Текст книги "Графиня де Монферан (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

– Иветта, садитесь. Я хочу задать вам вопросы и получить на них совершенно честные ответы, –Андре был спокоен, но нарочито смотрел на женщину, слегка нахмурив брови, изображая некоторую грозность, чтобы настроить тётушку на серьёзный лад.

– Да зачем мне, господин! Да тут я постою, сидеть-то мы непривычные… – Садитесь!

Слегка испуганная тётушка робко устроилась на краешке стула и теперь уже со слезой в голосе продолжила: – Да господин! Нет же моей вины… – Тихо! Я не собираюсь вас винить.

Женщина замера от этих слов с полуоткрытым ртом, испуганно глядя на важного господина, сидящего перед ней.

– Скажи, Иветта, ты присутствовала при родах первой баронессы де Божель?

Женщина растерянно моргнула несколько раз, как бы возвращаясь из своих мыслей и опасения к этому разговору: – Так и есть, господин, – осторожно проговорила она. – Истинно – так!

Только ведь это сколько лет назад было! Я тогда не одна на роды ходила, а с тёткой Симоной. Она навроде как обучала меня.

– Расскажи мне всё в подробностях, как проходили роды, кто ещё присутствовал и что именно говорила баронесса.

– Так ведь столько лет прошло, господин… – неуверенно, но уже несколько задумчиво проговорила акушерка и неторопливо принялась вспоминать: – Дождь в тот день был, как сейчас помню… ***

Николь смотрела на секретаря внимательно и настороженно. Он... Месье Шерпиньер всегда относился к ней довольно нейтрально, но в целом – в мелких рекомендациях и советах не отказывал и, как казалось раньше – тайно сочувствовал графине. Однако секретарь много лет был близок с графом, знает немало его тайн и, кто знает, возможно, и сам в чём-то незаконном участвовал. Стоит ли доверять его советам?!

«Что ж... Послушаю, что скажет месье и решу. Все же жизненного опыта у меня немного больше, чем он думает, так что я вполне способна разобраться, кто прав: секретарь или капрал...».

– Слушаю вас внимательно, месье Шерпиньер.

– Госпожа графиня, даже то, что Лукас остался жив, по сути, не даёт вам никаких преимуществ. Случись что, слово простого солдата будет против слова его сиятельства. Солдат попался на разбое, и теперь норовит свалить свою вину на вышестоящих, чтобы смертную казнь заменили каторгой, – так будут думать судьи. А если ещё их сиятельство господин граф подсуетится и найдёт общих знакомых с судьёй… – секретарь вздохнул и безнадёжно махнул рукой, показывая этим, что шансов на справедливость у Николь не останется.

– Что, по-вашему, я должна делать?

– Я бы советовал вам ни секунды не медля отправляться в Парижель и там добиваться аудиенции у её высочества Евгении. Если принцесса пожелает вам помочь – у вас появится надежда.

В карете повисла пауза – Николь обдумывала слова секретаря. Месье Шерпиньер откашлялся и негромко проговорил: – Есть ещё кое-что, ваше сиятельство, некоторые нюансы... Я крайне редко сопровождал господина графа ко двору, но вы же понимаете, что вовсе не обязательно быть частым посетителем королевского дворца, чтобы знать то, о чём там болтают. Интерес принцессы к вам был замечен неоднократно, так же как и то, что благодаря протекции принцессы на вас обратил внимание наследник престола. Я знаю… – тут господин Шерпинер нарочито откашлялся и понизил голос ещё сильнее, заговорив почти шёпотом: – …знаю, что вы вовсе не любовница принца Франциска, хотя сплетни ходят именно такие. Может быть, вы не слышали, но недавно принц вернулся в Парижель и привёз свою молодую супругу. Я боюсь дать

вам дурной совет…если джерамнаская княжна наслушалась дворцовых сплетен и потребует от мужа удалить вас от дворца… всё может стать ещё хуже, госпожа графиня. Эта попытка будет очень рискованной, – огорчёно продолжил он, – Но остаться здесь, во власти местной жандармерии – значит точно проиграть! Признаться, я даже не понимаю, как поступить...

Николь поблагодарила месье Шерпиньера сухо не потому, что заподозрила его в двурушничестве, а потому, что слегка растерялась от обрушившихся на неё дополнительных сведений. Она поняла, что секретарь, скорее всего, не просто говорит правду, а ещё и даёт дельные советы, но… Но учесть в планах следовало гораздо больше факторов, чем она учитывала раньше.

Почти до самого Фильо графиня молчала, так и не придя к решению.

Первое, что сделали путешественники – заявились в местное отделение жандармерии и уже этот визит показал Николь, что, скорее всего, помощи здесь ждать не стоит: жандармы дружной компанией выпивали за щедро накрытым столом.

Поддатый капитан жандармерии, Густав Прюдо, как он представился, раскланивался с ней так усердно, что чуть не упал, и ему пришлось опереться о стену. Он начал раздавать команды даже не дослушав толком рассказ. Николь, понимая, что сейчас начнётся бессмысленная суета, гневно топнула каблуком.

– Тише, ради бога, тише, госпожа графиня, – зашептал ей на ухо сопровождающий ей месье Шерпиньер. – Сейчас мы выйдем отсюда и отправимся искать дом мэра города. Надеюсь, он будет трезв и от него окажется больше пользы. Не стоит злить этих бравых ребят, – бубнил секретарь, усаживая хозяйку в карету. – Они не посмеют надерзить вам, или, боже упаси – оскорбить вас... Но могут, например, случайно при побеге убить главного свидетеля! Сейчас мы отправимся к мэру, этот человек – скорее всего дворянин и, по крайней мере, первое время – будет стараться помочь вам.

Разговор с мэром вышел не слишком долгим, потому что Николь, глядя на почтительно сгибающуюся перед ней спину, отчётливо сознала: эта спина гнётся именно потому, что здесь и сейчас графиня де Монферан – самая крутая титулованная особа. Как только до мэра и жандармов дойдёт информация о том, что знает Лукас – так почтительное отношение в ту же секунду сменится недовольством местных властей, и, пожалуй, ещё ненавистью – за то, что она втягивает их в такое опасное дело.

По сути, сейчас графиня де Монферан пыталась руками местных властей осудить своего мужа, который, на минуточку, был титулованным дворянином, имел собственное графство и был принят при дворе.

Мэр действительно рассыпался перед «прекрасной графиней» в извинениях и комплиментах, обещая немедленно разобраться и сделать всё возможное, чтобы разбойники понесли максимально строгое наказание, но Николь уже понимала, какую серьёзную ошибку она совершила – она собственными руками отдала им Лукаса.

«А надо было погрузить этого ублюдка в телегу и даже не заезжая в город рвануть в Парижель… Господи, Боже мой, какая же я дура!» – Господин мэр, я так устала от этих переживаний, не будете ли вы так любезны, чтобы подсказать мне, где я могу остановиться и отдохнуть?

– Госпожа де Монферан! Вы окажете мне величайшую честь, если позволите предложить вам лучшую комнату в моей обители! Я немедленно сообщу жене, что у нас остановится столь высокая гостья, и мы сделаем всё… – Со мной месье Шерпинер, секретарь моего мужа. А также Сюзанна – моя камеристка, – без зазрения совести перебила она всё ещё продолжавшего кланяться толстяка. – Я буду благодарна вам, если вы позаботитесь о них, – с этими словами, резко развернувшись на месте, Николь отправилась к карете.

*** – Сюзанна, ты остаёшься с господином Шерпиньером здесь! Вылезай!

Как только служанка покинула карету, немного растерянно глядя на особняк перед ней, Николь забралась внутрь и приказала кучеру: – Трогай!

– Госпожа графиня, куда же вы?! – из-за грохота колёс по булыжникам двора голос Сюзанны был слышен очень плохо.

Отвечать Николь не собиралась, зато отодвинула задвижку, приоткрыв окно к кучеру и скомандовала: – Мы возвращаемся туда, где на нас напали!

Она захлопнула форточку, уверенная, что кучер её послушается и, выглянув в окно, успокоилась: охрана последовала за ней.

«Господи, только бы не было поздно!»

Глава 67

Жандармов они догнали по дороге. Протрезвевшие вояки, за которыми, дребезжа, тянулись две телеги для вывоза пленных и раненых, еле-еле плелись и только отъехали от города.

Карета притормозила, и капитан Прюдо, невысокий, щупленький, но очень ловко управляющий лошадью, с удивлением спросил: – Куда вы так торопитесь, госпожа графиня?

Николь приложила ручку к груди, похлопала ресницами и сообщила: – Ах, господин капитан! Там же не только эти ужасные мерзавцы, которые напали на меня, там остались мои солдаты, некоторые из которых ранены!

Я просто обязана оказать им помощь, ведь они защищали мою жизнь!

– Вы просто ангел милосердия, госпожа де Монферан! Я буду рад скрасить ваш путь! – он подкрутил завитой ус, поправив лихое колечко, и гордо выпрямился, окинув хрупкую барышню в карете победным взглядом.

– Нет-нет, господин капитан! Мне ужасно жаль терять такого милого собеседника, но у вас телеги, и вы не сможете ехать так быстро, как нужно. А мои раненые бойцы сейчас брошены там совсем без помощи, – Николь вытащила из кармана платочек и сделала вид, что утирает слёзы. – Умоляю вас, господин капитан, не задерживать меня! Зато я буду крайне рада

принять вас завтра во время обеда. Я остановилась в доме мэра и буду просто счастлива, если вы мне всё расскажете!

Капитан чуть огорчился, но настаивать не стал, проводив проехавшую мимо карету такими словами: – Хороша, чертовка! Эти парижельские бабёнки, как только муж отвернётся, такое творят! Уж я-то знаю!

* * * Капрал Туссен крайне удивился, увидев вылезающую из кареты графиню.

– Ваше сиятельство, что-то случилось? – он поспешил к ней.

– Капрал, нам нужно поговорить… Как ни простоват был старый служака, но выслушал доводы Николь молча, без возражений, и, огорчённо кивнув, согласился: – Боюсь, госпожа, что в словах господина Шерпиньера много правды. Что вы намерены делать теперь, ваше сиятельство?

Ответ графини он обдумывал немного дольше, в растерянности подёргивая мочку уха, как будто это помогало ему мыслить.

– Прямо в карете и повезёте? Как бы оно чего не вышло, ваше сиятельство.

– Капрал Туссен, я уже всё обдумала. Поверьте, у нас не так много времени: скоро сюда приедут жандармы. А довезти я его довезу без проблем, если вы свяжете этого красавца достаточно надёжно. И ещё… Как вы понимаете, дожидаться, чем всё кончится, я не могу. Выберите среди ваших солдат шестерых самых-самых. Они и будут охранять мою карету в дороге.

– Госпожа, это слишком опасно! Вы сами видели, что может случиться на дороге, – нахмурился капрал.

– Бог милостив, дорогой капрал Туссен, – Николь перекрестилась, – а только если бы не «помощь» моего мужа, то даже этого нападения не было бы. Поймите, у меня просто нет другого выхода!

– Случись что с вами – отвечать буду я, госпожа графиня… Николь потянула с руки перстень, но нарвалась на искреннее возмущение: – Не нужно оскорблять меня, госпожа графиня! Я своей шкурой не за подачки рискую! А только я правду сказал: случись что с вами – меня под суд отдадут. И правильно сделают, между прочим.

Весь план, наскоро составленный Николь, рассыпался на глазах из-за упёртости капрала. Она много дней жила под прессом ожидания – ожидания этого самого нападения. Она пережила момент нападения и узнала, что ничего не сможет доказать. Узнала, что муж останется безнаказанным, и … На глазах Николь показались слёзы, и она резко отвернулась, не желала демонстрировать их. Но это был именно тот момент, на котором сломался капрал.

– Бог с вами… Забирайте этого ублюдка… Ох ты ж... простите мою грубость, госпожа графиня!

Николь повернулась к капралу, заметив, как он смутился, и без тени улыбки ответила: – Вы второй раз спасаете мне жизнь, капрал Туссен. Поверьте, я умею быть благодарной. А ещё… – она слегка улыбнулась, – по сути, вы – мой боевой товарищ. Так что я легко прощу вам любое крепкое выражение!

Капрал качнул головой, как будто отказываясь верить, что такие качества могут быть у высокородной дамы, и крикнул Джоя.

Разговор с Джоем был не слишком долгий. Услышав, какую сумму предлагает ему графиня, парень даже не стал размышлять, а только кинул взгляд на капрала, как бы спрашивая, можно ли верить даме. Получив от

Туссена утвердительный кивок, он неуклюже поклонился графине и ответил: – Да со всем нашим удовольствием, прекрасная госпожа!

– Твоя задача не только следить, чтобы он не убежал, но и довезти его живым.

Понимаешь? Иначе сумма будет вполовину меньше, – серьёзно предупредила Николь.

– Ничего ему не сделается, госпожа графиня, – несколько беспечно отмахнулся от опасений Джой, – я этаких ран перевидал уже не одну. Пуля у него из плеча со спины вышла, кровь уже остановили. Главное – повязку менять раз в день и бальзамом смазывать, а более ничего и не требуется. Он к Парижелю здоровее меня будет.

По команде капрала связанного Лукаса сунули во вторую карету, на козлы сел один из военных, а к преступнику подсел Джой. Николь даже не стала смотреть, кого именно капрал отправит сопровождать её: она целиком полагалась на его мнение.

* * * Отряд жандармов встретили, проехав примерно треть пути от места происшествия, и Николь задержалась на минутку, рассказывая капитану, как ей жаль бедного раненого: – Этот храбрый воин рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня! Он так давно служит моему мужу, что я никак не могла бросить его беспомощным посреди леса!

С жандармами разъехались мирно, а вот в городе выяснилось, что собственные лошади графини устали настолько, что продолжать путь сегодня невозможно.

Графине пришлось остаться на весь вечер и всю ночь в доме мэра, вынести разговоры, сочувствие хозяина и его жены и вопросы, которые без конца задавала хлопотливая пожилая дама, вынести ворчание Сюзанны и оханье господина Шерпиньера и проследить, чтобы Лукасу поменяли повязку и обеспечили охрану.

Больше всего теперь Николь боялась не подосланных убийц, а того, что пленник сбежит или умрёт.

В путь тронулись сразу, как только на востоке зарозовел край неба. Сзади к графской карете был прикреплен единственный сундук с одеждой. Карету, в которой везли пленного, загрузили чуть больше: парой мешков овса для коней, всеми тёплыми пледами, которые взяла с собой Сюзанна, а вдобавок и двумя большими корзинами еды. Кто-то из солдат ещё с вечера пробежался по лавкам и сделал запас на случай, если не подвернётся по дороге удобный ночлег.

Все остальные вещи были безжалостно брошены на произвол судьбы. Часть – в доме мэра, который божился сохранить их, часть – в телегах, оставшихся под охраной капрала.

Отдохнувшие кони бежали резво, и когда жандармский офицер в лучшем своём мундире явился на обед в дом мэра, он с удивлением узнал о том, что её сиятельство давно покинула город. Впрочем, мэр тоже был озадачен такой поспешностью гостьи и потому с удовольствием пригласил капитана Прюдо разделить с ним обед, чтобы от души обсудить капризы столичных дам. Мэр пообещал капитану лучшее лусийское вино к обеду, и через час они и думать забыли о капризных графинях.

Кареты графини в это время уже подъезжали к следующему городу – Лежону.

Поскольку охраны теперь было немного, Николь приказала остановиться на ночлег пораньше, чтобы все солдаты могли хорошо отдохнуть. В этот раз в мэрию не совались, а выбрали скромный трактир на выезде из города.

Вояки с удовольствием грызли запечённое на огне мясо, а Николь, глядя на грязные руки хозяина, обошлась хлебом и сыром из корзины. Месье Шерпиньер хоть и был несколько шокирован решением графини, но за день успел смириться с тем, что для них путь со случайно выбранными ночлегами гораздо безопаснее, чем тот, который прописал граф де Монферан. Единственный, кто был недоволен таким ночлегом, – Сюзанна.

– Тёплую воду, госпожа графиня, хорошо, если через час подадут, а то и вообще ночью. Я к трактирщику, а он говорит, дескать, плита сейчас занята! Никакого понятия у людей нету! Чай не горожанка какая у него остановилась… – недовольно бурчала она.

При всём желании вымыться, Николь отнеслась к этой проблеме, на взгляд камеристки, на редкость легкомысленно: – Просто намочи тряпку и оботри меня, Сюзанна. В порядок мы себя приведём и в столице, главное – быстрее доехать туда…

Глава 68

Последняя ночёвка перед Парижелем вышла самой сложной. Трактир был переполнен, и только проникнувшись графским титулом гостьи, хозяин смог предложить Николь свою собственную комнату. Служанка, присутствующая при этом, поскучнела лицом, понимая, что уж её то точно

выгонят на сеновал, а на её кровати и будет спать хозяин. Но Николь сунула девушке в руки монетку и больше не обращала на это внимания: – Тёплой воды! Прикажите нагреть столько, сколько сможете. Мне нужно вымыться.

Хозяйская комната была обставлена по всем правилам мещанской роскоши: кружевные скатерти и салфетки по всем поверхностям, буфет с пыльной посудой в углу и высокая кровать, на которой в несколько слоёв лежали тюфяки и перины. Пока служанка торопливо меняла бельё, Николь нервно ходила по комнате, мешая и ей, и собственной камеристке.

– Ваше сиятельство, вы бы вот тут, в уголочке, присели и отдохнули… – осторожно начала Сюзанна.

– Отстань! Лучше скажи мне, как сегодня Лукас?

– Так почти затянулась рана, госпожа. Он, конечно, малость ослаб, ну так это пройдёт быстро. Не волнуйтесь, ваше сиятельство, ничего с ним до завтра не сделается.

*** В Парижель въезжали около полудня. Николь сидя в карете нервно тискала веер, продумывая про себя все возможные варианты обращения к Евгении – кучеру был дан приказ отправляться прямо ко дворцу. Правильнее было бы остановиться где-то у знакомых или в гостинице, привести себя в порядок с дороги и только потом требовать внимания принцессы, но понимая, что для неё в Парижеле нет ни одного надёжного дома, Николь собиралась сдать Лукаса только королевской страже.

Однако уже на подъезде ко дворцу стало понятно, что происходит что-то странное: флаги королевской семьи были приспущены, зато над ними во всю развернулось чёрное полотнище, украшенное церковными крестами.

Шерпиньер ехал в карете с Лукасом, и потому Николь даже не у кого было спросить, что это значит.

Королевский двор поражал своей пустотой, отсутствием карет, подъезжающих и отъезжающих и любезничающих придворных.

– Да что ж такое происходит!? Похоже, Сюзанна умер кто-то важный.

Камеристка, осторожно выглядывая во второе окошко кареты, робко заметила: – Ваше сиятельство, может, ну его? Поищем гостиницу поприличнее, да разузнаем всё, что надобно, а уж там и видно будет.

– Я и так вымотала солдат, которые по ночам охраняют Лукаса. Чем быстрее мы сдадим преступника королевской страже – тем легче нам будет.

– А вон, посмотрите, госпожа… Вон две кареты подъезжают к ступенькам.

Может, посмотрим, что оно там и как?

У широких ступеней дворца действительно остановились две кареты с траурной отделкой. На запряжённых в них лошадях чёрные плюмажи и попоны, кучер облачён в траур и с его шляпы на спину свешивается чёрная лента. Из карет вышли две пожилые дамы, не торопливо поднялись по ступенькам мимо застывших гвардейцев и скрылись в глубинах дворца.

Кареты отъехали и экипаж Николь занял их место. Графиня нервно перекрестилась, уже понимая, что не угадала с одеждой, но искать сейчас траурное платье было просто негде. Растерянно глядя на служанку, она всякий случай уточнила: – У нас в сундуке с собой нет ли чего-нибудь чёрного?

– Откуда бы оно взялось, госпожа, если большую часть вы по дороге бросили… – растерянно ответила камеристка. – Там-то лиловое платье осталось, так ведь от этого не легче – ни чёрных перчаток нет, ни вуалетки, ничего такого. А всё же не помешало бы узнать, госпожа, кто помер то?

Лакей распахнул дверцу кареты, и Николь, не торопясь выходить, спросила: – Любезный, подскажи, всё ли благополучно в королевской семье? Я приехала издалека и вижу траурный флаг… Кланяющийся лакей распрямился и растерянно взглянув на сидящую в карете женщину, ответил:

– Полтора месяца назад преставился их величество Филипп VII.

Николь ахнула, совершенно не понимая, что делать дальше. Несколько мгновений испуганно глядела на ожидающего лакея, потом сообразила: торопливо достала серебряную монету, сунула ему в протянутую ладонь и поразилась, с какой скоростью монета скрылась в складках ливреи.

Дождалась вежливого поклона и заговорила: – Любезный, я долго не была при дворе и хотела бы получить совет. Мне нужно повидать принцессу Евгению, у меня срочное дело. Но мой багаж с траурной одеждой ещё не доехал. Не можешь ли ты провести меня к принцессе с чёрного хода?

Лакей сделал многозначительное лицо, и Николь торопливо сунула ему ещё одну монету.

– Вы, прекрасная госпожа, кучеру своему скомандуйте ехать по левой дорожке к концу крыла. Сам я пойти не смогу – служба, уж простите великодушно. А только к вам я туда человека пошлю, и в лучшем виде вас встретят и проводят.

– Вы, любезный, передайте кучеру кареты, следующей за нами, тоже самое, – Николь нервно улыбнулась и добавила: – В той карете у меня что-то вроде сюрприза для принцессы.

Лакей величественно кивнул и захлопнул дверцу. По дорожке пришлось трястись ещё минут десять и наконец, пару раз свернув, карета въехала в небольшой внутренний дворик, закрытый с трёх сторон дворцовыми пристройками. Крыльцо здесь было сильно пониже и не такое широкое, гвардейцы на нём отсутствовали, да и сами ступени выглядели плохо почищенными, а двор – неровным от наледи.

Сюзанна вышла из карты, но помочь госпоже не успела: практически заставив экипажи столкнуться, их оттеснил от крыльца кучер другой кареты. Похоже, этот экипаж прислуга ждала, потому что закрытые двустворчатые двери немедленно распахнулись, а на пороге возник одетый в утеплённую ливрею полный мужчина, почтительно кланяющийся кому-то и приговаривающий: – Милости просим, господин граф, милости просим…