Текст книги "Генштаб без тайн. Книга вторая"

Автор книги: Виктор Баранец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Ан нет. Вокруг авианосцев, словно черные вороны, почуявшие вкусную добычу, закружили сомнительные фирмы. Одна из них именовалась «Янг дистрибьюшн» и была вскоре после августовских событий 1991 года учреждена некоторыми бывшими советскими отставными военачальниками. По этой причине «Янг дистрибьюшн» сравнительно легко добилась в нашем Минобороны права играть роль посреднической фирмы при продаже авианосцев за рубеж.

Но, уже после того как была заключена сделка по «Минску» и «Новороссийску», ее неожиданно остановили и… назначили уголовное расследование. Эксперты пришли к выводу, что продавать корабли на утиль в другую страну опасно хотя бы потому, что они могут быть перепроданы третьей стороне и восстановлены.

Встал вопрос о том, что корабли должны быть разделаны по месту стоянки. Таким образом, получалось, что посредничество «Янг» вроде бы уже было ненужным. А дальше события развивались так.

На пресс-конференции во Владивостоке заместитель командующего Тихоокеанским флотом Николай Лысенко сказал, что подготовленные для продажи за рубеж «списанные на металлолом» авианосцы «Минск» и «Новороссийск» будут разделываться в России. Заявление это было сенсацией: ведь еще недавно некоторые флотские руководители вообще высказывали сомнение в правомерности сделки. Они же настаивали на том, что российская сторона должна контролировать процесс переработки кораблей в Южной Корее, для того чтобы авианосцы не были перепроданы третьей стране.

А тут все резко поменялось: у Сеула, дескать, отсутствовали соответствующие технологии «для демонтажа каркасов такого объема» (и это почему-то выяснилось лишь год спустя после начала переговоров о сделке). Данное утверждение выглядело весьма странно. Хотя для несведущих все выглядело логично: России действительно было бы гораздо выгоднее продавать уже разделанные корабли – это давало колоссальный дополнительный доход. Но все дело в том, что посредническая фирма «Янг» имела свой особый козырный интерес при продаже именно кораблей, а не металлолома. Суть его вскоре обнажилась…

Взорвалась новая сенсационная бомба: при проверке состояния приготовленных для продажи за рубеж авианосцев выяснилось, что с них так и не были сняты многие узлы, агрегаты, блоки, механизмы, подпадающие под гриф «Совершенно секретно».

Вот выписка из акта, составленного инженерами и сотрудниками военной контрразведки ТОФа:

«…Было установлено, что ТАКР “Новороссийск” и “Минск” не демонтированы и остаются на штатных местах вооружение и техническое оснащение кораблей с комплектующими узлами и запасными частями. При них находится документация с описанием, порядком эксплуатации и схемами устройств. В том числе:

1. МР-700 (РЛС “Фрегат”), радиолокационная станция освещения воздушной, надводной обстановки, обнаружения целей – совершенно секретно.

2. “Аллея-2”, автоматизированная система сбора и обработки информации целеуказания и выработки рекомендаций для использования средств противолодочной и противовоздушной обороны – совершенно секретно.

3. “Сапгир-1143”, навигационный комплекс – совершенно секретно.

4. СЦУ “Корвет-1143”, система целеуказания – совершенно секретно.

5. МР-105 РЛС, станция управления стрельбой корабельной зенитной артустановки – секретно.

6. МР-123, станция управления стрельбой АК-630 – секретно.

7. МИРА, привод СВ – автоматизированная радиотехническая система ближней навигации и посадки самолетов (вертолетов) – секретно.

8. МС-33, заряжающее устройство, техническое описание РПК-1 “Вихрь” (ракетный противолодочный комплекс) – секретно.

9. “Оса-М”, корабельный зенитно-ракетный комплекс СУ, 4К-33-ТУ – секретно.

10. КВН-98/64-111, главный котел – секретно…»

Затем выяснилось, что количество устройств, относящихся к разряду секретных, оказалось гораздо больше. Стало известно и другое: хитроумные спецы демонтировали и припрятали в корабельном хламе большое количество совершенно исправного оборудования, кабельных сетей, нашпигованных платиной, золотом, серебром…

Следователи, разматывающие это дело, пришли к выводу, что следы преступления ведут в высокие московские и владивостокские кабинеты. Наверное, поэтому об итогах расследования этого дела в Минобороны и Генштабе никто ничего конкретного сказать не может…

В 1997 году произошла еще одна подобная сделка, связанная с продажей в Индию списанного на металлолом корабля Северного флота «Москва». Когда его прибуксировали в индийские территориальные воды, он был неожиданно задержан, а экипаж буксира арестован.

Для сглаживания инцидента понадобилось вмешательство высоких московских инстанций. По некоторым данным, все это стало следствием яростной борьбы конкурирующих российских фирм, одна из которых, не допущенная к сделке, «заложила» соперницу индийским властям, посеяв у них большие сомнения в юридической состоятельности сделки. Индусы долго не могли понять, с кем же в реальности имеют дело – с мошенниками или с солидными государственными людьми…

ВЕТО

С начала 90-х годов и до недавнего времени в Минобороны и Генштабе часто можно было слышать утверждения высокопоставленных чиновников о том, что «военное ведомство оружием не торгует». Президентский указ действительно запрещал МО и ГШ заниматься этим делом. Такое вето было правильным во всех отношениях – армия никогда не должна быть торгашкой.

Но жизнь не втискивается в строгие рамки президентских указов. Однажды, отправляясь с визитом в одну из стран Ближнего Востока, министр захватил с собой новейший образец автомата в подарочном варианте.

В функциональных обязанностях министра не было и намека на необходимость выступать в роли продавца оружия. Не та должность. Все-таки – министр обороны, а не министр «военной торговли». Но Грачев несколько раз попытался испытать свои способности на этой ниве. Когда же «вверху» выразили недовольство, он с детской непосредственностью заявил:

– У нас не умеют торговать оружием, а мне сказали «Не суйся!». Тут каждый хочет себе в карман положить…

На Арбате долго разгуливала легенда о том, как Павел Сергеевич до того разжег аппетит одного шейха, что тот сказал:

– Присылай скорее танки, денег дам столько, что твоего самолета не хватит.

Грачев ответил:

– В следующий раз. Когда мой самолет побольше будет.

Я думал, то была очередная генштабовская байка. А вскоре удалось посмотреть видеозапись рассказа Грачева о том случае, который, насколько мне помнится, заканчивался такими словами министра:

– Да он (шейх. – В.Б.) за наши танки любые деньги даст… Он же, кроме денег, песка и лошадей, ничего не видел…

Многие шутки Павла Сергеевича были очень удачными…

Но шутки шутками, а министр обороны РФ так однажды разошелся, что наобещал генералам Объединенных Арабских Эмиратов продать партию танков по весьма сходной цене. Военное ведомство ОАЭ поставило в известность свое правительство, что готовится закупить большую партию боевых машин у России.

Эмиратчики, не веря привалившему счастью, потребовали от своего министра обороны провести глубинную разведку вопроса и выяснить, наделен ли глава военного ведомства РФ официальным правом торговать оружием и подписывать контракты.

Эмиратские спецслужбы, бросив на выполнение задачи все лучшие силы, через несколько месяцев доложили главному шейху, что в системе российского оружейного бизнеса так и не могут разобраться: создается впечатление, рапортовал в свою столицу один из сотрудников дипломатического корпуса, что в Москве каждый имеющий пропуск в Кремль и правительство, является специалистом «в этом секторе бизнеса».

Арабам только и удалось выяснить, что предлагаемые им танки – старых образцов и находятся на консервации на стратегических складах стран бывшего Варшавского Договора. Казус вышел настолько серьезный, что в ОАЭ по этому случаю проводились даже парламентские слушания.

И все же надо отдать должное Павлу Сергеевичу: во время «оружейных» международных переговоров он демонстрировал блистательное искусство рекламировать отечественное оружие, его профессиональный военный азарт иной раз подкупал собеседников настолько, что многие военные министры, короли и шейхи невольно тянулись за проектом контракта и кошельком… Положительные результаты переговоров Грачева с министрами обороны ЮАР, Кувейта, Объединенных Арабских Эмиратов, Китая, Южной Кореи, Турции, Израиля и многих других стран говорили об очень многом.

Самоуверенные и навороченные, надувающие щеки и сверкающие плутоватыми глазами иные наши «гиганты оружейного бизнеса» не могли воздействовать на покупателей так, как влиял на них Грачев своим азартом, прямодушием и напором.

Когда долго служишь на Арбате, то незаметно привыкаешь к тому, что постоянно живешь в мире сенсационных слухов, большинство из которых в конце концов подтверждается. Например, в качестве слуха долгое время существовала информация о том, что сват Грачева – начальник Главного управления международного военного сотрудничества генерал-полковник Дмитрий Харченко оказался каким-то образом причастным к почти детективной истории, связанной с передачей крупной партии бронетанковой техники болгарам. Прошло время, и слух стал явью. Более того, первый заместитель министра обороны РФ Андрей Кокошин лично вылетал в Болгарию на церемонию передачи танков братушкам.

Потом у нас в МО стали ходить усиленные слухи о том, что хотя наше руководство и говорит, что мы технику болгарам якобы бесплатно отдали, а на самом деле…

Когда по обмену визитами к нам прилетела группа старших болгарских офицеров, за чашкой крепкого чая в посольстве я попросил братушку по-славянски врезать мне правду-матку. Братушка хотя и был уже хорошо разогретый, но службу знал крепко, даже за дружеским столом. Он хитровато блеснул глазами и сказал:

– Болгары никогда не бывают неблагодарными…

Я это с детства знал. Я руками и ногами за то, чтобы братьям-славянам не сто, а тысячу танков безвозвмездно отдать, – если это на пользу России. Но у меня не было никакой уверенности, что некоторые наши проворные дельцы с Арбата по старой привычке не погрели руки.

Ведь был же случай, когда они 20 млн долларов, полученных за сделку с болгарами, умышленно заслали на счет зарубежного банка – так их легче было «крутить». После этого надо быть инопланетянином, чтобы поверить в то, что боевая техника, переправленная в Болгарию, оказалась там за «спасибо». Сейчас, когда братушки «ложатся под НАТО» и даже предоставили блоку свои военные аэродромы, с которых взлетали самолеты на бомбежку сербов, и уже обсуждают план создания американской военной базы, «безвозмездная» передача Болгарии наших танков выглядит нелепо: получается, что мы позаботились об укреплении боевой мощи Североатлантического альянса…

По Минобороны и Генштабу частенько ходили разговоры, что к некоторым сомнительным коммерческим сделкам, связанным с продажей российской военной техники за рубеж, были причастны даже первые заместители министра обороны. В 1995 году органы контрразведки с помощью одного из сотрудников военной приемки (проверка качества вооружений) пресекли попытку российских дельцов загнать одной из дальневосточных стран уникальную радиотелеметрическую аппаратуру, которая не подлежала продаже за рубеж. А в ходе следствия выяснилось, что разрешение на контракт давал один из первых замов министра. Только идиот поверит, что человек пошел на такой риск «по ошибке».

Еще один такой слишком рисковый служил в свое время у нас в Генштабе. Этого бравого контр-адмирала у нас называли «непотопляемым крейсером». Особенно после того, как еще во время работы в «Росвооружении» он влип в одно очень скандальное дело и сумел выйти из воды сухим.

Некая российская компания «Бонекс», которая выдавала себя за официального посредника «Росвооружения», подписала контракт с Йеменом на поставку трех старых штурмовиков Су-17. Предоплату, 3,95 млн долларов, фирма получила, а самолеты не пригнала.

Тогда йеменские власти отобрали у представителя фирмы паспорт, из-за чего он долгое время был вынужден жить на территоии российского посольства.

Посредническую доверенность «Росвооружения» гендиректору фирмы пробивал наш коммерсант-генштабист. Он же содействовал, чтобы «Бонексу» были выданы гарантии на 7,4 млн долларов. Под них фирма успела получить в банке еще 6,4 млн долларов.

Казалось, если были вскрыты такие факты, то контр-адмиралу место не в Генштабе, а на Колыме… Но эта логика не для России. После выдворения из «РВ» адмирал получил статус «специального уполномоченного по военно-техническому сотрудничеству между Россией и Туркменией».

Многих таких шустрых у нас на Арбате называли «баксонасосами». Все они имели холеный вид, и у всех были одинаковые глаза – плутоватые и настороженные одновременно. У этих людей был взгляд вокзальных наперсточников, привыкших дурачить простофиль. В то время когда сотни тысяч их сослуживцев упирались на службе, пытаясь спасти быстро дистрофирующую армию, эти люди выискивали себе должностенки, на которых можно было успешно «доить» государство к собственной выгоде. А таких теплых местечек в МО и ГШ было немало.

Большой отряд военных заседал в Главном управлении по сотрудничеству и кооперации Министерства внешних экономических связей (ГУСК). Все они были подведомственны Минобороны РФ. И тоже были причастны к военно-техническому бизнесу. И не только…

Передо мной документ – своеобразная визитная карточка ГУСК, которую его сотрудники вручали тем, кто имел отношение к военно-техническим сделкам (мне он достался года два назад, во время встречи с военным министром Бразилии, когда тот давал пресс-конференцию в посольстве своей страны в Москве). Вот как рекламировал ГУСК свои права и возможности. Читаем: «В настоящее время ГУСК имеет право: осуществления поставок вооружения и военной техники как производимых предприятиями оборонных отраслей промышленности Российской Федерации, так и из наличия Министерства обороны и Министерства внутренних дел Российской Федерации; экспорта и импорта продукции двойного (военного и гражданского) назначения; стратегических товаров, таких как: нефтепродукты, каменный уголь, прокат черных металлов, минеральные удобрения, аммиак, менатол, неорганические кислоты и других товаров».

Наверное, нормальному человеку невозможно понять, как могли люди с погонами на плечах выступать в роли торговцев минеральными удобрениями или органическими кислотами.

Государство, поместив военных людей в среду бизнеса, превращало их в банальных торгашей. Искушение велико. Преступные комбинации неизбежны. Формирование мафиозной структуры объективно…

В 1996 году Президент РФ издал указ, в соответствии с которым все военнослужащие, которые числились прикомандированными к различным гражданским ведомствам, должны были возвратиться в структуры МО или уволиться, если позволяла выслуга лет. Этот указ президента не выполнялся. Многие старшие офицеры МО и Генштаба (а с ними – и десятка два генералов) по-прежнему заседают в «хлебных местах», в том числе и связанных с вооружен-ческим бизнесом.

Если вам на улицах Москвы встретится внушительная вывеска типа «Спецтех» или «Спецпроект», будьте уверенны – это еще одна кормушка, где обязательно можно найти «партизана» в чине генерала или полковника, подвизающегося на ниве военно-технической коммерции…

Помню командировку на Тихоокеанский флот. В составе нашей минобороновской комиссии находился старший офицер, представлявший какую-то вооруженческую торговую организацию.

У причальной стенки Камчатской военно-морской базы уныло покачивалась на воде ржавеющая подводная лодка. Командир базы жаловался министру обороны Игорю Родионову на то, что катастрофически не хватает денег на ремонт субмарины, что рабочие местного судоремонтного завода из-за невыплаты денег грозят приостановить работы даже на тех военных кораблях, которые стоят в доках. Стоявший рядом со мной вооруженец по-хозяйски оглядывал подлодку и что-то прикидывал. Потом спросил:

– Как ты думаешь, во что все это обойдется?

Я не понял и уточнил:

– Ремонт, что ли?

– Да нет, – ответил он, – продать ее к черту на металлолом. За нее бы гору долларов дали…

На Тихоокеанском флоте сегодня все больше появляется субмарин, которые смиренно ждут «приговора», исполненного газовым резаком. Глаза бизнесменов в погонах и без жадно прилипают к ним.

Во все времена морские командиры считали первейшим смыслом службы поддержание боеготовности кораблей. Сегодня многие из них часто видят в своих кораблях прежде всего товар…

РУКА ДРУГА ИЛИ ЛАПА ЛИСЫ?

После крушения СССР большинство предприятий российского военно-промышленного комплекса оказались в тяжелом положении: урезалось их финансирование, сворачивался оборонный заказ. В Минобороны и Генштаб непрерывным потоком шли жалобные письма директоров оборонных заводов – просили помочь спастись.

Наше арбатское начальство ничем не могло помочь – не оно определяло военно-техническую политику в стране.

При Гайдаре многие правительственные чиновники лишь важно надували щеки и, как заклинание, талдычили магическое слово «конверсия».

Но четкого стратегического плана конверсии оборонной промышленности не было. По этому поводу бывший министр обороны маршал Е. Шапошников справедливо говорил: «Конверсию у нас начали методом кавалерийского наскока, без сколько-нибудь взвешенной общегосударственной программы».

Ни к чему и не привели долгие споры о том, на какую глубину надо сворачивать на наших заводах военное производство. К тому же не было и военной доктрины, концепции военной безопасности и военной реформы, в соответствии с которыми власти могли бы выстроить новую «архитектуру» ВПК.

Уже в тот период ко многим арбатским генералам и офицерам все яснее начинало приходить осознание того, что новая власть беспомощна перед завалами проблем, которые она же и создала. Эта власть обладала почти атомной силой разрушения старой политической и экономической системы и проявляла жалкую немощь в попытках созидания нового государства, новой армии.

И только там, где многим представителям новой власти светили какие-то личные финансовые или материальные выгоды, – только там с невиданной силой проявлялись потрясающие «успехи» – Россию грабили алчно, ненасытно, изощренно…

У меня была возможность систематически знакомиться с конфиденциальными материалами о положении в оборонке, которые поступали на имя министра и начальника Генштаба. Время от времени появлялись и документы наших спецслужб. В них все чаще стал мелькать вывод о том, что нарастающим развалом многих предприятий ВПК стремятся с максимальными для себя выгодами воспользоваться иностранцы, – начиналось активное проникновение заграничного капитала на российские оборонные предприятия. А вместе с инвестициями в секретные цеха, лаборатории и КБ проникала зарубежная агентура.

Уже к началу 1993 года насчитывалось несколько десятков российско-американских договоров о создании совместных коммерческих фирм в различных подразделениях нашего ВПК. Причем фирмы эти образовывались чаще всего там, где умами и руками русских был достигнут наибольший прогресс в производстве военной продукции.

На одном из авиационных заводов в Омске был создан самый маленький и самый мощный авиационный двигатель в мире. При ритмичном финансировании государство и непосредственно авиастроители могли бы получать колоссальные доходы. Но государство не давало денег. Американцы быстро сообразили, что сулит им кооперация с русскими, и захомутали их, предложив крупные инвестиции и соместные проекты.

И подобных примеров было великое множество. Иностранные коммерсанты стали проникать даже на наши военно-стратегические заводы типа санкт-петербургской «Искры» и выкачивать оттуда самые лучшие наши технологии и интеллектуальные решения.

С помощью американских долларов активно шла коммерциализация российского оборонного цеха. По этому поводу в одном из документов Федеральной Службы безопасности РФ (январь 1995 года) говорилось:

«…Соединенные Штаты… через возможности своих спецслужб и научных центров осуществляют глубокое внедрение во все сферы жизнедеятельности нашей страны, занимают стратегические позиции и оказывают решающее влияние на развитие политических и экономических процессов в Российской Федерации».

Сотни американских бизнесменов ринулись в Россию на элитные предприятия нашего ВПК. А ведь еще в начале 1992 года наши генштабовские аналитики констатировали, что прорыв иностранного бизнеса в российский ВПК является формой экономической экспансии и военно-промышленного шпионажа…

Но были в России люди, которые думали по-другому: дескать, если лучшие наши военно-промышленные предприятия умирают без государственного финансирования, так не разумнее ли их спасать с помощью иностранных капиталовложений?

Считающийся в президентских кругах одним из наиболее авторитетных специалистов в области военно-политических проблем Сергей Рогов 3 ноября 1994 года писал в «Независимой газете»: «По оценкам экспертов, стоимость конверсии в России составит не меньше 150 млрд долларов, но правительство выделило на эти цели за последние годы 120 млрд рублей (в ценах 1992 года). Это не больше 10 процентов того, что требуется. К сожалению, наши руководители просто заболтали конверсию».

Рогову вторил патриарх отечественного ракетостроения, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий, кавалер четырех орденов Ленина, академик Николай Семихатов: «Идея конверсии с ее «рваным» финансированием изначально была обречена. Основная масса оборонных предприятий лежит на боку, а некоторые бездумно распродаются. Как могло случиться, что чуть было не продали 9-й завод спецтехники на «Уралмаше», который всю жизнь делал пушки? Как можно заявлять, что НПО «Автоматика» стране не нужно? Если так, то через пару лет можно смело ставить крест на всем ракетном флоте России, потому что только мы сегодня знаем, как сделать хорошую систему управления морской ракетой…»

Чем меньше государство вкладывало в ВПК, тем больше начинали вкладывать иностранцы под видом «помощи» конверсии и развития совместных предприятий.

В то время в руки мне попал документ – «Конфиденциальное обозрение. 27 мая – 3 июня 1994 года». В нем было такое:

«…Российские специалисты обеспокоены проникновением иностранного капитала на оборонные предприятия.

Группа российских специалистов в области оборонной промышленности подготовила закрытый доклад президенту и правительству России, который содержит специальный анализ участия американских компаний в программе конверсии РФ.

…В докладе обращается внимание на то, что американские фирмы “действуют в России как у себя дома и пользуются широкой поддержкой американского правительства и спецслужб”. При этом внимание американцев привлекают такие предприятия, как Реутовское (Московская область) производственное объединение “Машиностроение”, НИИ авиасистем, научно-производственное объединение “Исток” (Московская область) и завод “Ленинец” (Санкт-Петербург)…»

Приходилось читать оперативные материалы и о том, как некоторые российские специалисты ВПК, обуреваемые страстью получить свои заветные баксы, сами выискивали иностранных партнеров, заманивая их с помощью уникальных научно-технических заделов и технологий. Когда их уличали в этом омерзительном бизнесе, они клялись и божились, что таким образом хотели спасти родные предприятия от полной разрухи.

Великий дурман опустился на землю русскую.

Иногда у меня создавалось впечатление, что кто-то денно и нощно зомбирует сознание некоторых наших оборонщиков, доводя иных до состояния туземцев, готовых слитки чистого золота обменивать на стекляшки…

В десятках арбатских кабинетов в ту пору можно было слышать гневные речи моих сослуживцев о том, что «пускать иностранных козлов в русский огород» не только глупо, но и преступно. Иные начальники называли людей с таким мнением «отмороженными совками».

И возникали сомнения насчет того, что, возможно, и мое сознание «изуродовано» старой идеологией, а те люди, которые убеждали нас отказываться от мышления периода «холодной войны» и жить в ногу со временем, – они из будущего.

И думалось: «А может, действительно наступает уже иная эпоха, когда не надо прятать наши оборонные секреты и «солить» военно-технические тайны?» А тут еще из Кремля и МИДа раздавались радостные возгласы, что у России больше нет врагов, что мы должны становиться более открытыми для Запада, что наши армии должны переходить от противостояния к партнерству и сотрудничеству. Все это звучало убедительно. Неубедительным оставалось лишь то, что под лозунгами об искоренении «образа врага» в наши конструкторские бюро и на оборонные заводы хлынуло сонмище иностранных «специалистов по конверсии», размахивающих толстыми кошельками.

Многие из этих спецов были опытнейшими агентами зарубежных спецслужб. И это называлось «новой политикой».

Вот один из документов периода расцвета «новой политики», подготовленный в аппарате Андрея Кокошина, бывшего в ту пору первым заместителем министра обороны:

«Большое значение придается кооперации России с Западом в области конверсии, – прежде всего из-за остроты проблемы финансовых средств. Госкомитетом по оборонным отраслям промышленности накоплен огромный банк данных по предприятиям, которые имеют конкретные проекты сотрудничества с иностранными партнерами в самой различной форме.

Иностранные вкладчики могут участвовать в деятельности такого вида оборонных предприятий путем долевого участия, а также путем покупки пая акций, облигаций и других ценных бумаг. Зарубежные партнеры могут предоставлять займы, кредиты и т. д. На базе заводов, которые будут конверсированы, возможно создание предприятий, полностью принадлежащих иностранным инвесторам.

Среди основных направлений сотрудничества конверсионных заводов и иностранных вкладчиков можно выделить создание совместных и акционерных предприятий по выпуску высокотехнологичной гражданской продукции с использованием технологии зарубежных фирм и высоких технологий конверсируемых предприятий с последующей реализацией продукции в России и за рубежом.

Перспективны и такие формы, как кредитование зарубежными фирмами выпуска гражданской продукции с последующими расчетами продукцией и возврата кредитов в обычном порядке; продажа через иностранные компании отдельных видов гражданской продукции конверсируемых предприятий, обмен технологиями, лицензиями, «ноу-хау», научно-технической информацией, которые до конверсии использовались в военном производстве, и др.».

А в аналитических документах наших разведорганов все чаще звучали выводы о том, что «чисто коммерческие интересы некоторых руководителей российских оборонных предприятий игнорируют интересы обеспечения безопасности».

Эта тенденция с каждым годом получала все большее развитие и вела к тому, что наш ВПК обрастал совместными коммерческими предприятиями, многие из которых опять-таки были с участием иностранцев…

У иностранцев были деньги.

С этими деньгами они легко находили в России сторонников, которые становились яростными лоббистами их интересов. По этой причине однажды вспыхнул громкий скандал на знаменитом Московском вертолетном заводе им. М.Л. Миля (в свое время его машины продавались в 60 стран мира).

Дважды лауреат Государственной премии, заместитель главного конструктора МВЗ Андрей Некрасов в служебной записке в правительство России обвинил начальника департамента авиационно-космической промышленности и судостроения Минэкономики Александра Книвеля в том, что ему «удалось провести в Совет директоров трех представителей американской фирмы “Оппенгеймер”. В том же документе Некрасов требовал от кабинета министров «не включать в состав коллегии для управления государственным пакетом акций (31 процент) А.Я. Книвеля, заменив его на более компетентного и честного специалиста».

Получалось, что чиновник Минэкономики был обвинен в лоббировании иностранных интересов и нанесении серьезного вреда некогда самой мощной вертолетной корпорации планеты. Книвель подал на Некрасова в суд, но там не удалось доказать несостоятельность предъявленных ему обвинений. Слишком серьезными были аргументы, которые «работали» против него. Ведь не без помощи своих «радетелей» в России сразу три представителя «Оппенгеймера» – Андрей и Элеонора Романовы, а также Александр Коротков являются членами Совета директоров АО «МВЗ им. М.Л. Миля» (всего же из 11 членов Совета только двое представляли свое предприятие).

Беды легендарной фирмы начались еще на заре приватизации. Из государственного предприятия, выпускающего продукцию стратегического назначения, МВЗ превратился в акционерное общество открытого типа (с категорическими протестами против этого выступали Минобороны, Генштаб и командование ВВС, но им было рекомендовано «не совать нос не в свое дело»).

Как, наверное, уже догадывается читатель, одним из акционеров МВЗ стало Мингосимущество, его у нас в ГШ в шутку называли «Минчубхап», которое в то время почти нигде не упускало случая «присосаться» к наиболее доходным объектам отечественного ВПК. Но самое опасное было в другом: среди акционеров фирмы Миля оказалось и более десятка иностранных компаний. А среди них и корпорация Сикорского – основного конкурента «Миля» на мировых авиарынках.

Этому особенно яростно противился тогдашний генеральный конструктор фирмы Марк Вайнберг, который неоднократно обращался в правительство и в Генпрокуратуру с требованием остановить «иностранную экспансию». Он доказывал, что через подставные фирмы-акционеры корпорация Сикорского берет под свой контроль МВЗ, что наносит колоссальный вред флагману отечественного вер-толетостроения. Борьбу Вайнберга активно поддерживали Минобороны и Генштаб. Более того, наши спецслужбы располагали сведениями, что американцы щедро проплачивали «неутомимые усилия» тех, кто помогал им стать влиятельными акционерами «Миля».

Смерть Вайнберга в феврале 1997 года значительно облегчила положение иностранных акционеров «Миля». Об «эффективности» их хозяйствования на фирме свидетельствует то, что из полуторатысячного коллектива на предприятии осталась лишь четверть, да и тем по полгоду не выплачивают зарплату. И нетрудно догадаться, что такое положение – одна из форм «устранения» конкурента… его же руками.

Я много раз видел и слышал респектабельных людей, приезжавших к нам на Арбат, чтобы убедить высоких мин-обороновских и генштабовских начальников в том, что «не надо бояться иностранцев с деньгами на наших оборонных предприятиях». В этом они видели панацею от разрухи ВПК. Они произносили проникновенные слова о «спасении Отечества» и о «дикости совкового сознания», стремясь убедить наших генералов, что без иностранных инвестиций и совместных проектов мы загнемся.