Текст книги "Генштаб без тайн. Книга вторая"

Автор книги: Виктор Баранец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

Маршал Сергеев, плохо скрывая недовольство нечистоплотным приемом, примененным против России, твердил:

– Я солдат и привык к ясности.

Разобиженная Москва пыталась «отомстить» НАТО за коварство тем, что грозила отозвать из штаб-квартиры блока своего военного представителя генерала Виктора Заварзина (он оказался в неведении об акции, хотя натовцы обязались своевременно и точно информировать российского представителя о своих планах).

Генерал Леонид Ивашов по этому поводу заметил, что «информация о масштабах маневров, привлекаемых силах и средствах российским представителям давалась неполная и несвоевременная, даже искаженная… Данные, передаваемые российской стороне накануне учений, скорее походили на дезинформацию…»

Многие на Арбате были согласны с выводами генерала Ивашова о том, что НАТО начинает играть роль «европейского полицейского», который все больше делает ставку на военную силу, что противоречит нашему конструктивному подходу к сотрудничеству с Североатлантическим альянсом…

Ивашов говорил:

– Если НАТО предпримет какие-либо силовые акции без решения Совета безопасности ООН, то это станет преддверием новой «холодной войны»… Москва при всех сложностях найдет соответствующие оперативно-стратегические противовесы…

Казалось, нет в России политика или военачальника, который бы в унисон со всеми не говорил, что расширение НАТО на Восток и его безоглядные силовые решения в Европе несут в себе опасность.

В ответ на это в сотый, в тысячный раз звучало иное. Министр обороны США Уильям Коэн:

– В расширенном виде НАТО не представляет для России военной угрозы…

И пока мы вели многолетние, многочисленные и бесплодные диспуты и переговоры по этой проблеме, натовские генералы наносили на свои карты перспективные пункты дислокации оперативно-тактического ядерного оружия на территории Польши и с любопытством рассматривали в бинокли русские луга и перелески…

АМЕРИКА

Летом 1998 года командование одного из самых крупных и знаменитых военно-учебных заведений США – академии ВВС, располагающейся в Колорадо (Air Force Academy – AFA), пригласило меня прочитать несколько лекций о состоянии Российской армии и ходе ее реформирования.

29 августа я вылетел в Америку.

…Стюардесса «Боинга», узнав, что я лечу в Колорадо, с гордостью сообщила, что командир корабля когда-то окончил тамошнюю военную академию и что бывших военных лётчиков, выходцев из стен AFA, «Дельта» переманила много. «Наша компания ценит асов».

В салоне дружно орали годовалые карапузы. Подтянутый и седой командир взял одного из них на руки и по-отцовски покачал. Узнав, что молодая американка купила кроху в Екатеринбурге, пошутил:

– Очень похож на Бориса Ельцина!

Когда наш самолет покидал русское небо, «Боря Ельцин» ревел сильнее всех. Таких купленных русских карапузов я насчитал в «Боинге» полторы дюжины. Молодые и пожилые мамы-американки счастливо признавались нам, что иметь «рашин бойз» в Америке сейчас очень престижно. Только в 1998 году американцы выкупили в России свыше 350 годовалых детей по цене от 2 до 5 тысяч долларов. После кризиса 17 августа «товар» значительно подорожал – московские сучки, например, еще до родов заламывали за своих детей по 25–30 тысяч баксов – но это уже из сугубо конфиденциальных источников…

Американский летный офицер встретил меня в ночном аэропорту Колорадо-спрингс с такой счастливой улыбкой, словно всю жизнь ждал этого момента. После 14-часового (с двумя посадками в Нью-Йорке и Цинциннати) полета состояние мое было как «после вчерашнего», но не сделать в ответ рот до ушей было неприлично. Я немало бывал за бугром и уже знаю, что улыбка в Америке, как чарка в России: нехорошо не чокаться, если вам предлагают.

Затем последовала череда других элементов американского гостеприимства с психологическим подтекстом. Офицер многозначительно заметил, что мы выходим через зал для VIP-гостей без всякого досмотра. Сели в новехонький японский «джип» со спецномером и немыслимым количеством прибамбасов. Как только я сел в кресло, электронный кондиционер дунул на меня так, что чуть не оторвались уши.

Заехали за продуктами в гарнизонный магазин, где капитан предложил мне отовариться. О содержимом прилавков супермаркета, куда ежедневно заезжают американские летчики, их жены и дети, умышленно рассказывать не буду, потому что стыдно делать это – на моем рабочем столе лежала куча писем от наших полуголодных пилотов. В знак солидарности с ними я мужественно демонстрировал штатовскому капитану полное равнодушие к капиталистическому продовольственному разврату и не устоял лишь перед гигантской колорадской картофелиной, которой можно накормить взвод.

У въезда на территорию академии ждал меня еще один приятный сюрприз – огромное светящееся табло с мигающей написью «Welcome colonel Baranets!».

Перед тем как заснуть в летной гостинице, я основательно «побегал» по пяти десяткам телеканалов, чтобы узнать, какие информационные блюда подаются гражданским и военным американцам. Забегая вперед, скажу, что всю неделю моего пребывания в академии на TV не было важнее новостей, чем сексскандал Клинтона, очередной успех бейсболиста Маквайра и кризис в России.

Утром я увидел в окне поросшие сосняком серые Скалистые горы и кусок василькового колорадского неба, в котором весело жужжал одномоторный желтый самолетик, тянущий за собой на тросе такой же желтый планер. Планер сильно повиливал крыльями, было ясно, что управляет им неопытный пилот. Это не прекращающееся днем и ночью самолетное стрекотание в небе над Колорадо – звуковой символ академии ВВС. В то утро в штабе AFA я узнал, что по плану здесь проводится 35 тысяч полетов в год.

Слушая американского полковника, я вспомнил письмо пяти лейтенантов российских ВВС в Минобороны, которые жаловались, что после выпуска из училища они полтора года не садились в кабины своих истребителей, что даже налет полковых асов – 10–15 часов в год (вместо 150 минимальных). Американские пацаны по этой части дают им фору. Чтобы заслужить значок «Крылья», курсанты летают 11 раз с инструктором и один раз – самостоятельно.

AFA основана в 1947 году, после того как ВВС США стали отдельным видом вооруженных сил. В соответствии с законом, подписанным президентом Дуайтом Эйзенхауэром, было решено создать отдельное учебное заведение, которое «отвечало бы самым высоким требованиям обороны страны с воздуха». Рассматривалось 580 вариантов дислокации.

Территория – 18,500 акров. Число первых курсантов – 380. Сейчас – 4000. Курсанты объединены в авиакрыло, состоящее из 4 групп. В каждой группе – 10 эскадрилий (по 100 курсантов).

С 1975 года на учебу в AFA стали принимать женщин. С тех пор более двух тысяч их закончили академию и были направлены в ВВС на различные летные и нелетные должности. Более 30 тысяч курсантов получили дипломы бакалавров, стали младшими лейтенантами. В ВВС США нет летной части, в которой бы сегодня не служили выпускники AFA.

Поступающему в академию кандидату должно быть не менее 17 и не более 23 лет, и он не должен состоять в браке. Для поступления в академию кандидаты должны получить рекомендацию от сенатора штата, от конгрессмена района или от вице-президента США. Не более 100 кандидатов могут получить рекомендацию от президента страны. Академия считается одной из лучших в стране по инженерному образованию. Среди преподавателей 45 % докторов наук. В академии служат 1000 офицеров и 1200 унтер-офицеров, 1800 гражданских лиц.

Преподается 400 предметов, часть из которых курсанты выбирают по собственному усмотрению. Академия выдает дипломы по 30 основным и 4 вторичным специальностям. Десятки выпускников стали астронавтами. 127 выпускников погибли в боях, а 35 благополучно вернулись из плена. Более 200 выпускников стали генералами.

Руководитель приема в академию полковник Хеди Пинкертон говорил:

– Наша академия – один из самых элитных колледжей в США. Мы ищем тех, чьи качества и устремленность заключаются в том, чтобы найти самых талантливых людей, способных преданно служить нации в качестве офицера ВВС.

Начальник учебной части генерал-лейтенант Тэд Олстром вторил коллеге:

– Академия – это место, где молодой человек себя испытывает. Наша миссия – развивать и внушать молодым мужчинам и женщинам, что смысл карьеры военного летчика – преданно служить Отечеству.

А вот как объяснял свое решение стать военным летчиком кадет Майкл Томлинсон:

– Когда меня спрашивают, почему я поступил в академию, я отвечаю, что военный летчик – прекраснейшая профессия на земле и это лучшее место, где можно начать свою карьеру.

Академия – компактный научный город с модерновой и рациональной архитектурой. Вылизанные до картинности дороги умно вписаны в ладшафт, очень напоминающий курортный кавказский где-нибудь под Геленджиком. Много солнца, чистый горный воздух. На зеленом поле парадов часто можно видеть величественно марширующие оленьи выводки или индюшачьи стаи.

Светлые учебные корпуса под завязку набиты компьютерами, тренажерами, электронными стендами, макетами. В общежитии у каждого курсанта свой компьютер, но приобрести он его должен за личный счет. Есть огромная библиотека, в которой почти 700 тысяч книг и 500 так называемых авторских коллекций (есть и собрания сочинений Маркса, Энгельса, Ленина). Сюда кадеты ходят при крайней необходимости: почти всю библиотечную информацию можно выудить с помощью «электронного самоучителя», который имеет доступ и к Интернету. Кстати, украинский курсант с татарской фамилией Юсупов, обучающийся здесь, признался мне, что регулярно читает по Интернету российские газеты.

В академии учатся 40 курсантов-иностранцев. Среди них – румыны и эстонцы, хорваты и словаки. Поляков и болгар аж по трое, что явно указывает на американский интерес к этим странам – их потихоньку затягивают в НАТО. Есть даже македонец и албанец. А русских нет. Это вызывает удивление преподавателей и кадетов. Правда, один русский кадет Устинов все же с трудом отыскался, но он отпрыск эмигранта.

Престиж AFA в Штатах особо ценится потому, что она дает университетское образование. Каждый курсант за годы учебы проходит полную программу по одной из четырех академических специальностей: инженерное дело, гуманитарная, основная (военная) и социальная наука. Более 30 курсантов получили право продолжить образование в Оксфордском университете в Англии.

Многие курсанты признавались мне, что самый тяжелый период учебы – занятия на тренировочной базе академии в так называемой «Долине Джека». Там молодняк «берут на излом», заставляя переносить сверхчеловеческие трудности. Кто выдерживает – получает заветные погоны.

В академии – культ спорта. Вдоль дороги то и дело попадаются бегуны, среди которых я уже узнаю знакомых офицеров-преподавателей, разменявших шестой десяток. Сидящий за рулем Дейв говорит: «Три раза не сдал норматив – свободен. И министр не поможет».

Здесь никому не дают завести безобразный живот, который, как и в России, летчики называют «подвесным бачком».

Но не каждый кадет может стать летчиком. Это преподаватели и инструкторы определяют только на третьем году учебы курсантов. Так ставится заслон бездарям. По понедельникам вся академия выходит на парад. Собирается толпа зрителей. Гремит оркестр, развеваются флаги. Начальники, преподаватели, жены офицеров приветствуют марширующих так, словно только что они возвратились с победного поля битвы. В небе с оглушающим ревом проносятся два Б-16. Кадеты сопровождают их жадными завистливыми взглядами.

Многие кадеты неплохо говорят на русском, японском, немецком и французском. Я побывал на занятиях по нашему языку. Система обучения очень интенсивна и сплошь компьютеризирована. Кадет вставляет лазерный диск, и на экране возникает московская толчея. Девица что-то высматривает. Под экраном светится: «Это студентка Маша. Она ищет такси». Затем появляется молодой человек (явно с бодуна), который жадно засасывает стакан газировки из автомата. Надпись: «Это таксист Миша». И вдруг с экрана повеяло до боли родным: я увидел в толпе подполковника, нагруженного баулами.

– У вас в России сейчас очень трудно служить, – говорит мне кадет Тейлор, – мы сочувствуем вам.

У входа в аудиторию витрина. В ней помятая и промасленная летная фуражка советского образца с кокардой-«капустой». Рядом – бутылка «Московской» (пустая).

В соседней аудитории капитан Стив Лемберт читал лекцию об истории войны на Тихом океане. Будущим летчикам напоминают черные уроки Перл-Харбора. Преподаватель говорит: «Чтобы лишить себя внезапных неприятностей, надо заранее отрезать авиацию противника от пунктов снабжения горючим». Переводчик Крис шепчет мне на ухо: «Наши кадеты с младых ногтей должны уметь мыслить не только тактически, но и стратегически».

Вечером в офицерском клубе была моя лекция о проблемах реформы нашей армии. Пришло человек сто – офицеры, кадеты, гражданские преподаватели. Слушали внимательно и сочувственно. Потом – уйма вопросов: «Почему в результате вашей реформы половина самолетов стали небоеготовыми?», «Почему русская армия реформируется с 92-го года, а концепцию приняли только в августе 98-го?», «Зачем Ельцин за последние шесть лет поменял трех министров обороны и шесть начальников Генштаба?», «А правда, что русские ракеты очень старые и могут взорваться?». И, наконец, тот вопрос, который я предвидел еще в Москве:

– Почему русские не хотят дружить с НАТО?

– Мы не против, чтобы дружить. Но на равных.

– А можно ли на равных дружить сильному со слабым? Я начинаю лукавить:

– Я не считаю Америку такой уж слабой.

В зале – смех.

– Считаете ли вы НАТО военной угрозой для России?

– Безусловно.

– А почему же тогда поляки, чехи, венгры и другие ваши бывшие друзья, наоборот, боятся военной угрозы со стороны России?

– Этот блеф – лучший пропуск в предбанник НАТО.

Затем в гостиничном номере дискуссия продолжается за бутылкой русской водки. Хмель бьет по мозгам, и мои оппоненты – офицеры Стив, Кори и Джон (двое последних – плохо замаскированные разведчики) – задают вопросы и высказывают суждения все более откровенно. Чем больше пьем, тем жестче становится наша беседа.

Стив боготворит свою авиацию. Узнав, что когда-то я был танкистом, он с некоторым сарказмом замечает, что танки сегодня уже не играют прежней роли в бою. Он говорит:

– У нас есть такое оружие, что мне достаточно пролететь на одном участке – и дюжины ваших танков не станет.

Я знал, что имел в виду Стив, когда хвастался мне об американском секретном «чудо-оружии», хотя и не называл его тип. Я с великим трудом сдерживал свой хмельной язык за зубами, чтобы не сказать Лемберту: «Слушай, капитан, наши парни из разведки уже давно знают больше, чем ты, что делается на вашей фирме «Текстерон». Оружие, которое ты собираешься применять со своего самолета против наших танков, называется кассетными противотанковыми боеприпасами с инфракрасными датчиками цели. Не так ли? Хочешь марку? Плиз: «SBU-97». В каждой кассете – по 10 так называемых суббоеприпасов, в каждом суббоеприпасе – по 4 малоразмерных поражающих элемента «Skit». «Скиты» спускаются на землю на парашютах. Во время спуска инфракрасный датчик ведет поиск цели, обнаруживая ее по тепловому излучению, а затем выдает команду на пуск. Но только учти, my dear friend, что против этих ваших хитрых штучек русские золотые головы уже придумали противоядие».

Но этого я ему, конечно, не сказал. Я сказал ему другое.

– Ты будешь лететь над полем боя, а не на параде. У нас есть такие зенитные ракетные комплексы, которые еще далеко на подлете снимут твою «невидимку» с неба, как муху с потолка.

Кори поддерживает атаку Стива с другой стороны: «Великая миссия Америки и НАТО – научить все народы жить мирно». Я парирую: «А зачем же втихаря ссорите Россию с бывшими республиками Союза?»

Дискуссия принимает слишком серьезный оборот, и Джон гасит ее:

– Давайте лучше о женщинах…

Об этом ночном диспуте я рассказал начальнику кафедры истории AFA полковнику Карлу Риддлю. Его суждения мудры и проницательны. Он задумчиво сказал:

– Нам еще долго придется отстирывать свои мозги от пятен «холодной войны».

– Карл, – говорю я полковнику, – могут ли Россия и НАТО найти общий язык?

– Этот поиск, наверное, будет долгим. У нас слишком разные взгляды на проблему. Между нами еще слишком много подозрительности и неискренности. Америка и Россия – «инвалиды “холодной войны”». Главное – не откатиться к ней снова.

– Но мы ведь катимся.

– Да, слишком много неуклюжих движений с обеих сторон.

Чувствую, что этот разговор портит настроение нам обоим. И потому увожу его в другую сторону.

Я спрашиваю у Карла, есть ли в академии «дедовщина». Он не сразу понял, что это такое. Пришлось объяснить – это когда старослужащие дубасят молодых. «Для нас это дикость, – говорит Ридцль, – здесь учатся цивилизованные люди, большинство из которых верующие и ходят в церковь».

Гарнизонная церковь – оригинальное строение в виде «гармошки» из вертикально стоящих алюминиевых крыльев. Службы ведутся для протестантов, католиков и иудеев. Тут служат 9 капелланов и проходит около 20 служб в неделю. Кадеты приходят исповедоваться в грехах, самым большим среди которых считается насилие над человеком.

Даже здесь, в святом месте, американских кадетов не покидает чувство юмора. Однажды пришли первокурсники. Увидели на стене странные деревянные кругляшки. Сержант объяснил, что к ним надо во время молитвы приставлять лоб. «Зеленые» дружно припали. Появившийся вскоре офицер чуть не лопнул со смеху – подчиненные исповедовались, прилипнув лбами к… вешалкам.

Офицеры и преподаватели академии живут в уютном жилом городке у подножия гор. Капитан Стив Лемберт пригласил меня на ужин в свой двухэтажный коттедж с гаражом и двумя машинами. У Стива красивая жена Лора, глядя на которую, никогда не скажешь, что она мать троих сыновей. Лемберты накрыли щедрый стол, хотелось быстрее дотянуться до множества вкусных яств. Но неожиданно одну мою руку осторожно взял шестилетний Эндрю, а другую отец семейства. Стив прочел короткую молитву, в которой благодарил Бога за пищу и мирно прожитый день.

Уже была ночь, когда мы со Стивом, прихватив бутылку русской водки и бутерброды, вышли на лужайку у дома и сели в уютные кресла. И снова, как и вчера в гостинице, по мере опустошения бутылки, наши разговоры становились все более откровенными. Я вспомнил слова мудрого полковника Риддля о том, что мозги русских и американских офицеров еще сильно заражены бациллами «холодной войны».

Потихоньку мы со Стивом снова выбрели на ухабистую дорогу российско-американских отношений. Я стал то и дело наезжать на Стива из-за того, что натовцы уже долгое время пытаются держать нас в дураках, заманивая в ловко устроенные ловушки сокращения стратегических наступательных вооружений. И при этом делают умопомрачительные фокусы со своим так называемым «возвратным потенциалом». Наша разведка в Штатах уже устала разоблачать это ракетно-ядерное напёрстничество. Стив хитро улыбается в ответ и говорит:

– Это дело больших политиков. Хотя я понимаю, что никому не хочется оставаться в дураках.

Стив говорит со мной уважительно, но в его словах то и дело звучат нотки, свидетельствующие о чувстве превосходства его страны над моей. Это еще больше раззадоривает меня – есть в этом что-то ущербное. Я вспомнил, как лет десять назад плыл на крейсере в Тихом океане, а команда повстречавшегося нам американского корабля приветствовала нас. А не так давно командир того же российского крейсера рассказывал мне, что теперь американские матросы часто показывают нашим голые задницы.

Но об этом Стиву мне рассказывать стыдно.

– Стив, – говорю я капитану, – мне понравились ваши офицеры и кадеты. Неужели вы действительно считаете, что Россия может угрожать вам и всему НАТО войной?

– Давай лучше выпьем, – уходит от ответа Лемберт, – а о большой политике пусть голова болит у боссов.

– Давай выпьем за наших детей, чтобы они никогда не видели войны, – говорю я.

– О’кей, – оживляется Стив, – хороший тост.

…Высоко в небе сияла галогеновая американская луна. В желтом свете ее плыл над ночными Скалистыми горами крохотный учебный самолетик, который колорадские кадеты прозвали «светлячком». А мне почему-то вспомнился летеха Кропоткин, сын полковника ВВС. Он бросил службу потому, что «два года не видел истребителя»…

На обратном пути в Москву штурманом «Боинга» был тоже выпускник АРА…

* * *

Поздней осенью 1998 года натовские стратеги стали планировать новые авиационные удары по сербам. Ельцин помалкивал. Два или три высоких правительственных чиновника пробубнили что-то раздраженное для иностранной прессы. Свирепствовал Жириновский. Хлестко и жестко реагировал Селезнев. Его поддерживал Бабурин. Парламентская делегация ринулась в Косово. Югославов уговаривали разойтись с натовцами по-мирному. Те вроде бы согласились. Мир с облегчением вздохнул. Но до развязки конфликта было далеко…

В середине ноября 1998 года Россию ошарашила новая мрачная весть: руководство НАТО приняло решение «в случае необходимости» использовать в Югославии свои войска, игнорируя мнение Совета Безопасности ООН.

И я снова вспомнил пророческие слова мудрого Петровича о том, что НАТО неизбежно превратится в разрастающегося быка, на рогах которого будет зудеть беспомощная российская муха…

* * *

9 декабря 1998 года министр иностранных дел России Игорь Иванов выступал в Брюсселе перед руководством НАТО. Генеральный секретарь блока Хавьер Солана слушал его с той же своей знаменитой «улыбкой Джоконды».

Эта загадочная улыбка не испарилась с лица Соланы даже тогда, когда Иванов жестко сказал:

– Что касается нашей позиции относительно дальнейшего расширения НАТО, то она остается неизменной: Россия была, есть и будет против…

Ничего не изменилось.

Разве что государственных флагов стран – членов НАТО за спиной Соланы стало больше. А площадку для новых флагштоков командование блока приказало расширить с дальним прицелом…

* * *

Пожалуй, ни один крупный российский политик с такой жесткой последовательностью не сопротивлялся расширению НАТО на Восток, как Евгений Примаков. Какой бы он пост ни занимал – директора СВР, главы МИДа или премьера правительства, – позиция его оставалась неизменной. И когда натовцы приступили к разработке секретного плана военной операции в Югославии, они хорошо понимали, что с позицией России, которую во многом определял Примаков, нельзя будет не считаться.

За месяц до начала операции (в феврале 1999 года) по международному авторитету Примакова натовские спецслужбы нанесли массированный удар. Евгению Максимовичу припомнили многое из того времени, когда он был директором СВР (по сути, это был и компромат против России, формирование негативного отношения к которой являлось частью информационной войны НАТО).

С подачи американской, английской и других западных разведок в наиболее крупных СМИ были засвечены подробности некоторых операций СВР в Европе. Утверждалось, будто бы операция «Мост» была направлена на подрыв отношений между Германией и Австрией. Операция «Нейтрон» якобы имела цель настроить пражских рабочих против вступления Чехии в НАТО. В ходе операции «Дезо» (которая, по утверждению «авторитетных источников», проводилась совместно СВР и СИС – Словацкая информационная служба во главе с Иваном Лексом) финансировались неонацистские организации Чехии.

И вывод: «Примечательно, что, идя на подобный шаг, глава СВР Евгений Примаков фактически шел вразрез с официальной внешнеполитической линией России, задаваемой министром иностранных дел Андреем Козыревым. Тогдашний глава российского МИДа не раз заявлял о том, что Россия не возражает против присоединения бывших стран Варшавского блока к североатлантическим структурам».

И то была сущая правда – Евгений Максимович «шел вразрез». Но не с Россией, а с Козыревым…

ЮГОСЛАВИЯ

Руководство НАТО сдержало слово, данное еще осенью 98-го, – оно наплевало на итоги голосования Совета безопасности ООН и 24 марта 1999 года приказало нанести первые бомбовые удары по Югославии. Милошевичу инкриминировали то, что он отказался подписать ультиматум, предъявленный сербам в Рамбуйе, и чинит массовый геноцид в Косово. А по каналам Главного разведывательного управления Генштаба и Службы внешней разведки РФ еще до начала бомбежек поступили в Москву сообщения, что вспышка «геноцида» была специально инспирирована для оправдания военных действий.

Американские, английские, немецкие офицеры миссий связи, одновременно играющие роль инструкторов в отрядах так называемой Армии Освобождения Косово, активно подстрекали население бежать из края. Известный сербский политик Вук Драшкович назвал это «самой большой театральной массовкой в мире».

Циничная ложь натовского командования стала составной частью войны блока против сербов. Военно-траспортные самолеты США уже доставили в Вашингтон и Нью-Йорк 19 гробов с американскими спецназовцами, погибшими в подбитых сербами вертолетах, а штаб-квартира НАТО официально уверяла мир, что «человеческих жертв со стороны блока нет». Пилота первого сбитого Е-117А уже зарыли в могилу под Лос-Анджелесом, а американские газеты печатали его «героический рассказ» о том, как он с помощью сослуживцев спасся от плена.

Офицер югославских ПВО ракетой российского переносного зенитного комплекса «Игла» сбил американский самолет, а натовские генералы доказывали, что он «потерпел катастрофу из-за технических неисправностей»…

Главнокомандующий вооруженными силами НАТО в Европе генерал Уэсли Кларк, не моргнув глазом, доказывал, что летчик «по ошибке» выпустил четыре ракеты по сербскому пассажирскому поезду, хотя на ленте фотоконтроля истребителя отчетливо было видно, что пилот цепко держал в прицеле вагоны.

Лицемерие натовцев безгранично. Руководитель пресс-службы штаб-квартиры НАТО в Брюсселе Джемми Шеа на пресс-конференции показывал журналистам сделанный из космоса снимок албанской деревни и говорил, что теперь она дотла сожжена сербами. Американский репортер просит Шеа показать фото спаленной деревушки.

Шеа плутовато сверкает глазами и говорит:

– К сожалению, этот снимок секретный.

В зале – взрыв смеха…

Вероломная ложь пресс-службы НАТО, которую ежедневно в течение двух с половиной месяцев войны озвучивал перед журналистами ее представитель Джемми Шеа, в конце концов «достала» и международную организацию «Репортеры без границ». Она распространила доклад, в котором приводилось огромное количество примеров беспардонного вранья, систематически исходившего из уст главного рупора альянса.

Натовские информаторы цинично гнали любую грязную «дезу», которая могла хоть как-то оправдать агрессию. Сообщалось, например, о «казни сербскими силами одного из албанских лидеров Фехми Агани», о «ранении и пропаже без вести Ибрагима Руговы», о «разрушенных сербской артиллерией деревнях». Впрочем, чему удивляться? Ложь – психологическое оружие войны. На войне никогда не бывает правды. Правдой может быть лишь одно – победа или поражение…

Российская разведка сообщала в Москву из европейских столиц, что там проходят массовые демонстрации против бомбардировок Югославии, а русские редакции радиостанций «Свобода» и «Голос Америки» в один голос твердили: «Европа дружно поддерживает НАТО и призывает его наказать Милошевича».

«Свобода» и «Голос Америки» вели психологическую обработку россиян в топорном стиле. Почти каждая передача, будь она о зубной пасте, антипоносном лекарстве или о классической литературе, была насыщена антисерб-ским идеологическим ядом.

Офицеры Генштаба и ФАПСИ, читая материалы радиоперехватов, лопались со смеху: какой-то прогоревший коммерсант из Челябинска по «Свободе» клеймил Милошевича за то, что он «помешал работе совместного российско-югославского предприятия». А тетка из Ясной Поляны с дикцией пьяной бомжихи с вдохновением цитировала какое-то письмо Льва Толстого, призывавшего «не любить сербов, а любить всех».

* * *

В тот день, когда натовские пилоты выпустили по Белграду самое большое количество ракет, Президент России вручал какую-то награду лучшему геральдисту страны.

НАТО продолжало терзать Югославию ракетами и бомбами.

Московский бомонд славненько оттягивался в «Метро-поле» на юбилее Аллы Пугачевой.

В тот день во многих газетах появился жуткий снимок сербской девочки, у которой взрывом бомбы оторвало полноги. В ее по-старушечьи печальных глазах – боль, упрек и мольба.

Мне было стыдно смотреть в ее глаза…

Я позвонил Игорю Николаевичу Родионову и спросил его, может ли югославский конфликт перерасти в третью мировую войну?

Он ответил не сразу. На другой день прислал по факсу трехстраничную записку, которая начиналась такими словами: «Может быть, мой ответ покажется странным, но третья мировая уже идет…»

Американцы призывали резервистов. Натовские послы по всему миру агитировали правительства стран, не входящих в блок, оказывать Североатлантическому альянсу политическую помощь. Болгария и Румыния, Австрия и Балтия тут же откликнулись на призыв НАТО – так создавалась видимость всемирной поддержки действий блока. Желая выслужиться перед НАТО, Венгрия три дня тормозила российскую колонну МЧС с гуманитарным грузом для Югославии.

На этом фоне отважным европейским рыцарем, бросившим вызов гиганту НАТО, выглядела крошечная Швейцария – она категорически отказалась пропускать натовские военные самолеты через свое воздушное пространство.

Война в Югославии резко меняла политическую жизнь Европы. Отношения Москвы и НАТО отбрасывались на позиции 50-летней давности. С той лишь разницей, что тогда у Москвы было несметное число союзников, а сейчас она могла опираться лишь на Белоруссию, Таджикистан и Армению.

Ельцин, изредка бросающий негодующие кличи в адрес НАТО, поразил всех внезапным решением: в мае он назначил Виктора Черномырдина своим представителем по урегулированию конфликта в Югославии. Черномырдин, еще с марта 1998 года обиженный на Кремль из-за своей отставки и явно мучающийся положением политика с гаснущей популярностью, воссиял. Он частенько стал появляться в телевизоре.

За минувший год говорить по-русски он так и не научился. Из винегрета его слов без переводчика только и можно было понять, что война в Югославии – «безобразие», а Россия в нее втягиваться не будет.

Назначение Черномырдина советником президента имело особый расчет, в политических интригах Кремля. Оно было публичной пощечиной «не оправдавшему надежд» Примакову, усиления позиций которого очень опасалось ельцинское окружение. Ельцин играл в свою любимую игру «сдержки и противовесы».