Текст книги "Генштаб без тайн. Книга вторая"

Автор книги: Виктор Баранец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

Россия ждала сенсационных разоблачений, тем более что в прессе промелькнули сообщения об укрытых от налогов десятках миллионов долларов.

Но никого не посадили и не штрафанули.

Генерал Самойлов был освобожден от должности, а через некоторое время возглавил фирму «Автопромимпорт». Она тоже торговала техникой и запчастями…

КОТЕЛКИН

После смещения генерала Самойлова Коржакову не пришлось долго подыскивать подходящую кандидатуру на должность гендиректора «РВ». Выбор пал на Александра Котелкина, занимавшего в то время высокий пост в Министерстве внешних экономических связей. До этого Котелкин некоторое время служил в непосредственном подчинении Коржакова, состоя в должности начальника отдела Службы безопасности президента. В МВЭС Котелкин получил немалый опыт торговли оружием.

Был и еще один фактор, который помог Александру Васильевичу убедить Ельцина продвинуть на «РВ» этого человека: Котелкин в свое время состоял в кадрах ГРУ, длительное время служил за рубежом, хорошо ориентировался в военно-технической проблематике, а это вселяло надежду, что он сумеет свой опыт и связи по этой части обернуть на пользу государству…

В то время Коржаков пользовался огромным доверием у президента и почти ни одно назначение на высокие генеральские посты не проходило мимо Александра Васильевича (хорошо знавшие об этом генштабисты между собой поговаривали, что «Коржаков водит рукой Ельцина»).

Справка

Котелкин Александр Иванович. Генерал-майор.

Родился 19 ноября 1954 года в Киеве. Окончил Киевское высшее военное инженерное училище и Военно-дипломатическую академию. Владеет английским и испанским языками.

После окончания училища проходил службу в авиационных частях. Последняя должность – главный инженер инженерно-авиационной службы воздушной армии.

После окончания Военно-дипломатической академии служил в Главном разведывательном управлении Генерального штаба.

С 1987 года был переведен в систему МИД СССР, а потом – в состав Постоянного представительства СССР при ООН в Нью-Йорке.

В 1993 году был назначен советником министра внешних экономических связей РФ, а позже стал начальником Главного управления военно-технического сотрудничества МВЭС РФ.

…В ноябре 1994 года у Коржакова состоялась долгая беседа с Котелкиным. Александр Иванович детально рассказал шефу СБП о том, что и как надо делать в оружейном бизнесе, чтобы навести в нем порядок и совершить прорыв России на мировой рынок. Его концепция была грандиозной и убедительной.

Через несколько дней Ельцин подписал указ о назначении Котелкина гендиректором «Росвооружения».

Несколько лет подряд я внимательно наблюдал за Котелкиным, слушал о нем пикантные рассказы бывших генштабистов, которые работали в «РВ» (некоторые были моими бывшими подчиненными). Не один раз и сам бывал в конторе на Гоголевском бульваре. И каждый раз убеждался, что в рассказах и газетных публикациях об этом человеке почти невозможно отделить правду от лжи, объективность от предвзятости.

Когда он возглавил «РВ», о нем уже вскоре появились в прессе взаимоисключающие точки зрения. С одной стороны, раздавались сомнения: «Сможет ли представитель старого, воспитанного в духе сталинизма поколения вести и дальше успешным курсом эту ключевую для России отрасль?». С другой – утверждалось, что генерал Котелкин «не имеет ничего общего со стилем времен коммунистической диктатуры».

Одни газеты с восхищением писали: «При Котелкине Россия совершила головокружительный прорыв на мировой рынок оружия и из задних рядов выскочила в лидеры». Другие желчно ворчали: «Но если бы кто-то всерьез поинтересовался, по каким таким чудесным методикам делались расчеты, он сразу же обнаружил бы блеф…»

Да, случалось, что шеф «РВ» любил прихвастнуть. Как-то в интервью он заявил, что феноменальный прорыв на мировой рынок вооружений, осуществленный под его водительством, иностранцы именуют уже специальным термином «kotelkins».

Котелкин не чурался саморекламы: «Мы профессионалы. И даже если возьмемся продавать песок в пустыню, думаю, справимся». Он перед телекамерой мог рассказать байку о каком-то престарелом американском торговце оружием, который приехал в «Росвооружение» только за тем, чтобы посмотреть на этих людей, которые, оказывается, ошарашили США потрясающим прорывом на мировой рынок оружия.

И все же факт оставался фактом: при Котелкине позиции России на мировом рынке оружия значительно улучшились. Те же американцы, извечные, бескомпромиссные и коварные наши конкуренты, были вынуждены признать: «Российский прорыв на рынки вооружений без преувеличения можно назвать феноменальным». После того как Россия ушла с первых позиций в конец первого десятка, она за сравнительно короткое время возвратилась в лидирующую группу и вновь стала наступать на пятки США, Германии, Франции.

Котелкин – личность незаурядная: в нем уживались таланты разведчика и коммерсанта, дипломата и артиста. Он отлично знал многие секреты оружейного бизнеса, умел обходить силки, расставленные зарубежными конкурентами, не раз «умывал» их сам, сочетая трезвый расчет с тонким авантюризмом.

Как и каждый нормальный человек, был он в меру противоречивым, имел человеческие слабости, которые давали недругам повод для многих спекуляций. А они следили за ним бдительно: с первого и до последнего дня пребывания в должности шефа «РВ» Котелкин находился в центре внимания многочисленных тайных врагов, не жалевших денег на заказные статьи, компрометирующие его.

Завистники старательно выискивали старый и новый компромат и подбрасывали его всеядным столичным журналистам. С их подачи и пошла гулять по Москве информация, что-де еще в ту пору, когда Котелкин возглавлял Главное управление военно-технического сотрудничества МВЭС, на свет появилась инструкция, в соответствии с которой подводилась определенная база под «поощрения» деятельности ГУ МВС. Его руководство якобы за выдачу лицензий, участие в переговорах получало через «Оборон-экспорт» по 10–15 тыс. премиальных долларов в месяц.

Многие грехи, которые инкриминировались Котелкину на старой и новой должностях, он опровергал. Но со временем стали появляться факты, опровергнуть которые было уже трудно. Всплыли документы, подтверждающие, что Александр Иванович и его коллеги только за один раз получили солидные премии: Александр Котелкин – 58 тыс. долларов, Борис Кузык – 37 тыс. долларов, Сергей Свешников – 20 тыс. долларов. За что? За хорошую работу? Так за это государство должностные оклады и «тринадцатую зарплату» платит. За вредность? Так ведь «РВ» не урановая шахта. За искусство заключения выгодных контрактов и яркую рекламу? Так ведь это прямая служебная обязанность каждого торговца оружием. Но Котелкин утверждал, что он и его коллеги получали премии «за интенсивный и сверхурочный труд и только в случае подписания многомиллионного контракта». А в «РВ» многие контракты – многомиллионные.

По строгому счету, все эти премии должны были доставаться конструкторам, испытателям, сборщикам и техникам ВПК.

«Росвооружение» себя не обижало. Ему регулярно и немало перепадало в виде процентов от сделок с покупателями. Валюта шла в казну и там не раз превращалась в «собственные фонды потребления». Фирма на Гоголевском бульваре, являющаяся посредником между производителями и покупателями, не бедствовала. Но там, где крутятся большие деньги, рано или поздно появляются недовольные. Тот, кого руководство «РВ» обделяло в «премиальных», исправно закладывал его Генеральной прокуратуре.

В архивах Генпрокуратуры и Главного контрольного управления при Президенте России хранятся документы, из которых следует, что в свое время и только по одному выявленному факту руководство «РВ» отвалило себе более 100 тыс. долларов в виде «премиальных».

Следователи пытались квалифицировать это как серьезное правонарушение, за которое виновные должны быть наказаны. Когда дело запахло жареным, «премиальные» возвратили в бухгалтерию.

После этого исчез состав преступления. Именно так аргументировали прекращение расследования дела сотрудники Главной военной прокуратуры в то время, когда ею руководил Валентин Паничев. А немного позже стало известно, что на сомнительное премирование чиновников «РВ» и других госструктур в 1993–1994 годах были затрачены сотни тысяч долларов. И не все эти деньги были возвращены государству.

Однажды у Котелкина спросили, на сколько тянет его премия. Он ответил:

– Генеральный директор «Росвооружения», отвечающий практически за весь экспорт вооружений, получает премию в случае подписания контракта в два раза меньше, чем составляет месячная зарплата военного атташе России в Вашингтоне.

Насколько мне известно, зарплата военного атташе РФ в США равняется примерно 3 тыс. долларов. Приблизительно полторы тысячи долларов за каждый подписанный контракт – сумма немаленькая…

Котелкин умел не только делать деньги, но и красиво тратить их. За его знаменитый портрет в белом кителе и с полуобнаженным клинком на обложке журнала «Деловые люди» госкомпания выложила 50 тыс. «зеленых». Противники генерала раздували вокруг его фигуры слухи, которые часто были смесью лжи и правды: «Котелкин ездит на «Мерседесе-600», у него персональный самолет иностранного производства, которым управляют иностранные летчики… Котелкин заказал в Германии бронированный джип… Котелкин содержит на Ленинских горах представительский особняк компании, аренда которого тянет в месяц на 600 тысяч долларов…»

В то время когда Котелкин вместе с подчиненными разрабатывал и осуществлял новые планы укрепления позиций России на мировом рынке оружия, все его малые и большие просчеты тщательно фиксировались «коллекционерами компромата» и исправно докладывались в Кремль и правительство. Кресло генерала и его чрезвычайно доходная фирма не давали покоя людям, мечтающим прибрать к рукам «золотую жилу».

Летом 1996 года была назначена новая проверка гос-компании. По результатам ее Генеральный прокурор РФ Юрий Скуратов рапортовал Борису Ельцину: «…Являясь монополистом в своей сфере, «Росвооружение» незаконно увеличивает собственные фонды потребления, тогда как задолженность компании российским предприятиям оборонных отраслей промышленности к настоящему времени составляет 200 миллионов долларов».

В ответ на это Котелкин утверждал: «Практически все зарабатываемые нами деньги работают на укрепление потенциала военно-промышленного комплекса». Его противники желчно замечали: «Практически все» – то же самое, что «реально не все».

Приближались президентские выборы 96-го. Тайная война между Коржаковым и Чубайсом за влияние на Ельцина и за контроль над финансовыми потоками принимала все более ожесточенный характер.

Люди Коржакова возде Дома правительства поймали за руки хитроглазых бизнесменов Лисовского и Евстафьева с коробкой из-под ксерокса, в которой было 500 тыс. долларов. За коробкой угадывалась рыжеватая тень Чубайса, который тут же бросился в самое пекло скандала и стал яростно гасить его. Затем на пресс-конференции начал уводить следы подальше от тайных владельцев полумиллиона баксов.

Россия с разинутым ртом пыталась разгадать магические пасы этого «кремлевского Копперфилда», которому больше всего хотелось создать у людей иллюзию, что нет никакой связи между выборами Ельцина и коробкой с валютой.

Но очевидность этой связи понимали даже самые тупые простофили. Месть Коржакову за то, что он обнажил ее, последовала незамедлительно и была явно рассчитана на то, чтобы «засветить» его финансовые каналы…

Генпрокуратура РФ открывает уголовное дело № 580/96 о злоупотреблениях в системе «оружие – финансы». Один из главных фигурантов – госкомпания «Росвооружение», которую курировал Коржаков…

Следователи Генпрокуратуры обнаруживают махинации между «РВ» и одним из коммерческих банков. Проходящий по уголовному делу в качестве главного свидетеля обвинения бывший первый зам. председателя коммерческого банка «ИнтерФинИнвест» Игорь Ильичев дал показания, из которых следовало, что в «Росвооружении» процветали коррупция и взяточничество в особо крупных размерах.

Уголовное дело о коробке из-под ксерокса уже вскоре очень ловко прикрыли, пойдя даже на изменения в Уголовном кодексе РФ…

Уголовное дело № 580/96 расследовалось основательно и неспешно. Начался вал проверок. Их было полтора десятка. Копали рьяно – знали, что «покушение» Коржакова на ксероксный коробок в Кремле расценили чуть ли не как попытку сорвать замыслы президентской команды…

Генпрокуратура обнаружила сокрытие компанией доходов от налогообложения и незаконные сделки с валютой (правда, многие из этих махинаций были еще до Котелки-на).

В ходе проверки были выявлены также факты продажи оружия и боевой техники по заниженным ценам, перечисления финансовых оборотных средств госкомпании на счета коммерческих структур, незаконной выдачи в валюте крупных сумм «премиальных» сотрудникам ГК, завышенные «комиссионные» с производителей оружия и т. д.

Мне самому приходилось видеть документы, в которых руководители ВПК жаловались в правительство на то, что «комиссионные» слишком высокие. Информация об этом просочилась в прессу: «Пользуясь своим монопольным положением и практически полной бесконтрольностью, госкомпания берет совершенно грабительские «комиссионные» – до 10 процентов от суммы контракта, а то и больше».

Однако руководство «РВ» доказывало, что компания взымает «комиссионные» по общемировым стандартам – 3–5 процентов от стоимости контракта. А поскольку контрактов было немало, брать «комиссионные» было с чего…

Генпрокурор РФ Юрий Скуратов направил президенту письмо «О нарушениях в производстве денежных выплат в ГК «Росвооружение». На этом письме Ельцин 21 июня 1996 года наложил гневную резолюцию, адресованную В. Черномырдину: «Прошу немедленно навести порядок в вопросах, связанных с правовой неурегулированностью деятельности компании и бесконтрольным расходованием государственных средств».

Эта резолюция была странной: торговлю оружием курировал лично президент, в этом ему помогал Комитет по военно-техническому сотрудничеству. Плюс ко всему у Ельцина было свое Главное контрольное управление. И тем не менее проблема была взвалена на плечи главы кабинета министров. Судя по всему, Ельцин уже не верил, что подчиненный ему аппарат способен объективно разобраться в проблеме…

Слишком много было грязи.

А предвзятость некоторых проверок была очевидной. Котелкин категорически не соглашался со многими претензиями, тем более что в существующих законах было много прорех. Его поддерживали и некоторые руководители оборонных предприятий, особенно те, которым он создавал режим наибольшего благоприятствования. Они написали Ельцину письмо с объяснениями, что криминал происходил не от злого умысла, а от того, что нет «необходимой законодательной базы». Президент внял. Вскоре и Генпрокурор свои письма Ельцину отозвал.

Котелкин побывал на приеме у Черномырдина и сумел убедить его, что политические игрища вокруг компании могут сильно ударить по доходам в госказну. Премьер на прощание сказал: «Продолжайте спокойно работать».

Но так не получалось.

Ибо тот, кто сидит в России на больших деньгах, не может работать спокойно: он обречен на то, что его рано или поздно втянут в свои комбинации финансовые гладиаторы. А не желающего играть в их игры неминуемо ждет крах. Впрочем, и желающего – тоже…

Котелкин прекрасно понимал это.

Но черный день для него наступил неожиданно.

19 августа 1997 года на авиасалоне в Жуковском Борис Ельцин щедро осыпал комплиментами деятельность «Росвооружения» и его руководителя. Вдохновленный этим, генерал Котелкин с гордостью рапортовал о сенсационных успехах возглавляемого им коллектива, о том, что к концу года Россия обойдет США и выдвинется на первое место в мире по объемам экспорта оружия, а сумма выручки по контрактам подскочит аж до 10 млрд долларов.

А на следующий день президент снял Котелкина с должности…

В тот роковой день Ельцина посетил Черномырдин и настоял на смещении гендиректора «РВ». Премьер якобы показал Ельцину документ, согласно которому Котелкин разрешил одному крупному коммерческому банку (по слухам – ОНЭКСИМу) воспользоваться одним миллиардом долларов госкомпании, которых не хватало для победы в конкурсе по «Связьинвесту». В правительственных кабинетах поговаривали, что документ якобы был передан Черномырдину вице-премьером, курировавшим ВПК и торговлю оружием (в то время основные обязанности по этим вопросам были возложены на министра экономики Якова Уринсона).

Фактически Котелкина изгнали, хотя формально он шел как бы на повышение – назначался первым заместителем министра внешнеэкономических связей. Там его, судя по всему, уже вскоре решили добить: в конце 1997 года вице-премьер предложил Котелкину добровольно оставить свой пост и отправиться торгпредом в любую страну по его выбору. Котелкин отказался.

Тогда его противники выкатили на прямую наводку запасные орудия компромата. Неожиданно всплыли новые документы: своим приказом № 191 от 13 октября 1995 года в недрах транспортного отдела «РВ» Котелкин создал закрытое акционерное общество «Грузовая транспортная компания» («Карготранс»), которая намеревалась стать монополистом перевозок экспортируемого российского оружия. Тем же приказом в уставный капитал ЗАО были выделены огромные суммы в валюте.

О «Карготрансе» пресса заговорила в декабре 1997 года, когда рухнул на Иркутск Ан-124 («Руслан»), перевозивший разобранные Су-27 для Вьетнама. В прессе всплыло: разбившийся самолет был зафрахтован «Карготрансом». Фирма стала костью в горле тех, кто еще недавно наваривал бешеные доходы на доставках оружия за границу. Лишившись такой возможности, конкуренты, безусловно, имели большой зуб на «Карго».

Российские специалисты, расследовавшие причины катастрофы, пришли к выводу, что главная вина ложится на изготовителей двигателей «Руслана» – Запорожский моторостроительный завод, допустивший брак.

Выводы заводских экспертов о причинах катастрофы были совершенно иными: топливо «Руслана» оказалось сильно разбавленным водой, в результате чего ледяная крошка перекрыла доступ горючего к двигателям.

Следователи до сих пор ломают голову – по халатности заправщиков или по чьему-то злому умыслу случилась катастрофа? Торговля оружием – дело очень прибыльное, а конкуренция – вещь страшно жесткая. Точнее – жестокая…

В январе 1998 года Котелкин был уведомлен о ликвидации его должности в МВЭС «по сокращению штатов».

Когда-то генерал с гордостью признавался, что в работе получает большую поддержку «лично от президента».

Теперь этой поддержки не было.

Как и многие другие бывшие фавориты Кремля, попавшие в опалу, Котелкин вскоре оказался в стане мэра Москвы Юрия Лужкова, под знаменами которого собирались люди, имевшие далеко идущие стратегические планы, связанные с предстоящими парламентскими и президентскими выборами…

СПРУТЫ

Иногда «Росвооружение» начинало казаться мне роковым куском золота, который в результате постоянных интриг и борьбы между стремящимися владеть им то и дело переходит из рук в руки, устилая историю своего существования «трупами» тех, кто был его хозяином.

Менялись руководители компании, их кремлевские и правительственные покровители, но не утихали страсти и жестокие схватки вокруг «доходного места».

Развернулась «битва банков» за право контролировать денежные потоки, связанные с экспортом оружия. В прессе была инспирирована щедро проплаченная ее идеологами кампания с требованием кардинально реформировать «Росвооружение».

Чтобы придать этому видимость государственного подхода к проблеме, в кампанию были втянуты некоторые руководители ВПК. Они страстно ратовали за то, что при финансовой немощи государства без вливания частного капитала в оборонку оружейный экспорт погибнет. Так олигархи стремились получить доступ к необычайно прибыльной сфере.

По этому поводу Борис Кузык, помощник Президента РФ по военно-техническому сотрудничеству с зарубежными странами, говорил:

– Такой факт действительно имел место. Но инициировали его отнюдь не оборонные предприятия, как кое-кто хотел это представить, а структуры, которые, не имея никакого отношения к разработке и производству вооружения и военной техники, стремились работать на поле военно-технического сотрудничества. Они подписывали соглашения, пытались выходить через третьи страны на какие-то поставки техники, но при этом денег предприятия или вообще не получали, или получали какую-то мизерную долю. Когда их деятельность была пресечена, в том числе и усилиями госкомпании «Росвооружение», они, естественно, превратились в жестких оппозиционеров. Определенное противодействие исходит от финансовых институтов, которые настойчиво предлагают свои услуги спецэк-спортерам.

Противодействие «финансовых институтов» закончилось тем, что они добились от власти желанных результатов: было издано специальное постановление правительства, в соответствии с которым группе коммерческих банков предоставлялось право быть «уполномоченными для обслуживания крупных оружейных контрактов».

Еще в бытность свою гендиректором «РВ» Котел кин признавался:

– Вы не представляете, на каком самом высоком уровне на меня давили, чтобы помочь стать уполномоченным банком по сделке с Индией (истребители МиГ-29. – В.Б.) одному совсем не подходящему для этого и далеко не крупному банку. Эта сфера притягивает к себе многие банковские структуры. Их лоббирование бывает потрясающим по уровню включаемых сил и изощренности давления…

Котелкин – человек не трусливого десятка. Но в данном случае и он умолчал о том, какой именно банк проталкивали в «уполномоченные».

В конце 1994 года к девяти уполномоченным банкам (Внешторгбанку, «Менатепу», Инкомбанку, «ОНЭКСИМбанку» и другим, в основном из первой российской десятки) решением правительства прибавился еще один – Национальный резервный банк.

Государственная система управления финансовыми потоками «Росвооружения» все больше размывалась. Опасность такого положения в свое время хорошо осознал Коржаков. Видя почти полную беспомощность властей в наведении порядка в сфере оружейного бизнеса и особенно – в контроле за финансовыми операциями, он добивался, чтобы в Центробанке РФ был открыт специальный счет, на который должны были поступать все бюджетные средства, предназначенные «Росвооружению».

Коржаков стремился навести порядок в запутанной и многоступенчатой финансовой системе оружейного бизнеса, имея на то право, закрепленное в президентском указе. Иное дело – насколько разумно все это вписывалось в служебные обязанности А.В. (да и кривотолков о том, куда идут деньги, тоже было немало).

Однако, судя по некоторым решениям Коржакова, он пытался делать то, до чего не доходили руки у Ельцина и Черномырдина. Конечно, если начальник Службы безопасности президента брал на себя функции главного государственного контролера в одной из самых доходных валютных сфер, – это нонсенс, пусть даже и «освященный» президентским указом. Но ведь можно рассуждать и по-другому: какая разница, кто пытается схватить за руку махинаторов – президентский телохранитель, ассенизатор или продавец мороженого? Главное, чтобы схватил, чтобы меньше стало воровства. Власть же за это только спасибо должна сказать.

Помню, как еще во времена и.о. Генпрокурора А.Ильюшенко по сигналу спецслужб о финансовых нарушениях в «РВ» и причастных к ней финансово-промышленных структур была начата проверка. Уже вскоре в прессу просочилась информация, что эти структуры незаконно присваивают себе часть доходов, которые должны доставаться оборонщикам.

Но не успели следователи как следует копнуть дела в компании, как тут же их одернули. И уже вскоре после начала проверки Генеральная прокуратура выступила с официальным заявлением, в котором была выражена большая обеспокоенность «в связи с появлением в некоторых отечественных и зарубежных средствах массовой информации сообщений и комментариев по поводу злоупотреблений и нарушений в деятельности организаций РФ, осуществляющих военно-техническое сотрудничество с зарубежными странами».

А о самом «Росвооружении» Генпрокуратура говорила с материнской теплотой: «В компании сохраняются условия для ее нормальной работы по обеспечению выполнения принятых обязательств перед отечественными и иностранными партнерами».

По этому поводу некоторые известные московские правоведы в один голос твердили, что с юридической точки зрения подобные заявления ГП недопустимы. Ибо они априори предрасполагают к положительному исходу проверки. А ведь она только-только начиналась.

Так что же за этим странным маневром стояло?

Некоторые эксперты-юристы и специалисты-вооруженцы, много знающие о тайнах «РВ», считали, что Генпрокуратура тогда побоялась копнуть слишком глубоко. Поток информации в СМИ о злоупотреблениях в сфере оружейного бизнеса не поддавался полному контролю, и потому нельзя было исключать попадания в прессу «неудобных» для фаворитов Кремля фактов, по которым Генпрокуратура была бы вынуждена проводить проверку.

Был тут и еще один очень важный момент. Нельзя исключить, что глубокое расследование злоупотреблений с финансами «РВ» могло выявить использование огромных сумм валюты на предвыборную кампанию. А это неминуемо поставило бы под вопрос легитимность выборов и их победителя. И было очень похоже, что на и.о. Генпрокурора просто надавили сверху, чтобы он «не переусердствовал».

А между тем следователи обратили внимание, что примерно с февраля – марта 1996 года в «Росвооружении» начали очень сильно тормозиться платежи предприятиям по оружейным контрактам. То был явный признак, что деньги уходят «налево». Оставалось лишь разобраться – куда?..

Самое омерзительное состояло в том, что не единожды Генпрокуратура, призванная бороться с правонарушениями, сама становилась частью механизма, предохраняющего коррупционеров от наказания (первая же попытка Генпрокурора РФ Юрия Скуратова положить конец этой мерзкой «традиции» и схватить за руку сильно заворовавшуюся кремлевскую камарилью закончилась тем, что он был бессовестно обгажен и вышвырнут с поста…).

Имея возможность регулярно получать конфиденциальную информацию о положении дел в нашей оборонке и оружейном бизнесе, я зверел, когда на мой стол попадала очередная порция документов, разоблачающих грязные махинации с валютой и экспортом нашей боевой техники.

Меня часто приводила в ужас одна только мысль, что эта власть приучает страну и армию забывать об элементарных понятиях морали.

Непотопляемые и неутомимые ворюги во власти становились обязательным «национальным элементом» российской жизни…

* * *

В Генеральной и Главной военной прокуратурах давно собрался немалый архив следственных дел по злоупотреблениям в сфере оружейного бизнеса, которые не раскрыты не потому, что они слишком сложны. Их не дают раскрывать. Даже если бы следователь по особо важным делам был Героем России, он вряд ли бы рискнул прийти к Ельцину и сказать:

– Борис Николаевич, у нас в уголовном деле № 580/96 фигурирует фамилия вашего помощника по военно-технической политике Бориса Кузыка. Это бросает тень на президентский аппарат. Желательно хотя бы до окончания следствия отказаться от услуг Кузыка.

Но мне смешно от этих фантазий. Уголовное дело № 580/96 было заведено еще летом 1996 года. С тех пор прошло много времени. И что? А ничего. Уже третий год российский обыватель читает на страницах газет детектив о помощнике президента. Было в нем и вот такое – цитирую: «…По свидетельству участников махинаций, сам Ку-зык был своеобразным «политическим идеологом» уникальной системы отмыва и обналичивания бюджетных средств, приходивших на счета «ИнтерФинИнвеста» (крупнейшим пайщиком является «ОНЭКСИМ-банк», владеющий «ИнтерФинИнвестом» через дочерние компании-учредители)… В результате за два с лишним года (1994–1996. – В.Б,) работы по этим двум «финансовым потокам» размер только известных на сегодняшний день (по показаниям двух бывших руководителей «ИнтерФинИнвест-банка», вышедших из игры из-за опасения за свою безопасность) взяток различным госчиновникам и директорам более чем двух десятков оборонных предприятий превысил 1,5 млн долларов, 400 тыс. из них в семь приемов были переданы, как утверждают Игорь Ильичев (бывший первый зампред правления «ИнтерФинИнвеста») и Владимир Касаткин (бывший и.о. председателя правления этого банка), непосредственно руководству «Росвооружения»…

Были и такие газетные комментарии на эту же тему:

«Созданный “ОНЭКСИМом” при посредничестве Бориса Кузыка механизм взяточничества в «оборонке» так и не был раскрыт…»

«Сдав» одного из ближайших друзей – бывшего гендиректора «Росвооружения» Александра Котелкина, Кузык каким-то чудом смог не только сохранить место помощника главы государства по вопросам ВТС, но и, кажется, вообще остаться «чистым» в глазах президента…»

В Генеральной прокуратуре до сих пор хранятся документы об аферах, проводившихся в 1994–1996 годах через банк «ИнтерФинИнвест» группой высокопоставленных лиц. Если судить по некоторым показаниям тех же свидетелей, Кузык стоял у истоков превращения «ИнтерФинИнвеста» в «черный банк». Одна из московских газет писала: «Ильичев и Касаткин готовы документально доказать более 200 случаев передачи взяток членами совета пайщиков «ИнтерФинИнвеста» директорам оборонных предприятий, а также чиновникам в погонах в Главном финансовом управлении Минобороны» (правильно – Главном управлении военного бюджета и финансирования МО. – В.Б.).

Те же источники утверждали, что в 1994 году неприметным банком заинтересовались два офицера Главного разведывательного управления Генерального штаба, прикомандированных к аппарату Кузыка, подполковник Рустам Чу-ряков и майор Сергей Мищенко. Они вошли и в число учредителей банка.

Когда эта сенсационная информация перестала для многих быть тайной, пресс-службу Минобороны начали яростно «бомбить» вопросами российские и иностранные журналисты. Дежурные офицеры внятных ответов дать не могли, тем более что некоторые вопросы касались вышеназванных сотрудников ГРУ. Я поручил одному из своих подчиненных связаться с полковником Николаем Бойко (он отвечал в ГРУ за связь с прессой) и проработать вариант ответов журналистам по Чурякову и Мищенко.

У меня была даже надежда, что таких офицеров вообще нет в природе, и я уже предвкушал, с каким смаком развенчаю «гнусную ложь» газет «Сегодня», «Совершенно секретно» и «Новой ежедневной», опубликовавших разоблачительные материалы об оружейно-финансовой мафии, в которых фигурировали фамилии разведчиков.

В тот же день моему подчиненному человек из «Аквариума» любезно порекомендовал «не искать приключений на собственную задницу»…