Текст книги "Генштаб без тайн. Книга вторая"

Автор книги: Виктор Баранец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)

Когда сформировался «Конгресс русских общин», многие офицеры Минобороны и Генштаба ринулись ему на помощь, связывая с фигурой популярного тогда Лебедя новые надежды на то, что под его водительством в тандеме со Скоковым «КРОкодилы» победно ворвутся в парламент, а там – чем черт не шутит – и в Кремль. Рискуя попасть на нары, генштабисты тайком таскали в штаб КРО секретные материалы, чтобы помочь аналитикам Лебедя разработать такую военную программу движения, которая заставила бы всю армию пойти за ним на выборах.

Но нас постигло жестокое разочарование – КРО не смог преодолеть на парламентских выборах даже пятипроцентного барьера.

Потом военных снова звали в свои ряды лидеры новых карликовых политических кружков, кичащиеся мифическим наличием своих сподвижников «во всех субъектах Федерации». И уже вскоре наступало новое разочарование.

Шла банальная «война слов», слышались одинаковые воинственные кличи и слезные причитания о поруганной России. Разноцветные оппозиционные организации плодились как кролики, и каждая опять звала в свои ряды военных, каждая поднимала свое знамя. Помнится, как во время посещения сходки московских казаков кто-то в запале бросил слово «ряженые» и тут же, вскрикнув, выплевывал зуб в темном углу.

Целая дивизия кадровых и отставных офицеров уже который год прилежно ходит на оппозиционные митинги, где с огненными призывами на них набрасывались однообразно банальные трибуны.

Там не один раз я замечал в толпе знакомые лица кадровых и отставных министерских и генштабовских офицеров. Мелькали и «родные» лица сыщиков военной контрразведки.

Манежная площадь у гостиницы «Москва» долгое время была любимым местом митингов оппозиции. Видать, рев разъяренной толпы сильно нервировал Ельцина и его окружение, испуганно поглядывавших на людское бушующее море из-за толстых стен Кремля.

Мэр Москвы Юрий Лужков был большим искусником по части угадывания настроений высшей власти. Он нашел ловкий способ покончить с «революционным духом» Манежной площади. На ее месте был вырыт гигантский котлован и развернуто строительство надземно-подземного торгово-прогулочного комплекса, который у нас в Минобороны и Генштабе сначала называли «Противотанковым рвом имени мэра Москвы», а затем – «Художественным бомбоубежищем имени Лужкова – Церетели».

Но оппозиционеры нашли другие площади для своих митингов, среди участников которых продолжают и сегодня мелькать офицерские погоны…

ЛАМПАСЫ И ПАРТБИЛЕТЫ

Количество генералов и офицеров, принудительно уволенных по политическим мотивам или добровольно ушедших из армии по причине серьезных разногласий с высшим государственным и военным руководством, постоянно росло. Многие из этих людей пополняли ряды оппозиционных политических партий, блоков и общественно-политических движений, еще в период парламентских выборов 1993 года почти в каждом из них были военные.

Эта тенденция еще больше закрепилась в период очередных выборов в Госдуму в 1995 году. Причем, в большую политику устремились уже не только отставные, но и многие кадровые генералы и офицеры. Многие из них выступали в роли военных идеологов и эскспертов политических объединений.

На первые роли в ту пору вышли начальник академии Генштаба генерал Игорь Родионов, командующий ВДВ генерал Евгений Подколзин и командующий ЧФ адмирал Эдуард Балтин. Они вошли в состав политических блоков («Конгресс русских общин» и «За Родину») и в ходе предвыборной борьбы делали все более острые выпады в адрес властей, подвергая сильной критике их провалы во внутренней и внешней военной политике.

Много ярких военных личностей было и в большом отряде отставных военных оппозиционеров, среди которых выделялись «погорельцы» 1991 и 1993 годов – генералы Александр Руцкой, Валентин Варенников, Владислав Ачалов, Альберт Макашов, Станислав Терехов, прошедшие застенки Лефортова, Бутырок и других неуютных заведений.

Так лихо жизнь закручивала человеческие судьбы, что демократ первой волны генерал Руцкой, принимавший участие в обороне Белого дома в августе 1991-го, в 1993-м оказался в рядах его вооруженных защитников, по одну сторону баррикад с генералом Варенниковым, который в 1991 году был причислен властью к участникам «заговора» ГКЧП.

Среди отставных военных оппозиционеров образовалась группа руководителей общественно-политических организаций: Руцкой стал лидером «Державы», Лебедь – движения «Честь и Родина», Рохлин – Движения в поддержку армии, Терехов – Союза офицеров, Ачалов – Всероссийского Офицерского собрания. В руководящих структурах КПРФ состоит генерал Михаил Сурков, в ЛДПР – генерал Виктор Филатов.

Летом 1998 года бывший директор Федеральной пограничной службы генерал армии Андрей Николаев создал движение «Союз народовластия и труда» и уже на учредительном собрании заявил, что его организация «находится в оппозиции существующей власти».

При всей кажущейся идейной пестроте военной оппозиции в России, тем не менее легко обнаружить одну общую платформу, на которой она развивается и действует – неприятие тактики и стратегии высшей исполнительной власти по кардинальным вопросам военной политики. Остановить дальнейший развал армии и обороны страны – центральный лозунг военной оппозиции.

По своим взглядам и оценкам военные оппоненты Кремля и правительства практически в полном составе примыкают к левым. И, казалось бы, это создает благоприятную почву для блока Народно-патриотических сил. Но не все так просто. В сущности, сегодня общественно-политические движения, во главе которых стоят известные в армии личности, решают разные задачи. И прежде всего – политические.

Генерал Николаев ориентируется на Лужкова. Илюхин (возглавивший ДПА после таинственной смерти Рохлина) – на КПРФ. Лебедь, еще не расставшийся с президентскими амбициями, рассчитывал на поддержку своего движения «Честь и Родина», но оно в результате внутренних интриг, искусно посеянных спецслужбами, в конце 1998 года распалось. Генерал Руцкой отошел от «Державы», отдав ее в другие руки. Пока неясно, кому будет «продаваться» со своим Союзом офицеров эксцентричный и честолюбивый подполковник Терехов, разобидившийся на коммунистов летом 1996-го.

Пока иные военные лидеры громко кичились большим количеством своих сторонников (что часто не соответствует действительности) генерал-полковник Борис Громов сумел собрать под одно знамя ветеранов всех локальных войн и военных конфликтов и создать всероссийское движение «Боевое братство», которое, по самым скромным подсчетам, имеет в своих рядах больше одного миллиона «штыков» и реальные, а не бумажные региональные организации (основу их составляют ветераны-афганцы). Движение Громова – лакомый кусок для будущих кандидатов в президенты.

В последние годы мне довелось побывать во многих сухопутных и морских гарнизонах Российской армии. Там постоянно приходилось убеждаться, что оппозиционная идеология все глубже проникает в войска и формирует у людей негативное отношение к власти. Я часто встречал людей, которые показывали мне документы, удостоверяющие их принадлежность к различным политическим объединениям. Люди жили и служили за тысячи километров друг от друга, нередко исповедовали совершенно различные политические взгляды, но при всем при этом оставались едины в одном – они отвергали режим, который довел их до незавидной жизни.

Наверное, мало кто пока знает, что уже продолжительное время в Москве активно функционируют партийные организации бывших офицеров и генералов Министерства обороны и Генштаба. Люди, с добрым сарказмом называющие себя «одуванчиками», систематически собираются на свои собрания, чтобы обсудить положение дел в стране и армии.

Старая гвардия продолжает вести «арьергардные бои», не теряя надежды на возрождение России и ее армии.

РОХЛИН

О генерале Льве Рохлине, командире Волгоградского корпуса, в России громко заговорили в начале чеченской войны – многие газеты писали о том, что благодаря умелым действиям комкора удалось предотвратить большие людские потери. К тому времени относится и эпизод в боевой биографии Рохлина, который вызвал немало противоречивых пересудов в Генштабе…

Корпусу Рохлина предписывалось войти в Чечню по маршруту, который определялся замыслом, разработанным в Главном оперативном управлении Генштаба и согласованным со штабом Северо-Кавказского военного округа. Другие корпуса и дивизии, рванувшиеся к чеченским границам во время «Ч», были встречены дудаевскими формированиями с хорошо подготовленных позиций и понесли потери.

Командующий СКВО генерал-полковник Алексей Митюхин, у которого были серьезные подозрения об утечке информации о маршрутах выдвижения войск еще накануне операции (переговоры командиров по незакрытой связи, исчезновение рабочей карты в штабе представителей МВД, присутствие журналистов на установочном совещании, где выступал министр), догадывался, что мощное огневое сопротивление чеченцев свидетельствует о хорошем знании противником маршрутов выдвижения наших колонн.

Встретившись с комкором Рохлиным, командующий предложил ему спутать карты чеченцам. Рохлин отлично понимал, что самостоятельное изменение маршрутов выдвижения колонн его корпуса грозит ему крупными неприятностями: такие экспромты в боевой обстановке во все времена пахли трибуналом.

И тем не менее Рохлин пошел на это.

Генералы и офицеры Генштаба, руководившие развертыванием операции с командного пункта Объединенной группировки, заподозрили неладное уже вскоре, когда попросили Рохлина уточнить по радио местонахождение колонн его корпуса. После этого комкор приказал связистам выключить радиостанции «в целях маскировки». А на КП уже раздавались гневные возгласы:

– Рохлин в тюрягу захотел!

Он вышел на связь с КП лишь тогда, когда его корпус ворвался на территорию Чечни с направления, где дудаевцы наших частей не ждали.

И все равно его хотели крепко наказать за вольность. Командующий СКВО генерал Митюхин защитил комкора: в то время, когда количество людских потерь в других соединениях уже исчислялось сотнями, Рохлин не потерял и десятка своих подчиненных.

В его жизни не один раз бывало так: когда светил орден – грозили снятием с должности, когда грозила опала – судьба оборачивалась милостью. Еще на войне прямой наводкой бабахнул он по тем, кто ее затеял. Грачев советовал ему быть потише и поаккуратнее в словах, но тем не менее, задумал представить комкора к Герою. Рохлин радости не выказал: более того, приползли в Генштаб слухи, что Лев Яковлевич по этому же поводу произнес колючие, но справедливые слова:

– Я не понимаю, как можно стать Героем на гражданской войне…

Молва о честном и смелом генерале все шире начинала расползаться по гарнизонам. Росла его популярность и в Москве. Этой популярностью и решили воспользоваться «мастера предвыборных технологий», когда развернулась подготовка к парламентским выборам 1995 года. Рохлину предложили идти в Госдуму под знаменем блока «Наш дом – Россия». Он согласился.

Это решение Льва Яковлевича сильно поколебало его авторитет и в Генштабе, и в войсках. Его образ и его настроения не вязались с «партией власти», руководители которой благословляли ту самую войну, которую генерал безбожно костерил.

Но выбор был сделан. Президентская и правительственная пресса не трогали Рохлина до тех пор, пока он соблюдал правила игры, предписанные в «Доме». Но как только Рохлин переставал оглядываться на них, ангажированные исполнительной властью СМИ все чаще стали «спускать собак» на него. О Рохлине в НДР стали говорить как о «предателе».

Мне довелось несколько раз встречаться с Рохлиным на Арбате, особенно в ту пору, когда министром обороны стал Родионов, к которому Лев Яковлевич испытывал искренние дружественные чувства. Рохлин часто наведывался к Игорю Николаевичу, чтобы вместе обсудить наболевшие проблемы армии (Лев Яковлевич возглавлял Комитет Госдумы по обороне).

Я не однажды был свидетелем их продолжительных бесед и все чаще замечал, что эти два человека с одинаковой болью переживают происходящее с Россией и армией. Они одинаково презирали коррупционеров и рвачей во власти, ненавидели холуев в политике и жулье в лампасах. Родионов уже вскоре после появления на Арбате вытурил из армии дюжину заворовавшихся «полководцев», и Рохлин раз за разом стал обнародовать сенсационные материалы о грязных махинациях с оружием, деньгами, недвижимостью, которые проворачивали генералы, пригревшиеся под крылом Кремля. Рохлин все чаще бил по его хозяину прямой наводкой критики и самыми крупными калибрами.

Осенью 1996 года полной неожиданностью для Минобороны и Генштаба стал и указ Ельцина о создании военной инспекции при Президенте РФ. В Кремле при этом сочли не обязательным посоветоваться не только с руководством МО и ГШ, но и с военными экспертами парламента.

Когда Рохлин присутствовал на совещании центрального аппарата Минобороны и Генштаба, я прилюдно спросил у него:

– Лев Яковлевич, проходил ли проект указа президента через ваш комитет?

– Нет, – ответил Рохлин.

В зале раздался гул недоумения.

Однажды в комнате отдыха министра мы долго говорили с Львом Яковлевичем «за жисть». Я давно хотел, но никак не осмеливался задать ему мучивший меня вопрос: что все-таки сподвигло его согласиться встать под знамя НДР – объединения, которое не принимают ни страна, ни армия. Тем более что вступление Рохлина в «Наш дом» сильно поколебало у военных веру в порядочность Льва Яковлевича. Его ответ поразил меня своей прямотой:

– Ошибка.

И немного помолчав, он улыбнулся и добавил:

– Но я, кажется, с лихвой исправил ее…

А вот как вспоминает об этом председатель Комитета Госдумы по безопасности Виктор Илюхин:

– Не скрою, меня удивляло, почему такой порядочный и патриотически настроенный человек оказался в так называемой партии власти. Неужели он не видел, с кем оказался в одной компании? Этот вопрос я ему не задавал, но пришло время, и он сам мне все объяснил по-солдатски прямо:

– Знаешь, Виктор, я почему-то был уверен, что чем больше будет в этой фракции честных людей, настоящих государственников, тем больше мы сделаем, активнее сможем влиять на политику, – сказал он мне. – Но теперь понял: когда у власти и во главе ее стоят непорядочные, меркантильные люди или просто предатели интересов государства, честным они работать не дадут…

* * *

В конце июня 1997 года председатель думского Комитета по обороне генерал Лев Рохлин распространил свое обращение к войскам, в котором призвал военных объединяться и бороться за спасение армии. Рохлин персонально обвинил Ельцина в развале Вооруженных сил. Кремль громко заскрежетал зубами. С Арбата в войска тут же была направлена шифровка с приказом не реагировать на «провокационные» призывы Рохлина. Армейские и флотские спецслужбы получили строгое указание блокировать любые попытки Рохлина и его сподвижников вести агитационную работу в гарнизонах.

Я читал рохлинский манифест: в нем не было ни одной буквы лжи.

В те же дни офицеры одной из авиационных частей, презрев закон, объявили коллективную забастовку в связи с тем, что им долгое время не выдают денежного содержания.

В часть мигом нагрянули тележурналисты.

Жена одного из офицеров плакала перед телекамерой и говорила, что в семейном холодильнике остался «один мосол и десять картошин».

– Осталось лишь собрать детей на кухне и включить газ, – сказала она.

Армия плакала.

Армия скрежетала зубами.

…Ельцин на дерзкое обращение генерала Рохлина отреагировал жестко. И даже пообещал, что формируемое им общественно-политическое движение в поддержку армии будет «сметено». Пропрезидентская пресса стала дружно травить Рохлина. В ответ на это генерал заявил:

– Я из тех, у кого будут снаряды рваться под ногами, но я не стану на колени перед президентом.

Рохлин совершил множество поездок в регионы, в ходе которых провел большую организаторскую работу накануне учредительного съезда своего движения. По каналам спецслужб на Лубянку систематически поступала информация, что с Рохлиным ищут контакты активисты партий и движений самой различной направленности – от коммунистических до экологических. О готовности поддержать ДПА заявили руководители свыше 30 офицерских и ветеранских организаций России, многие директора предприятий военно-промышленного комплекса, военные ученые, казаки.

20 сентября 1997 года в Парламентском центре на Цветном бульваре открылся учредительный съезд ДПА, на котором присутствовало свыше двух тысяч делегатов и гостей. Оглядывая зал, я узнавал многих отставных и действующих генералов и офицеров, одетых в гражданское. На задних рядах я узнал нескольких военных контрразведчиков. Свободных мест не было. Бросалось в глаза почти полное отсутствие молодежи (потом будет объявлено, что средний возраст участников съезда – 47 лет).

Рохлин объявил о начале работы съезда и спросил у зала, какие будут предложения.

– Есть предложения! – крикнули из зала.

На сцену вышел отставной полковник, а следом за ним старушка с мужчиной, которые держали в руках развернутый бархатный стяг времен СССР.

Полковник сказал:

– Есть предложение снять со сцены трехцветный флаг, а на его место поместить вот этот!

В зале наступила тишина. Кто-то попытался аплодировать, но тут же затих. Все смотрели на Рохлина. Мне показалось, что он пребывал в растерянности. Затем сказал:

– Я бы просил всех сдерживать эмоции. Мы лишь арендуем зал и не имеем права ничего менять в его оформлении.

Это были единственно правильные в той ситуации слова. Знаменщики удалились со сцены.

Затем был почти часовой доклад Рохлина. Самое сильное место: «Необходимо конституционными действиями поднять народ на мирные акции протеста и заставить Ельцина сложить с себя полномочия Президента Российской Федерации».

После этих слов – громкие аплодисменты.

Затем последовало перечисление целей, которых будет добиваться движение: разработка новых концепций безопасности страны, принятие политических решений по военной реформе, проведение инвентаризации предприятий ВПК, выполнение закона о бюджете, восстановление системы военно-патриотического воспитания…

Слушая генерала, я ловил себя на мысли, что очень похожее было во время съездов и конференций «Гражданского союза», «Державы», Союза офицеров, «Чести и Родины»… Было такое впечатление, что жизнь идет по кругу. Вот так же в зале звучала зубодробительная критика Ельцина и его команды, вот так же гордо перечислялись десятки поддерживающих организаций…

Наверное, не один я задавался в тот день вопросом: появление рохлинского движения – премьера серьезной политической силы, способной действительно повлиять на ход жизни в России и спасти армию, или же это очередной политический шар, который уже вскоре выпустит воздух?

Вероятно, об этом думали и представители лебедевского движения «Честь и Родина», которые, как мне показалось, с некоторой завистью оглядывали битком набитый зал. Я понимал их озабоченные и ревностные взгляды: генерал Рохлин явно переиграл генерала Лебедя на организационном этапе развертывания своего движения.

Я обратил внимание, что в президиуме съезда не было председателя Союза офицеров подполковника Станислава Терехова. Он сидел в зале в ранге обыкновенного гостя и, судя по нервному выражению его лица, был недоволен таким положением. В перерыве он не удержался, чтобы не бросить корреспонденту, липнущему к нему с диктофоном, колкую реплику: «На съезде – торжество номенклатуры. Интересы генералитета и офицерского корпуса не совпадают». Было похоже, что этого честолюбивого человека тоже мучила изжога ревности.

Прения мало чем отличались от основного доклада: выступающие дружно «плакались» по поводу развала армии, ВПК и военной науки. Исключением стала разве что пламенная речь генерала из Белоруссии, который сильно наступил на «ностальгическую мозоль» участников съезда, вспомнив о величии былой армии и державы, когда он летал на боевом самолете над бескрайними просторами Союза от Балтики до Ташкента. Две тысячи людей дружно встали и наградили оратора бурными аплодисментами.

Кто-то подал Рохлину записку с просьбой к выступающим «не расчесывать раны, а предлагать конкретные действия». Когда записка была оглашена, зал встретил ее дружными возгласами одобрения.

Присутствие на съезде и выступления Г. Зюганова и В.Жириновского было явным признаком особого внимания КПРФ и ЛДПР к рохлинскому движению. Было ясно, что и коммунисты, и либерал-демократы будут стремиться брать ДПА «под свое крыло».

О «левой» ориентировке Рохлина красноречиво свидетельствовала его фраза:

– После отставки президента в кратчайшие сроки должно быть создано переходное коалиционное правительство народного доверия.

Такой концентрации лубянских сыщиков ФСБ и военной контрразведки, как в тот день, мне не приходилось видеть ни на одном другом подобном мероприятии…

…У Парламентского центра на Цветном бульваре алели красные знамена и опадали с дерев желтые листья. Дворник нагреб большую кучу жухлой листвы и поджег ее. Голубой грустный дым потянулся вдоль аллеи, по которой неспешно, группами расходились делегаты рохлинского съезда. Я шел среди них и думал о том, смогут ли все эти люди что-то изменить в жизни России или нам так и суждено из месяца в месяц, из года в год собираться на новые политические тусовки, костерить режим, бросать пламенные кличи, записываться в новые движения и партии, а затем получать приглашения на учредительные съезды новых движений и новых партий…

* * *

С момента появления рохлинского движения «В поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки» началось его шельмование многими средствами массовой информации. Были и угрозы со стороны официальных лиц. Рохлина называли «провокатором, подталкивающим армию к военному мятежу».

В одном из заявлений ДПА говорилось: «Мы хорошо понимаем причину устроенного вокруг Движения шабаша: это страх, который испытывает нынешний режим… Мы выступаем не против Конституции, не против Президента как высшего должностного лица, а против президента Ельцина и его губительного курса, в результате которого разграбляется Отечество и обогащается ничтожно малая кучка людей… Горький исторический опыт показывает, что народ, которому не оставлено выбора, обречен на восстание…»

Рохлина пугали, травили, шантажировали. Он не унимался:

– Надо использовать все способы, вплоть до массовых акций протеста, с целью отстранения Б. Ельцина от власти. Только так можно избежать повторений трагедии. Мы готовы к подобным действиям.

Рохлин упорно призывал к сотрудничеству все оппозиционные силы. Он говорил, что сегодня уже «мало выражать недовольство властью временщиков и ужасаться мрачными перспективами нашей страны. Пришла пора осмысленных конституционных действий…»

На совещании местного отделения ДПА в Солнечногорске Рохлин сказал:

– Мы добьемся, что сбросим ярмо с шеи народа.

Эту фразу услужливые сексоты Кремля расценили как призыв к насильственному свержению конституционного строя. Рохлину пришлось объясняться с Главной военной прокуратурой.

Но генерал не сдавался. Наоборот – его атаки на высшую власть становились еще яростнее:

– Правящий режим рушит обороноспособность государства, последовательно уничтожает высокопрофессиональные военные кадры.

Рохлинское движение активно разоблачало те политические шаги высшей исполнительной власти, которые при всей своей внешней благопристойности по сути были блефом.

30 сентября 1997 года с подачи вице-премьера Бориса Немцова появился Указ президента № 1062 «О совершенствовании порядка обеспечения жильем военнослужащих и некоторых других категорий граждан».

В указе, в частности, говорилось: «Установить, что приоритетной формулой бюджетного финансирования расходов на обеспечение постоянным жильем военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы, а также граждан, подлежащих переселению из закрытых и обособленных военных городков, является выпуск и погашение государственных жилищных сертификатов».

Военные с большой подозрительностью отнеслись к этой идее. Давно привыкнув к необязательности власти, армейские и флотские офицеры, прапорщики и мичманы в очередной раз пытались понять: указ сулит им действительный выход из положения или это блеф?

Активисты ДПА отвечали и на этот вопрос.

В некоторых гарнизонах появились листовки с комментариями Указа президента. В них, в частности, говорилось:

«…Данный указ – очередной обман Ельцина. В результате так называемых реформ в Вооруженных силах только в 1998 году будет уволено более 100 тысяч офицеров, прапорщиков и мичманов. В настоящее время около 100 тысяч семей военнослужащих и 150 тысяч семей граждан, уволенных с военной службы, не имеют жилья.

На строительство жилья для 100 тысяч военнослужащих требуется 25 триллионов рублей, для 250 тысяч (100 плюс 150) – 63 триллиона. В проекте бюджета на 1998 год предусматривается выделить на эти цели всего 2,1 триллиона. Судите сами, чем является Указ президента».

Эта листовка ходила по гарнизонам и была запеленгована спецслужбами. В Генпрокуратуре ломали голову над тем, является ли данный документ подстрекательской агитацией или нет? Пока выясняли этот вопрос, в Волгограде группа военнослужащих выступила с протестом против реорганизации армейского корпуса, которым когда-то командовал Рохлин. «Восставших» задержали. Неожиданно всплыли и листовки типа той, что приведена выше. Их порой сотрудники спецслужб подбрасывали сторонникам Рохлина так же, как пакеты с наркотиком, когда трудно было обнаружить улики для ареста подозреваемых.

Авторитет Рохлина в армии рос. Летом 1998 года в некоторых подмосковных гарнизонах офицеры, являвшиеся членами ДПА, во время гражданских акций протеста предлагали перекрывать дороги, ведущие к Москве. Поговаривали, что такие акции планировалось одновременно провести сразу в 30 местах.

Информация об этом, поступившая в Кремль и на Лубянку, была встречена там с большой настороженностью.

Через несколько дней после этого по России прокатилась черная весть – Льва Яковлевича не стало.

Мы никогда не узнаем, кто убил его.

Но нам хорошо известно, КОГО его смерть очень обрадовала.

Он прошел две войны и остался жив.

Хождение в российскую политику оказалось для него смертельным.

Убийство Рохлина произошло в тот период, когда страну и армию все сильнее вздыбливали волны массового недовольства властью – Россия готовилась ко всенародной акции протеста…

ВОЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ: ПРИВИДЕНИЕ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?

Уже который год на страницах нашей и зарубежной прессы муссируется вопрос о возможности военного путча в России. Выстраиваются различные предположения и версии, анализируются предпосылки. А что думают по этому поводу сами военные?

Генерал-полковник Борис Громов, бывший заместитель министра обороны РФ, депутат Госдумы:

– В масштабах Вооруженных сил и всей России это вряд ли возможно. Но вероятность каких-то выступлений, волнений в регионах, где терпение гражданских и военных людей доведено до точки кипения, исключать нельзя. И это может перекинуться на соседние районы страны и в гарнизоны… Выход вижу в смене руководства…

Генерал-лейтенат Лев Рохлин, бывший председатель Комитета Госдумы по обороне:

– К взрыву может привести только бездумное сокращение, когда людей просто выбросят на улицу. Если подойти к делу по-умному, я бы сказал, по-доброму, то никаких возмущений не будет. Но тогда уволенных офицеров надо обеспечить работой, квартирами, научить их гражданским специальностям…

Генерал-полковник Эдуард Воробьев, депутат Госдумы, бывший первый заместитель Главнокомандующего Сухопутными войсками ВС РФ:

– Положение в армии действительно критическое. Потому что нет сегодня такой структуры, в которую можно было бы постучаться с бедами Вооруженных сил и она бы откликнулась.

Сначала надо выдать денежное довольствие офицерскому составу и военнослужащим. Это уже в определенной мере снимет напряжение. Но после заявления министра обороны и его встречи с президентом ничего не изменилось. Личному составу не выдали оклады даже перед 23 февраля. Это никуда уж не годится, и тут можно ожидать чего угодно. Вот начнутся какие-нибудь забастовки рабочих в том или ином регионе, и – я совершенно не исключаю – военнослужащие могут их поддержать…

Генерал-майор авиации Николай Безбородов, сопредседатель депутатской группы «Народовластие»:

– Нищета офицерского состава, контрактников и срочников доведена до такого уровня, когда в принципе их терпение может лопнуть. Люди служат, полагая, что власти наверху о них заботятся. Но когда два-три месяца нет зарплаты, а в верхах нет никакой реакции, то в принципе могут появиться неподчинение, выступления протеста. Когда везде ситуация настолько серьезна, то стоит волнениям только вспыхнуть в одном месте, и начнется цепная реакция. Власть постоянно должна помнить об этом…

Полковник Сергей Юшенков, бывший председатель Комитета Госдумы по обороне:

– Если наше бездарное правительство будет и дальше проводить политику топтания на месте, то ситуация в армии может действительно через некоторое время перерасти из кризисной в катастрофическую. Однако события августа 91-го и октября 93-го, думаю, не повторятся. Армия уже научена горьким опытом, когда она же оказывается виноватой. Я не исключаю каких-то форм проявления недовольства, но не с оружием в руках…

Генерал армии Валентин Варенников, бывший Главком Сухопутных войск, депутат Госдумы:

– Если мы хотим, чтобы наши Вооруженные силы были гарантом безопасности и суверенитета страны, то власть обязана выполнить, как минимум три условия. Первое: армия должна быть обеспечена всем необходимым. Важно создать условия для проведения боевой подготовки, инфраструктуру. И, конечно же, профинансировать. Второе: необходимо укомплектовать все части, не подлежащие сокращению, на сто процентов офицерами и солдатами. И третье: надо прекратить огульное охаивание Вооруженных сил. Если это будет выправлено, то положение стабилизируется. И в этом случае ни о каких волнениях в армии говорить не придется…

Маршал авиации Евгений Шапошников, бывший министр обороны СССР, бывший Главком Объединенных Вооруженных сил СНГ:

– Армия при неблагоприятных обстоятельствах может стать самостоятельной политической силой и может быть использована реакционными силами, что приведет к свертыванию демократических преобразований в России…

РЫЧАЩИЕ ГАРНИЗОНЫ

Закономерность: почти каждая попытка руководства Минобороны и Генштаба реформировать устоявшуюся организационно-штатную структуру войск и флотов или изменить систему подчиненности частей вызывает у многих командиров несогласие. Оно выражается в различных формах – от яростной критики директив и приказов министра и НГШ до отказов выполнять приказ.