнего слова «Розовый бутон» (санки детства). Часто называют величайшим фильмом в истории


[Закрыть]. «Все о Еве». «Семь». «Подглядывающий». «Взвод». «Бульвар Сансет». «Ночь охотника». «Зодиак». «Семь самураев». «Исцеление».

Он достал последнюю кассету. Под названием и слоганом «Madness. Terror. Murder[67]67
  Madness. Terror. Murder – слоган психологического хоррора «Исцеление» (реж. Киёси Куросава, 1997).


[Закрыть].» красовался стикер с надписью «Янсен Видео» – магазина, где когда-то работал Эйстейн.

По крайней мере, загадка исчезновения их единственной копии этого фильма была решена. Харри закрыл глаза и принюхался. Человек, живший здесь, не курил, не приносил сюда еду, регулярно мылся и менял одежду. Но он проводил в этой комнате столько времени, что его запах все равно въелся в стены. Когда они допросят соседей, те наверняка скажут, что редко видели, как Тим Каландер выходит из дома.

– Нашел что-нибудь?

Харри открыл глаза. Это был Эдди.

– Нет.

– Я могу поискать отпечатки и, возможно, какую-то ДНК на постельном белье, но тут прямо непривычно чисто и прибрано. Хочешь, чтобы я занялся этим сейчас, или подождем – вдруг он объявится?

– Он не объявится, – сказал Харри.

– Да? Откуда ты знаешь?

– Не знаю, – сказал Харри. – Но если я ошибся, с меня пиво.

– Вот как? Кто-то говорил, что ты... – Он резко осекся.

– Все верно, – сказал Харри и пошел к лестнице. – Пиво будешь пить без меня.

– Все верно, – сказал Харри и пошел к лестнице. – Но пиво ты будешь пить без меня.

Катрине уперла руки в бока и шипела. Они стояли вплотную друг к другу в её прихожей, и Харри чувствовал, как на его лицо летят капли слюны.

Катрине, уперев руки в бока, буквально шипела от ярости. Они стояли друг против друга в прихожей, и Харри чувствовал, как крошечные брызги слюны долетают до его лица.

– Во-первых, Каландер пока лишь подозреваемый, – сказал Харри, глядя через её плечо на кухню, где довольный Герт уплетал кукурузные хлопья, болтая ногой и попинывая ножку стола. – А во-вторых, не к самому дому, а на улицу, где живет этот подозреваемый. Если взять за правило избегать в Осло любых улиц, где живут люди, когда-либо подозревавшиеся в убийстве, у нас останется не так уж много ул...

– Харри! А ну замолчи и слушай меня, ясно? – Харри кивнул и провел пальцем по губам, «запирая» рот на замок.

– Если ты когда-нибудь – и я имею в виду вообще когда-либо – снова возьмешь нашего сына туда...

Она резко замолчала, и в её глазах на мгновение промелькнуло замешательство, прежде чем она продолжила:

– ...возьмешь моего сына туда, где будет хоть малейшая опасность подвергнуть его риску, ты навсегда исчезнешь из нашей жизни. Понял?

– Понял, – сказал Харри и опустил голову.

– Вот как? Позволь мне услышать от тебя, что именно ты понял.

– Я больше никогда, никогда в жизни не привезу нашего – или твоего – сына на улицу, где живет серийный убийца. – Он продолжал стоять с повинной головой и услышал яростное фырканье:

– Думаешь, я шучу, Харри?

– О нет, определенно нет.

– Так почему ты тогда шутишь?

Он принялся изучать узор на ковре и новые тапочки с эмблемой спортивного клуба «Бранн», которые подарил ей на Рождество.

– Я просто пытаюсь дать серьезное обещание чуть менее загробным тоном, – сказал он. – Но это не значит, что я говорю несерьезно. Я увлекся, когда понял, что мы, возможно, вышли на след нашего человека. И то, что я поехал туда, было грубейшей ошибкой, в этом нет никаких сомнений.

Он рискнул поднять глаза. Катрине обреченно покачала головой.

– Халли!

Они обернулись к Герту.

– Да?

– Мой колаблик наглужен колабликами.

Была почти полночь. Харри сидел на балконе и дрожал от холода с сигаретой в руке. Из-за легких колебаний морозного воздуха казалось, будто огни Хольменколлена мерцают.

Зазвонил телефон. Это был Олег.

– Похоже, Каландер залег на дно, – сказал он. – Соседи говорят, он почти всегда дома и один. Никуда не уезжает. Ходит в магазин, копается в саду, выносит мусор, чистит снег. Вот и все. Но за последние сутки его никто не видел.

– Мм. Возможно, он знал, что мы идем по его следу.

– Думаешь?

– Не знаю. Вы что-нибудь нашли?

– Нет, – сказал Олег. – Тут скорее дело в том, чего мы не нашли. Мы обыскали дом от подвала до чердака, и там нигде нет оборудования для монтажа шестнадцатимиллиметровой пленки. Он арендует крошечный офис в Фильмпаркене в Яре, там есть кое-какая аппаратура для проявления шестнадцатимиллиметровой пленки, но монтажного оборудования нет.

– Мог он перевезти монтажное оборудование из дома в другое место?

– Думаешь, он нашел себе новую базу и продолжит работу оттуда?

– Это не исключено. Странно другое: откуда он мог узнать, что мы выйдем на него именно сейчас?

– Может, он в любом случае собирался перебазироваться, и ему просто повезло.

– Мм. Может быть. Ты дома, как я понимаю.

– С чего ты взял?

– Говоришь тихо, потому что все уже спят.

Олег усмехнулся:

– Многое ты понимаешь, Харри. Но кое-чего ты все-таки не понимаешь.

– Ты о чем-то конкретном?

Олег перешел на напряженный шепот:

– Я думаю о ней все время. Это без конца крутится в голове. Никакого чертова покоя. Словно опухоль в мозгу, которую так хочется вырезать. Это как...

– Я знаю, на что это похоже. Ты прав, многого я не понимаю, но уж это-то я понимаю прекрасно. – Харри посмотрел на огонек сигареты. – Знаю, легко говорить, но думай о том, что у тебя есть, и о том, что ты потеряешь. Думай об этом каждый раз, когда накатывает тяга. Это единственный совет, который я могу дать.

В наступившей тишине он услышал далекий вой полицейской сирены.

– Ладно, – сказал Олег. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Они повесили трубки, и Харри остался сидеть, глядя на один из далеких огоньков. Он светился примерно там, где жила Ракель, и вдруг на долю секунды погас. А теперь вернулся и снова горел так же ровно. Должно быть, легкое колебание температуры изменило преломление света, но Харри не мог отделаться от мысли: словно кто-то сознательно вырезал несколько из двадцати четырех кадров этой секунды.

Глава 59

Харри лежал в постели в темноте и ждал, когда старый радиобудильник включится с новостями в шесть часов.

Когда тот наконец включился, Харри уже одетый стоял в ванной и чистил зубы.

Новости о Киноубийце шли сразу за сообщениями о том, что Банк Норвегии оставил ключевую ставку без изменений, и о рекорде холода в Финнмарке. Репортер подводил итоги вчерашней вечерней пресс-конференции, на которой полиция сообщила, что поиски одного или нескольких других преступников продолжаются после того, как подозрения в отношении покойного Роберта Брандта ослабли. Никаких имен подозреваемых или арестов упомянуто не было, и Харри понимал: это означает, что Тим Каландер по-прежнему на свободе.

Он проткнул фольгу на новой банке растворимого кофе и вдохнул аромат, пока эфир переключали на Яр.

– Я стою здесь с двумя людьми, которые первыми прибыли сегодня на съемочную площадку в Яре, – полушепотом говорил репортер, явно стремясь нагнать драматизма. – Съемки продолжатся и сегодня, несмотря на то что двое ключевых участников проекта мертвы, а один ранен после покушения в собственном доме. Как бы вы описали атмосферу на съемочной площадке сейчас?

Харри узнал голос Полковника. – Само собой разумеется, она унылая.

– Вы не боитесь, что преступник или преступники могут снова нанести удар по другим людям, работающим здесь?

Репортер, по всей видимости, перевел микрофон на Черно, чей голос прозвучал так, словно его застали врасплох. – Все получили указание быть о-осторожными, а тем, кто живет один, временно переехать к друзьям или з-знакомым, чтобы рядом были л-люди. Д-д-д...

Полковник перехватил инициативу. – А там посмотрим, все ли сегодня вообще придут на работу.

Репортер ухватился за эту реплику с плохо скрываемым восторгом. – Вы думаете, убийца мог снова нанести удар сегодня ночью?

– Да н-н-нет же, – сказал Черно. – И мы верим, что их скоро арестуют.

Трансляция вернулась в студию, и в этот момент у Харри зазвонил телефон. Это была Катрине. Голос её звучал напряженно и сердито.

– Микаэль Белльман хочет встретиться со мной и начальником полиции как можно скорее. Детский сад открывается только в семь, так что можно мне пока забросить Герта к тебе?

– Сюда?

– Неудобно? Забыл пропылесосить? Ночует кто-то?

– Почему ты такая сердитая?

– Потому что у нас министр юстиции, который считает само собой разумеющимся, что бывшие коллеги должны бросить все дела и стоять навытяжку, как только ему вздумается устроить разнос.

– По какому поводу?

– Партия прогресса вчера на теледебатах заявила, что нераскрытое дело о киноубийствах – доказательство упадка профессионализма в полиции при власти Рабочей партии. Белльман принимает это на свой счет.

– Нарциссы всегда так делают. Что-нибудь новое о Каландере есть?

– Исчез бесследно. Никаких следов, ни физических, ни электронных. Мы нашли его машину, она была припаркована чуть дальше по Блиндернвейен. Насколько нам известно, он может быть уже за границей.

– Или на дне фьорда, или в петле на конце веревки.

– Думаешь?

– Нет. С чем Герт любит кофе?

– Ха-ха. Буду через двадцать минут.

– Пахнет пятлицей, – сказал Герт, стоя перед проигрывателем виниловых пластинок и оглядывая квартиру.

– Пятницей?

– Мама убилает по пятлицам.

– Мм. – Харри протянул Герту стакан воды и огляделся по сторонам. В квартире не просто приятно пахло чистотой – обстановка была аккуратной и минималистичной. Все было организовано с педантичной точностью. Кресло и диван отличного качества, купленные на распродаже «Армии спасения». От части книг он избавился, но те, что оставил, стояли в книжном шкафу строго по алфавиту. То же самое, разумеется, и с виниловыми пластинками. Он также обзавелся подержанной аудиосистемой Linn Classik для компакт-дисков, которые начал покупать после того, как Эйстейн поставил ему песню Люсинды Уильямс «Bus To Baton Rouge» («Автобус до Батон-Руж») и доказал, что по качеству звука CD превосходит и винил, и стриминг.

– Я тоже люблю лисовать, – сказал Герт. Он уселся на диван, заболтал ногами и показал на журнальный столик, где лежала раскрытая записная книжка со страницей, испещренной короткими карандашными штрихами, сгруппированными по пять штук.

– Держи, – сказал Харри и протянул ему карандаш.

Герт тут же принялся увлеченно калякать на чистой правой странице блокнота.

Харри посмотрел на левую страницу и на последний штрих, который поставил вчера вечером перед сном.

Он не считал, сколько дней оставался трезвым с момента последнего срыва, но дела шли на лад. Скоро придет время покупать новый блокнот. А заодно, пожалуй, альбом для рисования и цветные карандаши.

– Это для тебя, – сказал Герт с явной гордостью и положил карандаш.

– Спасибо, – сказал Харри, рассматривая шедевр. Угадать, что там изображено, было решительно невозможно, поэтому он не стал даже пытаться, а просто сказал, что получилось красиво.

– Очень класиво, – поправил его Герт и склонил голову набок. – Можешь повесить на холодильник. Поиглаем в «мой колаблик наглужен»?

– В машине, – сказал Харри и погладил его по волосам. – Идем.

Национальная библиотека располагалась на краю площади Солли-пласс[68]68
  Солли-пласс – площадь в центре Осло.


[Закрыть], где когда-то находилась пара баров, в которых Харри ошивался в молодости. Теперь её окружали роскошный отель, эксклюзивный ресторан азиатской кухни фьюжн и кокаиновый ночной клуб для молодых наследников и инфлюенсеров.

Для жителей Осло библиотека во многих отношениях оставалась секретным оазисом тишины и первоисточников. Сюда Харри впервые привела Ракель, и он подолгу сидел в читальном зале, слушая старые послевоенные записи государственного радио NRK с выступлениями Торлейва Х. Бьёргума, панка от хардангерской скрипки.

Харри переговорил с одной из сотрудниц библиотеки. Она выделила ему место у терминала в пока ещё полупустом читальном зале и показала, как воспроизводить фильмы из базы данных. Библиотекарь объяснила, что в базе содержится практически все, что когда-либо производилось норвежским кино для публичного показа, включая материалы, которые больше нигде не найти, и поинтересовалась, что именно он ищет.

– Сначала Антона Вама, – сказал он.

– Тогда лучше искать просто по фамилии Вам, – сказала она, нажимая на клавиши. – В небольших, старых и незавершенных проектах часто встречаются опечатки, которые мы не имеем возможности исправлять при переносе в базу данных. Так что поиск лучше задавать шире.

На экране появился список кинопроектов в хронологическом порядке, по большей части это были рекламные ролики. Первым полнометражным игровым фильмом оказался проект более чем двадцатилетней давности под названием «Окончательный монтаж» с пометкой «НЕ ЗАВЕРШЕН». Под именами режиссеров К. Каландера и Х. Боэнга в качестве оператора значился Вам... без имени. В графе сценаристов рядом с Каландером числился Бранд – без буквы «т» на конце.

Антон Вам был указан под полным именем как режиссер фильма «Проповедник», работа над которым началась в том же году.

– Могу я посмотреть остальных участников съемочной группы «Проповедника»?

– Вот здесь, – сказала библиотекарь и кликнула на значок в виде старой кинокамеры в верхней части экрана. Открылось меню, где она выбрала вкладку «авторы, съемочная группа и актеры».

Появился длинный список имен, и Харри пробежал по нему глазами.

Титры выглядели как краткое содержание кровавого начала нового года в Осло. Антон Вам – автор идеи и режиссер, Роберт Брандт – автор сценария, Фелиция Хени – исполнительница одной из главных ролей. Продюсером выступал Джон Дейл. Мелким шрифтом в разделе костюмов и грима значилась даже Ламай Неслунн. Из других имен, которые узнал Харри, там были Кристиан Боэнг в роли капеллана Скуле, Клаус Исаксен по прозвищу Черно в качестве оператора и Нильс Халмгрен, Полковник, как художник по свету.

Харри ввел в поиск «Каландер» и обнаружил десятиминутную короткометражку под названием «Лето», которую Вам снял вместе с Каландером за год до «Проповедника». Он надел лежавшие возле терминала наушники и нажал на воспроизведение.

Фильм оказался не то чтобы очень хорошим, но и не плохим. Однако через десять минут Харри понял, что Вам был прав и почему Фелиции Хени пророчили будущее кинозвезды. Дело было не в том, что она играла так уж убедительно. Вернее, как раз наоборот: убеждало именно то, что её игра оставалась совершенно незаметной. Она просто позволяла своему неуловимому присутствию наполнять все, что она делала, думала и говорила. Сказать, что он не мог оторвать от неё глаз, было бы преувеличением, но в ней чувствовалась тихая, почти робкая уверенность в себе. В каждой сцене с её участием сквозило обещание: ей суждено стать настоящей звездой.

Когда Харри подходил к Полицейскому управлению, он заметил черный внедорожник, припаркованный с нарушением правил прямо у главного входа. Один человек сидел внутри, другой стоял рядом. Оба были одеты в черные куртки, сочетавшие в себе официальный и практичный стиль. Мужчины даже не скрывали наушников скрытой связи.

Поднимаясь по узкой, обычно безлюдной лестнице на шестой этаж, Харри услышал рокот глубокого голоса, за которым последовало эхо смеха Хильде Витт.

Обойдя пролет двумя этажами выше, он увидел Микаэля Белльмана, который стоял, облокотившись на перила. Витт находилась на ступеньку выше него. На лице Белльмана сияла широкая улыбка. Он напоминал Джорджа Клуни – из тех мужчин, кому природа изначально щедро отсыпала красоты, но кто с годами становится только привлекательнее.

– Харри! Ты, я гляжу, по-прежнему предпочитаешь лестницу.

– Министр юстиции, как видно, тоже.

– На этой работе мне нужна любая физическая нагрузка, какую только можно получить, – Белльман отстранился от перил и слегка потянул за рукава пиджака от «Бриони». Этот классический жест был хорошо знаком Харри по коллегам Ракель из адвокатской конторы и обеспеченным соседям в Хольменколлене, но никак не ассоциировался с восточной окраиной Осло, где выросли они с Белльманом. В прессе уже не раз подмечали, что выбор одежды и часов Микаэля Белльмана едва ли демонстрирует солидарность с рядовыми членами Рабочей партии. На это Белльман отвечал, что это лишь дань уважения к должности и министерству, которое ему доверили возглавить.

– Мы тут с Витт как раз обсуждали это ужасное дело, – сказал Белльман.

– Да, я слышал ваш смех.

Белльман одарил Харри жизнерадостной улыбкой, которая, как тот предположил, была лишь остатком улыбки, адресованной Хильде Витт. – Ах, Харри, Харри. Отлично выглядишь.

– А ты, Белльман, врешь так же складно, как и всегда.

Белльман громко рассмеялся. – Знаешь что, Харри? Теперь, когда ты снова в строю, это дело беспокоит меня гораздо меньше.

– Беру свои слова обратно, ты врешь даже лучше прежнего. Помогает политическая закалка?

Белльман повернулся к Витт. – Холе и я много лет проработали вместе. У нас случались разногласия, но мы добивались результатов. А поскольку у Харри начисто отсутствует талант к самопиару, вся слава доставалась мне. Именно благодаря этому люди здесь продвигаются по службе и – если им везет ещё больше и совсем незаслуженно – однажды получают звонок от премьер-министра.

Его белоснежные зубы блеснули в тускло освещенном лестничном пролете.

Харри было трудно понять, действует ли обаяние Белльмана на Витт. Точнее, сложно было разобрать, что именно берет верх – его шарм, внешность или министерский статус. А может, просто мысль о скандальности интрижки с женатым министром юстиции. Но в том, что магия работала, сомнений не оставалось: они буквально пожирали друг друга глазами. Харри подумал, что они стоят друг друга; по крайней мере, оставалось надеяться, что хронически неверный Микаэль Белльман наконец-то встретил ту, которая сумеет обвести его вокруг пальца.

– Катрине сказала мне, что вы установили личность преступника, – произнес Белльман. – Теперь дело за малым – найти его. Полагаю, вы справитесь с этим довольно быстро. Так ведь?

– Возможно, – ответил Харри.

– Надеюсь, ты не против, если я процитирую тебя.

– Процитируешь?

– У меня интервью на телеканале NRK. – Он взглянул на часы – классические «Омега Симастер». – Они наверняка спросят об обвинениях в том, что мы задвигаем нужды полиции на второй план. Я отвечу чистую правду: у следствия есть конкретный подозреваемый, и сам великий Харри Холе заявляет, что рассчитывает на скорую поимку преступника. Договорились?

– Категорически нет.

Белльман вздохнул и посмотрел на Хильде. – Непростой человек для совместной работы, правда? Как бы то ни было, приятно было пообщаться, друзья, но мне пора.

Витт осталась стоять на месте. Снизу доносился стук кожаных подошв туфель Edward Green, в которых щеголял Микаэль Белльман.

– Так вы, оказывается, так близко знакомы, – сказала она.

– Мм. Выяснила что-нибудь о Тиме Каландере?

– Меньше, чем надеялась. В его медицинских картах нет никаких зафиксированных проблем с психическим здоровьем. Приговор по наркотикам, но из него не выудить указаний на возможные расстройства личности. Никаких близких связей, с кем можно было бы поговорить для составления психологического портрета. Одинок, бездетен и – насколько я понимаю из прочитанных отчетов – не имеет друзей. Единственными коллегами, кто поддерживал с ним контакт, были те, кто заходил к нему в монтажную, то есть в основном Антон Вам и изредка Роберт Брандт. Так что определенный профиль у меня вырисовывается, но он слишком расплывчатый.

– Одинокий волк, залегший на дно.

– Но где?

– Что ж. Мне известен лишь один человек, у которого может быть ответ. Но он не станет говорить.

– Думаю, Грип расколется, если мы прямо скажем ему, что раскрыли личность стрелявшего – это был Тим Каландер.

– Возможно, – Харри потер затылок. – Но шансов получить от него информацию было бы больше, если бы мы понимали, почему он молчит. Давай сначала попробуем выяснить это.