Текст книги "Штормбрейкер (ЛП)"
Автор книги: Ниша Дж. Тули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)
Глава 16
Мне удается провести выходные, избегая Нокса, запершись с Тринити и Эдвардом в медблоке, где мы изо всех сил пытаемся подбодрить её, но без особого успеха. Это также дает передышку от постоянных взглядов и расспросов о моей собственной провальной инициации. Силвер и Хейзел приходят навестить нас, и, хотя они стараются вести себя нормально ради неё, я вижу, как им неловко. Я понимаю почему. Они волнуются за Трин, конечно, но общение с любой из нас теперь ставит под угрозу их репутацию в Фиаме. Наша дружба против их семейного наследия… И все же я не стану притворяться, что это не причиняет боли.
Но рано или поздно мне нужно поесть, и в понедельник за обедом в столовой меня находит Нокс. Он опускается на стул рядом со мной без приглашения. – Почему я слышу слухи, что ты отираешься рядом с этим отбросом?
– Я не отираюсь рядом с ним, – говорю я. – И не используй это слово. Оно гнусное. Он случайно оказался рядом, когда Тринити упала в обморок, и донес её до медблока. На самом деле он очень помог.
Я вспоминаю наш разговор с Руком, когда на днях нашла его у медблока. Он утверждал, что просто стоял там, но я никак не могу отделаться от ощущения, что он ждал меня. Что просто нелепо. С чего бы ему это делать?
– Ты позволила ему коснуться её? – спрашивает Нокс с нескрываемым ужасом.
Я одариваю его полным отвращения взглядом. – Какое тебе дело? Ты даже не спросил, в порядке ли она. Или я, если уж на то пошло.
Нокс закатывает глаза, берет вилку и запихивает в рот картофельный салат, пока Джексон и Сэл садятся напротив нас со своими подносами.
– Привет, – говорит Джексон, переводя взгляд с одного на другого.
– Что? – спрашиваю я.
– Ничего, – говорит он, поднимая руки в знак капитуляции.
– Тебе явно есть что сказать.
Он пожимает плечами, берет свою кружку и отпивает кофе. – Ты в последнее время даешь нам слишком много тем для разговоров.
– Джексон, – говорит Нокс, и в его голосе слышится предупреждение.
– Я не пытаюсь достать её. Поэт, правда. Я просто волнуюсь за тебя.
Иногда у Джексона отлично получается ляпнуть не подумав, но сердце у него на месте.
– Я в порядке, – говорю я.
Он бросает на меня многозначительный взгляд, прежде чем уставиться на Нокса.
Нас прерывает появление Уинтер и Лейси – обеих я избегала как чумы. Нокс сдержал свое слово, распорядившись убрать в моей комнате и прислать новую форму. Подозреваю, он также что-то сказал этим девушкам, потому что они перешли от открытой враждебности к тому, чтобы делать вид, будто меня вообще не существует, – и это идеально. Я только «за». Надеюсь, мы сможем поддерживать это состояние следующие три года.
Уинтер садится с другой стороны от Нокса, а Лейси плюхается рядом с Джексоном и тут же начинает хихикать и трясти волосами. Джексон сосредоточен на своей еде, по большей части молчит, а я наблюдаю за ними, понимая, что происходит. Джексон совершенно не замечает, что Лейси к нему неравнодушна. В отличие от Сэла, который готов переспать с любой девушкой, которая уделит ему внимание, Джексон всегда был немного сдержаннее в отношениях с женщинами. И дело не в отсутствии выбора. В нем есть эта тихая, задумчивая черта, которая делает его немного загадочным.
На самом деле он совсем не такой, но атмосфера вокруг него безупречна.
Я не уверена, стоит ли поощрять интерес Лейси – пусть у нее будет занятие, кроме ненависти ко мне, – или же Джексон слишком хорош для нее и заслуживает кого-то получше.
Разговор продолжается, а я ковыряю еду, понимая, что аппетита у меня нет. Я сканирую столовую и замечаю Рука у прилавка; он держит поднос в своих огромных ладонях. Словно почувствовав мое внимание, он бросает взгляд в мою сторону, и мою грудь сдавливает странное чувство, похожее на очень плохую идею. Я быстро отвожу взгляд и натыкаюсь на прищуренные глаза Нокса, который, кажется, пытается сложить воедино какие-то детали.
Рук теперь пробирается между столами в поисках свободного места.
Мне не стоило смотреть, потому что Нокс явно заметил мой взгляд и теперь сосредоточен на Руке. Хотя синяки на шее Нокса с того дня, как Рук его унизил, уже прошли, он явно вынашивал план мести. В его глазах читается, что время пришло. Поэтому я изо всех сил стараюсь его отвлечь. Что-то мне подсказывает, что Нокс может сколько угодно пытаться, но Руку он будет проигрывать каждый раз.
– Что у тебя по расписанию сегодня утром? – спрашиваю я, дергая Нокса за запястье, но он игнорирует меня, продолжая смотреть на Рука.
Я готовлюсь к худшему, потому что слишком хорошо знаю этот взгляд. Я видела его с шести лет. Он определенно что-то замышляет.
Что-то безрассудное.
Когда Рук проходит мимо, Нокс выставляет ногу. Все происходит в мгновение ока. Рук плавно перешагивает через нее и разворачивается, занеся кулак. Тот врезается в лицо Нокса с сухим треском. Голова Нокса дергается назад, он опрокидывается, повсюду разлетаются тарелки и стаканы с соком.
Общий гул криков и возгласов смешивается со звоном посуды, люди вскакивают со своих мест, чтобы избежать хаоса.
– Черт, – шиплю я сквозь зубы, пока Нокс стонет и сползает на стол. Кровь сочится из его носа, стекает по лицу и собирается лужицей под подбородком.
Рук наклоняется, хватает Нокса за шиворот и притягивает к себе. – Не усвоил урок в прошлый раз? – рычит он ему на ухо. – Отвали и оставь меня в покое.
Затем он отшвыривает Нокса. Тот соскальзывает с сиденья и падает на пол. Во всем этом я словно парализована. Почему я всегда рядом с Ноксом, когда случается подобное?
И еще: почему это было… немного горячо? Нет, не было. Небеса, мне нужна терапия.
Рук вытирает нос тыльной стороной ладони, обводя яростным взглядом меня и всех остальных.
Непостижимым образом его поднос всё еще сбалансирован в другой руке. Даже стакан воды остался стоять, и клянусь, он не пролил ни капли. Ладно, это уже точно горячо.
Он продолжает свой путь к концу стола, где с грохотом садится на место, берет булочку и впивается в нее зубами.
Пока он смотрит вперед, медленно жуя, мне кажется, он пытается показать, что ему всё равно, но я подозреваю, что всё это задевает его гораздо сильнее, чем он хочет показать. Вполне понятно почему. Часть меня хочет подойти и извиниться, но я не думаю, что кто-то из нас нуждается в том внимании, которое это привлечет. Для Рука лучше, если я буду держаться на расстоянии.
Нокс такой осел. Неужели он правда думал, что подставит ему подножку, как в каком-то глупом школьном кино эпохи Потепления?
– Кажется, он потерял сознание, – говорит Сэл, склонившись над Ноксом. Его левый глаз уже заплывает, а кровь продолжает стекать по лицу.
Джексон вздыхает и упирает руки в бока.
– Отлично. Теперь он будет ныть об этом вечно.
Глава 17
Кажется, прошла целая вечность, но наша третья неделя в Эмери наконец подходит к концу. В ту пятницу вечером я вытягиваю ноги на кровати, прислонившись к изголовью, а мой планшет открыт на книге, которую я на самом деле не читаю.
Тринити должна скоро выйти из медблока, и я жду этого с нетерпением.
Никто не знает, когда студенческие лидеры планируют начать следующий раунд испытаний, и это ожидание действует мне на нервы. Насколько я знаю, никто другой из Фиамы не пробовал поступать в другое Общество. Из нашего Дома двое провалились, один человек погиб. Только первое испытание Тринити закончилось вничью. Я знаю, что она чувствует себя униженной, но все могло быть гораздо хуже. По крайней мере, она осталась жива.
Часть меня жаждет поскорее пройти через это, чтобы искупить свою вину и притвориться, будто ничего из этого никогда не было. Конечно, другая часть боится, что я могу погибнуть в процессе или что от меня потребуют сделать что-то еще более ужасное. Не уверена, что я буду делать в таком случае. Я отказываюсь причинять кому-либо вред; мне все равно, кто они.
Рук явно прошел свой первый тест, раз он все еще здесь, но никто не может прийти к единому мнению, какой Дом он выбрал. Я размышляю о том, каково это – присягнуть одному и тому же Дому. Когда он только прибыл, сама эта мысль приводила меня в ужас, но, возможно, все изменилось. Конечно, как только Нокс станет сционом, он, вероятно, превратит жизнь Рука в кошмар. К тому же, несмотря на все, что я знаю об Одиночках, я не могу представить, чтобы Рук причинил кому-то вред добровольно.
Где бы он ни оказался, я не могу не заметить, как мое сердце начинает трепетать, а в животе все опускается каждый раз, когда я думаю о нем. То, что я определенно должна держать при себе.
Раздается стук в дверь, Лейси идет открыть её, бросая на меня косой взгляд. В комнату вваливается несколько человек, и, судя по громкости их голосов, едкому запаху и их общему раскрасневшемуся и растрепанному виду, они уже вовсю «заправлены» самогоном «Пустоты».
Пришельцы пробираются на другую сторону комнаты, валясь на кровати Уинтер и Лейси. Верити и Сэл спотыкаются и падают на пустующий угол Тринити; Сэл заваливается сверху, практически имитируя секс прямо на глазах у всех.
– Эм, алло, – говорю я, повышая голос. Они игнорируют меня. Или, может быть, просто не слышат из-за стонов Верити и жалких толчков бедрами Сэла. – Эй! Можно… не делать этого здесь?
Наконец они разлепляются и смотрят на меня с вызовом. Мы с Верити всегда были дружны, но теперь все изменилось.
– Трин все еще в медблоке, и я бы хотела, чтобы ее угол оставался чистым, – добавляю я, понимая, что веду себя иррационально, защищая эту территорию, но это её пространство. Прошлой ночью я убралась там, раз уж доктор Перес дала добро, но Тринити утверждает, что все еще чувствует себя недостаточно хорошо, чтобы вернуться.
Я знаю, что она избегает всех, и понимаю её желание спрятаться.
Но она не может оставаться там вечно.
– Она больше не принадлежит Обществу, – фыркает Верити. – Кого это волнует?
– Она все еще здесь, – говорю я, стараясь сохранить голос ровным. – И меня это волнует.
– Ладно, – говорит Верити с раздражением, и пара сползает с кровати, присоединяясь к друзьям под звуки насмешливого смеха – определенно за мой счет.
Я пытаюсь игнорировать их, надеясь, что скоро они все уйдут. Я беру планшет и перелистываю несколько страниц, пытаясь найти что-то, что могло бы меня занять, когда мой телефон издает «дзынь».
Силвер: «Соньо» сегодня ночью. Ты придешь, Поэт?
«Соньо» – это многоэтажный клуб, оформленный в стиле сновидений: пушистые облака, а бармены и официанты одеты практически только в белые перьевые крылья.
Его дурная слава легендарна, и в детстве нам вход туда был заказан. Мы с Тринити годами ждали этого момента. Я не могу пойти без нее – это было бы неправильно. К тому же у меня нет никакого настроения веселиться.
Я: Думаю, останусь дома, спасибо. Я немного устала.
Силвер: Ждешь Трин?
Я: Ага.
Я жду, что она начнет уговаривать меня прийти, выскажет хоть слово протеста. Я знаю, что надеяться на это несправедливо, но Силвер держится от меня на расстоянии с момента моей инициации.
Хотя я понимаю ее, мне все равно больно.
Я: Хорошо повеселиться.
За этим следует долгая тишина, и я представляю, как Хейзел и Силвер обсуждают свой ответ. Когда он приходит, сердце уходит в пятки.
Силвер: Спасибо!
Силвер: Тебе тоже того же.
И это все. По крайней мере, на сегодня, полагаю.
В дверь снова стучат, и я тихо стону, когда входит очередная группа. Я узнаю несколько лиц, и некоторые пытаются встретиться со мной взглядом, прежде чем вспоминают, что должны меня сторониться.
Я сосредотачиваюсь на экране, пока на меня не падает тень и кто-то не валится в изножье моей кровати. Нокс растягивается поперек моих ног, а Джексон стоит надо мной, уперев одну руку в бок, а другую – в стену.
Джексон предлагает мне коричневую стеклянную бутылку самогона «Пустоты», и я качаю головой.
– Идем с нами, – говорит Нокс, чуть громче, чем следовало бы. – Мы направляемся в «Соньо».
– У тебя настроение получше, – говорю я, улавливая запах спиртного в его дыхании. Повязки после удара Рука уже нет, вокруг глаза остался лишь небольшой синяк.
– Выходные, – говорит он. – Я собираюсь нажраться. С этим мелким ублюдком я разберусь позже.
Его глаза темнеют, и я жалею, что напомнила ему о его вражде с Руком. Я почти не видела его всю последнюю неделю. Он пропустил вчера урок биологии, а мне вообще-то нужно поговорить с ним о нашем задании, которое сдавать в понедельник.
– Я никуда не хочу идти, – говорю я. – Я слишком устала. Пусть будет та же отговорка.
– Скука, – выкрикивает Сэл, подходя к нам и издавая громкий храпящий звук, пока забирает бутылку у Джексона.
– Развлекайтесь, ребята, – говорю я. – Я бы правда предпочла остаться.
Нокс изучает меня несколько долгих секунд, и мне кажется, что он сейчас начнет спорить.
– Если ты этого хочешь, – говорит он, приподняв бровь.
– Это то, чего я хочу.
Он снова делает паузу, как будто хочет сказать что-то еще, но передумывает. – В следующий раз?
Я пожимаю плечами. – Конечно. Может быть. Посмотрим.
– Она такая полная энтузиазма, правда? – говорит Сэл сухим тоном. – Как будто мы угрожаем вырвать ей ногти на ногах.
На мгновение в животе вспыхивает чувство вины. Приятно, что им, кажется, не все равно – куда больше, чем моим так называемым подругам, – но я всё равно не хочу идти без Тринити.
– Дело не в вас, – говорю я, надеясь их успокоить.
– А еще мы такие красивые, – надув губы, говорит Джексон, опрокидывая бутылку, и я не могу сдержать слабую улыбку.
Нокс засовывает руки в карманы и бросает на меня взгляд, полный немого вопроса: «Ты уверена?».
– В следующий раз, – говорю я уже увереннее. – Хорошо?
– Хорошо, – отвечает он, и это, кажется, устраивает всех троих. Я не должна быть так благодарна им за то, что они вообще со мной разговаривают, но после того, как Силвер и Хейзел отвернулись, я ничего не могу с собой поделать. Быть рядом с Ноксом – это своего рода валюта, которая защищает меня, несмотря на статус изгоя, но при этом я чувствую себя мышью, подружившейся со львом.
Нокс подает знак друзьям, и они уходят, пока Уинтер и Лейси продолжают веселиться. Я пытаюсь погрузиться в книгу, когда резкое покалывание прошивает позвоночник. Я судорожно вдыхаю, чувствуя, как оно распространяется до кончиков пальцев рук и ног. Начинается гроза, каждые несколько минут небо прорезают сиреневые вспышки. Я смотрю в окно, подтянув колени к груди, наблюдая, как клубятся облака.
Они движутся быстро, и я не уверена, что справлюсь с их притяжением сегодня ночью. Слишком много времени прошло с тех пор, как я в последний раз поглощала грозовой разряд, и мои планы остаться в комнате тают, когда виски снова пронзает гул. Как минимум, мне нужно спрятаться. Не уверена, что смогу скрыть свое состояние сегодня.
Стараясь остаться незамеченной, я соскальзываю с кровати и хватаю сумку, намереваясь направиться в библиотеку. В последний момент, на всякий случай, прихватываю пальто и тихо выскальзываю в коридор.
Из разных комнат гремит музыка, слева открывается дверь, и группа ребят вываливается наружу. Я жду несколько секунд, чтобы они ушли первыми – надеюсь избежать еще каких-нибудь неловких ситуаций сегодня, – а затем сворачиваю налево у подножия лестницы, чувствуя, как по спине пробегает новая волна покалывания. Не думаю, что смогу отсидеться в библиотеке. Мне нужно облегчение. Мне нужно прикоснуться к Искре.
Я обдумываю варианты. Можно пойти на крышу, но что, если кто-то меня там увидит?
Балкон? Нет. Они слишком открыты и просматриваются.
Мне нужно выбраться за пределы города, туда, где меня никто не найдет.
Я уже делала это раньше, когда была в отчаянии. Я знаю место на окраине, где я становлюсь невидимой.
В конце коридора появляется еще одна шумная компания, и я замираю, когда вижу Домино и её друзей-технарей. Я подумываю о том, чтобы сбежать, но она окликает меня.
– Поэт! – она расплывается в улыбке, приближаясь ко мне. – Это моя подруга, Джарни. – Она указывает на симпатичную брюнетку, проскальзывающую рядом с ней.
– Приятно познакомиться, – говорю я.
– Ты та самая, о которой все говорят, – произносит Джарни, разглядывая меня пристальным, немигающим взглядом. – Каково это – быть богатой и влиятельной? Или сейчас ты стала менее влиятельной? Люди злятся, но, кажется, они всё еще боятся тебя и уважают. Наверное, это сбивает с толку, да?
Кажется, она не делает ни единого вдоха, пока я медленно отступаю назад. Не столько от нее, сколько от этого списка вопросов, от которых у меня начинает болеть желудок. Последнее, о чем мне хочется говорить, – это о том, каково это, когда тебя ненавидят все, кого ты знаешь.
– Джарни, – произносит Домино с оттенком нетерпения в голосе. – Ты снова за свое.
– О, да, – морщится Джарни. – Прости.
– Мы направляемся в «Соньо», – говорит Домино, возможно, пытаясь сгладить бестактность подруги. – А ты?
Я все еще в форме, явно не одетая для вечеринки. Она оглядывается позади меня, словно ожидая, что сейчас появится целая группа моих друзей.
– Нет, – отвечаю я. – Мне нужно сделать домашнее задание. Хорошо повеселиться.
Затем, прежде чем они успеют позвать меня с собой – не то чтобы я этого ожидала, – я ухожу. Через мгновение я останавливаюсь и оборачиваюсь. – Еще раз спасибо, что дала мне место для ночлега на днях.
Домино кивает. – Конечно, в любое время. Койка всегда свободна, если она тебе снова понадобится. Ее подруга улыбается в знак согласия, и тугой узел у меня в груди немного ослабевает. Это маленький акт доброты, но я ценю его больше, чем они могут себе представить.
Не говоря больше ни слова, я снова поворачиваюсь и направляюсь к библиотеке. Сейчас пятница вечер, поэтому я не удивлена, что она пуста. «Библиотека» – пожалуй, слишком громкое слово для этого помещения. Я видела фотографии того, как библиотеки выглядели в эпоху Потепления, когда книги еще печатали. Теперь, когда все оцифровано, библиотеки – это просто огромные экраны, подвешенные над столами, за которыми нужно работать и учиться, и где все обязаны говорить шепотом.
Охранник сидит в кресле у двери, широко расставив ноги и сцепив руки на подлокотниках, он дремлет. Я ищу тихий уголок, когда кто-то выходит из-за большого экрана, едва не сбивая меня с ног.
Рук сжимает в руке планшет. Он одет повседневно: те же джинсы и ковбойские сапоги, в которых он приехал. Мой взгляд приковывают его ноги.
– Где ты их взял? – спрашиваю я. Он опускает глаза, а потом снова смотрит на меня.
– У мародеров, – говорит он, пожав плечами.
– У вас в Пустошах есть мародеры?
Вопрос кажется нелепым, как только я его произношу, и его ухмылка это подтверждает.
– Да. На самом деле, они приносят нам самые лучшие вещи, прежде чем направиться в город. – Он стучит каблуком по ножке стола, словно демонстрируя этот факт. Спорить трудно, ведь я никогда не видела ничего подобного, кроме как на старых фотографиях.
– Что еще у вас есть? – спрашиваю я, чувствуя невольное любопытство к его миру. Он приподнимает бровь и опирается бедром на стол, сложив руки на груди.
– У нас есть всё, – уверенно отвечает он.
– Нам говорят иначе.
Он издает насмешливый смешок.
– Я в курсе.
– Тогда зачем ты приехал сюда?
Он сужает глаза.
– Мы сегодня любопытные, да?
– Да, – отвечаю я, отказываясь клевать на его провокацию.
– Ладно, – говорит он, проводя пальцами по волосам, и его предплечье напрягается таким образом, что это отвлекает меня куда сильнее, чем хотелось бы. – У нас есть не всё. У нас нет таких школ, как эта, или ваших Домов. И выживать гораздо труднее.
Я бросаю взгляд на планшет, который он сжимает в руке.
– Но ты умеешь читать.
– Я умею читать.
– Это… распространенное явление?
Он колеблется, словно не хочет отвечать.
– Большинство людей справляются с основами, – говорит он. – Но у них есть другие приоритеты.
Я киваю. Слышать это не так уж удивительно.
– Я закончил наше задание по биологии, – говорит он, разворачивая ко мне планшет. Он проводит пальцем вверх, показывая завершенное эссе. Я с подозрением смотрю на него и просматриваю текст, впечатленная его анализом.
– Если у вас нет школы, где ты всему этому научился?
– Я не говорил, что у нас нет школы. Я сказал, что у нас нет такой, как эта.
Мой взгляд встречается с его.
– Почему ты его закончил? Ты пропускаешь занятия.
– Я избегаю твоего парня. – Его тон намекает, что дело не в страхе перед Ноксом, а скорее в раздражении от того, что ему придется преподавать ему еще один урок уважения.
– Он мне не парень. – Слова вылетают раньше, чем я успеваю их остановить.
Между бровей Рука залегает складка недоумения, прежде чем исчезнуть. К счастью, это происходит раньше, чем я успеваю сделать то, о чем пожалела бы – например, протянуть руку и разгладить ее. – О, правда? – Не знаю, почему это кажется ему забавным.
– Да. – Я не вдаюсь в подробности, но мне хочется прояснить: я не принадлежу Ноксу.
– Ладно, если ты так говоришь. А закончил я его, потому что подумал, так будет проще.
Он оставляет эту фразу висеть в воздухе.
Проще для меня или для него?
– Я не хочу присваивать твою работу.
Он фыркает.
– Это не Неприятность. Будешь мне должна.
Я приподнимаю бровь.
– Это не совсем успокаивает.
– Ну, работа сделана. Так что, если ты не хочешь переделывать ее абсолютно без причины, тебе придется принять ее.
– В следующий раз я сделаю работу сама.
– Будет следующий раз? Так не терпится снова поработать со мной? – Уголок его рта изгибается в дерзкой улыбке, и мне стоит огромных усилий не вцепиться ему в горло.
– Ты знаешь, что я имею в виду…
Шипение проносится по моей спине, вибрируя под кожей с такой силой, что сердце пропускает удар. Я хлопаю ладонью по груди и отступаю на несколько шагов, когда Рук делает движение навстречу.
– Ты в порядке? – спрашивает он, обхватывая мою руку своей широкой ладонью, чтобы поддержать. Это ничуть не помогает замедлить бешено колотящееся сердце.
Но я не могу ответить.
Мне нужно немедленно убираться отсюда.
Не говоря больше ни слова, я разворачиваюсь на каблуках и ухожу.
– Эй! – окликает меня Рук. – Куда ты? С тобой всё хорошо?
Я не оглядываюсь, вылетаю из библиотеки и бегу.
