Текст книги "Генштаб без тайн. Книга вторая"

Автор книги: Виктор Баранец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 31 страниц)

– Что ты делаешь, Паша, – говорил министру подполковник, – изгоняешь из армии думающих людей, а оставляешь вокруг себя услужливую серость. С кем ты останешься? Люди, которые постоянно говорят тебе комплименты, гораздо страшнее тех, кто рубит правду-матку в глаза.

Давно не слышавший от подчиненных такой дерзкой искренности, министр был ошеломлен. Он предложил Жилину пост заместителя главного редактора газеты «Красная звезда». Жилин отказался.

Он вскоре стал военным обозревателем «Московских новостей», где публиковал разоблачительные статьи о коррумпированных генералах. Посыпались письменные и телефонные угрозы. Дело дошло до того, что вопрос об обеспечении безопасности военного обозревателя «МН» однажды обсуждался в парламенте.

Подполковник продолжал портить настроение руководству МО, и Грачев в конце концов дал команду уволить его из Вооруженных сил. При этом министр и кадровики допустили ряд грубейших нарушений законодательных процедур. Они «забыли» присвоить Жилину звание полковника, на которое у него вышел установленный срок. Попытки военной прокуратуры восстановить справедливость успехом не увенчались.

ПРИДВОРНЫЕ

Начиная с мая 1992 года и до последних дней пребывания Грачева в должности (лето 1996-го) фигура министра обороны РФ была излюбленной мишенью большой группы журналистов, представляющих издания самого различного толка.

Уже вскоре после назначения на министерский пост Грачев попал под кинжальный огонь критики оппозиционной российской прессы.

Ближайшее окружение министра было обеспокоено таким положением и искало выход из создавшейся ситуации. А недостатка в советчиках не было. Один из них, полковник Олег Никонов, военный журналист, написал Грачеву письмо, в котором изложил свой план обуздания прессы, негативно настроенной к военному ведомству и его руководству (этот документ я и обнаружил в архиве пресс-службы).

Никонов предлагал монополизировать военную информацию и «кормить» ею только те издания, которые доказывают полную лояльность МО. Таким образом предполагалось держать СМИ на министерском поводке. «Согласен. Это то, что надо» – начертал Грачев свою резолюцию на письме полковника Никонова. Но этому стратегическому плану, слава богу, не суждено было сбыться. Пресса тогда уже могла рвать любые намордники, которые кто-либо пытался надеть на нее.

Реформаторский зуд, охвативший на фальшивой заре демократии многих прытких журналистов, очень часто был нацелен не на то, чтобы превратить прессу в действенный инструмент созидания новой армии, а в доходное место. Под этим соусом разрабатывались сотни проектов, в которых всего лишь декларировались благородные цели совершенствования системы информации. На самом деле невооруженным взглядом можно было заметить, что преследуются совсем другие, меркантильно-коммерческие цели. Над огромной полиграфической базой Минобороны хищно закружило «воронье от бизнеса»…

«…Руководителю Федерального Информационного Центра России Полторанину М.Н.

Уважаемый Михаил Никифорович!

Предлагаю весьма продуктивную идею.

ФИЦ может иметь больше средств и больше политического влияния, если организует свою полиграфическую базу.

Для этого необходимо:

1. Попросить Грачева П.С. передать на баланс Дома Российской прессы 3-ю и 12-ю военные типографии (3-я газетножурнальная типография, с новой ротацией, новой линией для многокрасочного производства и фотонабора. 12-я – книжная. Обе типографии имеют прекрасные коммерч, перспективы. Могу предложить и кандидатуры руководителей).

2. Передачу осуществить быстро, в 2–3 недели и провести акционирование (документы практически готовы).

3. В Доме Рос. прессы создать издательский отдел для организации коммерч, программ и проведения политики ФИЦа. Дом, как юридическое лицо, может выступать соучредителем СМИ.

Второй этап акции связан с ускорением создания Российской армии и сохранением политического влияния на личный состав Вооруж. сил России и СНГ. В настоящий момент военные СМИ, включая “Красную звезду”, окружные, флотские газеты, не способствуют углублению демократических реформ. Военно-политическая информация в основном тенденциозна и не ускоряет развитие демократических процессов.

Предлагаю:

1. Реорганизовать “Красную звезду”, сменив военное руководство на гражданское, т. е. сняв ведомственность с журналистики, подчинив военную печать Закону о печати.

2. Вместо окружных, флотских, дивизионных и прочих военных газет выпускать бюллетень официальной информации МО, приказов и распоряжений с распространением до каждого солдата.

3. Предоставить равные возможности на коммерческой основе выпускать независимые военные газеты и журналы, используя военную полиграфическую базу. Она огромна.

4. Газету “Войсковой круг” выпускать на языках народов бывшего СССР, как сословную, объединяющую все армии СНГ. Выпускать такую газету можно будет на базе 3-й военной типографии, используя компьютерный отдел журнала “Советский воин”, где собраны соответствующие языковые программы.

Материальной основой издания могут стать вклады учредителей не только в России, но и в СНГ. (Для маршала Шапошникова – это еще одна соломинка.)

Все изложенное готов претворить в жизнь при поддержке ФИЦа и Министерства печати и информации России.

Главный редактор газеты “Щит России” и газеты “Войсковой круг” О. Никонов».

Уже тогда я часто поражался тому, как некоторые наши ловкие военные борзописцы, ничем не проявившие себя в газетном цеху, начинали сверкать мощным талантом «делить и продавать», конструировать маразматические схемы деятельности военной прессы, разукрашивая их конъюнктурной словесной мишурой.

Жизнь – самый гениальный и самый неожиданный драматург.

Я подумал об этом тогда, когда через некоторое время встретил полковника запаса Олега Никонова в толпе пикетчиков у Дома Российской прессы, из которого власти задумали выкинуть больше дюжины мелких газетенок с микроскопическими тиражами. Одна из них называлась «Войсковой круг».

Запасной полковник яростно протестовал против намерения властей «вышвырнуть малую прессу на улицу» и доказывал, что его газетенка – образец независимой военной прессы, «свободной от ярма Минобороны».

Глядя в усталое лицо этого человека, я страшно жалел, что при мне не было хранящейся в моем сейфе копии письма полковника Олега Никрнова министру обороны, в котором летом 1992 года излагался план одевания «усмирительной рубашки» на военную прессу.

Но в окружении Грачева уже были другие люди, которые искали свои способы благорасположения газет к министру обороны.

Пресс-секретарь главы военного ведомства Елена Агапова сформировала команду «своих» журналистов, представляющих различные влиятельные СМИ (Илья Булавинов – «Коммерсант», Марина Чернуха – «Российское радио», Виталий Джибути – «Интерфакс», Александр Гольц – «Красная звезда», Павел Фельхенгауэр – «Сегодня» и другие).

Им в МО обеспечивался режим наибольшего благоприятствования. Они имели возможность получать эксклюзивную информацию, их чаще всех приглашали, когда министр отправлялся за рубеж и в войска, звали на закрытые брифинги в МО и ГШ. Естественно, они писали об армии и о ее руководстве так, как того хотели на Арбате. Они описывали положение дел в армии, в МО и ГШ не таким, каким оно было на самом деле, а таким, каким его хотели видеть Павел Сергеевич и Елена Александровна.

Но даже десяток хорошо «прикормленных» Министерством журналистов центральных СМИ не защищали Грачева от беспощадной критики в газетах, которые занимали самостоятельную позицию. От них ему доставалось за «предательское» поведение во время августовских событий, за провалы военной реформы, за протекционизм, за участие армии в расстреле парламента, за натовскую форму одежды, за слабую подготовку войсковой операции в Чечне.

Особенно допекали министра «Комсомолка», «МК», «Московские новости», «День», журнал «Новое время». Из-за этого Грачев часто высказывал резкое недовольство работой начальника Управления информации и печати МО генерала Владимира Косарева, упрекая его в том, что подчиненные «слабо работают с прессой».

Однажды Косарев после очередного разноса у министра решил, видимо, раз и навсегда покончить с нелояльностью «Комсомолки», которая уже долгое время допекала Грачева своими колкими критическими статьями, и явился к главному редактору газеты Владиславу Фронину с бутылкой на «задушевную беседу».

Фронин принял генерала, поговорил с ним, отведал вкусной «огненной воды», но и после этого «Комсомолка» не перестала высвечивать промахи Грачева.

«Прикормленные» в нашем Министерстве журналисты центральных изданий иногда использовались руководством военного ведомства для проведения «отмывочных» кампаний. Так было, например, когда некоторые средства массовой информации дружно обрушились на Главнокомандующего Западной группой войск генерал-полковника Матвея Бурлакова, особенно после того, как стало известно, что не без его ведома покупался в Германии «Мерседес» для министра (в одной из газет всплыли показания, которые давал главком во время допроса в прокуратуре, – она возбудила уголовное дело).

В других материалах содержались довольно толстые намеки на причастность Главкома к коррупции, публиковались копии документов, с помощью которых журналисты доказывали, что генерал нерачительно распоряжается денежными средствами, подписывая с иностранными фирмами заведомо невыгодные для войск контракты.

Бурлаков был одним из фаворитов Грачева. Павел Сергеевич не однажды раздраженно отзывался о газетных материалах, в которых Матвей Прокопьевич подвергался критике. И легко можно было догадаться, по чьей указке (или просьбе) для снятия подозрений с Бурлакова в ЗГВ за счет Минобороны РФ была снаряжена большая группа придворных журналистов во главе с начальником Управления информации В. Косаревым.

Когда я поинтересовался у одного из журналистов целью вояжа, он сказал, что главная задача акции – «показать передовой опыт работы Бурлакова и лучшие его нравственные качества».

Главком ЗГВ тепло принял журналистов. Работа руководства ЗГВ по экономии средств и борьбе с коррупцией была подана в самом радужном свете. Возвратившись в Москву, придворные газетчики принялись наперегонки строчить оды Бурлакову. Когда первый такой опус в исполнении военного обозревателя газеты «Сегодня» Павла Фельхенгауэра появился в газете, генерал Косарев, снедаемый нетерпением порадовать Главкома Бурлакова, распорядился немедленно перегнать факсом материал в штаб ЗГВ.

Но факс в Управлении не работал. И тогда Косарев приказал дежурному по Управлению полковнику Александру Лучанинову диктовать статью машинистке газеты «Красная звезда». Статья была огромная, и дежурный часа два диктовал ее по телефону.

Иногда были периоды, когда буквально ежедневно в газетах появлялись материалы, язвительно высмеивающие министра обороны. Грачев рвал и метал. Управление делами МО, аппарат министра, Управление информации то и дело писали опровержения в различные судебные инстанции и в газеты.

Я часто думал: как можно обрубить этот шлейф критики, который уже долгое время тянется за министром обороны? Один ответ был известен: с документами и фактами в руках доказывать читателям, что министра бьют несправедливо. Другой выход был простой и трудный одновременно – не давать повода прессе уличать себя в неприглядных делах…

Как можно было доказать, что осточертевший уже всем «Мерседес» министра приобретен законно? Как можно было доказать, что огромная дача министра строится исключительно на его собственные сбережения? Как можно доказать, что его сын Сергей на законных основаниях получил жилье на Рублевке? Только с помощью документов, представленных в редакции газет или суды.

К сожалению, этого не было.

Зато было другое. Депутат Госдумы Нина Зацепина однажды публично заявила о том, что в Геленджикском районе Грачеву незаконно выделен огромный участок земли. Информация об этом появилась и в прессе. Наша пресс-служба уже по привычке изготовилась к тому, что мы тут же будем опровергать очередной «злостный поклеп». Но министр молчал.

Через некоторое время станет известно, что после депутатского запроса Зацепиной геленджикская администрация отказала Грачеву в выделении земли.

Безусловно, в газеты и журналы просачивалась лишь жалкая часть информации о том, какие коррупционные или протекционистские махинации проворачивало наше высшее военное руководство (великое число преступных тайн навсегда кануло в Лету). Но даже и то, что засвечивалось в прессе, заставляло хитрых комбинаторов в лампасах остужать свой воровской пыл. Если бы луч гласности не проникал в темные дела генералитета, то, наверное, у многих людей с большими звездами давно бы полностью атрофировалось чувство совести и чести.

И хотя пресса все же не могла отучить многих из них грабить родное войско, зато она вынуждала их бояться разоблачений и действовать с оглядкой. Бояться стали больше, но воровать не стали меньше…

ГРАЧЕВ – ГУСЕВ: НЕОЖИДАННЫЙ КОМПРОМИСС

Некоторые газеты критиковали министра обороны, нередко переходя все грани приличия. Особенно отличался в этом «Московский комсомолец». Вскоре после убийства Дмитрия Холодова в газете появился одиозный материал «Паша-мерседес – вор должен сидеть в тюрьме».

Грачев подал в суд на автора статьи – заместителя главного редактора «МК» Вадима Поэгли. Когда же начался судебный процесс и Грачев получил повестку, он проигнорировал ее. И тогда газета опубликовала заметку под заголовком «Представитель мира пернатых не явился в суд».

Но министр не явился в суд ни по второй, ни по третьей повестке. После этого судья Ольга Говорова постановила «подвергнуть гражданина Грачева приводу в суд в сопровождении милиции».

25 октября 1995 года сотрудники 169-го отделения милиции Москвы должны были исполнить это решение судьи, которое сразу же вызвало много саркастических реплик в СМИ.

Грачев допустил грубейшую тактическую ошибку, вступив в откровенную конфронтацию с судом и позволяя газетам на разные лады изгаляться над собой по этому поводу. Пожалуй, немалая часть вины в этом была на совести пресс-секретаря министра Елены Агаповой, в обязанности которой входило налаживание нормальных отношений Грачева со СМИ. Позже Павел Сергеевич признается, что одна из самых его больших ошибок за годы работы на посту министра заключалась именно в том, что он не сумел найти взаимопонимания с прессой.

И я был поражен, когда, вместо того чтобы быстро выйти из зоны критического огня прессы в связи с отказом явиться в суд, Грачев раздул конфликт, публично заявив, что к Фемиде он все равно не явится, поскольку в суде «разыгрывается шоу», на котором его, пострадавшего, журналисты хотят сделать посмешищем. Советники у министра были негодные.

Только глупые люди могли рекомендовать ему делать неуклюжие заявления, которые сильно вредили его имиджу. Там, где надо было промолчать, Павел Сергеевич «высовывался» и вызывал на себя кинжальный огонь некоторых недолюбливавших его газет. Там, где надо было сделать выверенное во всех отношениях заявление о том, что он является законопослушным гражданином и строжайшим образом исполнит решение суда, Грачев, наоборот, бросал совершенно ненужный вызов суду…

Иногда министр совершал поступки, которые были больше присущи бездарным московским певичкам, испытывающим дефицит внимания прессы к себе: они постоянно искали повод, чтоб вляпаться хоть в какой-то скандал, но лишь бы быть на слуху. У меня создавалось впечатление, что Павел Сергеевич иногда так «заводился», что не просчитывал последствия своих заявлений.

Я был ошарашен, когда министр сообщил агентству «Интерфакс», что в день вызова в суд будет находиться в командировке в Греции. Это мгновенно вызвало в некоторых СМИ новые желчные реплики с явным намеком на то, что-де П.С. «умышленно прячется от правосудия за границей».

Все это вызвало раздражение в окружении Ельцина, которое дало понять Павлу Сергеевичу, что надо найти способ нескандального выхода из положения. Ему откровенно намекали, что для фаворита президента, который дал ему титул «самого сильного министра», неприлично быть объектом критики.

Дошло до того, что в ситуацию вмешался сам Ельцин: он приказал Грачеву отложить поездку в Грецию и урегулировать отношения с судом.

У нас на Арбате многие высказывали опасения, что судебная тяжба Грачева с «МК» продлится не один месяц, а в ходе ее могут всплыть такие побочные факты, что вопрос об освобождении Грачева от должности созреет в аккурат к пику президентской выборной кампании. Таким образом, ссора министра с «МК» приобретала серьезный политический оттенок.

Думаю, что по этой причине Павел Сергеевич тогда в весьма резкой форме отчитал своих придворных советников за то, что они избрали неверную тактику разрешения конфликта.

Грачев наверняка не исключал, что в ходе слушаний в суде пресса получит возможность ознакомиться с доводами Поэгли о том, почему он посчитал военного министра России вором. Журналист «МК», как и его адвокат Генри Резник, основательно подготовились к судебным слушаниям. Они располагали увесистой кипой документов, несущих в себе такой разоблачительный заряд, после взрыва которого Грачев из пострадавшего мог превратиться в подсудимого.

Ходили разговоры о том, что в тех документах речь шла не только о «Мерседесе», приобретенном для Грачева в ЗГВ на деньги, предназначенные по указу Президента РФ для строительства жилья военнослужащим (такое правонарушение тянуло на серьезное уголовное дело), но и содержались другие компрометирующие материалы.

Советчики Грачева искали выход из положения: опасность погрязнуть в разоблачительных судебных разбирательствах с «МК» была очень реальной. Один из наиболее приближенных к министру генералов, начальник Главного управления воспитательной работы МО Сергей Здориков, приступил к реализации плана «выхода из кризиса»…

Здориков, судя по всему, сумел подобрать ключи к главному редактору газеты «Московский комсомолец» Гусеву. Павел Николаевич был приглашен в знаменитую баню (о, эти бани!) придворной Таманской дивизии, где, говорят, и проходил поиск консенсуса.

По замыслу инициаторов этой акции процесс припари-вания Гусева должен был завершиться торжественным вручением ему комплекта камуфляжной войсковой формы. Но порученец главного армейского воспитателя забыл подарок в своем рабочем кабинете, что вызвало яростный генеральский гнев.

Хотя давний сослуживец, работавший в аппарате генерала Здорикова, по большому секрету сообщил мне, что ящик с амуницией для Гусева был якобы забыт в ГУВРе специально.

По его версии, главного редактора «МК» после баньки должны были привезти на Арбат в состоянии приличного подпития, чтобы расширить круг свидетелей. Просачивалась информация и о том, что теплый вечер в бане Таманской дивизии и момент вручения подарка главному редактору «МК» были даже тайно сняты на видеопленку.

Таким образом, по замыслу идеологов акции Гусев оказывался «на крючке». Следовательно, уже тогда можно было ожидать, что конфликт «МК» и министра скоро пойдет на убыль и стороны снимут претензии друг другу. Более того, разрабатывался трогательный сценарий примирения сторон, в ходе которого Грачев и Гусев должны были официально принести искренние извинения друг другу. Один – за то, что в свое время высказал циничную версию о самоподрыве Дмитрия Холодова на «чеченской игрушке», а другой – за «необоснованные обвинения» военного министра в воровстве и других прегрешениях.

Все остальное затем можно было увидеть на экране телевизора. «Историческое» примирение в прямом московском эфире проходило в не запланированное программой время, в час пик и длилось почти полчаса. А если учесть, что 1 минута (в самое смотрибельное время) стоила в октябре 1995-го почти 1500 долларов, то легко представить, за какую сумму инициаторами спектакля был выкуплен 30-минутный «прайм-тайм». За мыльную оперу платил тот, кто больше в ней был заинтересован…

Забегая вперед, скажу, что, когда Павла Гусева летом 1997 года во время телепередачи на «РЕН-ТВ» журналисты попросили объяснить, в чем заключался секрет его столь неожиданного примирения с Грачевым осенью 1995 года, он поначалу категорически отказывался отвечать на этот вопрос. И лишь когда его «достали», с ухмылкой обронил: дескать, если вам так хочется знать секрет, то можете считать, что ГРУ сняло фильм о том, как главный редактор занимался в бане гомосексуализмом (правда, не уточнил с кем).

Слухи о теплых отношениях главного армейского воспитателя генерала Здорикова и главного редактора «МК» в середине октября 1995 года стали обрастать еще более сенсационными подробностями. Гусев публично признался: «Министерство обороны не единожды предлагало мне выехать в войска».

Гусев и Здориков на самолете МО совершили путешествие в 14-ю армию в Приднестровье. Там их тепло принял командир Оперативной группы генерал Валерий Евневич. Гусева в Приднестровье интересовала не только жизнь бывшей армии А. Лебедя. Он проявлял «живой интерес» к некоторым сенсационным байкам недоброжелателей Александра Ивановича о «заговоре», якобы готовившемся бывшим командармом (по всей видимости, в этом тоже заключалась одна из целей появления предводителя «МК» на берегу Днестра). Генерал Евневич намекал, что владеет определенной информацией по «заговору» – спецслужбы ПМР, с которыми у Лебедя сложились очень натянутые отношения, представили в штаб Оперативной группы некоторые документы, оказавшиеся на поверку чистой липой.

Было ясно, что внимание Гусева к компрометирующей Лебедя информации связано с предстоящими парламентскими и президентскими выборами. Понятно, что было очень заманчиво заглянуть в таинственное досье на одного из лидеров Конгресса русских общин и кандидата в президенты.

Судя по поведению генерала Евневича, ему, как и Здо-рикову, отводилась одна из ударных ролей в примирении Грачева с «МК». Он оказал не только царский прием Гусеву в Тирасполе, но и лично прибыл на вечер поминовения Дмитрия Холодова в «МК» 17 октября 1995 года. Свое появление в Москве Евневич объяснил очередным отпуском, хотя только очень наивные могли поверить в то, что генерал только и мечтал о том, чтобы уже первые часы отпуска провести в газете, которая 365 дней в году несла Грачева по кочкам и уже одно название которой еще недавно вызывало у министра обороны резкое повышение кровяного давления…

Надо было иметь большое мужество явиться на вечер поминовения Холодова в редакцию, руководство которой утверждало, что именно на военных падает страшная тень причастности к убийству Холодова…

Главный редактор «МК» уже и после театрального примирения с Грачевым по-прежнему упорно твердил: «Я знаю, что Диму Холодова убили профессионально обученные люди в мундирах. Страшный грех – обвинить человека в убийстве, но, говоря о Министерстве обороны, я не ошибался: если в твоем «хозяйстве» могут существовать подразделения убийц, знаешь ты об этом или нет, вина и подозрения падают и на тебя».

Разве не понятно, кого именно имел в виду Гусев? Но если, по его убеждению, вина и подозрения падают на людей в мундирах, то во имя чего произошло примирение?

Возникал и еще один вопрос: о каких «подразделениях убийц» говорил Гусев? Что он недоговаривал? Почему боялся открыто сказать о том, про что уже давно говорит половина Москвы? О том, что одна из версий убийства Димы связана с подразделением спецназа, в котором не однажды бывал в свое время Дима и где, по той же версии, обнаружил «взвод киллеров», тайно проходивших подготовку за крутые деньги некоторых мощных московских банков.

Но если Гусев намекал на это публично, то о каком примирении с министром обороны могла идти речь?

Помню, в то время стал популярным в Генштабе изобретенный кем-то из наших юмористов каламбур: «Как Гусев с помощью Грачева на деньги Воробьева (тогдашнего главного финансиста МО. – В.Б.) хотел клюнуть Лебедя».

Такая вот «птицеферма»…

СУД

24 октября, за день до начала суда между Грачевым и Поэгли, в газете «Московский комсомолец» появилась статья ее главного редактора Павла Гусева под заголовком «Прямой эфир – коварная вещь».

«Образцом лицемерия» назвал статью Гусева в «МК» один из старших офицеров Таманской дивизии, принимавших участие в организации теплой встречи главного редактора в соединении.

А вот впечатления самого Гусева:

«…Я был желанным гостем в Таманской дивизии. От меня не скрыли всех – немалого масштаба – проблем, которыми живут сейчас солдаты и офицеры Приднестровья. И на разных уровнях, в разных географических точках я видел, что помимо всех болезней, которыми заражено сегодня наше общество, сохранила армия и такие понятия, как долг перед Родиной и офицерская честь. И увидел приличных людей в погонах, которым происходящее в стране не безразлично».

После выхода телепередачи о публичном примирении Гусева с Грачевым ведущий журналист «МК» Александр Минкин по поводу странных манипуляций своего шефа сказал:

– И для сотрудников «МК», и для наших читателей это было шоком. Каждый чувствовал, что его предали, и никто не понимал – зачем?

На этот вопрос еще предстоит дать ответ коллективу «МК».

…25 октября Грачев на суд явился. Генерал Здориков позаботился, чтобы в зале суда сидело немало его подчиненных в гражданской одежде. Встретив министра еще у входа в здание, они с добросовестностью хорошо оплаченных клакеров дружно скандировали:

– Павел Сергеевич, мы с вами!

– Павел Сергеевич, мы победим!

Когда через несколько часов Грачев покинул зал, клакеры понеслись следом за ним, так же дружно крича лозунг:

– Павел Сергеевич, мы победили!

И мне трудно было понять, утверждение это или вопрос…

С первых же минут суда стало ясно, что прислуга сильно «накачала» министра по части новой тактики поведения. Грачев сразу же принес извинения суду за то, что в одном из интервью назвал его «судилищем». Это судье явно понравилось.

Затем началась языковая казуистика – споры о том, кто и как понимает слово «вор», которым Поэгли обозвал Грачева.

Я внимательно следил за тактикой мудрого судебного волка, адвоката Генри Резника. И все ждал, когда же он ударит из орудий главного калибра – материалами уголовного дела по «Мерседесу». Но Резник медлил. Наверное, он хотел понять, в каком направлении. противник хочет нанести главный удар, и давал ему сосредоточиться на участке прорыва. Я знал, что у Резника есть и другие серьезные козыри для игры с Грачевым. И он потихоньку начал приоткрывать их.

Грачев настаивал на том, что журналист без суда не мог назвать его вором. Это было верно. Следовательно, Резнику и Поэгли надо было доказать обратное. И Резник ринулся в атаку.

Из протокола суда:

«…Резник. Чем вы объясняете, что назвали ложью и вымыслом опубликованные документы?

Грачев. Мне нечего сказать.

Резник. Кто принял решение о покупке “Мерседесов”? Грачев. Я.

Резник. Вы объясняли приобретение “Мерседесов” неким распоряжением ездить на иномарках. Чье распоряжение?

Грачев. Правительства.

Резник. Почему же Черномырдин ездит на “ЗИЛе”? Судья. Вопрос снят.

Резник. На деньги, уплаченные за два “Мерседеса-500 SEL”, можно построить два 16-квартирных дома. Вы согласны, что, истратив деньги, предназначенные на жилье для офицеров, на покупку “Мерседесов”, вы обворовали 32 офицерских семьи?

Грачев. Не согласен…».

Это и был критический момент суда. Судья больше не дала Резнику развить атаку.

Адвокат с мировым именем пасовал. Я не понимал, почему Резник отступил, не сказал о нескольких указах Ельцина, которые строго предписывали министру тратить полученные от продажи войскового имущества деньги исключительно на строительство жилья для бездомных офицеров ЗГВ.

Я не понимал, почему Резник молчал о том, что Грачев лукавил, когда говорил, что «Мерседесы» приобретены на основании решения правительства. Ранее на допросе в Генпрокуратуре он заявлял, что ему разрешил Ельцин и что машины были куплены на средства, вырученные от продажи «резиновой крошки». Следователи не обнаружили и документальных доказательств утверждению Грачева, что разрешение на покупку машин дал лично президент.

При весьма странных обстоятельствах уголовное дело № 92621 было прекращено. В МО и Генштабе многие объясняли это тем, что у руля Генпрокуратуры в то время был Алексей Ильюшенко – приятель Грачева. Ильюшенко, кстати, не один раз посещал ЗГВ и, по рассказам некоторых очевидцев, уезжал оттуда «не с пустыми руками». Уж кого-кого, а Генпрокурора Матвей Бурлаков всегда встречал по первому разряду…

Грачев суд выиграл.

Его победа у многих асов юриспруденции вызывала большие сомнения. Вот мнение известного адвоката Дмитрия Штейнберга:

– Статья 5 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, а именно ее 6 пункт действительно предусматривает возможность прекращения дела по примирению потерпевшего с обвиняемым. Но только по делам, возбужденным в суде по жалобам потерпевших. Однако статья 27, часть 3, говорит о том, что дело, возбужденное прокурором, а именно Генеральная прокуратура возбудила дело по факту оскорбления в средствах массовой информации, не может быть прекращено даже после примирения сторон…

Пройдет не так много времени – и решение суда будет отменено. Похоже, что для Грачева это было пустяковой неприятностью: он никак не отреагировал. А для Поэгли такой поворот дела послужил утешением, вскоре дополненным тем, что на конкурсных торгах он сумел выкупить тот самый одиозный «Мерседес», который доставил много нервотрепок его старому и новому хозяину…

«ИНФОРМАЦИОННОЕ ВАТЕРЛОО»

Развитие событий на Северном Кавказе, приведшее к чеченской войне, особенно ярко высветило новые грани отношений между властью, прессой и армией.

В Генштабе уже полным ходом шла разработка плана войсковой операции, но ни в Кремле, ни в правительстве, ни в Совете безопасности никто и пальцем не шевельнул, чтобы скоординировать эту работу со средствами массовой информации. Ею начали активно заниматься уже после начала войны. И многое тут намеревались делать в стиле советских времен, когда Кремль управлял прессой так же легко, как министр обороны армией. Однако на сей раз сильно поржавевшая информационная машина долго не заводилась.

Пожалуй, самая большая ошибка заключалась в том, что не был учтен принципиально новый характер СМИ в многопартийном обществе.

Если в недавние советские времена Кремль командовал ВСЕЙ прессой, то теперь его власть распространялась лишь на ЧАСТЬ редакций и агентств. Но и при этом деятельность даже управляемых СМИ заблаговременно не была согласована. Кремль слишком поздно обнаружил, что в стране нет органа, который отвечал бы за решение таких вопросов, и поручил их Госкомпечати (о том, что из этого вышло, я еще расскажу).