Текст книги "Выстрел милосердия (ЛП)"
Автор книги: Ю Несбё
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)
Глава 33
– Вы сказали «гони»? – повторил высокий светловолосый мужчина, от которого Теа Рууд запомнила только имя.
Теа кивнула и вытерла слезы, которые снова потекли из глаз. Несмотря на то, что они сидели в полицейской машине, где на полную мощность работала печка, она дрожала под шерстяным одеялом, которое ей дала женщина-полицейский.
Снаружи – в блуждающем свете синих проблесковых маячков на крышах машин – она увидела мужчину и женщину в светоотражающих жилетах, которые вышли из тупика, неся между собой носилки, и задвинули их в машину скорой помощи.
– Что произошло потом? – спросил тот, кого звали Харри. Он сидел на пассажирском сиденье, повернувшись к Теа и женщине-полицейскому в гражданском.
– Антон завел машину, и тут этот... человек разбил стекло пистолетом. И... и...
Теа спрятала лицо в ладонях. Ей в голову пришла абсурдная, неуместная мысль: как жаль, что не прямо сейчас снимают ту сцену с рыданиями, которой она так боялась, – где её героине сообщают о погибшем пилоте.
– Голова Антона частично загораживала меня от пистолета, поэтому я не видела дуло, когда он выстрелил, – всхлипнула она. – Я только увидела, как сбоку из пистолета вырвался сноп огня, а потом грохнуло... так чертовски громко. И потом... – Она указала на свое лицо и верхнюю часть тела, хотя криминалисты уже стерли кровь и бог знает что ещё, что брызнуло на неё. Они также осмотрели её руки и забрали свитер, не объяснив почему, лишь сказав, что вернут его. Как будто она когда-нибудь наденет его снова.
– Мм. Преступник выстрелил в Антона Вама и сразу после этого убежал?
– Да. Или семенил.
– Семенил?
– Ну, как... э-э, «лиса семенит по льду». Песенка такая, знаете ведь.
– Он шел мелкими шажками, вы имеете в виду? – спросила женщина.
– Да. – Теа издала слабый, короткий смешок. – Там был лед, наверное, поэтому я и сказала «семенил». Он ведь нес ту камеру, вот и не хотел поскользнуться.
– Мм. Значит, перед тем как скрыться, он не подбирал ничего с земли или из машины – например, гильзу?
– Нет.
– И он не направлял пистолет на вас?
– Нет.
– У вас было в какой-то момент ощущение, что он хочет застрелить и вас тоже?
– Да, конечно. Антон сказал кое-что прямо перед этим... что он собирается меня убить.
– Он говорил серьезно?
Она покачала головой: – Не знаю. Я думала, он шутит, но он ответил, что нет.
– Вы думаете, у Вама и стрелявшего был уговор, что убить должны именно вас?
– Нет, я... – Она спрятала лицо в ладонях. – Я ничего не думаю, ведь это совершенно бессмысленно – с чего бы Антону желать мне смерти?
– Почему же тогда, по-вашему, убили только Вама?
– Этот человек... может, он испугался, когда увидел, что натворил. Или у него было мало времени, он подумал, что кто-то услышал выстрел.
– У вас было такое ощущение?
Теа прислушалась к себе: – Нет, не особо.
– Мм. – Мужчина на переднем сиденье посмотрел в свой блокнот. – Вы дали нам описание внешности и сказали, что не узнали преступника. Даже если это был кто-то, кого вы видели раньше, в этом нет ничего удивительного, ведь на нем была маска и двигался он не своей обычной походкой, а... ну да, семенил. Но есть ли хоть что-то, малейшая деталь, которая заставила вас подумать о ком-то конкретном? Я спрашиваю, потому что наше подсознание часто замечает то, что разум автоматически отвергает, так как это не укладывается в рамки разумного.
Теа прислушалась к своим ощущениям. Покачала головой. – Ничего, – сказала она. – Правда, ничего. Единственное...
– Да?
– Я забыла сказать, но у него был символ внизу капюшона, на груди. Там был крест.
– Крест?
– Да. Крест в круге.
– Как у Ку-клукс-клана?
– И да, и нет. У них же он красный, верно? А этот был белый. Похож на мишень.
Мужчина, которого звали Харри, кивнул Теа и посмотрел на женщину-полицейского, которая положила руку на плечо Теа.
– Мы отвезем тебя домой, Теа. Будет хорошо, если сегодня ночью с тобой кто-нибудь побудет. Если ты захочешь поговорить с психологом – а я настоятельно рекомендую это сделать, – мы организуем встречу на завтрашнее утро.
Мужчина на переднем сиденье уже вышел из машины и стоял к ним спиной, закуривая сигарету. Когда в свете фар появился криминалист в белом защитном комбинезоне и подошел к полицейскому, у Теа возникла ассоциация с ангелом.
– Спасибо, – сказала она.
Катрине встала рядом с Харри и Эдди Йонассоном и проводила взглядом полицейскую машину с Теа, которая начала спускаться по серпантину к раскинувшемуся внизу городу. Она вздохнула.
– Вы что-нибудь нашли, Эдди?
Криминалист кивнул: – Ну да. Ничего. Никаких отпечатков пальцев. Никаких следов обуви, потому что он шел по льду. И никакой гильзы.
– Потому что он использовал револьвер, – сказал Харри.
– Уверен?
– Она видела боковую вспышку пламени, и он не подбирал гильзу, так что да.
– Отлично, – сказал Эдди. – Но отсутствие следов – это тоже след. Перед нами снова преступник, который не оставляет зацепок. Кроме тех, разумеется, которые он сам хочет оставить.
– Ладно, значит, мы считаем, что это один и тот же преступник, – сказала Катрине.
– Пожалуй, можно сказать, мы знаем, что это один и тот же человек, – сказал Харри и сделал глубокую затяжку.
– Почему? – спросила Катрине, которая была согласна, но хотела, чтобы аргументы были озвучены.
– Потому что статистика практически исключает вероятность того, что три жертвы, знавшие друг друга, были убиты независимо друг от друга в течение нескольких дней, – сказал Харри. – И потому что метод один и тот же.
– Ни одного из двух других не застрелили, – сказала Катрине.
– Извини, неудачно выразился. Я имею в виду один контекст. Кино.
– И какой же?
Харри посмотрел на тлеющий кончик сигареты: – «Зодиак»[46]46
«Зодиак» (Zodiac, реж. Дэвид Финчер, 2007) – о реальном неуловимом убийце из Сан-Франциско конца 60-х: карикатурист Грейсмит (Джейк Джилленхол) и детективы годами распутывают шифры и письма. Педантичная процедурная драма об одержимости расследованием
[Закрыть]. Опять Финчер. Фильм рассказывает о поисках реального серийного убийцы из шестидесятых, которого так и не поймали. Точно так же, как и здесь, он нападал в безлюдных местах, где пары сидели в припаркованных машинах или устраивали пикники. Использовал огнестрельное оружие. И как минимум во время одного из убийств на нем была маска с белым крестом в круге.
– Ладно, с этим, по крайней мере, все ясно, – сказала Катрине. – Следующий вопрос: узнали ли мы о нем что-то новое?
– Ну, – сказал Харри. – Это мужчина. И, возможно, не такой уж молодой.
– Почему?
– Могу ошибаться, но мне кажется, что молодые люди вращательным движением руки не показывают, что нужно опустить стекло.
– Записано, – сказала Катрине. – Также интересно, что он не убивает и, похоже, даже не намеревался убивать второго человека в машине. Несмотря на то, что она может стать опасным свидетелем.
– Да, – сказал Харри. – Жертвы выбраны тщательно, а тех, кто в этот список не входит, он щадит. Это должно кое-что сказать нам о его мотиве.
– Наказание, – сказал Эдди.
Катрине и Харри повернулись к нему.
– Извините, не слушайте меня, я всего лишь криминалист, – улыбнулся он и поднял руки.
– Мм. Но есть кое-что, что все усложняет. Она рассказала, будто Вам говорил, что собирается убить её.
– Да?
– Да.
– Хм. Мы можем выдвинуть теорию, как это может быть связано?
– Ну. Допустим, Вам заплатил этому человеку, чтобы тот убил его любовницу и подчиненную – ту, которая могла доставить неприятности, если бы раскрыла их связь...
– У них были отношения?
– Не знаю, но если нет, они могли бы выпить кофе в городе, а не прятаться здесь, в лесу.
– Понятно. Продолжай.
– Преступник получил деньги заранее, поэтому решает вместо неё убить Вама – ведь так он заодно избавляется от единственного свидетеля, который может его выдать.
Катрине посмотрела на Харри: – Красивая версия. Сам-то в неё веришь?
– Нет.
– Почему?
– Потому что это наш человек. Он работает один, и делает это не ради денег. Он делает это ради... как ты сказал, Эдди?
– Наказания.
– Наказания? – повторила Катрине.
Эдди провел рукой по лицу. – Как я уже говорил, я всего лишь криминалист, но я знаю одно: есть лишь один, кто жаждет мести сильнее, чем Бог. И это человек.
Глава 34
Харри проснулся от резкого толчка. Ему приснился сон. Будто они с Олегом стоят друг напротив друга, у Олега яростный, полный ненависти взгляд. А между ними лежит мертвое тело Ракели.
Харри повернулся и посмотрел на часы. Четверть шестого.
Бесконечный поток мыслей не давал ему уснуть до двух часов ночи, а потом верх взяли сновидения. Он помнил видеозапись, тела на каталках в морге, а затем – в золотистом летнем свете и под звучавшую из динамиков песню Ника Кейва «Into My Arms» – он сидел на пассажирском сиденье автомобиля, за рулем которого была женщина в старомодных очках. Сначала он подумал, что это Хильде Витт, и, возможно, так оно и было, но когда рев мотора усилился и машина элегантно вошла в занос на повороте покрытой льдом лесной дороги, он увидел, что это Софи Гулльстранн.
Он попытался снова уснуть, но сдался и поднялся с постели. Принял душ, оделся. Выкурил сигарету, прислушиваясь к тишине в доме. Снова посмотрел на часы, натянул шерстяное пальто и вышел в темноту пустых улиц.
Холод въедался сквозь одежду в плоть, пробирая до самых костей.
Когда он жил в Лос-Анджелесе, то радовался, что избежал этих чертовых зимних недель, когда фьорд ещё не покрылся льдом, а морозы не стали суше. Но именно сегодня ему удалось проигнорировать холод, и вместо этого он почувствовал странное воодушевление. Возможно, потому, что все было как в старые добрые времена, когда он спешил, чтобы погрузиться в единственную работу, на которую когда-либо был годен и в которой находил смысл.
Из-за отсутствия пропуска ему пришлось ждать в приемной, пока не придет первый сотрудник убойного отдела и не проведет его на шестой этаж. Рабочее место ему тоже ещё не выделили, поэтому он подошел к столу Олега и сел.
Его взгляд упал на блокнот, лежавший перед фотографией Хельги и детей. Страница была исписана каракулями, но в самом центре красовалась большая буква «Х»[47]47
«Х» – В норвежском heroin через H: инициал Хельги и намек.
[Закрыть], украшенная розочками, сердечками и узорами.
Первой мыслью Харри было, что «Х» означает «Хельга».
Второй – что за ней скрывается именно то самое: «H» – героин.
Третьей – что ему нужно остановить этот мысленный поток, иначе он так и будет делать неверные выводы, если не даст мозгу хоть немного отдохнуть.
Он подошел к кофемашине – она была новой и, судя по всему, сама молола зерна. Но вкус остался прежним, подтверждая классический штамп о полицейском кофе.
Он зашел в переговорную, где Катрине назначила утреннее совещание на час раньше обычного, чтобы дать им больше времени на подготовку к пресс-конференции по поводу вчерашнего убийства. Он читал новости в телефоне, пока члены следственной группы появлялись один за другим, кивая и бурча приветствия тем, кого знали. Олег сел рядом с ним, подавляя зевоту.
– Жизнь молодого отца?
– Сверхурочные, – быстро ответил Олег.
– И до скольких?
– До полуночи.
Катрине, стоявшая впереди всех, посмотрела на часы и попросила последнего вошедшего закрыть за собой дверь.
– Доброе утро, – начала она. – Итак, у нас новое убийство, но также и новый человек в команде. Он не нуждается в особом представлении. Харри Холе.
Харри одарил повернувшиеся к нему лица ироничным взмахом руки, словно принцесса, но никто не улыбнулся.
– Ночью вам разослали мой отчет, – продолжила Катрине. – Полагаю, вы его прочитали, так что сразу перейдем к тебе, Эдди.
Эдди Йонассон поднялся, он тоже выглядел так, словно не особо выспался. Он нажал на кнопку пульта, и на экране телевизора появилось изображение Антона Вама, снятое со стороны водителя. Его голова склонилась к груди, отчетливо виднелось входное отверстие в виске.
– Следы копоти указывают на то, что выстрел был произведен в упор и перпендикулярно виску. Учитывая малую толщину костей в височной области черепа, пуля прошла навылет и застряла в пассажирской двери. Второму человеку в машине либо просто повезло не попасть под удар, либо это был точный расчет со стороны преступника. Как бы то ни было, мы нашли пулю и проверили нарезы и калибр. Хорошая новость – если можно так выразиться – заключается в том, что это патрон калибра .38 S&W. Он не то чтобы совсем редкий, но довольно необычный и используется в старых револьверах. А значит, это весьма существенно сокращает список возможных моделей оружия.
– И какие же это модели? – спросила Сири Хеймен.
– Вот эти, – сказал Эдди и нажал на пульт. На экране появились шесть черно-белых снимков револьверов.
– Да они же выглядят как антиквариат! – воскликнул Скарре.
– В каком-то смысле так и есть, – ответил Эдди. – Но по сравнению с другими технологиями в сфере ручного огнестрельного оружия за последние сто лет изменилось гораздо меньше, чем принято думать. Да, Харри?
Харри опустил поднятый палец: – Кажется, я недавно видел револьвер, который внизу слева. Что это за модель?
– Это «Уэбли» Мк VI[48]48
«Уэбли» (Webley Mk VI) – британский армейский револьвер 1915 года, калибр .455
[Закрыть]. Стандартный британский служебный револьвер времен Второй мировой войны.
– Мм. Как думаешь, пилоты Королевских ВВС пользовались ими?
– Нет, я не думаю – я точно знаю, что пользовались. На случай, если их собьют за линией фронта.
– Отлично, – сказал Харри. – Потому что у меня есть предложение, где нам стоит начать поиски орудия убийства.
– «У меня есть предложение!» – передразнила его Катрине, когда они с Харри шли по коридору. – С каких это пор ты стал выражаться столь дипломатично?
– Что ж, я приспосабливаюсь к требованиям времени, – сказал Харри. – Главное, чтобы суть была ясна.
– То есть нам извольте начать искать именно там, где ты укажешь?
– Вроде того. Ты вчера вечером писала отчет здесь или дома?
– Здесь, – ответила она. – Свекровь была у Герта, я не хотела их будить.
– Понятно. Олег тоже был здесь?
– Нет, никого не было. Почему ты спрашиваешь?
– Да так, нипочему, – сказал Харри. – Когда мы сможем получить ордер на обыск в Фильмпаркене?
– Дело у всех в приоритете, так что получим в течение часа.
– Хорошо. Я возьму Олега и поеду с ним проконтролировать обыск.
Катрине приподняла бровь. – Ты, конечно же, имеешь в виду, что предлагаешь тебе и Олегу поехать?
– Por supuesto, само собой.
Она остановилась и открыла дверь. Просунула руку внутрь и включила свет. – Вот мы и на месте. Твой старый кабинет. Прошу.
Харри обвел взглядом полки с папками, бумагой, ручками и прочей канцелярией, заполнявшей это лишенное окон, плохо проветриваемое помещение. Линолеум отслоился и загнулся вдоль плинтусов, обои выгорели неравномерно, сохранив следы от всего, что когда-то на них висело, а вокруг старых отверстий от гвоздей облупилась краска.
– Мы поставим сюда стол и стул, – сказала Катрине. – Если ты, конечно, все ещё хочешь этот кабинет.
– Это, – прошептал Харри, глубоко вдыхая воздух, – абсолютно идеально.
Запах мокрой шерсти и пота ударил в нос Катрине Братт, когда она ровно в десять часов толкнула дверь нового пресс-центра полицейского управления. Засверкали фотовспышки, и ещё до того, как она успела подняться на трибуну за лесом микрофонов, у неё перед глазами заплясали искры. В последние годы наметилась тенденция к снижению посещаемости полицейских пресс-конференций. Насколько это было связано с сокращением штатов в редакциях СМИ или с тем, что журналисты могли присутствовать виртуально через стриминговые платформы, она не знала. Но сегодня все места были заняты, а люди стояли даже вдоль стен.
Руководитель пресс-службы Кендзерский, получивший за внешнее сходство прозвище Дилан, поприветствовал собравшихся. Он зачитал краткий пресс-релиз. В нем содержались исключительно сухие факты об убийствах, и он был настолько холодным и лишенным всякой образности, что Катрине передернуло.
Объявили время для вопросов.
Вверх взметнулись руки, голоса пытались перекричать друг друга. Какими уликами располагает полиция, есть ли подозреваемые, каков может быть мотив и ожидает ли полиция новых нападений?
Катрине чередовала ответы «без комментариев», «мы не можем разглашать эту информацию в интересах следствия» и «нам это неизвестно». После того как на самые очевидные и насущные вопросы были получены пустые отписки, запал журналистов немного угас. После недолгой паузы подала голос Муна До из таблоида «ВГ»[49]49
«ВГ» (VG, Verdens Gang) – крупнейший норвежский таблоид.
[Закрыть].
– В здании управления полиции заметили Харри Холе. Означает ли это, что он вошел в следственную группу?
– Мы не комментируем внутренние кадровые вопросы, не имеющие отношения к делу, – ответила Катрине и тут же пожалела о второй части фразы, заметив усмешку Муны До.
– То, привлечен ли к делу единственный в полиции специалист по серийным убийствам или нет, по-вашему, мало связано с делом?
– В любом случае у нас нет комментариев.
– Вы просто не хотите раскрывать убийце свои карты, верно?
Катрине повернулась к Кендзерскому, который сразу понял намек и наклонился к микрофону.
– На этом пресс-конференция окончена. Новое объявление будет сделано в течение дня. И да, я имею в виду само объявление, а не новую встречу.
В зале раздались смешки, поскольку последняя фраза была коронной шуткой Кендзерского.
– «Раскрывать убийце карты»? – сердито повторила Катрине, когда они с Кендзерским шли к лифту. – Разве это не странный вопрос? Будто это какая-то игра.
– Не более странный, чем то, что это до сих пор называют пресс-конференцией, хотя большинство в зале никогда в глаза не видели печатного пресса.
Катрине нажала на кнопку вызова.
– То есть ты считаешь, что вопрос не странный?
– А ты считаешь, что это не игра? Убийца присылает нам видеозапись с секс-куклой на матрасе посреди леса.
– Да, но Муна До и остальные в зале об этом не знают.
– Значит, тебя раздражает, что они задают правильные вопросы, сами того не ведая?
Катрине вздохнула: – Меня раздражает то, что мне пришлось солгать в ответ на лучший из прозвучавших вопросов.
Кендзерский вопросительно посмотрел на неё, когда двери лифта разъехались и она вошла внутрь. Он последовал за ней. Она дождалась, пока двери лифта закроются перед ними.
– Я ответила «не знаю» на вопрос о том, нанесет ли убийца новый удар.
Глава 35
Харри и Олег удивились, когда поняли, что съемки на киностудии в Яре продолжаются.
– Шоу должно продолжаться, – вздохнул Кнут Грип, ведя их вглубь павильона А. – Это на самом деле больше, чем просто клише. В такой день, как сегодня, это чертовски тяжело, но в нашей индустрии в этом и кроется разница между выживанием и смертью. Прошу прощения, я имел в виду бизнес. Вот склад реквизита.
Грип приоткрыл дверь, за которой два человека стояли, наклонившись над большим прочным ящиком из жесткого пластика.
– Привет, Кида, это из полиции, – сообщил Грип.
Один из них выпрямился, и из-за высокого роста Харри сначала принял его за мужчину. Пока она не повернулась, и он не узнал рыжеволосую помощницу режиссера.
– Быстро вы, – сказала она.
– Быстро? – спросил Харри.
– Да, вы ведь здесь из-за кражи оружия?
– Откуда вы знаете? – спросил Харри, но, заметив перекушенный навесной замок в руках Киды, ответил сам: – Вы позвонили в полицию, потому что произошел взлом и у вас пропал револьвер «Уэбли».
– Десять минут назад. И нет, у нас пропали три револьвера. Которые нужны нам для съемок, а они должны начаться через... – Она посмотрела на часы. – Три минуты. Хьелль?
Мужчина, который все ещё сидел на корточках, уныло покачал головой: – Прости, Кида, сегодня не смогу достать. Обещаю, новые будут у тебя через два дня.
– Ладно, придется перекроить съемочный план. – Она снова повернулась к Харри. – Кстати, мы ведь не говорили, что украли именно «Уэбли», так откуда ты знаешь?
– Интуиция. – Харри потер шею. – Вы здесь храните оружие для фильма?
– Только настоящее.
– Настоящее?
– Реплики, – сказал Хьелль, – то есть бутафорские пистолеты и ружья, лежат в другой комнате, куда есть доступ у всех с электронным ключом. Но на этом помещении висел ещё и навесной замок.
Олег заглянул в ящик, где лежали две винтовки, пистолет «Люгер» и две картонные коробки. – В револьверах были патроны?
– Да. Боевые в двух, холостые в одном.
– Мм. Дверной замок кажется неповрежденным, вы можете предоставить нам список всех людей с электронными ключами, которые дают доступ в эту комнату?
– Как видишь, здание у нас не самое ультрасовременное, – сказала Кида. – Так что все электронные ключи подходят ко всем дверям. – Она подняла перекушенный замок, покачивая его на мизинце. – Поэтому мы и повесили этот. Ладно, мне пора бежать, мне нужно режиссировать картину.
Они посмотрели ей вслед, когда она удалилась быстрыми широкими шагами.
– В администрации студии вам наверняка дадут список всех, у кого есть ключи, – сказал Грип. – Но на практике это вообще все сотрудники всех съемочных групп, все, кто арендует склады или офисы, плюс штатный персонал.
– Понятно, – сказал Харри. – Мы вынуждены попросить вас выйти отсюда и ничего не трогать. Олег, позвонишь криминалистам?
– Ага.
На лице Хьелля отразилось крайнее изумление. – Погодите. Это значит... Вы думаете, один из револьверов – это...?
Харри посмотрел на Олега, тот кивнул в ответ и произнес излюбленную дежурную фразу всех следователей: – Мы не исключаем ни одной версии.
Харри повернулся к Грипу. – Проводишь меня к оператору?
– И... снято! – крикнула Кида в сторону мониторов.
На экране Харри увидел, как Кристиан Боэнг словно обмяк и осел за письменным столом.
– То что надо! – крикнула она и сорвала наушники. – Перестановка!
Она повернулась к Харри и Олегу, стоявшим за её складным стулом. – Мы закончили, можете пройти к Клаусу Исаксену, это тот, что в шортах. Мы зовем его Черно.
Харри и Олег лавировали между операторами, звукорежиссерами и осветителями, которые выходили из кабинета, где они вчера разговаривали с Антоном Вамом. Побледневший Кристиан Боэнг прошел мимо них, даже не взглянув.
Оператор – мужчина лет сорока с небольшим, и вправду одетый в длинные шорты, – сидел на низком табурете на колесиках.
– Клаус?
Никакой реакции.
– Черно?
Из-под длинных черных кудрей и из-за массивных очков на них взглянули мягкие карие глаза. – Да?
– Мы из полиции, – сказал Харри. – Вы оператор?
– Да, это я. – Голос у него был приятный, улыбка дружелюбная.
– Я хотел попросить вас взглянуть на одну видеозапись. Мне интересно узнать, что видит профессиональный оператор.
– Конечно, – сказал Черно, но замахал руками, когда Харри достал телефон, собираясь показать видео. – Пойдемте.
В просмотровом зале с большим экраном Харри и Олег показали Черно видео с девушкой на матрасе.
Черно поморщился.
– Это всего лишь кукла, – сказал Харри. – Что вы видите?
– Давайте позовем Полковника, – сказал Черно.
Полковник представился как Нильс Халмгрен, художник по свету. Он выглядел на несколько лет старше Черно, говорил короткими фразами с жесткими согласными. Харри предположил, что прозвище он получил именно за эту манеру речи, а также за прямую осанку, короткую стрижку с проседью и орлиный нос. Впрочем, это впечатление слегка портил олдскульный спортивный костюм «Адидас».
– Использован свет, – сказал Нильс с жестким выговором. – Немного, но есть. – Он указал на края экрана. – Вот здесь и здесь.
– То есть выглядит профессионально? – спросил Олег.
– По крайней мере, он знает, что делает.
Харри посмотрел на Черно, который стоял, почесывая подбородок, но до сих пор ничего не сказал. – Вам этот стиль ничего не напоминает?
Черно встрепенулся, словно очнувшись от своих мыслей: – Какой ещё стиль? Это всего лишь несколько секунд статичного кадра, это ни о чем не говорит.
– А что насчет камеры, можно что-то сказать о марке?
– Я могу сказать, каких марок и типов тут точно нет. Если бы камера двигалась больше или была панорама, я бы смог рассказать подробнее. А так это может быть просто хорошая камера на мобильном телефоне.
– Хорошо, – сказал Харри. – Спасибо за помощь.
Когда они выходили, к ним подбежал Грип. – Кида просит всех собраться в общей гримерной. Роберт скажет несколько поминальных слов об Антоне.
Харри показалось, что оператор и Полковник слегка закатили глаза.
– Кстати, Кнут, – сказал Полковник. – Мне нужна бензопила. У тебя же куча всякого барахла...
– Да, но только не бензопила, – сказал Грип.
– Черт.
– Пойдем, – сказал Черно и слегка подтолкнул Полковника под локоть. Они быстро пошли прочь.
Вместо того чтобы поспешить за ними, Грип пошел рядом с Харри и Олегом. Харри вопросительно на него посмотрел. Грип откашлялся.
– Просто вспомнил кое-что после слов Полковника о бензопиле. Тут какое-то время стояла засыпанная снегом машина. Она была здесь вчера поздно вечером, когда уже везде потушили свет. Но сегодня утром её не стало. Значит, кто-то точно был тут ночью и, возможно, что-то видел или слышал. Или...
– Или украл три револьвера? – предположил Харри.
– Машина была так сильно засыпана снегом, что я не разглядел ни марку, ни номера.
– А при чем тут бензопила? – спросил Олег.
– Ах да. Ну, я заглянул внутрь, а там лежали нейлоновая веревка, рулон скотча и бензопила. Мне это показалось немного... – Грип нервно усмехнулся, заметив их выражение лиц. – Да, знаю, но при всем нынешнем безумии я просто решил упомянуть об этом.
– Армированный скотч? – спросил Харри.
– Гаффер-тейп. То, что мы используем на съемочной площадке.
– Мм. Можешь показать, где стояла машина?
– Конечно.
Они увидели открытую дверь и услышали доносившийся оттуда тихий голос.
– ...бессмысленно и ужасно, но во всем этом я знаю, что Антон хотел бы, чтобы мы завершили то, что он начал.
Харри заглянул внутрь, проходя мимо. Сценарист стоял перед сидящими членами съемочной группы, сложив руки перед собой. Вместо свитера с высоким горлом на нем была черная рубашка с пасторским воротником под воротничком, и у Харри снова возникло чувство, будто он уже видел его раньше.
– Так этот Роберт – священник? – спросил Харри.
– Сан он не принимал, скажем так. Но время от времени надевает этот воротник проповедника. Мы не против, Библию-то он знает отлично. Мы зовем его «священником на полставки». Понимаешь?
Харри не понимал.
– Вот здесь она стояла, – сказал Грип, когда они вышли на парковку.
Харри зажмурился от резкого зимнего света. Рыхлый снег, очевидно, счищенный с машины, лежал вокруг ледяного прямоугольника, свидетельствовавшего о том, что автомобиль стоял здесь довольно долго, но все же приехал уже после того, как выпал первый снег.
Харри сунул сигарету в губы. – Кто на съемочной площадке пользуется гаффер-тейпом?
– О, очень многие, – сказал Грип. – Но, как следует из названия, в основном его использует гаффер, то есть художник по свету. Гаффер-тейп не отражает свет. Но это была не машина Полковника, у них с Черно один фургон на двоих.
– Понятно, – сказал Харри, оглядывая низкие, похожие на ангары здания студии вокруг парковки. – И последнее. Тот парень с пасторским воротником...
– Роберт Брандт?
– Насколько хорошо он знал Фелицию, как думаешь?
Грип пожал плечами. – Все, кто тогда работал в индустрии, знали Фелицию.
– Он был единственным на её похоронах. Так что, возможно, он знал её не просто поверхностно.
– Я этого не говорил.
Харри смотрел на Грипа и ждал. Пока наконец Грип не вздохнул и не потушил сигарету о пепельницу на мусорном баке. – В те времена все было по-другому. Другие правила. Мы бросали окурки прямо на землю и шли дальше, понимаешь?
– И что это значит?
– Одна из причин, почему половина съемочной группы состоит в родстве друг с другом, заключается в том, что в те времена все заигрывали со всеми, и девчонки, и парни. Но с Фелицией все было иначе. Она была молода и вот-вот должна была стать звездой. Из-за этого мы, простые работяги, держались в стороне. Она была немного похожа на Джони Митчелл, в которую были влюблены все в Лорел Каньоне, но подкатить к которой осмеливались только шишки. И даже им приходилось мириться с тем, что Джони сама выбирала мужчин. На одну ночь, на пять или на всю жизнь, понимаешь?
– Роберт Брандт был одним из тех, кто за ней ухаживал?
– О да. Но, как я уже сказал, он был не один. Это было так давно, что я вполне могу рассказать: из тех, кто работает на этой картине, к ней клинья подбивали и Роберт, и Антон, и Кристиан. – Грип улыбнулся и покачал головой, словно отдаваясь горько-сладким воспоминаниям.
– И? – спросил Харри.
– И насколько я знаю, только у одного дело выгорело. Можешь угадать, у кого.
– Мм. Король Хокон, наверное?
– Бинго. Он подсуетился, пока Антон и Роберт соперничали за неё.
– А как же Джон Дейл? – спросил Олег.
– Этого я не знаю, но вполне возможно.
– Почему?
Грип пожал плечами. – Фелиция, может, и казалась наивной и ведомой чувствами. Но забудь про «наивную». Она прекрасно знала, чего хочет и что может ей помочь в мужском мире. Я не говорю, что у неё не было чувств к мужчинам, которых она выбирала, да и Дейл, насколько я помню, был видным мужчиной. Но он к тому же был продюсером, а Фелиция умела совмещать приятное с полезным. Так держать, сестренка, вот что я скажу.
У Харри зазвонил телефон.
– Пойду присоединюсь к пастве, – сказал Грип.
Харри поднял руку на прощание и ответил на звонок.
– Выложили новое видео, – сказала Катрине.
