Текст книги "Не погаси огонь..."

Автор книги: Владимир Понизовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 35 страниц)

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Подготовка к киевским торжествам, а затем и убийство Столыпина внесли сумятицу в деятельность департамента полиции, на время оторвали чиновников от исполнения текущих обязанностей. Только этим и можно объяснить тот из ряда вон выходящий факт, что обстоятельнейший доклад начальника Московского охранного отделения полковника Заварзина о настойчивых намерениях Ленина осуществить общепартийную конференцию попал на стол директора лишь в октябре.

«Где эта переписка была без исполнения два месяца и почему не была представлена?» – начертал Зуев гневную резолюцию и вызвал для переговоров всех причастных к делу сотрудников. В тот же день, 14 октября, он распорядился следствие о подготовке конференции вынести в отдельное производство. Так появилась картонная папка, на обложке которой писарь вывел: «Дело Департамента Полиции № 5 о созыве

общепартийной конференции Российской Социал-демократической Рабочей партии». И уже буквально на следующий день эта папка начала заполняться распоряжениями и предписаниями такого рода:

МВД. ДЕПАРТАМЕНТ ПОЛИЦИИ ПО ОСОБОМУ ОТДЕЛУ

16 октября 1911 г.

№ 108619

СЕКРЕТНО. ЦИРКУЛЯРНО.

Начальникам Губернских, Уездных Жандармских Управлений, Охранных Отделений, Жандармских Полицейских Управлений железных дорог, Жандармским Офицерам на пограничных пунктах и Помощникам Начальников Губернских Жандармских Управлений, имеющим канцелярии вне места пребывания Начальника Управления.

По полученным сведениям, представителем центра Российской Социал-Демократической Рабочей Партии Лениным отправлены из заграницы в Россию в целях набора делегатов исключительно большевистского направления на предстоящую партийную конференцию следующие агенты:

1) Неустановленный «Захар» (партийный псевдоним), приметы: около 35 – 37 лет от роду, среднего роста, плотного телосложения, овальное лицо с обветренной и загорелой кожей, шатен, рыжеватые «тараканьи» усы, неаккуратно выбритая борода; один глаз не то косит, не то с бельмом, по-видимому рабочий; по наружности, хотя и правильно говорит по-русски, может оказаться евреем. «Захар» специально направился в Петербург, где он будет носить псевдоним «Хазаров» и где он должен будет между прочим получить мандат для участия в предстоящей конференции.

2) Неустановленный «Семен» (партийный псевдоним, в 1904 г. в Женеве носил кличку «Игнатий» и «Афанасий»), работал долгое время на Урале и в Одессе, боевик. Приметы «Семена»: около 25 – 30 лет от роду, выше среднего роста, худой, продолговатое загорелое лицо, брюнет, волнистые волосы, усы, борода брита, карие глаза: вероятно рабочий; по народности еврей, хотя и напоминает собою обыкновенного живого южанина. «Семен» направляется преимущественно в район Приуралья…

По тем же сведениям, партийная конференция состоится в текущем октябре в Кракове в одной из пригородных местностей, причем организаторы конференции полагают, что на последнюю явится до 30 делегатов из России; часть их (10 – 15 человек) отправятся за границу легально, а часть проследует через прусскую границу непосредственно, при помощи контрабандистов.

Сообщая об изложенном, в дополнение к предыдущим Циркулярам по созыву конференции, Департамент Полиции просит Вас подвергнуть аресту как поименованных агентов, так и всех известных Вам делегатов в целях недопущения перехода таковыми границы и устройства конференции.

Директор Н. Зуев, Заведующий Особым Отделом Полковник Еремин

Особенно заботил директора Санкт-Петербург.

– Какие сведения имеются у вас об агентах Ленина? – начал Зуев очередную беседу с фон Коттеном.

– Никого их этих агентов в столице нет в настоящий момент, – решительно ответил полковник.

– А вот Заварзин сообщил, что один из них находился в столице.

– Совершенно справедливо: находился. Однако позволю заметить, что эти сведения относились к августу месяцу. Как я уже имел честь сообщать, означенное лицо отбыло из столицы в Москву. Вот копии телеграмм, которые я отправил. – Фон Коттен выложил на стол бланки. – Агент Ленина имел явку на профессиональный союз рабочих-металлистов. Мы арестовали руководителей означенного союза и этим лишили агента большевистского Центра связей в Петербурге. Арестованных мы передаем в распоряжение начальника губернского жандармского управления на днях.

– Поторопились! – рассердился Нил Петрович. – Нам нужны не члены легального профессионального союза, а уполномоченные Ленина! Спугнули! Где теперь их искать? Вы полагаете, что в вашей вотчине все спокойно? А вот полюбуйтесь, что «Социал-Демократ» пишет: «На петербургских заводах ведется работа, в Нарвском и Василеостровском районах, в Колпине приняты резолюции в поддержку созыва конференции»! – Он ткнул пальцем в газетный лист.

– Того не может быть. Не существует никаких ячеек в этих районах, – попытался возразить фон Коттен.

– Вот как? – Зуев приблизил газету к глазам. – «Подобные же резолюции приняты очень влиятельными группами рабочих, действующими в беспартийных организациях». – И резко закончил: – Настоятельно рекомендую принять меры к разработке этих сведений.

В тот же день директор департамента послал указание в Киевское охранное отделение, особо подчеркнув, что, по имеющимся данным, Киевская организация РСДРП признается Заграничным центром партии одной их самых обширных и «особо благоустроенных» и что местный комитет уже начал готовиться к избранию своего делегата на конференцию.

В отличие от петербургского коллеги полковник Заварзин не ограничился тем, что два месяца назад отправил в столицу пространный доклад с материалами, добытыми его офицером, ротмистром Ивановым во время свидания с секретными сотрудниками в Сувалках и в Париже. Начальник Московского охранного отделения продолжал получать донесения от своих агентов, поэтому он своевременно узнал, что из-за границы выехал в Москву один из слушателей партийной школы в Лонжюмо, кожевенник Иван Бонифатьев Присягни. Одновременно возвратился из административной ссылки рабочий-серебряник Николай Сергеев Мамонтов. Оба они приступили к работе по восстановлению Московской организации РСДРП и подготовке ее к конференции. Примерно в это же время сюда прибыл от Ленина некий «Захар», установить наблюдение за коим, однако же, не удалось: он вскоре из Москвы выехал. Но Присягин и Мамонтов продолжали свою вредоносную деятельность, не подозревая, что за ними ведет наблюдение охранное отделение.

Полковник ждал лишь наиболее удачного момента, чтобы захватить революционеров врасплох.

ПРЕДПИСАНИЕ ЗАВЕДУЮЩЕМУ ЗАГРАНИЧНОЙ АГЕНТУРОЙ

В Департаменте Полиции получены сведения о том, что общепартийная конференция РСДРП должна состояться за границей, в одной из пригородных местностей Кракова.

Сообщая об изложенном, Департамент просит Ваше Высокоблагородие проверить вышеуказанные сведения и о результате разработки таковых уведомить.

Директор Зуев

ДНЕВНИК НИКОЛАЯ II

18-го октября. Вторник

Утро было серое и с 8 ч. пошел дождь. Температура уменьшилась. В 10 час. посетил эмира в его доме у Ялты. Вернулся около 11 час. и занимался до завтрака. В 2½ при прояснившейся погоде пошел с Комаровым, Дректелъном, Скоропадским и Ниродом (деж.) в Ореанду-Вит, откуда вернулся по берегу моря. Был хороший прибой. После чая окончил все бумаги. Обедали одни и вечером наклеивал фотографии в альбом.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Серго и Антон приехали в Лейпциг.

– Сейчас я познакомлю вас с выдающимся человеком, – сказал Орджоникидзе. – Владимир Ильич очень точно сказал о нем: свои секреты он хранит даже от самого себя. Помните верного помощника Робинзона?

– Пятницу?

– Да, – кивнул Серго, – у него такое имя. Оно известно в партии с конца прошлого века. Слыхали о киевском побеге?

– Нет, – признался Путко.

– А громкое было дело, на всю Россию! Во втором году. Тогда из киевского тюремного замка бежали одиннадцать революционеров. Среди них – Николай Бауман, Литвинов.

– Максим Максимович? – воскликнул Антон.

– Да. И Пятница. И вот с тех пор, не считая работы в России во время революции, он сидит на транспорте. Лучший друг контрабандистов по всей западной границе империи. Может быть, не только по западной: я получал от него тючки с литературой, когда был в Персии. Вот ему мы и нанесем сейчас визит.

На Сидониенштрассе они остановились у фотоателье. Звякнул колокольчик. Раздвинув тяжелые портьеры, к ним вышел невысокий молодой человек. Подслеповато щурился на свету:

– Гутен морген!

– Доброе утро! Мы от Пети.

– А, русаки! Одну минутку! – Снова скрылся за портьерой, вернулся, на ходу надевая пиджак. – Пошли!

В квартире, куда привел их хозяин фотоателье, приезжих встретила очень красивая женщина. Протянула узкую теплую ладонь:

– Нина. Вы к мужу? Придется подождать. Он придет не раньше полудня.

Антон, в какой уже раз, подумал об Ольге. Когда колесил по России и мыслями обращался к ней, думал о встрече как о мечте несбыточной. Их разделяли тысячи верст и тысячи преград. Теперь же она была где-то совсем недалеко: сесть утром в поезд – и к вечеру будешь в Женеве. Все эти годы мысль об Ольге придавала ему уверенность и силу. Но ей-то что до этого?.. Случайные встречи, о которых она давным-давно забыла… Сейчас он во все глаза глядел на Нину. Не похожа. Жгучая брюнетка, темный пушок над яркими губами, родинка на щеке, искусный локон, как бы нечаянно упавший на лоб. Картинка!..

Нина занимала гостей, поила чаем. Ни слова о деле. «Видно никакого отношения к транспорту она не имеет, – подумал Антон. – Любопытно, какой муж у этакой красавицы?..»

В полдень пришел мужчина. Был он невысокий и щуплый. Редеющие волосы едва прикрывали темя.

– Альберт, – сухо представился он Антону.

«Когда же явится наконец хозяин?» – подумал было Путко, но Серго сказал:

– Заставляешь ждать, Пятница! А я так соскучился по тебе, тощий бес! – Они обнялись. – Рассказывай, что тут и как, я совсем не в курсе дел.

Пятница посмотрел на Антона, неторопливо перевел взгляд на Орджоникидзе. Серго понял:

– Познакомься. Питерский студент. Работал с Никитичем, Максимом Максимовичем и Камо. Три месяца, как бежал с Нерчинской каторги. Наш. Тебе нужен?

– Помощники всегда пригодятся, – кивнул мужчина.

– Значит, с сей минуты вы поступаете в распоряжение Пятницы, – как о само собой разумеющемся сказал Антону Серго и снова обратился к хозяину дома: – Так что тут у вас? Эти негодяи из ЗОК держали меня в полном неведении.

– Они и тут пытались заварить кашу, – усмехнулся Пятница. – Но и ты хорош: никаких вестей. Мы уж с Надеждой Константиновной решили: провалился.

– Как никаких вестей?! – заорал Серго. – Слал письмо за письмом, сколько на телеграммы истратился!

– Значит, или охранка перехватывала, или эти субчики в Париже скрывали. Надо было писать прямо Ильичу. А дела такие: есть сведения, что к решению Российской комиссии присоединились Питер и Москва, Саратов, Казанская, Николаевская и Виленская организации. Так что конференция будет представительной! Теперь самое главное, чтобы все делегаты благополучно выбрались из России.

Нина не ушла, слушала, и Антон понял: она в курсе всех дел.

– Что же ты для этого намерен предпринять? – спросил Серго.

– Давай подождем Матвея. Он должен быть с минуты на минуту, – ответил хозяин дома. – Кстати, присмотрись к нему.

Дверь в комнату без стука отворилась, вошел пожилой мужчина.

– Матвей, – представил его Пятница. – А это товарищи из России. По нашему делу. Можешь говорить при них.

Матвей оглядел гостей, сел и устало откинулся на спинку стула. Нина поставила перед ним чашку чая. Пришедший Антону понравился. Добродушное круглое лицо, куцая бородка, мятый сюртук, стоптанные башмаки. На кончике носа очки в роговой оправе. Немного, правда, простоват на вид… Матвей погрел ладони о чашку, начал отхлебывать. Шумно, с наслаждением. Отодвинув пустую чашку, сказал:

– Турок уже вернулся. В Сувалках подойдут меблированные комнаты Келлермана на Московской улице.

Пятница объяснил:

– Явки и по ту сторону границы, в России, и по эту нами уже организованы. Матвей как раз проверял одну из них. Нужно сделать все, чтобы товарищи не попали в баню.

– В какую еще баню? – насторожился Орджоникидзе.

– Так мы называем карантин. Прусские жандармы направляют туда всех задержанных на границе, – объяснил Матвей.

– Хорошо еще, если подержат-подержат да выпустят, – добавил Пятница. – А бывает, что и назад возвращают. Вот и надо, чтобы никто из наших не попался. Тем более одни поедут раньше, другие на неделю или на две позже, как это обычно бывает.

– Чтобы подготовить границу, нужно заранее знать, куда именно направятся товарищи, – снова устало проговорил Матвей. – Нужно знать, где намечено провести конференцию.

– Наше дело – переправить их в целости и сохранности, – остановил его Пятница. – Ты сколько пробудешь в Лейпциге? – Теперь он обращался к Серго.

– До первого поезда. И к тебе-то заскочил, чтобы сориентироваться и передать с рук на руки этого молодца. Возьми его в оборот, а то он соскучился по настоящему делу: разжирел на нерчинских харчах.

– Не беспокойся, у нас быстро жирок сгонит, – усмехнулся Пятница.

– Знаю я тебя. Но не очень-то мучай. – Серго протянул Антону руку. – Когда этот тощий бес отпустит, дуй прямым ходом в Париж. Там встретимся!

– Передайте привет всем нашим, – вздохнул Путко. – Камо, Максиму Максимовичу… – Запнулся. – Если Ольга в Париже, – ей тоже.

– Непременно. Ну, нахвамдис!

– Нина, позаботься, чтобы товарищ хорошенько отдохнул, – распорядился хозяин дома и вместе с Серго вышел.

По дороге Серго спросил:

– Как дела у Юзефа? Что слышно о Зосе?

– Ее должны были судить в конце сентября, отложили.

– Неужто с малышом – в Сибирь?

– Ты что, их не знаешь?.. Юзеф – комок нервов. Но держится. Он обеспечит нам юго-западную границу.

– Ему нужны помощники, – вспомнил давний разговор Серго.

– Знаю. Скоро его навещу… А ты в Париже нажми. Нам теперь деньги понадобятся срочно. Учти: контрабандисты за доставку каждого человека берут от пятнадцати до двадцати рублей. А надо и на билет и на еду. Кое-кто будет нуждаться в одежде и обуви… Выбивай в Париже как можно больше. Лишней копейки я не истрачу, ты знаешь.

– Не беспокойся, Альберт, я с ними церемониться не буду! Хватит, меня помучили! Такая во мне злость против этих добреньких паршивцев!

– Вы, кавказцы, горячие, да отходчивые, – хмуро усмехнулся Пятница. – А тут дело очень серьезное. С ликвидаторами, отзовистами, примиренцами – это как в басне о лебеде, раке и щуке.

– Ну, мы-то ни назад не пятимся, ни в черный омут не ныряем.

– А воз ни с места, – качнул головой Пятница. – Я вижу и лучше многих знаю: явные враги так не мешают и не портят дела, как противники внутри партии. Надо, чтобы конференция положила конец разброду. Слышал? Троцкий с компанией всполошились, когда узнали, что настроение в местных организациях большевистское, ленинское, и ничего хорошего для себя от конференции они ждать не могут. Троцкий теперь даже вознамерился собрать своих сторонников – то ли в Женеве, то ли в Вене.

– Пусть собирает! Да поздно спохватился, – махнул рукой Серго. – Товарищи в России идут с нами, вокруг него лишь эмигрантские осколки. А в разбитом зеркале, как его ни склеивай, правильного отражения не увидишь. И я теперь в Париже буду по-другому с ними разговаривать!

– Ну-ну… – На этот раз в голосе Пятницы прозвучали насмешливо-добрые нотки. Но тут же он снова насупился. – Ты в Париже о конкретных делах и конкретных людях старайся говорить поменьше. Чужих ушей там предостаточно. И не только на общедоступных собраниях.

– Ты о чем? – спросил Орджоникидзе.

– До сих пор не выходит у меня из головы провал Алексея.

– Ни сам хотел тебя спросить: что ты думаешь об этом? Сразу после того, как его сцапали, пошли массовые аресты. Ходят разговоры, что у Алексея обнаружили много адресов.

– Слышал. Как раз вот этого и не могу понять, – угрюмо отозвался транспортер. – Алексея отправляли я и Матвей. Матвей зашифровывал ему адреса… Не думаю, что Алексей дал в охранке показания. А сами они ключ к шифру разгадать не могли.

– Кому еще был известен ключ?

– Только Алексею, Матвею и мне. В том-то и загадка…

– Ты хочешь сказать?..

– Окончательно ничего сказать не могу. Но пока все не выяснится, я должен вывести Матвея из игры… Тебе не показался странным его вопрос о том, где намечено провести конференцию?

– Он интересовался ради дела.

– Но в нашем деле вопросы задают только новички. Мне нужно еще кое-что проверить… Есть одна зацепка… – Он помолчал. Потом мягко улыбнулся. – Ладно, поезжай – и ни пуха тебе, ни пера!

– К черту, к черту! тоже улыбнулся Серго.

Когда Пятница вернулся с вокзала, Матвей уже ушел. Нина хлопотала на кухне.

– Завтра утром мы уезжаем, – сказал хозяин дома Антону.

– Куда?

– Думала рыба: «Сказала бы, да воды полон рот…» Ваша обязанность – сопровождать меня. Остальное – моя забота.

«Как тогда в Тифлисе», – подумал Антон. Он вспомнил, как обиделся, получив подобное задание от Красина летом 1907 года: «Поедешь в Тифлис, будешь каждый день выходить на Эриванскую площадь и наблюдать за происходящим: вот и все». И в памятное утро 13 июня он оказался свидетелем нападения Камо на транспорт казначейства. Сторонний наблюдатель… А потом оттак же просто сопровождал из России в Париж пожилого мужчину, курившего трубку с чубуком в виде головы Мефистофеля… Что важное вез с собой тот человек, назвавшийся Лидиным? Антон так и не узнал. Только потом пришла в голову мысль: не те ли «пятисотки», которые добыл для партии Камо?.. А с чем и зачем поедет неизвестно куда Пятница?.. Да, в их революционной работе нет малых и великих дел. И каждое дело нужно выполнять в полную меру своих сил…

ИЗ ДОКЛАДА ДИРЕКТОРА ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ МИНИСТРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

…На первом же заседании сессии Государственной Думы соц.-дем. фракция внесет запрос по поводу незакономерных действий Министра Юстиции, как генерал-прокурора, последствием которых явилась возможность для «Дмитрия Богрова и Николая Кулябко» совершить убийство Председателя Совета Министров статс-секретаря П. А. Столыпина.

В запросе этом фракция будет исходить из тех соображений, что убийство П. А. Столыпина не является единоличным актом Богрова, а совершено им совместно с остальными чинами охраны, ибо Дмитрий Богров, по сведениям социал-демократов, не социал-революционер и никакого отношения к партийным социалистам не имел, а был исключительно охранником и его преступление, по мнению социал-демократов, в равной мере является преступлением и Николая Кулябко.

Резолютивная часть обращаемого к Министру Юстиции запроса социал-демократов будет изложена, приблизительно, в следующей формуле: «Почему Министр Юстиции, в качестве генерал-прокурора, не принял никаких мер для возбуждения преследования против тех лиц, по вине которых практиковалась система провокации».

В запросе статс-секретарь Столыпин рассматривается как главный покровитель провокационной системы, павший лишь невольной жертвой этой системы по выражению «посеешь ветер, пожнешь бурю»…

ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ТИФЛИССКОГО ЖАНДАРМСКОГО УПРАВЛЕНИЯ ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

Доношу Вашему Превосходительству, что сведений от агентуры Района и Начальника Тифлисского Охранного Отделения об избрании делегата от Кавказа на общепартийную конференцию не поступало; по агентурным же сведениям Начальника Бакинского Охранного Отделения делегат от бакинской организации еще не избран, но в Баку приезжал из Петербурга некий «Серго» (имя и фамилия не известны) для побуждения к скорейшему выбору делегата. Что же касается выбора делегата Закавказского областного комитета РСДРП в организационный комитет по созыву конференции, то об этом, как донес Ротмистр Мартынов, к нему сведений также не поступало…

ДНЕВНИК НИКОЛАЯ II

27-го октября. Четверг

В 8½ отправился со спутниками в лесничество, вылез из мотора и полез вверх к красному камню «Кызыл-кал», куда пришел в полтора часа. Наверху дуло страшно и был почти мороз. Спустился другой тропой в дом лесничего и позавтракал у него на балконе. Вернулся отличным летним днем домой – в 3 часа. Сбегал к морю посмотреть на прибой. К чаю приехали Ксения и Микки. В 6½ был у меня Кирилл. В 7½ поехал с Ниловым на «Штандарт», где пообедал в кают-компании и поиграл в домино. После закуски вернулся домой в 2½ часа.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Начальник Московского охранного отделения приказал «обеспечить» кожевенника Ивана Присягина и рабочего-серебряника Николая Мамонтова неотступной филерской проследкой. Заварзин мог арестовать обоих в любой момент: революционеры развернули бурную деятельность. Что ни вечер, они собирали рабочих, вели разговоры о предстоящей конференции. Но полковник выжидал. Он надеялся, что в сферу наблюдения попадет и более крупная фигура.

Одновременно с филерами действовали осведомители. Особые указания получили чиновники кабинета по перлюстрации при почтамте. И вот наконец ими было перехвачено адресованное Присягину и подписанное именем «Захар» письмо. Ничем не примечательное, без химии, однако же с уведомлением о скорой встрече.

«Захар» – не тот ли это уполномоченный Ленина, приметы которого перечислялись в недавнем циркуляре департамента?.. Агенты Заварзина ждали приезжего. Вскоре тот объявился. Полковник сравнил приметы, сообщенные филерами, с теми, что были в циркуляре: лет тридцати пяти, рост средний, овальное лицо с обветренной загорелой кожей. И что особенно характерно, рыжеватые «тараканьи» усы и по всему виду – рабочий. Он!.. Теперь надо лишь выбрать момент, чтобы накрыть сразу всех.

Осведомитель донес: на вечер 29 октября в трактире Баранова на Сухаревской площади назначена какая-то важная встреча. Присягин и Мамонтов пригласили на нее заводских и фабричных. Почему для важной встречи выбран трактир? 29 октября – суббота. По всей вероятности, злоумышленники рассчитывают, что в субботний вечер посетителей у Баранова бывает особенно много и революционеры затеряются среди них. Но именно это облегчит дело и Заварзину.

Под вечер полковник направил в трактир своих сотрудников. Выглядели они как завсегдатаи Сухаревки и охотно включились в субботнее гулянье. Около восьми часов вечера филеры заметили мужчину, по приметам – «Захара». В руке у него был сверток. Незнакомец прошел в отдельный, заранее заказанный кабинет. Спустя полчаса туда же проследовал Николай Мамонтов, а за ним – Иван Присягин. Ротмистр Иванов, которому Заварзин поручил осуществить «ликвидацию», медлил. Расчет егр оказался правильным: от разных столиков поднимались и по одному удалялись в коридор, ведущий к кабинетам, посетители – по виду рабочие. Ротмистр подал команду. Жандармы ворвались в кабинет.

– Все арестованы! – выкрикнул Иванов. – Обыскать каждого! – Раскрыл тетрадь. – Прошу: фамилия, сословие, адрес!

Жандармы умело приступили к обыску.

– Сначала прощупайте вот этого, – показал офицер на «Захара».

Мужчина стоял, сжав губы так, что они побелели. Сделал движение, попытался что-то вынуть из кармана.

– Руки! – подскочил к нему Иванов. – Держать, чтоб не шевелился!

И сам начал выворачивать его карманы. Лист почтовой бумаги. Карандашом: «Выборы двух делегатов». На втором листе – чернилами: «Резолюция, принятая Бутырским, Хамовническим, Преображенским, Рогожским и Москворецким районами. Собрание, выслушав доклад представителя организовавшейся в России Организационной комиссии по созыву общепартийной конференции…» Та-ак!.. Еще один лист, отпечатанный на машинке, с проставленными в начале текста словами: «Российская социал-демократическая рабочая партия. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Превосходно!..

Во внутреннем кармане пиджака «Захара» ротмистр нашел рисованный от руки план Европы, а в записной карманной книжке его внимание сразу же обратили подробные расчеты стоимости проезда из-за границы в пределы империи, на Витебск и Петербург. В черном кожаном кошельке оказалось 6 рублей 28 копеек, две французские и пять швейцарских монет. И наконец, офицер обнаружил паспорт. Он был выдан на имя мещанина г. Городка Витебской губернии Янкеля Бреслава – холостого, рождения 10 октября 1882 года.

В свертке, брошенном на скамью, том самом, который принес с собой Захар Бреслав, было сто десять экземпляров «Извещения Российской организационной комиссии по созыву общепартийной конференции РСДРП».

Спустя полчаса все арестованные были доставлены в Гнездниковский переулок, в охранное отделение. На квартирах Присягина и Мамонтова полковник Заварзин распорядился устроить засады.

Ничего интересного засады не дали. Но на адрес Николая Мамонтова поступило из Петербурга письмо такого содержания:

«Дорогой друг, куда же это делся Захар, что с ним? Ни слуху, ни духу. Не заболел ли он? Ради всего, по получении сего письма напишите сию же секунду, что с ним и где он. Напишите, как дела. Мой привет вам. Ваш Семен». И тут же обратный адрес: «Высшие женские курсы Раева. Г-же Трубиной».

Начальнику московского отделения никак не хотелось делать подарка фон Коттену. Но не посылать же своих сотрудников в Питер для ареста корреспондента. Однако прежде всего он уведомит о перехваченном письме Нила Петровича Зуева.

ДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА МОСКОВСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

Доношу Вашему Превосходительству… задержано представляемое при сем в копии письмо из С.-Петербурга, автором коего является второй делегат Ленина «Семен», также упоминаемый в моей агентурной записке, представленной Вашему Превосходительству от 11 августа с.г. Копия настоящего донесения одновременно с сим для сведения и соображений при розыске, препровождена Начальнику С.-Петербургского Охранного Отделения. Подробное сообщение по делу означенной ликвидации будет представлено мною дополнительно по окончательном просмотре всей изъятой по обыску у арестованных переписки.

Полковник Заварзин

Так совпало, что одновременно с донесением из Москвы в департамент поступила шифровка из Перми, от начальника губернского жандармского управления. В телеграмме отмечалось, что какой-то «Семен» отправил в октябре письмо в Париж, по адресу: рю Мари-Роз, 4, Крупской. Задержать корреспондента на месте не удалось. Однако стало известно, что он выехал в столицу.

Зуев снова вызвал фон Коттена.

– С сообщением московского коллеги уже ознакомились, любезный Михаил Фридрихович? Дополнительно оказывает вам услугу полковник Похвиснев из Перми. Немедленно примите все надлежащие меры к разработке указанных сведений. Жду уведомления о результатах. Речь безусловно идет об уполномоченном, коего направил в Россию Ленин.

ДНЕВНИК НИКОЛАЯ II

29-го октября. Суббота

Весь день простояла тихая серая погода. В 10 час. принял Брагануского герцога, который просил о помощи в деле восстановления монархии и его самого в Португалии. В 11 час поехали в моторе с детьми в Ореанду на парад Виленскому полку по случаю освящения нового знамени и 100-летнего юбилея. Полк представился образцово. Сели завтракать около часа, все поместились в большой столовой – 140 приборов. После завтрака и разговоров снялся с Алексеем группой с офицерами. Погулял с Комаровым, Дрентельном и Ниродом. В 6¾ пошел ко всенощной. Обедал со всеми. Вечером клеил альбом и читал вслух.