Текст книги "Выстрел милосердия (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

Глава 29

– Ты видишь здесь какие-то скрытые послания? – спросила Катрине.

Харри покачал головой. Они с Катрине находились вдвоем в совещательной комнате, где на экране без звука по кругу прокручивался видеоролик.

– Ничего такого, что могло быть адресовано именно тебе?

Харри снова покачал головой.

– Значит, заявлений о пропаже не поступало?

– В Норвегии детей такого возраста никто не разыскивает, нет. Мы приблизили лицо девочки, и пусть разрешение низкое, пытаемся прогнать его через нашу программу распознавания лиц. Ещё отправили запрос в Интерпол, чтобы проверить по международным базам пропавших без вести. Но поскольку ролик прислали на твой адрес, у тебя есть хоть какие-то догадки, кто за этим стоит?

Харри в третий раз покачал головой.

– Кое-кто из тех, кого я упек за решетку, уже, конечно, вышел на свободу. Можете их проверить.

– Привет!

Они обернулись на голос у двери.

– Сейчас, только сниму эту шкуру, – бросила вошедшая и расстегнула молнию на длинном пуховике. Под ним оказалась женщина в светлом вязаном свитере, джинсах, с короткой светлой стрижкой.

– Хильде Витт, – представилась она, протягивая Харри руку.

– Хильде сейчас наш самый востребованный психолог-консультант по делам об убийствах, – пояснила Катрине.

– Хм. Харри Холе.

– Спасибо, это я и так вижу, – улыбнулась Хильде Витт.

Он привык, что коллеги по всей стране и криминальные репортеры знают его в лицо, но не ожидал этого от психолога, которая выглядела лет на пятнадцать моложе его самого. Впрочем, судя по её подчеркнуто крепкому рукопожатию и прямому взгляду голубых глаз, его авторитет её ничуть не смущал.

– Успела посмотреть видео, которое я тебе отправила? – спросила Катрине.

– Сегодня весь день на ногах, так что глянула всего пару раз. Но успела немного подумать прямо во время приёма пациентов.

Харри, должно быть, удивленно приподнял бровь, потому что Витт повернулась к нему.

– Да, представьте себе, мы умеем слушать пациентов и одновременно думать о чем-то другом. Только никому не говорите, ладно? – Она заговорщически подмигнула ему.

– Ну и? – спросила Катрине. – Что думаешь?

– Что это может быть все что угодно. – Витт снова повернулась к Харри. – Вы сейчас наверняка думаете, с какой стати полиция платит мне почасовую ставку за то, чтобы я пришла и сказала, что мне нечего сказать.

– Вовсе нет, – отозвался он. – То, что сказать нечего, исключает поспешные выводы. Мы ведь оба работаем в сфере исключений, верно?

– Спасибо.

– Не за что.

Катрине кашлянула.

– Итак, констатируем: ни у кого из нас нет конкретики. Может, попробуем немного пофантазировать?

– С удовольствием, – отозвалась Витт и быстро вдохнула, прежде чем слова потоком хлынули из неё. – Это может быть мужчина с комплексом Лолиты, педофил, страдающий от собственных наклонностей. Он похитил девочку, возможно, усыпил её, а после сексуального насилия вогнал ей кол в сердце, словно пытаясь изгнать вампира, чей укус обратил его самого в вампира и сделал жертвой собственной кровожадности. – Она перевела взгляд с экрана на собеседников. – Раз уж мы заговорили о свободных спекуляциях.

– А как же воздушный шарик? – спросил Харри.

– Что с ним не так?

– Она могла, конечно, его обронить, и он случайно зацепился за ту ветку. Но сомнительно, чтобы она добровольно пошла в лес с воздушным шариком в руке.

– Если только убийца не был ей знаком, – заметила Витт.

– Тот, кого она знала, не стал бы снимать тело и выкладывать это в сеть, – возразил Харри. – Здесь мы, скорее всего, имеем дело с хищником и случайной жертвой.

Витт кивнула.

– Думаю, вы правы. То есть, по-вашему, он повесил шарик специально для нас?

– Хм.

Витт склонила голову набок и уставила на него свой прямой голубой взгляд.

– И что означает это «хм»?

– Думаю, прямо сейчас это означает, что он думает ровно о том же, о чем и мы все, – вмешалась Катрине. – О том, связано ли это с остальными убийствами последних дней.

– Но этот сосновый бор может быть в любой точке планеты, – заметила Витт. – И хотя саундтреком он выбрал нашего Грига, все же...

– Разве? – спросил Харри.

– Я выключила звук, – пояснила Катрине. – Там играли всего несколько тактов из «В пещере горного короля».

– Грига знают во всем мире, – парировала Витт. – Так что это может быть и Канада, и Россия, и...

– Эстмарка.

Они обернулись к Олегу, который как раз заглянул в дверь.

– Совсем рядом с озером Хёуктьерн, в двадцати минутах езды и получасе ходьбы отсюда. Мне только что звонил человек, который успел посмотреть ролик в сети до того, как его удалили, – он узнал это место. Здравствуйте, доктор Витт.

– Здравствуйте, специальный следователь Фёуке.

Олег широко улыбнулся, вошел, сел, взял одну из чистых чашек на столе и потянулся к кофейнику.

– Нет-нет-нет, – решительно пресекла Катрине. – Раз у нас есть место преступления, мы должны быть там немедленно!

– У нас нет места преступления, – спокойно ответил Олег, наливая себе кофе.

– Что ты имеешь в виду?

– Это не убийство. – Он сделал глоток и поморщился.

– Разве девочка на видео не мертва?

– И да, и нет. Наша программа ИИ идентифицировала её.

– О чем это он? – спросила Катрине, повернувшись к Харри, который как раз наливал себе ещё кофе.

– Ну, – протянул Харри, отхлебнув из чашки и поморщившись точно так же, как Олег. – Полагаю, он хочет сказать, что это кукла.

– Кукла?

– Ага, – подтвердил Олег. – Программа распознала в ней детскую куклу из серии «Баттерфляй», которую выпускает японская фирма «Ориентал Эприкот». Сама серия не позиционируется как секс-игрушки, но у этих кукол... – Он поднял телефон и зачитал с экрана: – ...реалистичная европейская внешность, и ориентированы они на взрослую аудиторию. – Он опустил мобильник. – Так что разница, пожалуй, чисто академическая. Учитывая наши законы относительно подобных игрушек в Норвегии, эту, скорее всего, ввезли контрабандой.

– Простите, – вмешалась Витт. – Если никто не против, я скажу: какая мерзость.

– Значит, это просто глупая выходка? – Катрине кивнула на экран.

Олег пожал плечами. Катрине повернулась к Харри. Тот слегка приподнялся в своем кресле, где до этого сидел полулежа.

– Ну, учитывая, сколько стоят подобные куклы, и то, что владеть ими у нас противозаконно, я бы назвал это кое-чем посерьезнее обычного хулиганства.

– И что это тогда? Кто-то решил хайпануть на волне убийств и ещё сильнее нагнетать обстановку?

– Публикация вирусного видео приносит и личное удовлетворение, и деньги, – заметила Витт. – Когда шумиха уляжется, создатели наверняка объявятся, чтобы погреться в лучах славы. Они выложат ролик снова, но уже как арт-объект, со своим авторством и кучей рекламодателей.

– Прошу прощения, – прервал их Олег, поднимая телефон. – Эдди Йонассон звонит по FaceTime. Они с тем местным как раз подходили к Хёуктьерну, когда мы выяснили, что это кукла. Что делаем?

– Давай, выводи его на большой экран, – скомандовала Катрине.

Олег принял вызов и с помощью пульта перенаправил изображение на телевизор. Они сразу узнали место из ролика. Мужчина в зеленой куртке – судя по всему, тот самый свидетель, который сообщил о находке, – несмело помахал им рукой.

– Так, вот и она, – раздался шведский говор криминалиста. Он осторожно обходил лежащий на снегу матрас, и теперь, когда он снимал девочку со всех ракурсов, стало отчетливо видно, что это действительно кукла.

– Следы на снегу только твои? – громко спросил Харри.

– Да, но в этом нет ничего странного, – ответил Эдди. – Проводник говорит, что ночью здесь шел снег.

– Хм. Можешь поднять камеру выше, чтобы мы увидели шарик?

На экране телевизора появился синий воздушный шарик. Теперь, когда его снимали с противоположной стороны по сравнению с исходным роликом, на нем отчетливо была видна большая белая буква «M»[40]40
  Латинская M – M for Morder (убийца)


[Закрыть].

– Что-нибудь ещё? – спросил Эдди.

– Думаю, достаточно, – сказала Катрине. – Спасибо.

– Значит, закрываем дело или списываем в архив? – поинтересовался Эдди.

– Да, – ответила Катрине.

– Да, – согласился Олег.

– Нет, – отрезал Харри, не отрывая взгляда от синего шарика.

Все присутствующие повернулись к нему.

Катрине раздраженно застонала.

– Харри, у нас и так забот полон рот, только не хватало ещё гоняться за каждой пожарной машиной, которая...

– Это он, – перебил её Харри. – Это тот, кого мы ищем. Точнее, кого ищете вы. Эдди, ты можешь оцепить это место, вызвать своих людей и проверить его как место преступления?

Глава 30

Катрине не позволила бы подобного никому, кроме Харри.

Того, что он в одном предложении подчеркнул, что это, разумеется, их, а не его расследование, лишь затем, чтобы в следующем приказать провести полный осмотр места преступления.

Причина была проста. Потребовалось время, но теперь Катрине как руководитель, ориентированный на результат, пользовалась таким уважением, что ей больше не нужно было метить территорию. И уж тем более перед следователем, который раскрыл больше крупных дел об убийствах, чем кто-либо другой в истории убойного отдела.

– Он замел свои следы на снегу, – сказал Харри. – Скоро Эдди перезвонит и сообщит, что других очевидных улик тоже не обнаружил.

– Откуда ты знаешь? – спросил Олег.

– Потому что наполненный гелием шарик на морозе теряет подъемную силу гораздо быстрее. Такой шарик продержится в воздухе максимум четыре-пять часов. Следовательно, видео сняли уже после того, как ночью выпал снег, и мы обязательно увидели бы следы обуви, если бы он их не убрал.

– Ладно, – сказала Катрине. – Но это доказывает лишь то, что он не хочет попасться полиции, а не то, что он убийца.

– Попасться за что? Он ведь знает, что полиция не станет расследовать видео с куклой само по себе. Разве что мы свяжем его с остальными убийствами.

– Но с чего он взял, что мы это сделаем? – спросила Витт. – То есть... э-э, вы.

– Потому что он оставил нам послания, чтобы мы увидели эту связь, – сказал Харри.

Остальные трое выжидающе смотрели на Харри, пока тот тер глаза.

– У меня есть друг, с которым мы в детстве вместе смотрели кино. Он фанател от режиссера Фрица Ланга. Мы пересмотрели на кассетах все его работы. «Доктор Мабузе», «Метрополис»[41]41
  «Метрополис» (Metropolis, реж. Фриц Ланг, 1927) – немой экспрессионистский эпос о городе будущего: сын владельца, девушка Мария и её робот-двойник. Эталон кинофантастики, разобранный на цитаты


[Закрыть]... Старые черно-белые картины межвоенного периода. А его шедевр Эйстейн считает самым первым в истории фильмом о серийном убийце.

Харри указал на экран телевизора, где застыл последний кадр: синий шарик с белой буквой М.

– Фильм рассказывает об охоте на серийного убийцу, жертвами которого становятся дети. Слепой продавец шаров понимает, что прохожий перед ним и есть маньяк, потому что слышит, как тот насвистывает ту же мелодию, что и во время похищения другого ребенка на этом самом месте. Написанную норвежским композитором.

– «В пещере горного короля», – сказал Олег.

– Это можно было бы списать на совпадение, будь на видео только мертвый ребенок, шарик и Григ. Но тут другое. В фильме убийца покупает девочке шарик, а слепой торговец мелом пишет у себя на ладони букву «М» – «Mörder», убийца – и прижимает руку к спине прохожего, чтобы полиция смогла его опознать. Самого убийства девочки нам не показывают, только шарик, зацепившийся за телефонные провода. Фильм называется... – Он быстро обвел взглядом присутствующих за столом. – «М». А это видео – реконструкция.

– И что с того? – спросила Катрине.

– Убийство Джона Дейла – тоже реконструкция фильма о серийном убийце.

– Пока что в этом конкретном случае мы склоняемся к самоубийству.

– Но это убийство, – сказал Харри. – Во-первых, у покойника вырезали фунт плоти. Во-вторых, я только что получил вот это от Юхана Крона. Снимок того, что написано на задней стенке сейфа Дейла.

Харри положил свой телефон на стол и пододвинул его на середину. Остальные трое склонились над экраном.

– «Greed»? – прочитала Катрине. – Скажи мне, это написано кровью?

– Это из фильма «Семь», – сказал Олег. – Там убийца написал кровью жертвы на стене слово «GREED» – «Алчность». – Он прижал два пальца к экрану Харри и приблизил одну из печатных букв, «D», с левой стороны которой немного стекла красная струйка. – Если преступник писал кровью Дейла, мы, возможно, найдем отпечатки пальцев. Я могу позвонить в криминалистическую службу.

– Звони, – одобрила Катрине.

Олег поднялся и вышел в коридор.

Катрине скрестила руки на груди: – А остальные убийства? Они тоже могут быть реконструкциями?

– Не Биргер Неслунн, там всё указывает на выбивание долгов, – сказал Харри. – А вот к убийству Фелиции Хени нам – точнее, вам... нужно присмотреться повнимательнее. Проститутка, убитая острым предметом. Возможно, из какого-нибудь фильма про Джека-потрошителя.

– Ладно. – Катрине потянулась, разминая спину. – Но зацепок для такой дикой теории маловато, тебе не кажется?

– Да, – согласился Харри.

– И все-таки ты уверен?

Харри пожал плечами: – У вас два убийства без единого технического следа, оставленного убийцей. Уже одно это настолько редкое совпадение, что стоило поискать взаимосвязь.

– И связь в том, что они подражают фильмам о серийных убийствах?

– М-м.

В наступившей тишине все трое услышали, как завибрировал телефон Катрине. Она взглянула на экран, включила громкую связь и положила телефон на стол.

– Да, Эдди?

– Пока, насколько я вижу, этот человек очень постарался скрыть улики. Снег выглядит так, будто его специально разровняли, похоже, заметали следы ветками. Но здесь нет ни крови, ни следов борьбы, ни вообще чего-либо, указывающего на преступление. Ко мне едет группа. Мне развернуть их или мы продолжаем?

Катрине закрыла глаза и опустила голову, по-прежнему со скрещенными руками.

– Алло? – раздался голос Эдди.

– Да, – ответила Катрине. – Продолжайте. Осмотрите всё так, словно это место преступления.

Глава 31

Хильде Витт и Харри вместе вышли из убойного отдела на шестом этаже.

– Тоже не любишь лифты? – спросила она, пока их шаги эхом разносились по пустой лестничной клетке.

– Нет.

– Клаустрофобия?

– Тот, с кем мы работали до тебя, называл это специфической фобией на почве травмы.

– А что случилось?

– Долгая история. А у тебя?

– Клаустрофобия. Кстати об этом: как тебе в той страховой компании, где ты, по слухам, работаешь?

Харри усмехнулся: – Это тебе Катрине рассказала? Я уволился несколько часов назад.

– Серьезно? Разве это не стоит отпраздновать? Если тебе, конечно, есть с кем.

Харри повернулся к ней и заметил веселое лукавство в её взгляде.

– Нечего особо праздновать, – сказал он.

– Может, ты уже отпраздновал свое в этой жизни?

Он посмотрел на неё ещё раз. Какая, черт возьми, настырность.

– Прости, – сказала она. – Хотелось бы заявить, что это профессиональная деформация, но я просто сама по себе такая. Без фильтров.

Они прошли мимо приемной на первом этаже. Харри толкнул и придержал для неё одну из больших металлических дверей с круглым стеклом-иллюминатором.

– О, даже так, джентльмен? – спросила она, поравнявшись с ним на ветреной зимней улице, где уже угадывались первые признаки сумерек.

– Не совсем, – ответил он. – Просто дверь тяжелая. Когда я тут работал, она открывалась автоматически.

– А мне нравится, когда нужно приложить усилие, чтобы войти. Тебе разве нет?

– М-м. – Харри достал пачку сигарет.

– Бр-р, – поежилась Витт и застегнула молнию на пуховике до самого верха. – Ты на машине?

– Да, но она сейчас барахлит.

– Я тебя подвезу. Тебе куда?

– Спасибо за предложение, но мне тут недалеко пешком.

– И все-таки?

– Прямо за Грюнерлокку.

– Мне в ту же сторону. Убирай сигареты и пошли.

Витт сидела за рулем напряженно, подавшись вперед к рулевому колесу и ведя машину сквозь поток транспорта. Она надела очки, которые на её молодом лице смотрелись комично и старомодно.

– Да, – сказала она, словно отвечая на невысказанную им мысль. – У меня тоже есть легкая вехофобия. То есть страх вождения. Но я верю в экспозиционную терапию.

– Вот как?

– Некоторые удивляются, что у психологов бывают психологические проблемы. Примерно так же, как удивляются онкологам, заболевшим раком.

– Но удивляться не стоит?

– По крайней мере, когда речь идет о нас, психологах. По уровню депрессии, тревожности и выгорания наши показатели выше средних. Многие из нас как раз потому и пошли в психологию, чтобы разобраться в собственных тараканах, верно?

– М-м. Разобралась?

– Ещё нет. – Она улыбнулась своему отражению на лобовом стекле. – А ты? Разбираешься со своим?

– С чем именно?

– С тем, соглашаться ли на предложение, которое она тебе сделает?

– Что-то я не совсем тебя понимаю.

– При нынешнем раскладе Братт попросит тебя им помочь.

– Думаешь?

– Я уверена. Когда я проходила первое собеседование на должность постоянного консультанта убойного отдела, Братт попросила меня подготовить анализ по трем вымышленным делам об убийствах, материалы которых она мне прислала. Вот только они не были вымышленными – там просто изменили имена и даты.

– И как ты это поняла?

– Я их помнила.

– Помнила?

– Мой отец работал по этим делам.

– В каком смысле? Как следователь?

– Да.

– Погоди. Витт. Ты дочь Харальда Витта?

– Именно.

Харри снова посмотрел на неё. Сходство было нулевым. – Он был одним из ветеранов убойного отдела, когда я только начинал работать.

– Знаю. Он много рассказывал о тебе.

– М-м. Представляю, что именно.

– Разное. Он говорил, что у тебя самый выдающийся сыщицкий талант, какой он только видел, гораздо больше, чем у него самого. Но что ты – как и он – никогда не сделаешь карьеры в этой иерархии. Мой отец из тех, кто ходил бесшумно. Настолько тихо, что люди забывали о его присутствии. А ты дверями хлопал. Он рассказывал, что ты был enfant terrible, работать с тобой было сущим адом, а руководство терпело тебя исключительно потому, что ты раскрывал дела. Я была папиной дочкой, жадно слушала все эти истории про убийства и, конечно, нарисовала себе образ Харри Холе в девичьем воображении. А потом в газетах написали про то дело в Австралии. С фотографиями молодого, высокого, светловолосого норвежского полицейского, который отправился на другой конец света и поймал серийного убийцу. Выглядел ты, пожалуй, совсем не так, как я себе представляла, но я все равно вырезала снимок и повесила над кроватью. Между Джастином Тимберлейком и Ником Картером.

Харри недоверчиво покачал головой, и Хильде Витт громко рассмеялась.

– На собеседовании я об этом, разумеется, умолчала, но все правильные ответы у меня были в кармане благодаря папе и тебе.

– Жульничала, значит.

– Ага. Но исключительно ради всеобщего блага. Чтобы работу получил лучший кандидат. Теперь я могу в этом признаться, раз уж мои профессиональные успехи говорят сами за себя.

Харри улыбнулся.

– Но суть в том, – продолжала она, – что два из трех присланных мне дел имели сходство с нынешним: возможно, там тоже орудовал серийный убийца.

– Тебе их дали, наверное, потому, что для психологов это лакомый кусок. – Он указал рукой вперед. – Здесь направо вверх.

– Наверное. Но если ты прав и перед нами серийный убийца, я хочу участвовать в деле. До самого конца.

– М-м. Ценю твой энтузиазм, но серийные убийцы встречаются крайне редко.

– Да знаю я! Но если это именно такой случай, то ты – единственный специалист по этой части во всей норвежской полиции. Поэтому Братт позвонит тебе, как только согласует этот вопрос с руководством. И тогда ты должен сказать, что хочешь работать в паре со мной с самого начала.

– Я тебя услышал, Витт. Мне пора выходить.

– Выходить из машины или из нашего сотрудничества?

Харри снова рассмеялся и показал на многоэтажку по левую сторону улицы. Витт припарковалась у обочины, подалась вперед и посмотрела вверх через стекло. – Какой этаж?

– Семнадцатый.

– И ты поднимаешься пешком на самый верх?

– Да.

Хильде Витт сняла очки и повернулась к Харри: – Ладно. Если мы собираемся и дальше обсуждать это дело, предлагаю пари: кто первый наверх.

Харри с улыбкой покачал головой: – Тебе лучше поговорить с Олегом, это не мое дело.

Она тоже покачала головой: – Если все обстоит так, как кажется, Братт ни за что не отдаст такое дело новичку.

– Поговори с тем, кому его отдадут. – Он открыл дверцу. – Спасибо, что подвезла.

– Я ещё вернусь.

– До встречи.

Харри задержался на тротуаре, выбил из пачки сигарету и задумчиво посмотрел вслед «Шкоде», уезжавшей вверх по улице в сторону Сагене.

Он чувствовал себя польщенным. И дело было не в том, что когда-то юная девчонка в тумане подростковой влюбленности в бой-бэнды вырезала его фотографию, а в том, что взрослая женщина решила пустить в ход это воспоминание, чтобы его очаровать. Ладно, пускай она включила свое обаяние ради того, чтобы выбить себе место за следственным столом. Но ведь это место и так уже было у неё в кармане, к чему тогда этот натиск? По его опыту, привлекательным женщинам вроде Хильде Витт не приходилось прилагать столько усилий для достижения своих целей – им это попросту не требовалось. С другой стороны, они были знакомы меньше часа, и, возможно, он придавал этому слишком много значения.

Телефон Харри зазвонил в тот самый момент, когда машина скрылась за поворотом возле пивоварни «Рингнес».

Он посмотрел на экран и ответил на звонок: – Поговори со мной.

Катрине простонала: – Завязывай с этим, я же просила!

Харри прикурил сигарету от белой зажигалки: – Que pasa?

– Хочу спросить, не желаешь ли ты временно поработать по контракту в убойном отделе.