Текст книги "Генштаб без тайн. Книга вторая"

Автор книги: Виктор Баранец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

Давно известен уже порядком замусоленный, но от этого не переставший быть истиной тезис: армия – сколок общества. Это особенно заметно сейчас, когда Россия живет во власти всеобщего экономического мародерства, когда уже который год в стране все глубже утверждается мораль наживы за счет государства, сильных – за счет обмана или унижения слабых, когда очень часто единственным способом выживания и сносного существования многих людей, в том числе и носящих погоны, становится нарушение Закона.

Иногда мне кажется, что все самое мерзкое и самое жуткое, что выработано историей человечества, ныне проходит «испытание» на российской почве.

Армия наша существует не на Луне, у нее с государством единая «кровеносная система», в которой кишит тот самый моральный сифилис, о котором в свое время говорил генерал из Главного управления воспитательной работы. Красиво говорил. Возмущался, метал громы и молнии. А вскоре выяснилось, что и он проходит по уголовному делу: используя подлог, ухитрился незаконно получить в златоглавой две квартиры…

Вот так и живем: снизу – полукриминальная солдатско-сержантская масса, сверху – офицеры и генералы с двойной моралью. Какой уклад жизни в государстве – такая и армия…

Из секретного доклада американской разведки о моральном состоянии командного состава Российской армии (раздел 1, стр. 26, год 1996-й):

«…Сейчас существенно ослабли моральные ограничения, которые в прошлом сдерживали офицера от таких занятий, к которым он испытывал отвращение. Например, от бизнеса или преступной деятельности. Офицеры, подобно большей части мужского населения, готовы заниматься чем угодно, лишь бы прокормить свои семьи».

В России все это уже давно не секрет. Мы давно перестали удивляться тому, что офицеры тайком подрабатывают не только швейцарами в ресторанах, но и разбоем в бандах. У каждого явления – свои причины.

С начала 90-х годов наши офицеры стали быстро скатываться к подножию так называемой социальной пирамиды. Еще семь лет назад трое из четырех офицеров имели хоть какие-то суммы на сберкнижках. В 1996-м только один из четырех мог себе позволить это. Сегодня, в 99-м, – один из тридцати. В 1992 году офицер Российской армии по уровню месячного денежного содержания занимал 14-е место среди офицеров всех других армий мира. Сегодня его место – в начале второй сотни (если он, конечно, не сливает иностранной разведке ядерные секреты).

А когда-то в русской армии офицерские оклады были самыми большими в мире. Прослышав об этом, на службу русскому царю валом валили иноземные офицеры. В 1661 году наш полковник в коннице получал в месяц 40 рублей, в пехоте – 30, подполковник – 18, майор – 16, капитан (ротмистр) – 13, поручик – 8, прапорщик – 7.

А в те времена на 3 рубля можно было купить недорогую лошадь или пару коров…

Сегодня положение таково, что нужда заставляет некоторых офицеров не брезговать и предательством Родины. А ведь офицерский корпус армии издревле считался сословием, наиболее неприступным для такой моральной заразы.

Иные времена – иные нравы…

Прослужив в Вооруженных силах более 30 лет, я всегда был свято убежден, что самое чистое подразделение Генштаба – это Главное разведывательное управление. Там, в «Аквариуме» на Полежаевке, было и остается у меня много стародавних сослуживцев и друзей, сделавших для России столько, что уже при одном упоминании их имен мне иногда хочется встать.

Но я был ошарашен, когда выведенный из доходной долларовой игры коммерсант-банкир однажды почти пред всей страной чистосердечно признался, что среди членов мафиозной группировки, уже длительное время занимающейся грязным оружейным бизнесом, есть офицеры ГРУ. И назвал фамилии. Сознание отказывалось верить в это, и потому, зная кое-что больше, чем имею право сказать, я некоторое время пытался успокоить себя надеждою, что это, наверное, опасно «засвеченная» часть тайной игры, – наши люди должны быть везде и должны знать все.

Но я ошибался…

Не хочется выглядеть в чьих-то глазах наивной целочкой-курсисткой: не только мне известно, что попадалось в рядах ГРУ в разное время отребье типа Полякова или Ре-зуна – в семье не без урода. И с этим, хотя и с огромным трудом, но душа уже свыклась.

Но когда ты узнаешь, что сегодня уже в самом святилище российской военной разведки орудуют торгаши секретами, – невольно думаешь, что армия докатилась до крайнего предела…

ГРУ И ДРУГИЕ…

…13 декабря 1995 года сыщики ФСБ задержали с поличным на станции метро «Белорусская» отставного полковника ГРУ, он пытался передать сотруднику израильской разведки «Моссад» Рувену Динелю очередную партию секретных слайдов с изображением территории некоторых ближневосточных стран (эти слайды полковник получил из рук офицеров, продолжавших служить в «Аквариуме»).

Спустя всего пару дней после этого инцидента Динеля выдворили из России. Как объяснил сотрудник МИДа, «во избежание нежелательных трений между Москвой и Тель-Авивом», точно так же, как в случае с задержанием американского гражданина Бликса в 1997 году под Ростовом, где он собирал конфиденциальную информацию, имеющую отношение к безопасности России. Его великодушно и при весьма мутных обстоятельствах отпустили на Рождество в США, откуда шпион слезно обещал вскоре вернуться для дальнейшей дачи показаний. Но затем, как и следовало ожидать, откровенно показал фигу нашим спецслужбам.

Уроженец Литвы с израильским гражданством Динель давно был приметной фигурой для Лубянки, более того, имел там аккредитацию, пользуясь «крышей» советника посольства. В Москву он прибыл в начале 90-х годов и уже вскоре со сказочной быстротой вышел на начальника одного из отделов Центра космической разведки ГРУ полковника Александра Волкова. С того времени и началось «плодотворное сотрудничество» – израильский шпион получал нужные ему космические снимки, за которые отваливал десятки тысяч баксов.

Когда начался суд над кадровыми и отставными офицерами ГРУ, проходящими по этому делу, у меня сложилось впечатление, что некоторых «фигурантов» неведомые силы спасают от крутых статей Уголовного кодекса РФ.

В этой загадочной истории было много мутного и смешного одновременно. Например, то, что сотрудник ГРУ Волков (еще в бытность свою кадровым офицером) после знакомства с Динелем якобы совершенно официально доставал для него слайды и аккуратно сдавал вырученные деньги в кассу своего Центра (но если все было официально, то почему тогда Волков был задержан агентами ФСБ, а потом фигурировал в уголовном деле?).

Очень сомнительным выглядело утверждение, что «в зависимости от качества изображения снимки делились на секретные и несекретные», а не на плохие и хорошие (но какой дурак будет платить за дерьмовые снимки?).

Если придираться к таким накладкам, то спотыкаться можно на каждом шагу.

Совершенно невероятным выглядело утверждение, что разрешение на продажу снимков могли дать глава кабинета министров или министр обороны России (хотя даю руку на отсечение, что без соответствующих экспертных оценок ГРУ ни Гайдар, ни Грачев таких разрешений никогда бы не дали). А разве не наивными выглядели утверждения подсудимых, что они «ничего не знали о степени секретности снимков»?

Полковник Волков в 1993 году уволился из подразделения космической разведки ГРУ и стал заместителем генерального директора межотраслевой ассоциации «Совин-формспутник» (той самой, если судить по сведениям источников в США, которая в свое время прорабатывала вместе с Минобороны РФ контракт о продаже американской фирме «Эриал эмиджис» снимков поверхности Земли, сделанных нашими разведывательными военными спутниками. Хотя, кстати, еще не до конца расследовано уголовное дело, связанное с пропажей огромного количества наших космических снимков, выявленных позже в США).

Судя по документам следственных органов, только в 1993—95 годах «Моссад» получил от предприимчивых грушников 186 слайдов. И даже после того как Волков ушел из ГРУ, в дальнейшем развитии бизнеса на снимках ему помогали два его бывших сослуживца по Центру космической разведки ГРУ – подполковники Геннадий Спорышев и Владимир Ткаченко…

За свои услуги коммерсанты-разведчики получили от израильских коллег много – за сотню тысяч «зеленых» (например, Ткаченко только в двух эпизодах получил 12 и 20 тыс. долларов). И при всем при этом вину не всех членов этой слаженной бизнес-компашки суд смог доказать. Отчасти потому, что двое из трех грушников работали на высоком профессиональном уровне, присущем сотрудникам ГРУ, надежно страхуясь, подготавливая запасные позиции, правдоподобные легенды и алиби. И когда их повязали, все это сработало со сказочной эффективностью.

Например, вину некоторых фигурантов суд не смог доказать потому, что грифов «секретно» на слайдах якобы не было. А на глазах прокурора и судей выступали слезы восторженного умиления, когда они услышали, что проходящий по уголовному делу Волков старательно переводил валюту, полученную за проданные израильской разведке снимки, в благотворительный фонд.

При этом как-то осталось за кадром, сколько израильских денег попадало в фонд, а сколько прилипало к рукам продавцов космических военных секретов…

Короче, Волков остался чист и проходил на суде лишь в качестве свидетеля. А в Интернет просочились данные, что во время обыска у него на квартире следователи якобы обнаружили 345 тыс. долларов, которые по странному настоянию следствия были оперативно внесены на счет центра переподготовки офицеров.

Спорышев был приговорен к двум годам лишения свободы. Условно. А отдуваться всерьез пришлось лишь Ткаченко – он получил три года…

* * *

Развитие рыночной психологии в России с самого начала вызвало к жизни в нищающей армии одну из наиболее доходных форм бизнеса – торговлю секретными директивами, приказами, картами, фотоснимками, киноматериалами, схемами, боеприпасами, вооружениями…

Еще в период существования Западной Группы войск несколько старших офицеров обосновали компанию по продаже военного имущества и приобретению товаров и топлива якобы для своих частей. На самом деле все это распродавалось частным немецким потребителям. «Офицерская фирма» торговала даже ценными бумагами Европейского экономического сообщества и продовольствен-нными посылками с гуманитарной помощью. Там же, в ЗГВ, бесследно исчезло несколько тысяч генштабовских карт, которые, как потом выяснилось, были приобретены агентами ЦРУ, проводившими операцию «Жираф»…

В марте 1995 года на таможенном переходе «Куничина гора» (Псковская область) в «Икарусе», следующем из России в Эстонию, было обнаружено около 30 тыс. секретных топографических карт российского Генерального штаба.

Задержанные, эстонец Анте Кеск и «лицо без гражданства» Борис Никонов, признались, что карты они должны были доставить в Таллинн руководителю Оборонных сил Эстонии гражданину США Александру Лейсманту.

В ходе следствия специалисты установили, что совсекретные карты были похищены из топографической службы войсковой части № 52159, расположенной в Подмосковной Балашихе.

Аналогичных случаев было немало. Гражданин Латвии Петерис Аускас был задержан на пункте пропуска «Шу-милкино» (российско-латвийская граница) с 48 топографическим картами Генерального штаба, на которых были обозначены места дислокации наших частей ПВО. Карты имели грифы «Секретно», «Для служебного пользования». «Картографический бизнес» для наших людей был очень доходным – с ними за предательство Родины прибалты, как и американцы, всегда рассчитывались очень щедро…

Иногда мне кажется, что скоро на Арбате запросто можно будет купить ядерную боеголовку или пластиковую карточку с кодами от «ядерного чемоданчика» министра обороны.

ГОЛОВА РЫБЫ

…Я перебираю в памяти лишь наиболее громкие армейские уголовные дела последних лет.

Министр обороны Грачев еле выпутался из уголовного дела по «Мерседесам». Две иномарки были куплены в Германии на деньги, которые Ельцин своим указом строго предписывал тратить исключительно на строительство жилья для бездомных офицеров.

Был арестован и посажен в тюрьму заместитель министра обороны России генерал армии Константин Кобец (его у нас на Арбате в шутку называли «замом министра по коррупции»). Ему инкриминировали получение взятки в полтора миллиарда рублей от коммерческой фирмы и незаконное хранение оружия.

Попался в сети Главной военной прокуратуры и бывший начальник Главного управления торговли МО генерал Виктор Царьков с двумя подчиненными. Следователи обнаружили криминал в схеме использования крупных кредитов и переводе под проценты нескольких десятков миллионов немецких марок в один из коммерческих банков.

Тихонько спровадили в отставку начальника Главного управления международного военного сотрудничества Генштаба генерал-полковника Франца Марковского. Не без ведома шефа этого департамента группа ловких генштабовских дельцов крутила военно-бюджетные деньги в коммерческой фирме и приобретала квартиры.

На незаконном приобретении нескольких квартир попался начальник Главного штаба ВМФ адмирал Игорь Хмельное… По той же причине разразился скандал и вокруг зама командующего Сухопутными войсками генерал-полковника Антона Терентьева…

И это только малая часть того, что происходит в нашей военной «верхушке». Армия, как и рыба, гниет с головы.

Еще в конце 1996 года Главная военная прокуратура объявила, что почти на три десятка генералов заведены уголовные дела. К середине 1998 года 14 из них были осуждены, но ни один не попал на нары. Госдума приняла закон об амнистии, в соответствии с которым военнослужащие, «имеющие заслуги перед государством», получали лишь условные сроки.

А в Российской армии нет ни одного проворовавшегося генерала, который не имел бы ордена. В эту «законную» лазейку, как щуки из прорванной сети, и выскользнули из рук Фемиды пойманные ею. Во время встречи с министром юстиции Павлом Крашенинниковым в августе 1998 года я не удержался, чтобы внаглую не спросить у него:

– У меня есть орден. На какую сумму я могу спокойно наворовать чего-нибудь, чтобы получить срок и тут же попасть под амнистию?

Министр лишь грустно улыбнулся в ответ и сказал что-то невнятное о парадоксах нашего законотворчества.

Пожалуй, лишь после того, как в 1996 году Главную военную прокуратуру возглавил генерал Юрий Демин, многих китов армейской коррупции стали всерьез щипать за усы. Но когда, например, генерал К. Кобец был арестован, уже вскоре пошло бродить по высоким президентским и правительственным инстанциям слезное коллективное письмо его друзей с просьбой к властям учесть «огромные заслуги Константина Ивановича перед демократией».

По этой логике получалось, что имеющий заслуги перед демократией может спокойно использовать служебное положение в корыстных целях, брать взятки и незаконно хранить оружие.

– К великому сожалению, демократия несправедлива, – с трагическим придыханием говорил радиорепортеру один из адвокатов Кобеца, – она пожирает своих детей…

Почти три десятка генеральских уголовных дел, о которых объявила Главная военная прокуратура, – это уже от невозможности замалчивать степень растления офицерской чести высших командных кадров.

А чем ниже скользишь взглядом по армейской иерархической лестнице, тем больше открываются устрашающие картины тотального разложения военного люда. И уже кажется, что самый гениальный фантаст не способен додуматься до таких потрясающих воображение криминальных ухищрений человека в погонах, какие разоблачают контрразведчики и следователи.

Страшный парадокс: люди, призванные охранять Отечество, переквалифицировались в его грабителей.

Вот стал известен и еще один пикантный случай: офицеры соединения Ракетных войск стратегического назначения (г. Владимир) тайком распродавали коммерсантам горючее из неприкосновенных запасов.

Если бы наши спецслужбы своевременно не схватили за руки ворюг, то итог вполне мог быть таким: по сигналу тревоги ракетные тягачи встали бы на прикол из-за пустых баков, а командный пункт не смог бы мгновенно перейти на режим автономного обеспечения, поскольку дизельные электростанции нечем заправить.

…Вдребезги бухой полковник-ракетчик поочередно выворачивал свои карманы, из которых высыпался сигаретный табак, и, глядя на меня оловянными глазами, рычал:

– Вот это все мои деньги! Я, сука, куда хочешь теперь готов ракеты пускать. Хоть по Вашингтону, хоть по Москве. Лишь бы платили.

И у меня мороз пробегал по коже при мысли, что этот человек, пусть даже многократно страхуемый Москвой у кнопки «Пуск!», держит в сознании это свое чудовищное намерение…

Я уже жалел, что затеял с ним этот разговор о житье-бытье в обшарпанном номере гостиницы ЦДРА, по стенам которого неспешно разгуливали жирные тараканы.

Полковник служил где-то под Пермью в дивизии Ракетных войск стратегического назначения и приехал в Москву, чтобы в очередной раз выколотить долги родному личному составу. Офицеры и их жены грозили забастовкой.

Жуткая ностальгия по недавним временам, когда РВСН были элитным видом войск и ни в чем не знали отказа, возвращала полковника к одной и той же мысли: «Где взять деньги?»

Этот вопрос не мучил командира батальона материально-технического обеспечения дивизии Ракетных войск стратегического назначения (г. Кострома) подполковника Кузнецова. В его «хозяйстве» десятки тысяч тонн топлива продавались налево по бросовой цене. Костромские ракетчики «нагрели» родную армию примерно на 2 млрд рублей.

…В генеральских головах созрела идея заслать на ремзавод боевой самолет, там списать его как непригодный к эксплуатации, разобрать, вывезти на свалку по частям, а оттуда продать иностранному коллекционеру российских истребителей. Но военная контрразведка Ленинградского военного округа не ела хлеб зря: махинаторов в лампасах взяли именно в тот момент, когда у них «от вожделенья уже кружилась голова»…

Воровство в армии требует творчества, поскольку в ней еще сохранились остатки регламентированной жизни и порядка. Времена, когда темной ночью прапорщик перекидывал через забор ящики с тушенкой, канули в Лету. Не потому, что этой тушенки нет на складе. Изменился менталитет военного вора: ему все больше становится свойственно чувство утонченной фантазии. Иначе не перехитрить других воров.

В одной из частей стали подозревать, что бензин со склада ГСМ воруют представители внеземной цивилизации. Залили емкости под горловину и стали учитывать расход горючего буквально по литру. Контролеры целый месяц дневали и ночевали у цистерны. И что же? Десять тонн испарилось. И только тогда, когда емкость полностью освободили, чтобы проверить, нет ли трещины, открылся очам сыщиков тайный трубоотвод, который вел под землей прямиком к частной автозаправке, хозяином которой и был, естественно, начальник склада…

В начале ноября 1995 года в армии случилось чрезвычайное происшествие, эхо которого громко прокатилось по кабинетам Генерального штаба: предчувствуя скорый арест, в Липецке застрелился областной военный комиссар генерал Николай Иванов. Главное организационномобилизационное управление ГШ курировало российские военкоматы, и потому то был хотя и косвенный, но все же очень неприятный удар по имиджу департамента. Генерал Иванов, как выяснилось в ходе следствия, за различные взятки «отмазал» от службы в Вооруженных силах почти 200 призывников. Не менее впечатляющих «успехов» на том же поприще добился его коллега, районный военком Грязинского района полковник Виктор Чесноков. О том, что некоторые военные комиссары России берут взятки от призывников и их родителей, у нас в Генштабе говорили давно. Но поскольку шумных арестов долго не было, все разговоры сводились к слухам.

Теперь я беру калькулятор и подсчитываю: если в стране у нас примерно 1400 военных комиссариатов и если каждый комиссар отмазал за один призыв только по одному человеку, то получается полноценный полк.

А наш Генштаб плакался, что в Законе о воинской обязанности и военной службе так много отсрочек, что уже некого призывать в армию.

Кто как мог превращал занимаемую должность в доходное место.

В Кодексе офицерской чести старой русской армии говорилось: «Офицерское сословие есть благороднейшее в свете, так как его члены не должны стремиться ни к выгоде, ни к приобретению богатства или других земных благ, но должны оставаться верны своему высокому, святому призванию…» В сегодняшней нашей военной жизни заповеди эти выглядят чуждо и неуместно.

…Министр обороны за счет сомнительных финансовых средств построил загородный дворец.

Замминистра обороны разрешал прокрутку десятков миллионов долларов в коммерческом банке и получал за это баснословные «чаевые».

Командующий войсками военного округа содействовал тайной продаже вооружений соседней республике. И тоже имел «на лапу».

Военком брал взятки за то, что уводил призывника от армии. Командир полка сплавлял динамит бандформированию.

Начальник продсклада мешками продавал коммерсантам сахар и крупу. Сержант продал уворованный штык-нож.

Солдат продал горстку уворованных патронов.

Все шло на продажу: оружие, имущество, честь, Родина…

СУВОРОВЧОНОК

…Мой давний сослуживец и друг преподает в Военном университете Минобороны – в одном из элитных московских учебных заведений, «приватизированном» столичной гражданской и военной знатью еще со времен его создания. Сюда еще в советскую пору редко попадали неблатные простолюдины. Однажды, году так в 90-м, мне довелось видеть список курсантов переводческого факультета. Он почти сплошняком был соткан из громких фамилий, фигурировавших в телефонных справочниках ЦК КПСС, союзного и московского правительств, Минобороны, Генштаба, отряда космонавтов…

Когда сложилось так, что у некоторых маршалов и генералов армии дочки и внучки косяками стали проваливаться на экзаменах при поступлении на факультеты иняза в престижные столичные вузы, дедушки и папы дружно сошлись на том, что пора «взять эту проблему в надежные руки». Так в университете (тогда он назывался институтом) появились девчата. Многие из них приезжали на занятия на собственных авто, или их привозили на служебных машинах родственников. Учеба была для них увлекательной прогулкой, диплом – легкой добычей.

Политический режим в стране изменился – порядок поступления в университет остался. Блат, как и несправедливость в России, неистребимы при любой власти.

Вчера у моего друга на приемных экзаменах были большие неприятности. Начальник кафедры дал ему список абитуриентов с уже проставленными оценками. Такая технология рассчитана на то, чтобы протащить в университет нужных абитуриентов: кого – по звонку «большого дяди», кого – за солидный валютный куш.

Экзамены – золотая пора для университетских мздоимцев (они остроумно прозвали эту пору «зеленым сенокосом»). Моему другу попался суворовчонок из Екатеринбурга. Шпарил по-английски так, словно родился в Лондоне. Была бы оценка «шесть», можно было смело ставить.

А надо было ставить «три». У моего друга не хватило совести, чтобы откровенно валить суворовчонка. Тогда за дело взялся его напарник-ассистент: надо было выполнять негласный приказ начальника. Майор стал выворачивать мальчишку наизнанку. Пацан дрался насмерть. Тогда майор для пущей убедительности стал гонять его по таким грамматическим дебрям, в которых и краснодипломный выпускник института путался.

У моего друга не выдержали нервы. Он поставил суво-ровчонку высший балл. Майор потерял дар речи и сбежал с экзамена докладывать начальнику кафедры о «грубом нарушении приказа».

После экзамена полковника вызвал начальник кафедры и стал немилосердно песочить. Полковник сказал, что суворовец рожден переводчиком.

– Суворовец без экзаменов поступит в любой другой вуз, – сказал начкаф. – Армия его не потеряет.

– Армия потеряет прирожденного переводчика, – талдычил мой друг.

Закончилось тем, что полковник получил выговор за пререкания. А на следующем экзамене суворовца все же завалили, и он не набрал нужного количества баллов…

Друг сказал мне, что у него до сих пор стоит перед глазами потное, конопатое, страдальческое лицо суворовчон-ка с умными глазами, на которого коршуном пикирует майор.

За суворовчонка никто не заплатил: отца не было, мать – вахтерша.

– Слушай, – сказал я полковнику. – Ты не корчи из себя целомудренную невесту. Уже десять лет принимаешь экзамены в своей блатной бурсе и знаешь, как все делается.

– Знаю, – ответил он, – я в эти игры никогда не играл. У меня из домашних тапочек пальцы торчат.

И на куче навоза растут цветы…

ШАПКИ С НОГАМИ

…Из штабов военных округов и флотов часто поступают в Генштаб шифр-телеграммы, перед которыми порою бледно выглядят сюжеты даже самых крутых американских боевиков. Групповые расстрелы людей в караулах, постоянные хищения взрывчатых и даже ядерных материалов, оружия и боевой техники, пропажи многомиллионных сумм в финорганах частей, самоубийства, дезертирство, изнасилования, употребление наркотиков (в том числе и на боевом дежурстве), кровавые мордобои в казармах и корабельных кубриках, множащие число тяжелых увечий, навсегда оставляющие людей инвалидами…

Моральное разложение армии ширилось и процветало.

Из документов Главной военной прокуратуры РФ

Декабрь 1995 года

«…В 1995 году, по сравнению с прошедшим годом, количество преступлений в силовых ведомствах Российской Федерации возросло более чем на 30 %… Рост тяжких преступлений превысил 80 %. Увеличилось число корыстных преступлений, хищений оружия и боеприпасов, а также преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств…»

В Ракетных войсках стратегического назначения весной 1996 года расследовалось уголовное дело в связи с хищениями нефтепродуктов группой офицеров воинской части, обслуживающей космодром Плесецк. Было установлено, что в 1990–1995 годах начальником службы ракетных топлив и горюче-смазочных материалов подполковником С.Пахмутовым, его заместителем майором В.Косыло, еще несколькими офицерами и директором ТОО «Ресурс» А. Павловым систематически перепродавались налево нефтепродукты, предназначенные для Вооруженных сил. Министерству обороны был нанесен ущерб в 7 млрд рублей.

В Сызрани военные сыщики раскрутили уголовное дело из той же серии: командир воинской части полковник В.Смородинов продал коммерсантам два вертолетных двигателя по 500 млн рублей за штуку.

Офицер воинской части в городе Свободном (Амурская область) похитил из полковой кассы 5 млрд рублей и скрылся в неизвестном направлении.

Воровство и преступный бизнес все упорнее распространялись уже не только в казармах, но и в больших штабах.

Самая красивая кража произошла в штабе Приволжского военного округа. В День защитников Отечества, 23 февраля 1996 года, командующий войсками округа генерал-полковник Анатолий Сергеев пригласил в штаб ветеранов войны. Были званы туда губернатор Самарской области Константин Титов и вице-губернатор Владимир Мокрый.

Высокие гости прибыли в штаб военного округа, совершенно не ведая о том, что праздничный визит обойдется им слишком дорого: после торжества выяснилось, что из приемной командующего исчезла соболья шапка губернатора, подаренная ему «от имени Президента России». Лишился такой же шапки и вице-губернатор.

Командующий войсками округа готов был сквозь землю провалиться. Предложенные им пострадавшим каракулевые шапки были, конечно, заменой далеко не адекватной.

В 1992 году во время командировки на Балтфлот я сам стал свидетелем таинственного исчезновения собольей шапки фотокорреспондента «Правды» Майи Скурихиной, оставленной ею в приемной начальника штаба БФ.

Начштаба отмазался от позора с чисто флотской честью: он вызвал находившихся в штабе офицеров и мичманов, положил на стол свою флотскую фуражку и первым бросил в нее две тысячи рублей.

Уже через час денег хватило на две собольих шапки.

А к утру скорняки одного из местных зверосовхозов положили на стол начальника штаба флота новенькую соболью шапку, которая была гораздо лучше пропавшей. Тронутая таким поступком моряков Майя очень дорожила новым головным убором и до Москвы добиралась в черной матросской ушанке.

Но не было в штабах таких денег, чтобы подобным образом командиры могли расплачиваться за все, что воровали их подчиненные. Не было в мире таких денег, чтобы можно было компенсировать дефицит морали в войсках и на флотах.

В начале 1996 года преступность в Вооруженных силах России достигла таких угрожающих размеров, что уже не выдержал министр внутренних дел Анатолий Куликов. На закрытом заседании правительства он заявил: «Армия разлагается, как в феврале 1917 года…»

В войсковых и флотских частях уже, казалось, не было дня, когда правоохранительные органы не выявляли бы новые финансовые и имущественные преступления, совершаемые всеми подряд категориями военнослужащих. Только за первое полугодие 1995 года Главной военной прокуратурой было зарегистрировано 11444 преступления. Около половины этих преступлений составляли уклонения от военной службы (5300). Более 4000 тысяч преступлений составляли так называемые имущественно-финансовые. Уже к концу 1995 года их число возросло почти на 25 %. По-прежнему процветала «дедовщина»: судимость за нее в Сухопутных войсках возросла на 17–19 %, в военно-строительных частях центрального подчинения и войсках ПВО – почти на 30 %, а в ВВС – на 45 %.

На расширенном заседании коллегии ГВП отмечалось, что в 1995 году, по сравнению с прошедшим годом, количество преступлений по всем министерствам, имеющим воинские формирования, возросло более чем на 30 %. Причем рост тяжких преступлений превысил 80 %.

Увеличилось число корыстных преступлений, хищений оружия и боеприпасов, а также преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств. Следственным аппаратом ГВП в 1995 году было раскрыто свыше 450 преступлений. Разыскано более 180 единиц похищенного оружия, 51 единица боевой техники.

В 1995 году, по свидетельству заместителя министра юстиции РФ, начальника управления военных судов генерал-полковника юстиции Анатолия Муранова, коэффициент судимости (число осужденных на 100 тыс. человек) в Вооруженных силах РФ возрос с 500 до 560 единиц. Половина виновных предстала перед судом за общеуголовные преступления.

ПАЛКИ

…Руководство Минобороны и Генштаба главную причину роста криминала в армии видело в падении воинской дисциплины. Одна за другой уходили с Арбата в войска грозные директивы, которые никакого влияния на решение проблемы не оказывали.

Многие командиры по-прежнему занимались укрывательством происшествий и преступлений, нередко «переквалифицируя» их в несчастные случаи. Тяжелые ЧП прозвали «палками» – один конец бил по правонарушителям, а другой – по командирам. В прямую зависимость от числа «палок» ставился дальнейший служебный рост командира. Такой подход лишал многих из них возможности продвигаться по службе, получать очередные воинские звания, поступить в военные академии.