Текст книги "Графиня де Монферан (СИ)"

Автор книги: Полина Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)

В последние дни траура ей пришло официальное письмо с предложением занять должность фрейлины при беременной королеве: одна из новых приятельниц порекомендовала её.

Мария даже глаза прикрыла от удовольствия, понимая, какой фантастический шанс ей выпал! Разумеется, это будет очень скучное время: королева практически не показывается на людях, а сидит взаперти в своей комнате. Но вся прелесть этого сидения состояла в том, что беременную даму ежедневно навещает сам король в сопровождении свиты!

И вот там-то, в этой самой свите, допущенной в комнату королевы, и собран весь цвет, все сливки мужского общества! Там можно найти блестящую партию! Можно забраться на такую высокую ступеньку, которую сейчас даже представить себе сложно! Там, среди этих пятнадцати-двадцати мужчин, сопровождающих его величество, Мария и сможет выбрать достойную кандидатуру для того, чтобы после родов королевы светская жизнь заиграла, как радуга над водой!

Это было абсолютно и идеально верное решение. Её королевское величество при дворе недолюбливали, и на место её фрейлин слишком уж больших очередей не было. Но тем не менее некоторая конкуренция всё же имела место быть, и только рекомендация одной из вновь обретённых «приятельниц» помогла вдовушке попасть во дворец: не как ещё одной смазливой красотке для развлечения придворных кавалеров, а как служащей с определённым статусом и защитой.

Всё же терпению Марии можно было только позавидовать: вдовушка исправно несла службу, всячески развлекая скучающую королеву, и даже чуть раньше времени сменила вдовий наряд на скромное светлое платье, пояснив, что не хочет своим видом расстраивать государыню.

Именно эти светлые простые платья придавали Марии вид скромный и невинный, подчёркивая свежесть и красоту баронессы. Она теперь и внешне сильно отличалась от разряженных в тяжёлые шелка и бархат пожилых фрейлин, и даже королева полюбила смотреть на её яркое личико и почтила её должностью личной чтицы – за приятный и глубокий голос.

Это была тяжёлая служба. Просыпаться нужно было до того, как встанет её величество, и не всегда даже удавалось позавтракать, так как королева последние месяцы спала крайне плохо и вставала ни свет ни заря.

Находиться при повелительнице требовалось всё время, пока её величество

не отойдёт ко сну. Большую часть времени требовалось стоять, и ноги к концу дня гудели от усталости.

Старшая фрейлина королевы, мерзкая стареющая графиня Элоди де Люнер, частенько «забывала» отпустить Марию пообедать. Да, все это было сложно, но...

У Марии появилась возможность исподтишка рассматривать свиту короля – самых блестящих кавалеров Франкии, – возможность собирать о них сплетни и узнать все их предпочтения. Баронесса пока не торопилась, боясь ошибиться, продешевить и навредить себе, а потому вела себя так, как будто кавалеры ее не интересовали. Она прослыла милой набожной скромницей, но так как ей присущи были и мягкая улыбка, и изящество, и остроумие, то мужчины поглядывали на неё с интересом, а она тщательно выбирала, не даря улыбок никому.

Бежали недели и месяцы, и складывающаяся репутация баронессы дала свои результаты. Да ещё какие! Вдовушка намертво вцепилась в место чтицы, пока и сама не слишком веря своему счастью и боясь ошибиться: ей казалось, что на неё с интересом посматривает сам король!

*** Взгляды к делу не пришьёшь, но вот то, что его величество стал частенько посещать апартаменты жены второй раз за день, уже ближе к вечеру, когда Мария читала королеве какую-нибудь романтичную балладу о рыцарях, девах и драконах, говорило о многом.

Более того, это внимание короля к новой фрейлине быстро заметили почти все придворные. Гораздо быстрее, надо сказать, чем сама Мария. Всё же сказывался их богатый опыт служения. И вдруг выяснилось, что для юной фрейлины, которая и всего-то находится при королеве несколько месяцев, в обязательном порядке есть обеденное время и небольшие перерывы в течение дня, дающие возможность отдохнуть гудящим ногам вдовушки.

Та же сама гадюка де Люнет неожиданно стала обращаться к Марии с мягкой улыбкой: – Ступайте и отдохните, дитя моё. Её величество задремала, и, когда вы вновь понадобитесь, я пошлю за вами горничную.

А в обед, который накрывали в общей для всех фрейлин не слишком уютной комнате, вдруг стали появляться маленькие приятные детали: то вазочки с вареньем, сваренным на сахаре, то лишняя ваза с фруктами, цена которых по зимнему времени исчислялась в золотых, то дополнительно – жареные перепёлки, которых так любила Мария.

Разумеется, если бы очаровательная вдовушка быстро прыгнула в постель короля, скорее всего он забыл бы о ней через месяц-другой. Но скромное прошлое Марии, её самоотверженный уход за болеющим мужем, её еженедельные походы в храм божий – всё это играло на образ исключительно порядочной и честной девушки, и именно этот образ Мария подсунула королю.

«Сжалилась» она над его величеством почти сразу после смерти королевы, опасаясь, что это место займут другие охотницы. Но, даже пустив короля в постель, сумела поставить себя так, что первое время его величество никогда не был уверен, чем закончится очередное свидание. А потом Мария забеременела… Её первый брак с бароном де Фегюрне его величество решил проигнорировать полностью, и потому придворным было объявлено, что девица Мария де Аржален получает титул графини де Рителье.

*** Графиня закончила поправлять причёску и вспоминать прошлое, резко развернулась, шурша юбками, и решительно прошла в ту комнату, где её ожидал эспанец.

Разумеется, сам посол не мог явиться на такую встречу, но, здраво оценив положение графини при дворе, эспанцы отправили второго секретаря посольства дона Актавио Игнасио и Сальвадоре и Хесуса Санта-Аливареса.

Дон носил графский титул и был весьма смазлив, но не это ценили в нём

эспанский король и глава посольства: красавчик граф был умён и

изворотлив, ухитряясь в глазах незнакомцев выглядеть легкомысленным смазливым болваном.

Графиня де Рителье внимательно рассматривала кланяющегося ей мужчину и также внимательно слушала его славословия:

– Ваше сиятельство! Я несказанно счастлив, что мне удалось вблизи рассмотреть прекрасный цветок, который его королевское величество так неосмотрительно позволяет лицезреть своему двору! Ах, божественная графиня! Если бы я только мог бросить к вашим ногам… – Давайте поговорим о деле, дон Санта-Аливарес. Я думаю, вас послали сюда не восхищаться моей красотой, а с каким-то предложением, – голос графини был холоден, и граф, внимательно взглянув на красавицу, тут же сменил тактику…

Глава 47

– Прекрасная госпожа, я буду говорить не очень приятные вещи, но, клянусь, – не из желания огорчить вас, а исключительно с целью помочь вам справиться… – дон Санто-Аливарес вопросительно взглянул на графиню, как бы уточняя, даёт ли госпожа такое разрешение.

Пусть в лексиконе дона Аливареса и не было словосочетания «деловая женщина», но именно так он назвал бы графиню де Рителье после того, как оценил её реакцию на свою фразу. Он ожидал, что графиня, пусть и без любезностей, но скажет ему, что будет благодарна за помощь, или же заявит, что в помощи не нуждается… Однако графиня только молча кивнула, показывая, что готова слушать дальше. Её отношение к словам отследить было невозможно, и дон внутренне оценил графиню, мысленно навесив на неё ярлычок «максимальный уровень опасности». Впрочем, у дона Актавио было задание, и его следовало выполнить.

Весёлая улыбка сползла с лица дона, и он, пожалуй, даже испытал облегчение от этого. Нет нужды притворяться и играть. Можно говорить прямо.

– Что ж… Здоровье государя Филиппа, как всем известно, оставляет желать лучшего. Ваше положение при дворе было бы великолепно, если бы не принцесса Евгения. Общеизвестно, что хотя наследник престола и поддерживает ровные отношения с вашими прекрасными дочерями, но всё же к её высочеству Евгении принц ближе и по праву крови и, возможно, по

каким-то другим причинам. А вот если бы такое препятствие убрать, вам в дальнейшем гораздо удобнее было бы жить под крылом его высочества.

Придворная жизнь похожа на очень тесную клетку, куда сознательно одновременно запихнули ядовитых змей и безобидных ужиков, опасных мангустов и трогательных белоснежных кроликов, хищных львов, а так же крыс и шакалов. За годы, проведённые возле трона, графиня научилась легко отличать один вид от другого и пользоваться всеми. А вот с доном эспанцем вышла заминка.

Говорил дон именно те вещи, которые нет-нет да и нагоняли тонкую морщинку на высокий лоб графини в последние годы. Мадам де Рителье уже пару раз обращалась к царственному любовнику с разговорами о том, что принцесса Евгения достаточно взрослая и ей пора замуж. Но король почему-то отметал все беседы подобного рода и, что случалось крайне редко, делиться планами не собирался. А ситуация, между тем, графиню напрягала...

Подрастали собственные девочки, и, пока их отец был жив, крайне желательно было бы подобрать обеспеченных и влиятельных женихов для каждой из них. А в идеале – сразу же отдать их замуж. Проблема была в их старшей сестре, принцессе Евгении, которой уже стукнуло восемнадцать, но разговоров о её браке пока не было. Выдавать младших девочек замуж раньше – нарушить все традиции и вызвать кучу сплетен. Оставлять же принцессу при дворе, рискуя после смерти короля получить ответку от принцессы, которая, хоть и не демонстрировала близость к брату, но всячески эту близость поддерживала… В общем, графине было о чём беспокоиться.

Тем не менее ни одна из этих мыслей не отразилась на её лице. Дон Санто– Аливарес с удивлением и даже каким-то восхищением смотрел на моложавую красивую женщину, которая спокойно уточнила: – Что конкретно вы предлагаете, благородный дон?

Пожалуй, с этим противником стоило сразу выложить на стол все карты, иначе разговор мог перерасти в бессмысленную кучу фраз.

– У его королевского величества Карлоса II овдовел сын. Вполне возможно, принцесса Евгения составила бы ему прекрасную пару.

Единственной реакцией, отразившейся на лице графини, было то, что ее левая бровь слегка дрогнула и чуть приподнялась. Дон Санто-Аливарес ждал вопроса, и дождался его.

– Вы сейчас говорите о принце Бернардо?

– Так и есть, прекрасная госпожа. – кивнул эспанец.

Пауза было долгой… О том, что единственный наследник эспанской короны болен, знали. Знали, но вслух не говорили. Принц Бернардо был высок ростом и довольно крепок телом, правда, лицо его слегка уродовала сильно выдвигающаяся вперёд нижняя челюсть. Но уродство – бог бы с ним, с лица, как известно, не воду пить. Поговаривали, что умственное развитие его высочества – на уровне десятилетнего ребёнка.

Первым браком Бернардо был женат на своей кузине Габриэле Иоланте.

Трижды жена наследника престола была беременна и дважды рожала мёртвых детей. Третий же раз, разродившись живым, скончалась через сутки от родильной горячки. Ребёнок пережил мать всего на несколько часов. Между королевскими дворами ходили чудовищные сплетни о том, что вовсе не здоровье матери были причиной гибели детей.

Слишком сильно, конечно, эту тему не поднимали, но многие подозревали, что причиной было здоровье самого наследника, так как живых бастардов у него не было, при том, что сексуальный аппетит дофина удовлетворяли одновременно несколько родовитых любовниц. И об этом тоже сплетничали при всех королевских дворах.

По слухам, принц обладал прекрасным аппетитом и даже увлекался скачками, но при этом иногда впадал в немотивированную ярость и мог избить любого, кто попадётся ему на пути, независимо от степени вины попавшегося. Поговаривали даже, что прекрасная донна Алиера, делившая несколько лет назад с Бернардо ложе, скончалась именно из-за побоев.

Так что, с одной стороны – имелся холостой наследник богатой и процветающей страны, а с другой стороны – на место его супруги претенденток практически не было.

Тем более что королевская ветвь рода Валенсиано была не слишком богата здоровыми молодыми девушками. У принца была ещё одна кузина детородного возраста, но, увы, от рождения девушка имела белоснежные волосы, такую же белоснежную кожу и при этом – почти алые глаза.

Казалось, что господь лишил это больное существо всех красок мира.

Здоровье кузины Лусии Паулы Мариэтты тоже, как утверждали, оставляло желать лучшего. Остальные родственницы или не годились по малолетству, или же были уже замужем.

После долгой паузы дон Аливарес осторожно заговорил: – Его королевское величество опасается публичного отказа. Но если вы, прекрасная графиня, сумеете повлиять на вашего короля и склонить его к этому браку – благодарность эспанского престола будет безгранична. Мы даже сумеем вернуть вам ваши письма к некому Беньену де Шапю... Это, прекрасная госпожа, просто маленькая любезность моего короля.

Возьмите...

Даже сейчас, когда эспанец протягивал ей чуть потёртую на сгибах её собственную любовную записку к соседу по деревне, в которой скончался Жофруа де Фегюрне, графиня де Рителье не дрогнула. Она кивком показала дону, что аудиенция закончена, и, уже выходя из комнаты, холодно сообщила: – Я обдумаю ваше предложение, дон Санто-Аливарес.

*** Как и всякая порядочная страна, Эспания содержала при франкийском дворе небольшую армию шпионов и доносчиков. Золото в этих людей вливали щедрой рукой, и потому эспанцы прекрасно знали о неприязни между графиней де Рителье и принцессой Евгенией. Зато во Франкии пока еще не знали, что тайные переговоры о браке наследного принца Бернардо, шедшие между эспанской короной и князем Джермании, закончились провалом.

Данным предложением эспанцы сейчас убивали двух зайцев: пытались получить здоровую королевскую кровь в свою семью и, разумеется, богатое приданое вместе с ней, а также, в расчёте на будущее, приобретали сильного союзника при дворе наследника престола.

Принц Франциск ладил с дочерьми графини, и если убрать от трона принцессу Евгению, то юные графини останутся ближайшими его кровными родственницами. Надо полагать, что и сами девушки, и их мужья будут при дворе следующего короля занимать особое место.

Всё упиралось в то, покажется ли графине Рителье это предложение достаточно заманчивым, не побоится ли она вступить в игру? Небольшой шантаж с любовными записками должен склонить даму принять нужную сторону в этой интриге.

А у эспанской короны, разумеется, останутся ниточки, за которые можно будет дёргать графиню всегда. Дон Санто-Аливарес знал, что предложение для неё выгодно – и потому крайне соблазнительно, но рискнёт ли графиня сыграть предложенную партию? Или же она так предана своему царственному любовнику, что предпочтёт покаяться перед ним в грехах молодости?

Эта встреча оказалась для дона Санто-Альвареса одной из тех редких, в которых он не смог заранее предсказать результат.

Глава 48

Никто не осмелился бы назвать мадам Жоржетту проституткой.

Обнищавшая дворянка, весьма хорошенькая и элегантная в молодости, не смогла выйти замуж, но у неё хватило смелости, чтобы стать любовницей пожилого графа, и ума, чтобы скопить к тридцати годам приличное состояние, меняя любовников и оставаясь желанной для многих мужчин.

Мадам получила не плохое воспитание, знала три языка, прилично музицировала и умела поддержать лёгкий и изящный разговор, пересыпая его приятным смехом. Особняк мадам Жоржетты вовсе не был публичным домом. Здесь собирались дамы полусвета, здесь тайно встречались со своими молодыми любовниками роскошные светские красавицы, имеющие безукоризненную репутацию, здесь можно было посидеть с бокалом вина и отведать изумительных блюд, которые готовил для мадам один из лучших поваров Парижеля. Салон мадам Жоржетты по праву считался одним из лучших в столице и мадам с гордостью носила кличку Ночная фея.

Надо сказать, что купленный когда-то Ночной феей особняк пару раз перестраивался и далеко не все комнаты этого богато обставленного дома были доступны простым гостям. Имелось несколько покоев, входы в которые начинались из очень разных мест. Например – из примыкавшего к дому роскошного зимнего сада или из маленького флигеля для прислуги.

Это было крайне удобно для некоторых особ, посещающих салон мадам Жоржетты тайно. Только несколько человек, которые имели возможность платить мадам довольно серьёзные суммы золотом ежемесячно, обладали ключами от этих тайных покоев и могли туда приходить незамеченные никем.

*** В маленькой, но уютно обставленной комнате на втором этаже граф Клод Франциск Ноэль де Монферан беседовал с невысоким и неприметным мужчиной средних лет, одетым как обычный служащий канцелярии.

– …всё обнюхали, как всегда, ваша светлость. И с соседями говорили, и со служаночкой её Шапю замутил, хоть и ворчал, что стара она для него, а Бонэ я в церковь отправлял. Сами знаете, лучшей него никто не может ко всяким святошам подластиться.

– И что, ни одной ниточки? – граф недовольно морщился, слушая отчёт.

– Ни одной, господин граф! За все годы только трижды она выезжала на богомолье, а так – дом да церковь, больше нигде и не бывала.

Граф недовольно барабанил пальцами по столу и брезгливо морщась, рассуждал вслух: – Жила она там четыре года… В жизни не поверю, что такая шлюха все четыре года без любовника жила. Может быть – лакей?

– Никак нет, ваша светлость. Лакеи у неё все пожилые были и даже конюх – старый. А вот я бы, ежли вам сильно надобно, на то самое богомолье прокатился бы. Только для этого, ваша светлость, ещё денег требуется.

– На богомолье? Клутье, не думаешь ли ты, что её любовник в монастыре ждал?

– Тут, ваша светлость, этакая хитрость есть… В монастырь-то она ездила только с одной служанкой – старой Марго. И служанка эта, ежли что и знает – нипочём не проболтается. Она – бывшая кормилица госпожи. А только я так рассуждаю: ежли где и искать – то только возле того самого монастыря. Ну, а ежли вам не очень интересно, то я тогда и пойду себе… – Нет-нет, стой! – граф подошёл к стене и сняв с шеи крошечный ключик открыл незаметный взгляду сейф. Достал оттуда и кинул на стол глухо брякнувший мешочек. – Возьми, это вам. Но постарайся раздобыть все сведения, какие сможешь.

Мужчина начал кланяться, бормоча благодарности и пятясь к выходу.

– Проваливай живее! Мне не до тебя, – недовольно отмахнулся граф.

Когда Клутье ушёл, граф некоторое время задумчиво барабанил пальцами по столу: «Болваны! Только и смотрят, как вытянуть денег! А сами через раз следов найти не могут! А ведь на этой графиньке можно отлично заработать...» На самом деле мэтр Клутье вовсе не был таким болваном, как казался графу. Впрочем, Клоду де Монферану все «низшие» казались слишком тупыми и глупыми, чтобы к ним стоило присматриваться.

Клутье работал с графом уже много лет и давным-давно сколотил себе неплохое состояние. Каждый раз беседуя с этим заносчивым болваном он обещал себе, что дельце – последнее! Но каждый раз жадность толкала его продолжать такое прибыльное занятие и, хотя мэтр Клутье прекрасно понимал, для чего граф собирает тайны чужих жизней, сам мэтр прекрасно знал своё место и лезть в шантаж или какое-либо другое преступление не собирался. А пока с него, с мэтра Клутье, взятки гладки: он лично никаких законов не нарушает!

Так что расстались собеседники не слишком довольные друг другом.

***

На столе перед его светлостью стояло закрытое серебряной крышкой блюдо, ваза с фруктами, две бутылки вина и бокалы. Граф ещё несколько минут хмурился, думая о своём, потом со вздохом встал, подкинул дров в камин, снял крышку с блюда, открыв взору изящно декорированные пирожные, а затем снял одну из горящих свечей с подсвечника и установил её на подоконник, уже изрядно заляпанный воском.

Эта тайная квартира хороша была все, кроме одного: никакая прислуга при разговорах не допускалась и потому всё приходилось делать самому. После этих действий граф вернулся на своё место и принялся ждать: у второго гостя был свой ключ и открывать ему двери не требовалось.

Время текло медленно и граф де Монферан слегка нервничал – разговор ожидался сложный и не слишком приятный.

*** Сегодня дон Санто-Аливарес ожидаемо был одет по эспанской моде: вечером послы были приглашены на бал во дворец.

– Рад видеть вас в добром здравии, друг мой, – эспанец слегка поклонился и сняв шляпу кинул её на атласную банкетку, бросив сверху роскошные вышитые перчатки. Присел к столу, подхватил с общего блюда крошечное пирожное с шапочкой взбитых сливок и закинул его в рот, сверкнув хищными белоснежными зубами.

Все фразы, которые Клод де Монферан подготовил для этой беседы испарились у него из головы: дона Санто Аливареса он откровенно побаивался. Слишком много этот страшный человек знает о его, Клода, жизни. Граф суетливо налил себе бокал вина, но в последнюю секунду сумел притормозить и сделал только маленький глоток, понимая, что ему понадобится трезвый ум. Дон между тем с удовольствием поглощал пирожные и, казалось, никуда не торопился.

– Благородный дон, я пригласил вас, чтобы обратиться с небольшой просьбой.

– Слушаю вас, друг мой, – дон Санто Аливарес был сама любезность.

– Я хотел бы изменить некоторые наши договорённости…