Текст книги "Все дороги этого мира"

Автор книги: Ольга Табоякова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 33 страниц)

– Да соберись ты! – Илиста уже съехала на крик.

Саньо лишь вздохнул на окрик, хотя в другое время не спустил бы его ни за что.

– Что тебя так припекло? – актриса поняла, что криком ничего не добиться, пора переходить к задушевным беседам.

– Богарта, – Саньо соизволил сообщить причину своих страданий.

– Это понятно, что не Одольфо, – Илисту уже раздражала меланхоличная влюбленность Солнечного. – Что случилось с Богартой?

– Не с ней, а со мной, – Саньо знал, что легче пообщаться с Илистой, чем выгнать ее из повозки.

– Мне из тебя все по волосу тянуть? Или все-таки расскажешь?

– Что здесь можно рассказать? Не ложится у меня с ней, ну, хоть ты тресни.

– Это как? – Илиста усомнилась в прямом значении слов Саньо.

– Она вроде как застыла на одном месте и все, – Саньо слегка приободрился, излив свои мысли в слова.

– Знаешь, Саньо, ты жуткий эгоист, – Илиста сообщила ему об этом с жалостью.

– Почему это?

– А потому это, что она занята по горло. У нее столько проблем и обязанностей, а ты о любви, бодяжник, только и думаешь. Она же в напряжении, она ответственность за всех несет. А тебе все поцелуи да перетрах один на уме. Помог бы женщине что ли. Так нет, ты ее достаешь. У нее и так не очень отношение с мужиками. Муж таким подонком оказался, поискать надо. А тут ты на нее давишь, как стадо коров.

– Ты думаешь? – Саньо оживился.

– Я уверена, – Илиста, когда хотела, могла быть очень убедительной. – Так ты будешь дальше страдать или обсудим постановку?

Дело пошло на лад.

Хэсс разобрался с делами и просто бездельничал. Отдыхал в свое удовольствие, валясь на травке холма у дороги. Дело было к обеду, в этот раз повар управился без его помощи. Внимание Хэсса привлекла странная сцена, которую наблюдал он один. Никому другому с дороги ее видно не было.

У самой развилки встретились двое: Линай и Страхолюд. Они остановились и долго смотрели друг на друга. Затем Страхолюд что-то сказал, махнув рукой в направлении дороги, с которой приехал Линай. Тот приторно улыбнулся и кивнул. Страхолюд еще раз что-то сказал, а Линай покачал головой. Затем они синхронно посмотрели на дорогу, которую проверял орк. Линай еще раз приторно улыбнулся, и они поехали к лагерю.

Хэссу не повезло, он не слышал разговор. Не слышал этот разговор и вездесущий Вунь. Но вора озаботила улыбка Линая, и чуть неуверенные движения орка Страхолюда. Если бы Хэсса заставили угадывать разговор этих двоих, то он бы предположил, что они о чем-то сговорились.

И он был недалек от истины.

Линай поджидал Страхолюда. Обоим надо было поговорить. Оба преследовали свои личные цели. Они встретились на развилке чуть в стороне от общих глаз.

– Я так предполагаю, что ваша дорога, уважаемый Линай, ведет в глубь? – Страхолюд говорил осторожно, ожидая решения Линая.

Поскольку орк Страхолюд проехал по своей дороге, он знал, что именно она ведет вглубь. Следовательно, дорога Линая должна была вывести на обжитые земли.

Линай приторно улыбнулся, показывая, что оценил осторожность собеседника.

– Именно, моя дорога ведет вглубь Темных земель, – Линай согласился не моргнув глазом.

Линай и Страхолюд смотрели друг на друга, они заключали молчаливый договор о сотрудничестве на этом этапе путешествия в Темных землях.

Орк решил определить, кто будет докладывать Инриху и Богарте.

– Мне поговорить с актерами? – спросил он.

Линай покачал головой:

– Простите, уважаемый, – Линай не поморщился, хотя и назвал орка уважаемым через силу. – Думаю, что лучше поговорить мне.

– Понимаю, – кивнул тот.

Они постояли еще немного и тронулись в лагерь.

В итоге Инрих решил не ехать в ночь. Актеры с энтузиазмом поддержали своего директора, отдых был им необходим.

Для Хэсса опять удачно сложились обстоятельства. Недай просил Хэсса обойти все повозки и проверить их состояние, по словам тоже же Линая, дорога предстояла неровная. Поломки в пути были никому не нужны.

– Можно? – Хэсс уже заглядывал в повозку в Линая и его ученика. Инрих разрешил им спать в повозке с рабочим инструментом. За прошедшее с этого момента время Линай и Эльнинь обжили повозку, на окошках висели старенькие шторы. Лежак был один. Как знал Хэсс, на нем спал учитель, а его ученик ютился на полу, на маленьком одеяле.

Линай был один. Он сосредоточено рассматривал свои руки. Хэсс еще раз попросил разрешения войти.

– Да, конечно, – Линай с неохотой оторвался от своего занятия. – Проходи. С чем пожаловал?

– Повозку проверить. Директор сказал, что каждый отвечает за себя, – Хэсс старательно представлял себя маленьким мальчиком в мире больших дядек и теток. Линай улыбнулся с чувством превосходства, а Хэсс порадовался, что вживание в образ прошло удачно.

– Сам посмотришь? – предложил Линай.

– Да завсегда, но я уже вижу, что с правым бортом что-то не то, – простодушно заметил Хэсс.

Линай скривился от слов Хэсса, но из повозки выбрался. Хэсс расслышал, как старик бормотал что-то о нерадивых учениках, которые неизвестно где шляются.

Когда Эльнинь добрался до их повозки с учителем, то застал следующую картину. На плаще его любимого учителя Линая было заметно свежее пятно грязи, рядом стоял лекарь Хэсс с ног до головы испачканный в грязи. Линай отчитывал Хэсса, выговаривая ему за доставленные неудобства. Хэсс стоял, опустив голову вниз, рассматривая собственные носки. Эльнинь еще не видел своего учителя в состоянии настоящего гнева. Рот у учителя скривился на бок, брови растрепались и сошлись на переносице.

– Да как ты посмел меня? Меня Великого считать? Меня? Меня? – Линая заклинило на значительности собственной личности.

Хэсс стоя, опустив голову вниз, рассматривая свои носки. Эльнинь не ожидал застать такую некрасивую сцену, он замер. Линай его заметил и прекратил орать на лекаря. Резко развернувшись, Линай забрался в повозку. Эльнинь не знал, что делать.

– Хэсс, а что случилось? – Эльнинь говорил тихо, боясь, что гневный учитель его услышит.

– Да, ничего, – Хэсс ответил еле слышно, повернулся, стараясь не встречаться с Эльнинем глазами, и пошел в сторону походкой пьяной вороны.

Растерянный Эльнинь еще постоял у повозки, а потом все же рискнул залезть в нее.

– Учитель? – Эльнинь топтался у входа. – Я принес все травы, которые вы приказали собрать.

– Хорошо, – Линай уже владел собой. – Положи все здесь, и иди к повару попроси еще один его магический котелок. Скажи, что я хочу попить специальный настой от простуды.

Эльнинь покорно отправился выполнять поручение учителя. Но по дороге, он все еще думал о Хэссе. "Что же там произошло? Что такого мог сделать Хэсс, чтобы вывести учителя из себя?", – Эльнинь решил допытаться Хэсса, но того в своей повозке не было.

Хэсс отправился отдохнуть и вымыться. Шагах в трех ста, Вунь показал, где именно, журчал ручей. Хэсс мылся, Вунь помогал ему постирать одежду.

– А здорово ты его! – искренне радовался Вунь. – Только зачем ты это сделал? – Вунь перестал радоваться.

– Все проще простого, Вунь, – Хэсс был сам доволен собой. – Мой у..Один человек учил меня, что, если тебе надо выставить человека, то надо действовать осторожно. В целом я общался с Линаем почтительно, даже по-детски. Это видели все, в том числе и его ученик. И здесь, раз люди видят, что он меня ударил, я упал в грязь, он на меня кричит, а я закрываюсь, и не даю отпор. Затем надо отвечать, что ничего такого не произошло. А тогда я его спровоцировал. Конечно, это нехорошо, но если бы этот бодяжник не был таким гадом, то он бы не повелся на мои слова.

– Хэсс, – Вунь отложил уже отстиранные штаны. – А почему ты ему сказал, что он неучитель и все такое прочее?

– Я сказал ему правду, а правда, как известно, самая взрывоопасная вещь в мире, – Хэсс сам стирал свой платок.

– Хэсс, а зачем ты на него грязью попал? – Вунь вылез из ручья.

– Это причина для остальных. Со стороны, что было видно? Что я неловко плеснул на него грязью, затем что-то говорил. Другие решат, что я извинялся. А затем его срыв на мне.

– Да, Хэсс. А это не опасно? – Вунь еще раз пересмотрел тряпки Хэсса на предмет обнаружения незамеченных пятен.

– Опасно, но у меня же есть ты, – Хэсс пожал плечами.

– Я за ним присмотрю, – Вуню совсем не улыбалось потерять Хэсса. – А что дальше?

– Дальше? Надо его спровоцировать еще на один нехороший поступок. Причем сделать это надо без моего прямого участия.

– Да? А я можно буду помогать? – Вуню понравилось участвовать в махинациях Хэсса. В прошлый раз, он следил, когда появится ученик, и подал Хэссу сигнал вовремя высказаться.

– Скажи, а все личные духи такие коварные?

Вунь выпучил глаза:

– Тебе виднее.

Над ручьем зазвенел смех личного духа.

Великий Мастер впервые за довольно долгое время изволил гневаться. С ним случилось страшное, Великого три раза за день послали в неизвестном направлении. Первым, кто это сделал, был Мастер Сыч. Этот рассыпающийся от ветхости тип изволил не согласится с Великим Мастером. А вопрос они обсуждали принципиальный. Великий Мастер просил помощи Мастера Сыча. Дело было в том, что у Великого вышли из-под контроля созданные им ловушки и испытания для избранных. Понять в чем причина возможно было при помощи Мастера Сыча.

Сыч обладал уникальным даром. Он мог говорить с ветром. Это умение досталось ему еще в те времена, когда Мастер Сыч был спутником главы клана Легкости, стихией которого был воздух.

Великий Мастер и сам бы мог узнать, кто вмешался в его планы, но это требовало гораздо больше времени и усилий с его стороны. А вот ветер, который везде бывает, все слышит, да еще может ответить на любой вопрос, мог бы оказать существенную поддержку.

Но Мастер Сыч послал Великого решать свои проблемы самому, а, кроме того, в оскорбительной форме заявил, что Великий сам пригрел на груди беду.

Еще не остыв от ссоры с Мастером Сычом, Великий поругался со своим верным помощником. Великий посчитал, что больше некому устраивать подобные гадости, и в жесткой форме предъявил ультиматум. Его помощник – молодой Мастер – поразевал рот, словно плохо прожаренная рыба, и не стал оправдываться. Великий уверился в свой правоте. И в самом деле, кто еще, если не его помощник?

И здесь судьба этого несчастного дня преподнесла ему еще один неприятный сюрприз. Великий увидел, что один из кодров вылетел из пещеры. При этом это был кто-то из молодых, которых Великий не знал.

Великому было не свойственно долго испытывать негативные эмоции. По своей натуре он старался обращать их в действие. В тот миг, когда чаша его терпения переполнилась, Великий решил, что пора брать все в свои руки. До этого он благополучно хвалил результаты, которых добивался молодой Мастер, но сейчас надо все делать самому.

Во-первых, следовало определиться сколько народа у него в Темных землях. Это он выяснил сразу. Кроме смешных людей на повозках никого больше не было.

Во-вторых, Великий решил временно закрыть границы. У него кодры летают, да и непонятно, кто в землях решил еще похозяйничать. Лишние здесь совсем ни к чему.

В-третьих, Великий стал готовить испытания для всех скопом. Если эти люди с чей-то помощью успешно обошли целую кучу препятствий, то лучше всего все завлечь их всех в самую глубину земель, и там уж разбираться.

В-четвертых, Великий обдумывал вопрос, как ему узнать, что придумали кодры.

В-пятых, надо было помириться с помощником.

В-шестых, хорошо бы отдохнуть.

Великий высчитал, что ему хватит два дня, чтобы завлечь смешных людей в нужное ему место. Этого же времени должно хватить на подготовку испытаний.

Наступил вечер, который изменил мир вокруг, не без деятельного содействия седобородого старца Линая, Великого Мастера и, конечно, дорог этого мира.

Глава 16. Вот и доверяй этим людям

– Как такая эфемерная вещь, как доверие, может быть крепким фундаментом для дружбы и любви?

– Все это выверты эльфовской психики, дочка. Не слушай их. Главное в жизни это выгода. Живи, как человек.

Разговор 40-летнего отца и 15-летней дочери.

Линай отослал своего ученика к общему костру, велев не заглядывать в повозку, пока он не позовет. Линай готовил зелье для того, чтобы заморочить голову и глаза всей несчастной труппе. Ему надо было управиться до утра, и всего две капли капнуть в общий котел.

Вся сложность в приготовлении заморочного зелья состояла не в наборе трав, да он и не имел особого значения. Главное, чтобы рос обычный лопух в тех местах, где наводят морок. Самое сложное состояло в приведении зелья в нужную кондицию. Здесь нельзя было перечитать или не дочитать волшебный речитатив, который Линай узнал еще в юности у своего друга.

Покидав травки в воду, Линай бурчал, бухтел и рычал на неизвестном языке. За шесть часов Линай устал, зелье заискрилось маленькими зелеными искорками. Утром Линаю надо было довести свое дело до конца. Почти все зелье вылить на дорогу, а две капли должны упасть в общий котел, из которого будут есть или пить люди.

Ночью многим не спалось, в том числе и Илисте. Она вернулась с очередного свидания с Мрымом, но уснуть не могла. За день стоянки люди ожили, а их проблемы обострились. Первой к Илисте пришла Анна.

– У меня остались еще сладкие конфетки будешь? – Илиста пододвинула маленький табурет к столу, приглашая гримершу сесть.

Анна кивнула, поесть она любила.

– Что у тебя, Анна? – Илиста сдерживала зевоту, но откладывать разговор на потом не хотела, слишком расстроенное лицо было у Анны. – Ты плакала?

Анна виновато кивнула головой:

– Илиста, я хочу спросить, что же мне делать с дочкой? – Анна в волнении прижала руки к груди и шумно выдохнула.

– А в каком там все положении? – Илиста сосредоточилась на помешивании чая в чашке.

– Ах, ты сегодня, что не слышала? – Анна искренне удивилась неосведомленности подруги.

– Нет, а что? – Илиста поняла, что сейчас ее порадуют пересказом очередных скандалов, или на худой конец сплетен.

– Сегодня с самого утра моя дочка Най накричала на меня, – Анна горестно вздохнула, и стала выбирать с блюда конфетки с цукатами, которые ей нравились больше всего.

– А в чем причина? Что ее так разозлило? Я же знаю, что девочка у тебя добрая, – Илиста еще раз подавила зевок.

– Причина и вовсе смешная, – Анна опять вздохнула. – Рано утром я заговорила, что Лаврентио обещал выделить деньги на новенький домик. Я собираюсь купить его где-нибудь подальше от столицы. Хорошо бы переехать на север, там лекари хорошие.

– Понятно, тогда почему она вспылила. Ты ее разлучаешь с этим симпатичным охранником, – пожала плечами Илиста.

– Симпатичным? – всплыла Анна.

Илиста пожала плечами, не желая ввязываться в пустой спор.

– И что было дальше? Я так подозреваю, что это отнюдь не конец?

Анна приложила руки к горящим щекам, видимо, воспоминания о скандале ее возбудили:

– Я так разгневалась, на то, что она сказала, что я могу жить, где хочу. А она собирается вернуться в столицу и связать свою жизнь с тем охранником.

– Да? – Илиста скептически подняла бровь. Она то знала, что Анна не умеет орать по-настоящему.

– Да, я так кричала, что даже подумала, что слышно на весь лагерь. Девочка выслушала, но, знаешь, она сильно побелела, а я вся покраснела. Чувствую, что кровь стучит, а ничего не слышу. Все будто застит.

Анна приостановилась, ей не хватало слов, чтобы описать собственное состояние.

– И что? – Илиста выбрала еще одну конфетку.

– Потом, – Анна начала всхлипывать, – потом, Най повернулась, взяла свою сумку, покидала в нее часть своих вещей, и сказала... – Анна зарыдала в голос, краснота еще больше усилилась.

– Не переживай ты так, – Илиста погладила женщину по руке. – Попей водички.

– Потом, – Анна справилась со слезами, – Най сказала, что ей обрыдло жить с такой матерью, как я, которая все контролирует, во все лезет, и она уходит. Не желает больше слушать мои вопли и стенания. И еще она мне сказала, что ей надоело выполнять мои приказы, она хочет жить свободной с кем и когда хочет.

– Да? – Илиста представила Най, когда та излагала все это матери. По мнению Илисты, Най имела ту жесткость и твердость, которой так не хватало ее матери.

– А потом она ушла, – всхлипнула Анна.

– Куда? – недопоняла Илиста.

– Жить к тому охраннику, – презрительно пояснила гримерша.

– Вот даже как, – Илиста не знала, что еще сказать.

– Да, да, да, а собственная мать ей не нужна. Она помешалась в этой поездке. Я понимаю, заиграла кровь, но мать то чем ей не угодила? Я всегда пеклась только об ее благе! Я живу только ради нее. Я ни одного мужика в дом не привела, я все делаю только для нее, – Анна сорвалась в истерику, которую Илиста переждала, как пережидают внезапный лесной дождь.

– Анна, может быть у нее это несерьезно? Ты спрашивала, она не беременна?

– Не знаю, – Анна утирала слезы платком, который ей подала Илиста.

– Ты сама говорила с этим охранником? Может быть у него все несерьезно? – Илиста сама не зная подала гримерше идею.

– Нет, – Анна покачала головой.

– Что ты будешь делать сама, Анна? – Илиста сочувственно смотрела на расстроенную подругу.

Анна не восприняла вопрос подруги, она думала над тем, что ей делать с дочерью.

– Анна, – Илиста еще раз потормошила ее. – Ты ничего не можешь сделать с Най, ты можешь сделать что-то только с собой.

– Да? Я не знаю, Илиста. А что обычно делают в таких случаях? У тебя и опыта больше.

Илиста не стала рассказывать свой подруге, что она не выясняет отношения с детьми, что она уже давно им заявила: "любая невестка станет родной дочерью", что ругать своих детей последнее дело, что Най права, желая иметь свою личную жизнь. Илиста раздумывала, что же можно сказать Анне.

– Я бы на твоем месте помирилась бы с дочерью, поговорила бы с ее избранником.

Анна неверящими глазами смотрела не подругу, она не ожидала, что Илиста предложит такое коварство. Анна думала, что Илиста подскажет, что сделать, чтобы все вернулось на круги своя.

За Анной заркылись двери, но спокойно отдохнуть ведущей актрисе труппы было не суждено. На пороге объявился Саньо.

– Я вот все думаю, – с порога заявил Солнечный.

– Фрр, – больше Илиста ничего не стала произносить, все-таки ее воспитывали в хорошей семье. Но подумать она подумала.

– Я вот все думаю, – повторил Саньо свою фразу. – Я вот все думаю, а что если мне бросить все нафиг, и дело свое открыть.

– Какое?

– По пошиву теплой одежды. На север можно было бы съехать, – Саньо рассказывал о своих планах и вдохновлено и апатично.

– Ты зовешь меня в компаньоны? – Илиста подустала от поздних посетителей.

– Нет, с тобой не интересно. С тобой всегда все хорошо, – Саньо не проникся иронией собеседницы.

– А ты, значит, хочешь, чтобы плохо было? – Илисту очаровала манера ведущего актера впадать в депрессию.

Саньо кивнул, выражая свое полное и беззаговорочное согласие.

– Тогда я бы посоветовала тебе, пойти и сделать донне Богарте предложение, но это, в-третьих, а во-первых, сходи и выскажи свое желание Инриху, а потом и Одольфо. Я думаю, что оба тебе сделают плохо-плохо, и перестанешь доставать меня всякими глупостями.

Саньо рассмотрел предложение Илисты, и даже задумался, а не последовать ли ему. Это открыло глаза женщине, которая поняла, что ее друг впал в глубокий омут проблем.

– Саньо, а хочешь я тебя с кем-то познакомлю, – повинуясь порыву сострадания, предложила Илиста

– С кем это? – Саньо не поверил Илисте. – С кем можно познакомится в этом лесу?

– С... – Илиста запнулась. – Пойдем, только сначала скажи: "Я не скажу ни слова, я не напишу ни слова, я не сообщу никому ни слова о том, что узнаю сейчас от Илисты".

Саньо повторил слова, а Илиста приняла его обещание.

– Пойдем, – Илиста потянула его за руку. Они выбрались из повозки, и Илиста потащила Саньо назад по дороге.

– Долго еще идти? Между прочим, мне уже лучше, – вяло сопротивлялся Саньо.

– Уже пришли, – Илиста опустила его руку, вынула из корсажа камушек и бросила его на землю. – Посиди, если устал.

Затем она напряженно вглядывалась в темноту, а минут через десять прилетел Мрым с подружкой.

– Чтоб меня.. Чтоб тебя... Чтоб их всех... – слышалось самое приличное из уст актера. Он машинально произносил монолог одного из самых гадких персонажей, ругающегося на протяжении всей постановки "Глаз ночи".

– Ну, как? – Илиста развела руками. – Нравится?

Великий актер современности Саньо и не заметил, как убежало его плохое настроение и безграничная жалость к себе.

Они возвращались далеко за полночь. Саньо мог вполне оправдать свое прозвище "Солнечный", так он светился от переполнявших его чувств.

– Смотри-ка, что творит седобород! – заметила Илиста. – Лучики зеленые.

– Где? – Саньо пытался рассмотреть, но все было темно.

– Были лучики из его повозки, – сообщила Илиста.

К ним подошел Кхельт.

– Что это вам не спится? Вы за границу лагеря выходили?

– Прогулялись, – ляпнул Саньо, Илиста толкнула его в бок локтем.

– Оно и видно, – сам себе ухмыльнулся Кхельт, когда пара прошла в повозку Илисты. – Хорошо погуляли вместе, вон как мужик светится.

К сожалению, его замечание услышала Богарта, стоявшая между повозок. И ее настроение резко пришло в упадок, могло показаться, что в глазах блеснула слеза.

– Ну, как? – Илиста вытянула ноги, а Саньо обтирал их мокрой тряпкой от грязи.

– Сама упала, не зачем было так быстро взбираться, – Саньо не собирался утешать Илисту. – Синяк будет, но до премьеры заживет. Не хорошо зрителям синюшные ноги показывать.

– Ха, без тебя знаю. Анна замажет. А так тебе понравилось?

Саньо мечтательно улыбнулся, вспоминая свой короткий, но высокий полет на кодре.

– А у тебя тоже двери внутри открываются, когда они говорить начинают? – спросила Илиста.

– У тебя двери? А мне кажется, что на меня волна наплывает, так лениво и протяжно, а потом поднимает вверх, так здорово, – поделился Саньо.

– А у меня двери, разные, но двери. В последний раз мне показалось, что я сама стала дверью, представляешь?

Саньо поболтал с Илистой еще час, который Богарта провела в раздумьях о несовершенстве людей, то и дело слыша смех из повозки ведущей актрисы.

Почти под самое утро Хэсс Незваный проснулся, или вернее, ему показалось, что он проснулся. Стоя на пустой и холодной скале, Хэсс пытался вспомнить, как он сюда попал. За его спиной раздалось вежливое покашливание. Молниеносно Хэсс обернулся, в руке блеснул нож.

– Шаа? – удивлению юноши не было предела. Перед ним стоял его ныне покойный учитель и друг Шаа Змееныш.

– Не забыл еще старого осла, мальчик? – улыбнулся учитель.

– Шаа? Но ты же умер? – Хэссу захотелось кинуться на грудь учителя и обнять его крепко-крепко.

– Там я умер, – согласился Шаа. – Но не до конца. Знаешь, существует поверие, что если ты в этом мире, что-то должен еще сделать, если тебя кто-то любит, и ты любишь кого-то, то смерть не означает еще полный уход.

– Да? – Хэсс еле сдерживался, чтобы не заплакать. – А можно тебя обнять?

– Пока нет, – сообщился Шаа. Но это "пока" сделало жизнь Хэсса почти выносимой.

– А когда можно будет ты мне скажешь? – потребовал он ответа.

Шаа еще раз улыбнулся:

– Тебе бы все обниматься, но я тебе скажу.

– Шаа, а что...?

– Ты хотел спросить, что я здесь делаю? – продолжил вопрос ученика его учитель. – Но тебе страшно спрашивать?

– Да, но только не то, что так страшно, как страшно, а страшно, что ты ответишь и уйдешь, – признался Хэсс. Он зачарованно рассматривал своего учителя. Сейчас Шаа выглядел лет на десять моложе, чем в последний их день совместной жизни. Вокруг глаз почти разгладились морщины, губы не кривились от боли, и волосы были почти черные.

– Ладно, мальчик, пойдем со мной.

– Куда?

– Там, где погреться можно. Я, между прочим, живой человек, тоже мерзну.

– Живой? – Хэсс прошептал, но Шаа лишь пожал плечами.

Они сидели на уступе, закрытом выступом скалы. Огонь горел, и грел двоих, встретившихся столь нежданно.

– Вниз не сойдешь, да и вверх тоже, – сообщил учитель. – Хорошее место для встречи.

Хэсс кивнул, не вникая, как он сюда попал.

– Учитель, а вы живой?

– Частично, я вот, что думаю, Хэсс, ты жениться не надумал?

Разговора о женитьбе Хэсс ожидал меньше всего, и в растерянности поморгал глазами.

– Все приходится делать за тебя, – поворчал Шаа, но лишь для порядка. – Так вот, когда жениться надумаешь, спроси свою девушку, согласна ли она возиться с потомственным вором и колдуном.

– Это вы обо мне? – Хэсс не понял Шаа.

– Это я о себе, – Шаа еще раз улыбнулся.

Через тридцать секунд Хэсс смог сформулировать вопрос: "Вы что можете выбирать у кого родится?".

– Ну, скажем так, я договорился. Но хорошо бы тебе не тянуть, но и не спеши. Дом заведи, профессию более выгодную освой. Так, чтобы детей вырастить, Хэсс. Воровством всегда успеешь заняться. Друзей найди, а потом и предложение делай, – напутствовал его учитель.

– Так вы родитесь у Ал..., в смысле у меня?

– Я рожусь, – Шаа развеселился, понимая, что скоро ему прийти в мир перерожденным. – Я с моими талантами, умом, характером, но без памяти. Я думаю, что это хорошо повзрослеть заново. Тяжело быть старым еще не родившись.

– Ага, – Хэсс таял от подобного подарка, предвкушая жизнь полную чудес.

– Только никто тебе не говорит, что я буду первым, Хэсс, – привел его в чувство Шаа. – Я здесь кое с кем договорился... Но вообще-то ты скоро проснешься, а о деле мы не говорили.

– О деле?

– А ты думал, я пришел тебя попросить жениться? – Шаа, как обычно, получал массу удовольствия от общения со своим учеником и другом.

– Да, нет, но...

– Сиди и слушай, Хэсс, – Шаа стал серьезным и спокойным. Он тщательно подбирал слова. Это его состояние Хэсс всегда узнавал, а значило оно, что следовало запоминать каждое слово, интонацию, они расскажут то, что учитель не сказал впрямую. Хэсс сосредоточился. – У тебя впереди нелегкие времена, но это неважно. Важно, чтобы ты не струсил. Но не струсил, как трусливые люди, а как осторожные.

Хэсс слабо себе представлял, как трусят осторожные люди, но кивнул на слова учителя, продолжая внимательно слушать.

– Вернешься в столицу, разберись с медальоном. Дело надо довести до конца. Но сейчас ты должен, нет, сумей не струсить. Это самое главное, Хэсс.

Все еще плохо понимая, о чем толкует учитель, Хэсс кивал.

– Учитель, а что-то еще вы сказать можете? – спросил Хэсс, когда уверился, что учитель все высказал.

– Хорошая у тебя серьга, мальчик, да и насмешил ты меня, однако. Не ожидал, что именно ты... Но с другой стороны, работой ты на всю жизнь будешь обеспечен.

Шаа встал, и сделал шаг со скалы в воздух. Но он не падал, а раздумывал, что делать дальше. Затем повернулся, еще раз улыбнулся своему любимому ученику.

– К Илисте сходи и пообщайся. Дар у нее редкий, может поможет, если она согласится – завершил их встречу учитель и растаял в воздухе.

Хэсс остался сидеть. Повинуясь внутреннему импульсу, Хэсс протянул руку в огонь, и резко проснулся. За ухо его дергал Вунь.

– Не смей спать, – Вунь еще раз дернул Хэсса за ухо.

– Больно же, – Хэсс отмахнулся от маленького человечка.

– Проснулся. Я здесь, между прочим, с десяток наших поставил. Как тебя удержать, если ты таешь? – Вунь обидчиво, но в то же время с облегчением, отчитывал Хэсса.

– Таю? Я?

– Именно, – заверили его хорошо десяток голосов.

– Кошмар какой-то, – согласился Хэсс, а затем вспомнил свой сон, и рассмеялся. Такого радостного настроения у него не было уже очень давно.

Линай смог осуществить свой коварный план без особых проблем. Он подошел к одному из котелков, в которых повар варил кашу и капнул две капли своего зелья. Остальное он вылил на дорогу, пройдя чуть вперед до самой развилки. Оставалось ждать действия зелья.

Линай довольный собой, позволил себе расслабиться. Ему следовало обдумать странное поведение Хэсса. Этот парень с первой минуты знакомства показался ему трудолюбивым дурачком, последующее общение укрепило его в этом мнении, а вот последняя встреча вывела из себя. Линай попробовал посмотреть за Хэссом, он выполнил самый простой ритуал, и попытался увидеть прошлое Хэсса. По всему выходило, что прошлого у него не было. Это могло значить, что либо Хэсса кто-то закрывает, либо имя его вовсе не Хэсс.

Совершив новый ритуал, Линай уверился, что имя странного парня действительно Хэсс. Выходит, что парень находится под чьей-то защитой или контролем. Линай знал, что в этом мире были у него враги, которые могли расставить сети в виде подконтрольных им людей на дорогах этого мира. Но их встреча была случайной, Линай был уверен. Да и силы столько не наберешь, чтобы расставить такие сети. А это говорило, что Хэсса уже кто-то позже взял под контроль.

Вполне возможно, что Хэсс лишь приманка, а в засаде сидит некто, и этот некто в труппе, или только пришел в нее. Линай раздумывал над каждой возможностью, но так и не пришел к однозначному выводу. Мальчишка Хэсс, скорее всего, выполнял волю того, кто его контролировал, а, значит, может и не помнить вчерашнего происшествия. Линай решил с ним встретиться, посмотреть, как тот станет себя вести.

Обдумывая разные возможности, Линай решил приготовиться к нападению, а также надеть на себя с десяток полезных амулетов. О безопасности своего ученика, Линай даже не вспомнил. Затем, Линай, уверенный, что люди уже позавтракали, вылез из своей повозки, запоздало вспомнив, что так и не позвал Эльниня.

– Уфф, эти глупые ученики, – Линай поискал глазами Эльниня. Ученик спал под повозкой, боясь пропустить зов своего учителя. Линай пожал плечами, и отправился завтракать.

– Выходим! – спустя какое-то время раздался приказ директора. Люди улыбались уже не так вымучено, день отдыха дал им поднакопить силы, и вступить в борьбу.

Они ехали, все дальше углубляясь в Темные земли, но почти все из них были уверены, что скоро они выедут из Темных земель к обжитой земле. Словно морок застил им глаза и душу, люди не замечали, что лес становится темнее, а дорога уже, что сгущаются тучи и дует неправильный северный ветер. Темная земля не отпускала свои жертвы, а дороге пришлось лишь жалобно вздыхать. Орк Страхолюд понял, что случилось, но протестовать не стал. Это упрощало его задачу по завоеванию или присвоению Темных земель.

Хэсс ворвался в повозку Илисты.

– Приветствую, прекраснейшая, – Хэсс постарался поклониться, но очередной ухаб свалил его на колени.

– Даже так? – Илиста учила роль. – Что тебе от меня надо?

– Бесполезно спрашивать, а как ты узнала? – Хэсс уселся рядом и пялился в листки, которые читала Илиста.

– Хэсс ты просто мальчик. У меня два своих сына, – Илиста ослепительно улыбнулась своему протеже в труппе. – Стихи плохо идут? Не огорчайся, ты талантлив в других областях.

Хэсс побежал к Илисте без тщательного обдумывания, что именно ей следует сказать.

– Мне снился странный сон. Снился человек, которому я доверяю, как себе. И он сказал, что у Вас, Илиста, редкий дар, который может помочь мне.