Текст книги "Графиня де Монферан (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 32 страниц)

Глава 56

Как ни торопил сборы Гастон Шерпиньер, но выехать следующим утром не получилось. Чувствующий себя виноватым перед графиней месье Трюлле, забросив все дела, лично занимался сборами кортежа. Именно он и заявил, что охраны для ее светлости слишком мало, так как господин граф забрал с собой лучших из солдат, а потому необходимо задержаться и нанять ещё людей.

Командовать охраной должен был капрал Гийом – тот самый, что сопровождал месье Шерпиньера из Парижеля в графство, – но случилась неприятность: выпивший с дороги от усталости лишнюю кружку вина капрал поскользнулся на лестнице прямо в вечер прибытия. Судя по всему, он получил сотрясение, так как жаловался, что всё двоится в глазах, и плохо ориентировался в пространстве. Поэтому господин сенешаль своей волей выбрал командовать охраной графини капрала Арно Туссена.

– Он, госпожа графиня, при замке уже восемь лет служит, и никаких нареканий никогда не было. А то, что в возрасте капрал, так оно и к лучшему – лихачить зато не будет.

Капрал Арно Туссен и в самом деле был уже немолод, но всё ещё достаточно поджар, слегка кривоног и довольно медлителен. Впрочем, с первого взгляда не понять было, медлительность это или же основательность.

– Сколько потребно нам народу в охрану – столько из замка взять невозможно, госпожа графиня. Всё же, как ни крути, при замке и зерно хранят, и другую пищу, а зима в этом году может очень беспокойная выдаться, – рассудительно объяснял он Николь. – А вот я две недели назад отпуск брал на три дня – племянник мой старшего сына женил, – так там, на свадьбе, госпожа графиня, встретил я сослуживцев бывших. Брат-то мой тоже по молодости воевал, а как помер – так я племяннику-то малость и помогал. Вот и пригласил парнишка на свадьбу и меня, и бывших сослуживцев отцовских. Я их давно знаю, ваше сиятельство, и за каждого из них поручусь. Они пусть и помоложе меня, а бойцы крепкие и опытные.

Ежели вы прикажете, я отряд охраны пополню. А иначе никак я не могу ответственность на себя взять за такую важную поездку.

В общем-то, никто и не возражал против пополнения отряда. Месье Шерпиньер, напротив, порадовался и добавил, что сохранить жизнь и имущество госпожи графини – прямая обязанность капрала. Так что, с благословения сенешаля, кроме пятнадцати выделенных солдат замковой охраны к отряду добавили ещё шесть человек, нанятых капралом Туссеном.

Ингрид расстроилась чуть не до слёз, жалуясь графине: – Ты уедешь – я тут совсем с ума от скуки сойду… Эх, всегда Клод был скотиной и эгоистом, и ничегошеньки-то не изменилось!

Подругу Николь жалела. Она и сама с удовольствием бы забрала Ингрид с собой: вдвоём и дорога веселее. Да и там, в Парижеле, ей было бы приятно знать, что кроме Сюзанны в доме есть ещё хоть один человек, кто относится к ней, графине, с симпатией.

Но поскольку прямое требование графини взять с собой в дорогу любовницу мужа выглядело бы слишком уж диким, то и озвучить такое она не рискнула. Перед дорогой графиня и любовница засиделись в библиотеке, прощаясь и болтая о разном. И всё равно волей-неволей разговоры скатывались к той самой шкатулке.

Украшения из неё Николь так и не рискнула показать хоть кому-либо: слишком унизительно выглядел такой подарок. Поэтому они болтали, придумывая всяческие фантастические обоснования для этой бессмысленной груды побрякушек.

– … Может быть, он завёл новую любовницу? Какую-нибудь шлюшку с улицы… – с улыбкой предположила Ингрид.

– Да ну тебя! – со смехом махнула на неё рукой Николь. – Куда ему столько?!

– А мне кажется, я права! – утверждая это, Ингрид улыбалась так, что было понятно: она и сама не слишком верит в свои слова. И продолжает настаивать только из веселого упрямства: – А что? Дарить проститутке золото и камни как-то уж очень расточительно даже для Клода.

– А может быть, он просто разорился, и теперь все украшения будут такими?

– Нет, дорогая… – на секунду став серьёзной, Ингрид несогласно помотала головой. – Если у Клода и в самом деле финансовые трудности, то он не потратит ни гроша на кого-либо. Для него имеют значение только он сам и мнение о его драгоценной особе других вельмож.

– Ты права… – со вздохом согласилась Николь. – А только мне не даёт покоя этот странный подарок… Если бы я хоть примерно представляла, зачем он прислал это барахло… – Не переживай так, Николь. В твоей шкатулке достаточно дорогих вещей, и ты можешь не обращать внимание на эту его грязную шуточку. И вообще, хватит о грустном!

Ингрид на секунду запнулась, как будто в голову ей пришла какая-то мысль, но она отмахнулась от неё и даже вслух проговорила: – Да нет… Это уж совсем глупость!

– О чём ты? – Николь с любопытством уставилась на приятельницу.

– Да просто глупость пришла в голову… не обращай внимания… – Да ладно тебе! Расскажи! – настаивала Николь.

– Ну… Я подумала, что если тебя ограбят в дороге, то бандиты очень удивятся тому, что их добыча ничтожно мала! Они просто обалдеют!

– Действительно глупость! – фыркнула графиня. – При таком-то количестве охраны – нужно быть самоубийцами, чтобы напасть.

Некоторое время молодые женщины ещё болтали о всяком разном, понимая, что увидятся совсем не скоро. От этого обеим было грустно, так как обычного человеческого тепла и та, и другая были практически лишены, и потому прикипели друг к другу довольно быстро. Сильно после полуночи в библиотеку поскреблась Сюзанна и ворчливым шёпотом заметила: – Госпожа! Завтра ведь с утра совсем тяжко придётся!

Делать было нечего, а потому женщины обнялись, пряча повлажневшие ресницы, и разошлись по своим покоям, пожелав напоследок друг другу всего самого лучшего.

*** Утром невыспавшаяся Николь с трудом запихала в себя завтрак и, выйдя во двор, обозрела обоз: карета с гербами, в которой предполагалось везти саму графиню; маленькая карета без гербов, где поедут месье Шерпиньер и её личная камеристка; три телеги, гружёные двумя сундуками с одеждой и большим запасом еды для людей и кормов для коней; кучера, которые поведут эти экипажи, все как на подбор высокие, плотные и бородатые; капрал Арно Туссен в сером дорожном плаще, ещё пятнадцать человек охраны в таких же точно шерстяных плащах; и плюсом – четверо охранников, присланных графом вместе с месье Шерпиньером.

Они и одеты были получше, так как принадлежали к личной охране графа, и добротные плащи у них оказались подбиты мехом, да и держались они слегка особняком, не сливаясь с общей охраной. Похоже, чувствовали они себя без капрала не слишком хорошо, и Николь подумала: «Они привыкли к командованию капрала Гийома. Будут ли подчиняться Туссену?

Впрочем... Впрочем, это не моя забота...» Её сиятельство уселась в карету, устроив ноги на подложке из нагретых кирпичей, обёрнутых тканью. Натянула на себя тёплый плед и, откинувшись на подушки, задремала даже раньше, чем обоз выкатился из ворот замка… *** Сон графини был тревожным и беспокойным, а проснулась она с сильным сердцебиением, потому что карету сильно мотнуло… «Фу ты, Господи… И приснится же такая дрянь!» – она достала носовой платок и утёрла капельки пота на лбу и висках. Сон и в самом деле оказался нехорош: что-то, напоминающее военную стычку, где гремели выстрелы и кричали раненые люди, а она, графиня, наблюдала за всем этим откуда-то сверху.

В корзинке, собранной Сюзанной, кроме еды нашёлся узкогорлый кувшин, замотанный в полотенце, а также удобный стаканчик. Николь трясущимися руками налила себе ещё тёплого травяного взвара, жадно выпила, продолжая мысленно связывать тонкие сюжетные ниточки сна и тех слов, что вчера наговорила Ингрид.

«Эти украшения… Если на мой кортеж нападут, разбойникам почти ничего не достанется. Но ведь они-то об этом не знают… Наоборот: они увидят богатую карету и три возка с вещами. И они же не будут знать, что дорогих платьев там только два сундука, а остальное – зерно для лошадей и еда для солдат. Ведь, по словам Шерпиньера, останавливаться в трактирах мы не будем, и докупать ничего не придётся… Может быть, поэтому мне велено было оставить настоящие драгоценности дома, а с собой везти эту самую дешёвку? Но тогда получается, что мой муж опасается этого нападения, или же…» Несколько минут она пыталась выпихнуть эту мысль из головы: думать о таком было страшно, принимать такую реальность ей не хотелось… «...или же он знает об этом нападении и не хочет рисковать теми драгоценностями, которые велел оставить в замке. Ну, этакий способ сэкономить напоследок…» – уже достаточно спокойно довела она до логического конца собственные подозрения.

Глава 57

Изначально Николь рвалась в Парижель затем, чтобы обратиться с просьбой о помощи к принцессе Евгении. Всё же угроза голодных бунтов в отдельно взятом графстве должна была привлечь внимание власть имущих и, возможно, принцесса бы обратилась за помощью к королю.

Николь нужны были официальные полномочия! Просто жизненно необходимы! Тот крик, дикий крик избиваемого ребёнка… он до сих пор звучал у неё в ушах… Если она получит поддержку короля – муж не посмеет вмешиваться в её распоряжения, а уж она наизнанку вывернется, чтобы смягчить законы для детей и хоть как-то озаботиться из судьбой. На кой чёрт есть на золоте и собирать килограммы драгоценных украшений в шкатулке, если эти деньги можно потратить даже не то, чтобы на улучшение жизни, а просто на борьбу с голодной смертью?!

Однако сейчас мысли юной графини немного сместились в сторону: очень остро стоял вопрос её собственного выживания. Почему-то сейчас она была практически уверена в том, что всё сообразила правильно: «По каким то освоим причинам этот подлец решил избавиться от меня. Раз не отправил в монастырь – значит, скорее всего, намерен снова жениться и нашёл более

выгодную невесту. Впрочем, для меня это не так и важно… Важно то, что скорее всего он хорошо обдумал и устроил будущее нападение…» Она понимала, что с такой проблемой одна не справится. Нужно было выбрать, к кому обратиться за помощью, кому конкретно можно доверять?

«Кандидатов у меня не так и много: месье Шерпиньер и ещё капрал Туссен.

Гастон… он не плохой человек, но слишком трусливый. Он моего мужа боится даже больше, чем я. И если граф ему приказал… Нет, Шерпиньер – слишком зависим… Вот про капрала я вообще ничего не знаю… Только ведь именно он нанял дополнительно людей в охрану. И всё равно – есть два варианта. Он нанял людей, чтобы лучше выполнить свой долг, или же он нанял людей, чтобы лучше выполнить приказ графа…» Николь откровенно нервничала и не могла сделать выбор. Стоит ли поговорить с секретарём? Или обратиться к капралу? Неверный выбор вполне мог стоить ей жизни.

* * * Попав в этот мир первое время Николь чувствовала себя спрятанной в коконе. В этакой яичной скорлупе, которая защищала неё от реальности нового мира. Иногда она, правда, делала осторожные попытки выглянуть туда, наружу… Это напоминало поклёвку яйца изнутри, когда из него пытается выбраться цыплёнок. Слабые и редкие удары сперва дают тонкую трещинку и этот крошечный цыплёнок уже может чувствовать дыхание большого мира через тонюсенькую щель – всё остальное тело по-прежнему защищено надёжно скорлупой. Если цыплёнок крепок телом, любопытен и отважен – он будет продолжать свои попытки до тех пор, пока не выйдет в большую жизнь. Если же он слаб, то ощутив холод, проникающей через трещинки снаружи, прекратит попытки и останется в скорлупе навеки, даже не понимая, что при этом умирает.

Кокон Николь выдержал уже несколько её попыток выбраться наружу: конфликт с баронессой де Божель, когда Николь отдала деньги на еду Еве и не позволила баронессе потратить их на глупости; конфликт с мужем, когда она назвала его болваном, не особо беспокоясь о последствия; дружеские отношения Ингрид, которая гораздо лучше понимала этот мир.

Сейчас наступал тот момент, который покажет: выйдет ли Николь в большую жизнь или же, смирившись с обстоятельствами, тихо умрёт, чтобы не доставлять неудобства окружающим.

А ей хотелось жить! Сейчас она особенно остро и ярко ощущала всё давление внешнего мира, которое наваливалось на неё подобно прессу. И чем сильней давил этот пресс, тем больше она хотела вырваться на свободу!

* * * Кортеж, между тем, продолжал ехать через негустой лес и графиня, выглянув в окно, вновь откинулась на подушки, продолжая судорожно соображать: «Мы только-только отъехали… Вряд ли нападение произойдёт на собственных землях графа. Сегодня мы должны остановиться ещё на своей земле. У Шерпиньера есть список будущих ночлегов и я должна ознакомиться с ним. Скорее всего, нападение будет где-то неподалёку от столицы. Ну, вполне логично же не гнать людей оттуда через пол страны, а устроить всё на месте. То есть, меня будут ждать в одном из тех домов, в которых мы обязаны ночевать. Скорее всего, там уже есть или скоро прибудет человек графа, который при моём появлении тихонечко исчезнет, отправится к своим сообщникам и расскажет, что следующий день я буду проезжать именно по этой дороге. Так что… Так что мне обязательно нужно выбрать человека, которому я смогу доверять. И сделать это требуется в ближайшие два-три дня, чтобы у него было время подготовиться. Может быть нам стоит изменить маршрут, может быть нанять людей дополнительно… Господи! Я даже не могу сообразить, как правильно действовать! А туда же полезла... Законы мне в графстве не понравилось! А тут мне самой собираются голову оторвать…» Николь злилась и это была хорошая, здоровая злость. Не на этот мир, даже не на своего ублюдка-мужа, нет… Она злилась на себя и на собственное полурастительное восприятие окружающего. И эта злость помогал ей думать, наблюдать, и принимать решение.

* * * Сегодня ночлег предполагался в одном из собственных городов графа – Мортелье. Городок был невелик и не слишком богат, а самым роскошным зданием, если не считать храм, был дом местного мэра, господина де Прюжо. Именно там и ожидали юную графиню.

Особняк господина де Прюжо выделялся на фоне остальных домов свежим ремонтом и прекрасным садом. Даже в сумерках было заметно, что соседние дома, принадлежавшие местному дворянству, выглядят значительно хуже: давно не крашеные, требующие свежей штукатурки и белил.

Сам месье встречал гостью на крыльце. Сорокалетний здоровяк с красноватым от излишеств лицом, шумный и говорливый. Его жена совершенно терялась на фоне великана-мужа: маленькая, худенькая, по мышиному невзрачная и бесцветная.

– Госпожа графиня, какая честь! – месье Прюжо оттолкнув лакея протягивал Николь свою лапищу, помогая выйти из кареты: – Я так счастлив, что вы решили почтить нас своим приездом!

Николь улыбалась, кивала и в пол уха слушала разглагольствования мэра, больше наблюдая за своими сопровождающими. Вот вышел из кареты месье Шерпиньер, постарался незаметно потянуться и, скромно представившись хозяину, пристроился за спиной графини. Вот кучера повели телеги и кареты куда-то в сторону заднего двора. Зато спешившаяся охранники уводили в конюшню каждый по две лошади. А половина их осталась возле капрала. Зачем?

Месье Прюжо тем временем провёл Николь в отведённые ей покои и, несколько раз поклонившись, сообщил, что ждёт дорогую гостью к ужину как только она освежится с дороги. Слуги заносили в комнату сундук графини, Сюзанна требовала тёплой воды, а Николь не обращая внимания на суету вокруг, прилипла к окну, выходящему на подъездную аллею.

Капрал Туссен до сих пор оставался во дворе. Рядом с ним стояли солдаты, но далеко не все.

– Госпожа, воду принесли, можно умыться и сменить туалет, – позвала Сюзанна. – Платье я уже приготовила.

– Подожди! – нетерпеливо потребовала Николь.

Камеристка встала за спиной графини, пытаясь понять, что же хозяйка там рассматривает.

– Ваше сиятельство, там нет ничего интересного, а хозяин ждёт вас за столом. Вы сегодня даже не обедали. Да и что там рассматривать в темноте?

– Я пытаюсь понять, почему капрал не идёт в дом.

– Как почему?! Он отправил своих людей осмотреть окрестности и сейчас пойдёт распределит солдат по местам, которые они будут охранять. А ночью капрал соберёт тех солдат, которые сейчас будут отдыхать и разведёт новый караул. Он ведь не какой-нибудь там неумёха, а служит у графа уже много лет, – с недоумением проговорила Сюзанна.

– Много лет, говоришь, служит? Вот это то, Сюзанна, меня и пугает...

Глава 58

За ужином месье де Прюжо что называется – наизнанку выворачивался, стараясь развлечь дорогую гостью. Через силу улыбаясь, Николь активно поддерживала беседу – у неё была своя, особая цель. Месье Шерпиньер ел с аппетитом и в беседе почти не участвовал, а вот Николь активно выспрашивала о соседних городах, жалуясь хозяину дома на то, что сама она слишком молода и мало, где бывала. Уцепившись за рассказ месье де Прюжо о шёлковой ярмарке, после ужина Николь взялась за секретаря: – Месье Шерпинер, а не могли бы мы слегка изменить путь до столицы?

Месье де Прюжо так интересно рассказывал об этой ярмарке шелков, что проходит каждую осень. Я бы очень хотела посетить Суин. Клянусь, мы совершенно не задержимся там, буквально два-три часа и отправимся в путь… Николь внимательно наблюдала за Гастоном и видела, что её предложение секретаря просто напугало: – Ваше сиятельство! Это решительно невозможно! Господин граф лично расписал наш путь следования, а нарушать его приказы… – Ах, месье, мне так жаль… Ну что ж, раз уж приказ так строг… – Очень, очень строг, госпожа графиня! Его сиятельство особо подчеркнул, что этот путь считается самым безопасным, и случись что – я головой

отвечу за нарушение приказа, – секретарь смотрел на Николь почти жалобно и шепотом добавил: – Вы же знаете, как строг бывает ваш муж… – Очень жаль, но раз всё так серьёзно – не будем нарушать волю графа.

* * * «Не знаю, замешан в этом Гастон или нет, но слишком уж он боится хозяина. Он явно не тот человек, кому можно обратиться за помощью…» – с огорчением думала Николь, устраиваясь на ночлег.

Постель была восхитительна! Уставшее тело просто тонуло во взбитой перине, а тонкое батистовое бельё с элегантной вышивкой нежило и ласкало кожу. Устраиваясь поудобней, Николь ощутила всю разницу с тем кошмарным тюфяком, на котором спала в замке собственного мужа.

«Да уж… Господин граф очень сильно заботился о том, чтобы я жила в максимально спартанских условиях. Хотя, казалось бы – какая ему разница?! Ведь он делал это не из экономии, а исключительно из внутреннего сволочизма и гнусности, из желания поиздеваться над слабым.

Главное теперь – не уснуть!» Усталость очень сильно давал о себе знать – хотелось вытянуться под мягким пуховым одеялом и уснуть, чтобы отдохнуть от дневной тряски в карете. Николь ворочалась, не давая себе расслабиться и внимательно прислушиваясь к дыханию собственной камеристки. Дождавшись, пока Сюзанна начала тихонько посвистывать носом на своей узенькой коечке у дверей, Николь с сожалением встала, накинула халат и села у окна: надо было ждать.

На её счастье луна стояла полная, а деревья уже скинули всю листву и поэтому двор особняка был ярко освещён и хорошо виден. Она лично могла наблюдать, как от одного окна до другого бродит тепло одетый охранник, кутающийся в накинутый сверху длинный плащ. Очевидно, капрал не позволял солдатам садиться во время дежурства, потому охранник мотался вдоль стоящих у облетевшего дерева скамеечек, но так ни разу и не присел.

Время тянулось очень-очень медленно, луна сместилась, и резкие тени поползли по земле. Николь до слёз зевала, но мужественно продолжала таращиться в окно и, наконец то, дождалась: откуда то из-за угла вынырнули две фигуры в таких же, как у охранника, плащах и, когда

вступили в полосу лунного света, она опознала капрала и следующего за ним солдата. Подойдя к часовому, и с минуту поговорим с ним, капрал оставил нового охранника, а первого стража забрал с собой.

«Конечно, это не может являться прямым доказательством того, капрал Туссен не причастен… Но даже если рассуждать логически, то скорее всего, «троянский конь» не капрал, а кто-то из прибывших из Парижеля солдат.

Может быть даже все они, но не Туссен. Чтобы задействовать Туссена, граф должен был отправить ему письмо с указаниями, а он не настолько идиот, чтобы писать такие опасные вещи! Я, конечно, ещё понаблюдаю, но…» – Николь вернулась в кровать и почти мгновенно уснула. Всё же сказывалась дневная усталость.

* * * Это была уже четвёртая ночёвка и каждый вечер, дождавшись, когда Сюзанна уснёт, Николь вставал, садилась у заранее облюбованного окна, из которого видно было хотя бы один пост с солдатом, и наблюдала, как Туссен лично проверяет охрану по ночам.

«Если бы он участвовал в заговоре против меня – ему легче было бы пустить всё на самотёк и по ночам спокойно спать, а не бродить у незнакомых домов…» – графиня всё больше склонялась к тому, что довериться стоит именно капралу. Оставалось решить только одну проблему: как это сделать незаметно для всех остальных.

Удобный случай представился, когда они остановились на ночлег в городке под названием Люнер. Здесь дом хозяев был не слишком велик, зато семья – большой и многодетной. Чтобы устроить дорогую гостью хозяева освободили комнату старшей дочери, отправив её ночевать к малышам. А Николь краем уха услышала беседу детей, где один из сыновей хозяина, восьмилетний Мишель, хвастался другим детям: – …а ещё капрал позволил мне подержать его настоящий кинжал! И обещал перед сном рассказать мне, как однажды отбивался от бандитов!

– Мишель, миленький-родненький, ну позволь, мы с Андреа зайдём к тебе перед сном! – мальчик помладше молитвенно сложил руки, глядя на старшего брата и явно отчаянно ему завидуя. Мишель надулся от важности и несколько снисходительно ответил мелюзге: